В тени большого взрыва 1977

— Сашок! — в этот же момент выкрикнул Сева и на всех парах устремился ко мне, а за ним и вся шатья-братья.

— Саша! Саша! Молодец что приехал! Как ты здесь? Что ты здесь делаешь? Какими судьбами? Саша, а нам сказали ты в санаторий уехал! — кричали они, обнимая и прыгая вокруг меня, словно зайцы. Понять их было сложно, ведь расстались мы с ними вчера. Впрочем, возможно они радовались от неожиданности, ибо не рассчитывали увидеть босса праздношатающимся во время их записи. В любом случае было приятно видеть, что друзья мне рады, поэтому я тоже был рад и с удовольствием со всеми обнимался. Особенно мне понравилось обниматься с девушками, которые не только обнимали, прижимаясь своими прелестями, но и целовали, стараясь при этом не попасть в губы, которые я настойчиво подставлял для этих самых поцелуев.

Плотно наобнимавшись с Катей, под обалдевшим взглядом Лебедева, я всё же взял свою волю в кулак и отодвинул бывшую Свету Конорову подальше, дабы она не дискредитировала ни меня, ни себя, ни папу замминистра. Отвесил несколько комплиментов Юле и Лиле и обернувшись к Ане спросил: — Ну как вы спели? Нормально получилось? Произношение у девчонок сильно хромает?

— Да нет. Всё хорошо. Музыка вуалирует достаточно многие шероховатости в произношении, — сказала Аня, которая собственно и занималась текстами для песен на немецком. Естественно, делала это не она сама, а под моим чутким руководством. В результате моих манипуляций с направлениями её мыслей в нужное русло было написано два текста, практически идентичных текстам оригиналов этих композиций. Один текст был для мужского голоса. Другой для женского. В те дни, когда она писала тексты и они пробовали записываться, плотно заниматься этими вопросами я не мог, из-за постоянной занятости на съёмочной площадке, но те демоверсии, что мне давали прослушать, говорили о том, что у ребят всё идёт хорошо и они очень ответственно готовятся к предстоящим гастролям.

— Ну а песню для женского голоса разложили на три партии? Получилось? Каков результат? — спросил я о выполнении данного мной поручения. Тут дело в том, что я не собирался отходить от оригиналов будущего, считая, ибо раз они в то время выстрелили, то выстрелят и сейчас. Поэтому текст для женской песни подразумевал, что петь будут три девушки: Юля, Катя и Аня.

— Вполне приемлемый, — ответила ответственная за это Аня и, кивнув в сторону мидовца, добавила: — Это даже товарищ Лебедев отметил.

— «Окейна», — кивнул пионер и посмотрев на Антона: — А песню для мужского голоса сделали?

— Да, там всё хорошо. Ни каких сложностей не возникло. А текст, как ты знаешь, я давно выучил. Аня с произношением помогает. В общем, работаем, — заверил меня лидер группы.

— Вот и отлично, — резюмировал я, с любовью обведя взглядом весь мой детский сад. — Ребята, мне сейчас вернуться в Подмосковье надо. Так что давайте поговорим потом. На ген. репетиции, а то уже поздно. Домой пора. Да и вы, наверное, устали.

Многие кивнули, но расходиться никто не торопился.

— Саша. Извини. Можно с тобой поговорить? — произнёс Иннокентий и, глянув на ребят, чуть виновато: — Я быстро. Всего пару слов. Тет-а-тет.

Я пожал плечами, и мы отошли в сторону пустой рекреации с колоннами. Подошли к окну.

Когда-то конфликтовавший со мной басист, а в последнее время ведущий себя более чем нормально, посмотрел на заснеженную улицу, подсвеченную не яркими фонарями, горящими тусклым оранжево-красным светом, и, повернувшись ко мне, прошептал:

— Саша. У меня к тебе очень важный разговор. Но перед тем, как я его начну, я хочу попросить тебя, чтобы ты без моего согласия никому и никогда о нём не рассказывал.

— Хорошо, — легко согласился Саша, не понимая о чём вообще может идти речь, ведь, вроде бы, мы с басистом давно всё обсудили и уладили.

— Поклянись, — потребовал он всё так же шёпотом.

— Блин, Кеша, да что это за детский сад, ей Богу, — поморщился пионер.

— Дело важное! Поэтому прошу, поклянись, — настаивал он.

— Окей. Клянусь, что буду молчать.

— Хорошо, — выдохнул басист, покосился, на стоящих метрах в двадцати от нас, ребят, которые разбившись на пары и тройки беседовали друг с другом и, посмотрев мне в глаза, негромко произнёс: — Слушай, у нас с тобой в прошлом были трения, но сейчас-то всё нормально. Да? — Я кивнул. — Так вот… Я думаю, что наше ВИА — наша группа, благодаря тебе, быстро наберёт обороты и станет известной и популярной. Я в это верю, и я знаю, что так будет! У тебя талант, и ты умеешь добиваться своего! Но этого ничего не случится, если тебя не будет в группе. Ты это знаешь, и я это знаю. Поэтому я очень опасаюсь, что вдруг на музыкальном фоне у меня с тобой опять получится непонимание. Это расколет наш коллектив и все труды пойдут прахом. Ты меня понимаешь?

— Понимаю конечно, — согласился я, совершенно не поимая чего ему от меня надо, но на всякий случай сказал: — Давай будем сдерживаться и всё будет — «Ок».

— Нет-нет, я знаю. Это может случиться в любой самый не подходящий момент. Может произойти раскол, который всё разрушит.

— Что за чушь?! Что ты себе в голову вбил?! Мы взрослые люди и способны принимать взвешенные решения. Искать и находить компромиссы.

— Ты не понимаешь! Без тебя успеха нам не видать! Всё зависит от тебя! Поэтому, чтобы избежать будущего раскола и не подводить близких и давно ставших мне родными людей, я принял сложное, но волевое решение в своей жизни — я ухожу из группы.

— Э-э, что? — обалдело уставился на него пионер.

— Ухожу! Я делаю это сознательно, чтобы дать дорогу молодым, то есть тебе. И хотя мне это стоит больших трудов, я готов принести себя в жертву ради блага коллектива, — пафосно закончил он.

— Это прекрасно, но блин, это полная глупость! Особенно сейчас… гм… и особенно про жертвы! Ни надо никаких жертв! У нас гастроли на носу! Ребята же все их ждут! — резонно заметил я, лихорадочно пытаясь сообразить, что мне со всем этим делать.

— Ну я же не сразу уйду… Конечно же, на гастроли я съезжу и, поверь, сделаю всё от меня зависящие, чтобы мы выступили на все сто процентов! — заверил меня Кеша. — А когда приедем, то я, мы все вместе, найдём достойную мне замену, и я передам новичку бас-гитаристу все дела, показав и объяснив все партии и нюансы. Запишем ноты и когда я буду убеждён, что всё-всё будет, как ты говоришь: чикибамбони, я со спокойной душой уйду.

— Но куда? Куда ты собрался уходить? Что случилось? Тебя что какое-то другое ВИА к себе переманило? — догадался пионер и заверил: — Так поверь у них никогда не будет такого шедеврального материала как у нашей группы! Ты слышишь меня — никогда! Поэтому прошу тебя: одумайся! Ещё не поздно!

— Нет, Саша. Уже поздно. Я всё хорошо обдумал и решил свою судьбу построить по-другому, — вздохнул тот. — Что же касается другого коллектива, то уверяю тебя никто меня не переманивал и ни в какие ансамбли я переходить не собираюсь. Мне это не нужно.

— Блин… ну что ты делаешь… — расстроенно прошептал я, тяжело вздохнул и спросил: — Так ребята не знают?

— Нет. Я думаю не имеет смысла сейчас будоражить коллектив, ведь до гастролей осталось меньше недели, — помотал головой прекрасный парень, который не стал кидать своих друзей, а решил помогать до последнего, пока не будет найден новый музыкант.

— Блин, ты прав. Сейчас не надо. Лучше после, — согласился я и вновь вздохнул. — Ну что ж, ладно. Это твоя жизнь. Тебе ей распоряжаться. Коль ты так хочешь, то, естественно, имеешь право это делать. Однако я со своей стороны всё же просил бы тебя не «рубить с горяча», а ещё раз всё хорошенько обдумать!

— Нет! Я всё решил! Мой путь лежит в другую сторону, — категорически ответил тот, радуя тех, кто всегда хотел из ансамбля его выгнать.

— Жаль, — вздохнул я, потёр ладонью лицо и хмыкнув: — Ну да ладно. Жизнь есть жизнь. Чему быть того не миновать. Пошли к ребятам.

— Погоди, — остановил меня Кеша. — Я не договорил ещё…

— Да? — удивился я остановившись.

— Да, — кивнул тот и наклонившись к моему уху прошептал: — Я решил стать актёром и хочу попросить тебя, чтобы ты пригласил меня сниматься в новом фильме, который ты будешь снимать.

— Э-э… Чего?!

Глава 13

— Хочу сниматься у тебя в кино, — по-простецки произнёс мой лепший кореш Кеша.

Закрыл через минуту, открытый от изумления, рот и поинтересовался: — А с чего ты вообще взял, что я что-то снимать планирую?

— А разве нет? — хмыкнул бывший басист и пояснил: — Фильм, который ты снял — великолепен. Он понравился всем. Это шедевр. Тебя ждёт успех, а значит, что тебе разрешат снимать ещё и ещё. Я тоже хочу славы. Я с детства мечтал быть актёром. Поэтому, прошу тебя, возьми меня на роль, — и для того, чтобы придать весомость своим словам: — Клянусь своим комсомольским билетом — я не подведу!

— Верю, — кивнул пионер, отдавая должное изрядной дедукции Иннокентия, который всё вмиг просчитал. Конечно, задача была простая, ибо после просмотра было всё всем ясно, но, тем не менее, такой глубокий и чёткий анализ ситуации, в купе с правильно сделанными выводами, говорил о нетривиальном мышлении соискателя. Однако сейчас на эту тему я говорить был не готов, поэтому пообещал, что мы поговорим с ним об этом после гастролей.

Тот был не против, ещё раз напомнил мне про обещание никому ничего не говорить, и мы пошли к ребятам.

Но не успел я хоть что-то сказать, как от всех отделилась Юля и, взяв меня под локоть, повела на то же место откуда я только что пришёл — в рекреацию.

— Саша, я тоже хотела с тобой поговорить, — произнесла Юля и, поджав губки, добавила: — Конфиденциально.

— Блин, у меня мало времени на все эти разговоры. Может отложим на потом? — попытался я перенести разговор, потому что устал и очень хотел домой.

— Нет! Это ждать никак не может. Это крайне важно, — твёрдо ответила та.

Делать нечего, а посему, вновь подойдя к окну, приготовился внимать.

— Слушаю тебя, Юлечка, — произнёс я и на всякий случай добавил: — Только начни пожалуйста без прелюдий, а сразу переходи к делу. Что случилось?

— Сразу к делу? — похлопала ресницами красавица.

— Угу. К делу.

— Ну тогда слушай. Я больше не хочу петь в ВИА! Я хочу быть актрисой как Катька!

— Чего? — обалдел я.

— Хочу играть в фильме! — произнесла та, топнув ножкой и, добавив обиду в свой голос, стала меня изобличать. — Почему-й-то ты Катьке и Аньке дал роли, а мне не дал?! Теперь они знаменитости, а я и Лиля ещё нет, — у неё на глазах появились слёзы. — Саша, мы же первыми с тобой подружились. Почему им всё, а мне с Лилькой ничего?! — и заплакала. — Это не честно! Я тоже могу сыграть Конорову… хны-хны-хны…

Сказать, что я охренел от таких откровений, это ничего не сказать. Я был буквально поражён масштабностью трагедии, поэтому, ничего не придумав, посмотрел в сторону ребят, выискал там встревоженно смотревшего на нас Севу и махнул ему рукой, приглашая присоединиться к разговору и утешить нашу красавицу.

Тот, естественно, был на «низком старте» и, моментально подбежав, стал успокаивать рыжуху, которая уткнулась ему в грудь и плакала «крокодильими» слезами.

— Сева, ты в курсе того, что мне только что Юля сказала?

— Насчёт того, что она петь не хочет, а хочет сниматься в кино? — спросил он, обнимая невесту. Я кивнул: — Про это да, она мне после вчерашней премьеры все уши прожужжала.

— И ничего я не жужжала… хны-хны… — подала голос плакса.

— Жужжала, жужжала, — ласково произнёс тот, погладив её по голове.

— И что ты об этом думаешь?

— А что тут думать. Мы с ней всю ночь это по телефону обсуждали, — хмыкнул тот, а затем чуть отведя взгляд в сторону: — Это я посоветовал ей подойти к тебе и поговорить. Я подумал ты нам не откажешь. Ведь мы же друзья, — посмотрел на меня. — Так?

— Конечно же так. О чём разговор. Просто это так неожиданно… А почему ты говоришь: вам не откажу?

— Ну, понимаешь, — чуть замялся тот, — я ведь тоже подумываю о карьере актёра. Ты же знаешь, что мы с Юлей скоро поженимся. Актёрская среда такая… Нельзя жену одну оставлять — без присмотра. Вмиг уведут. Поэтому теперь куда она, туда и я.

— Вот же вы… Блин горелый, ну вы даёте, — обалдел пионер от зрелища на глазах рассыпающегося коллектива.

— Кстати, с тобой ещё Мефодий хотел поговорить, — вспомнил жених.

— И Лиля, хны-хны… — пискнула невеста.

— И по какому поводу? — аккуратно поинтересовался я, в душе уже прекрасно зная ответ.

— По тому же, — вздохнул друг. — Они тоже хотят сниматься в фильмах, — и устало улыбнувшись. — Ты должен понять. Вчерашняя премьера всех потрясла. Мы тоже хотим быть такими и играть в кино.

— Очешуеть, — произнёс великий и глянул через Севино плечо на Антона, который, облокотившись спиной на стену коридора, стоял поодаль ото всех в одиночестве и, скрестив руки на груди, о чём-то думал.

— Бедный Тоша, — на секунду оторвавшись от груди жениха и, проследив мой взгляд, произнесла рыжуха и вновь заплакала.

— Ну так что возьмёшь нас? — спросил Сева и тут же вновь огорошил не свойственным ему твёрдым тоном: — Имей в виду. Решение наше окончательное. Мы завтра у себя в училище хотим документы забрать и попробовать перевестись во ВГИК. Как думаешь, может быть стоит с Давидом Эдуардовичем Хачикяном поговорить? Может он поможет чем? Вроде говорили, что он в Москву перебирался насовсем и теперь там преподаёт. А?

— А-а, — простонал я, схватившись за голову, буквально всем своим телом ощущая, как мир переворачивается с ног на голову. Постоял так пару минут, пытаясь прийти в себя, а затем шлёпнул себя по щеке под удивлённые взгляды влюблённых и сказал: — Идите ко всем, а сюда позовите Антона.

Лидер группы подошёл полностью погружённый в себя.

— Знаешь о чём хочу поговорить? — спросил его я, глядя в чёрное небо, в котором не было звёзд.

— Догадываюсь, — произнёс тот и, встав рядом, тоже посмотрел в окно. — Они все вчера после премьеры только и говорили о том, как они хотят играть в кино. Потом ночью мне звонили некоторые и намекали что интерес к группе пропал.

— А ты?

— А что я? Я как все, — пожал плечами тот.

— В смысле как все? — не понял я, пристально посмотрев на него, и тут же меня словно бы окатило водой.

— Я тоже не хочу больше играть. И ждал своей очереди, чтобы спросить тебя.

— О чём?!!

— Не найдётся ли у тебя и для меня какой-нибудь роли?

— А-а…

— А ещё я хочу поступить во ВГИК. Ты не знаешь у них есть вечернее отделение? Или мне лучше об этом у Хачикяна спросить?

— Ёлки-палки!!!! Да ты обалдел что ль!! — прошептал пионер и громко крикнул: — Товарищи из ансамбля быстро подойдите ко мне! — и видя, что те еле идут прикрикнул: — А ну бегом! — народ заметно зашевелился.

Когда все собрались, обвёл коллектив пристальным взглядом и, подняв руку, на распев произнёс:

— Внимайте Мне, заблудшие дети мои! Вы заблудились! Опомнитесь и отриньте свою гордыню, приняв смирение, — и видя, что слова легли на благодатную почву, потому что народ охренел, открыв рты, приступил к проповеди, в которой, мешая мифы и реальность, предательство и благородство, разум и безумие, веру и безверие, а также высокий штиль и мат, объяснил заблудшей безмозглой пастве своей в двух словах, что они в край все о***!!!!!!

— Я б** как проклятый ё** в р** целыми днями вам б** хиты е** сочиняю, а вы м*** тупорылые совсем б** берега попутали!! Какие ещё на х** фильмы вам нужны ё*** д****!!! Вам б** партия и советская власть на какой *** инструменты заграничные покупала? Вы е* т** м** на какой *** в клипах снимались?! Вы ё* в р** какого *** и мне и людям мозги **** всё это время?! Пластинки вы на *** записывали ё*** вы на всю голову до***!!!! — вкрадчиво внушал я прописные истины заблудшим овцам, брызгая во все стороны слюной.

Через четверть часа разъяснений чуть успокоился, охрипнув и уже менее конструктивно сказал в ушки моих детишек: — Ребята, я вас прекрасно понимаю. Кто из нас не хотел бы блистать на экране как Любовь Орлова, Андрей Миронов или скажем Михаил Пуговкин? Разумеется, все мы этого очень хотели бы. Но послушайте меня и примите это как аксиому. Актёров и в стране, и на Земле тьма тьмущая, но взлетают и становятся звёздами единицы. Не редко бывает и так, что актёр сыгравший в одном фильме прекрасно, больше за всю свою карьеру ни в одной, хоть сколько заметной картине, не снимается. Также нередко бывают случаи, когда актёр становится буквально заложником своей роли и зрители его ни с кем другим, как с сыгранным им когда-то персонажем, больше ассоциировать не могут. Примеры я вам приводить не буду, но, поверьте, их много, и если вы захотите, то сами поймёте о ком я говорю, посмотрев допустим наши всеми любимые комедии. Но это разумеется не единственный пример. Если хорошенько покопаться, то таких человеческих трагедий можно увидеть много. Поэтому в актёрской карьере всякое бывает. И проблема тут в том, что исправить такую ситуацию будет крайне сложно, если вообще возможно, — поправил воротник. — А вот с музыкой наоборот, я могу помочь сделать шедевры для вас, и вы всегда будите на высоте. Понимаете? Всю свою жизнь! У меня сейчас уже полно материала, а в скором времени будет ещё больше! В скором времени вы будете на волне и вас все будут любить. Ну а если в дальнейшем кто-то захочет делать сольную карьеру певца, то песни я без проблем смогу написать и ему. Материала у меня предостаточно, а в скором времени будет ещё больше. Что же касается съёмок, то раз уж вам так хочется, — хмыкнул, — то почему бы и нет. Я думаю, что смогу написать сценарий, в котором вы все сыграете достаточно большие роли. Окей? — и, увидев ожившие улыбнувшиеся лица, сразу же предупредил: — Только это будет после Нового года — ближе к весне. Сейчас я буду снимать про спецназ, а вы, мои любимые, хоть я вас и очень сильно обожаю, но на спецназовцев вы никак не тяните, — вновь хмыкнул, посмотрев на очкастого друга, чуть подумал и добавил: — ну разве, что Сева может сыграть роль любителя рассказывать пошлые анекдоты.

— Какие-какие анекдоты? — не поняла Юля, а равно и все остальные.

— Пошлые. Впрочем, это пока не важно. Сейчас важно другое! Вам нужно немедленно выкинуть всю муть из головы и заняться насущными вопросами: выучит материал на все сто процентов, чтобы он у вас от зубов отскакивал. В субботу я буду уже в Москве, приеду проверю! И не дай Бог… — показал кулак. — Ферштейн али нихт ферштейн?

— Ферштейн, — довольно дружно ответили дети, заулыбавшись.

— Ну тогда «зер гуд», — окончательно перешёл я на заморский.

— А насчёт кино ты серьёзно? — спросила меня Юля.

— Естественно, да. Вы все снимитесь. Обещаю, — твёрдо произнёс пионер, пожав протянутую руку.

Я не видел, что на мои крики подошли и Лебедев с Юрисом, поэтому недовольное: — Ишь раскомандовался командир. Обещает направо и налево всем всё подряд! — было для меня неожиданностью.

Перевёл взгляд на Лебедева, подошёл к нему почти вплотную и громко заявил, глядя ему в глаза: — Я обещаю Вам, ребята, что в следующих фильмах, которые мы будем снимать после Нового года, каждый из вас обязательно получит по небольшой, но заметной роли!

Министерский, не отводя взгляда, продолжал смотреть на меня, а я посчитав, что «мишн комплит», развернулся и глянул на часы, стал со всеми прощаться, пообещав, что в субботу с самого утра обязательно прибуду на генеральную репетицию.