В тени большого взрыва 1977

— Я понимааю хорошоо, — с заметным акцентом произнёс он, — простоо говорюу ньэ оочень хоррошоо.

— Ну, "ок", говоришь ты не очень, а петь — то ты, мил человек, как будешь? — задал я резонный вопрос и, видя, как "певец" пожал плечами, перевёл взгляд и посмотрел на затылок водителя, предоставив отвечать ему.

— Когда поёт у него нормально получается, — пояснил Юрис останавливаясь на красный сигнал светофора. — Так, что не волнуйся. Всё будет хорошо!

— Ха, — хмыкнул я и недовольно возразил: — Как это не волнуйся? Вы просите меня отдать вам сверхпопулярную песню и хотите, чтобы я не волновался? А если он плохо её исполнит? Вы ж тем самым не только суперхит испортите, но и моё честное и благородное имя, вполне возможно, дискредитируете. У некоторых ответственных товарищей возникнут вопросы: "А может быть Васин не всегда пишет хорошие песни?" "Может быть и у него провалы бывают?" "Может быть он совсем не гений, а обычный выскочка?" — рубанул ладонью воздух. — Нет, товарищи! Так дело не пойдёт! Я не готов рисковать всем. Поэтому пока далеко не уехали нужно поставить все точки над "и". Ваше предприятие слишком опасно, — повернулся к певцу. — Хочу тебя послушать. Спой что-нибудь.

— Как спееть? — обалдел тот и глянул на водилу.

— На него не смотри. На меня смотри, — тут же скомандовал пионер. — Я говорю — ты делаешь! Ок? Кивни, если понял, — и увидев кивок. — А раз понял, то спой чего-нибудь. Мне тебя послушать надо.

— Чтоо спееть?

— Мне всё равно что… Что угодно. Есть же в твоём репертуаре хоть что-то? Вот и спой.

— Здееесь? — широко открыл глаза "певец".

— Здесь! Здесь! Чего ждать — то?! — взорвался было я, но увидев, что контрагент впадает в ступор, чуть смягчился и пояснил: — Мне нужно понять, на что ты способен и пока мы будем ехать, я у себя в голове, обдумав услышанное, подберу какой-нибудь хит под твой тембр и твою манеру исполнения. Уяснил? Ок! А теперь пой!

— Э-э, — промямлил тот, закатив к потолку глаза.

— Марис, спой что вчера репетировал, — встрял в разговор Юрис, глядя на подопечного в зеркало заднего вида.

— Хорроошооо. Секкундоочкуу, — произнёс он, сделал глубокий вдох, выдохнул и, вновь набрав в грудь воздуха, запел.

Нужно сказать, пел он не то, чтобы высококлассно, но вполне себе неплохо. Чувствовался и поставленный голос, и правильное дыхание и умение бесшумно делать вдох, работая диафрагмой. В общем было ясно, что это не самоучка, а человек работающий по школе. А, следовательно, профессиональный музыкант. Что было немаловажным. И хотя у многих профи глаза часто зашорены именно своим видением музыки и другое — новое им абсолютно безразлично, всё же с профессионалом работать куда проще, чем с любителем.

Что же касается акцента, то отчего-то, к моему глубочайшему изумлению, акцент этот, при исполнении вокальной партии, был мало заметен и не ощущался.

Через две минуты певец закончил демонстрацию, повернулся ко мне и стал молча, набычившись, смотреть на меня.

"Странные типы. И один и второй", — подумал я и произнёс: — Не плохо, — затем закрыл глаза, попытался представить свой безмятежный отдых в деревне.

Через полчаса были в одной из репетиционных комнат студии звукозаписи "Мелодия".

— С кого начнём? — спросил я потенциальных исполнителей и, не дав им ответить, тут же всё за всех решил: — Давайте с Вас, Мансур Ильхамович, — сел за стоящий в углу рояль. — Мне помнится, когда Вы были в последний раз у меня в гостях… гм… Мы там все вместе, вроде бы, придумали песню. Я Вам ноты и слова тогда, как будто бы, записал ещё. Вы её выучили? Отлично. Тогда давайте я её сыграю, а вы споёте. Готовы? Очень хорошо. Только подождите секундочку и напомните мне, пожалуйста, какая там песня была? А то я помню, что мы что — то придумали, но вот что конкретное совсем забыл.

— Песня называется "Калым", — сказал Ташкенбаев. Я её уже выучил. Более того спел и мы её даже записали. Слушать будешь? Я её сейчас принести могу. Она в другом помещении студии в сейфе лежит.

— Было бы интересно послушать, что у тебя получилось, — произнёс я, отодвинувшись от клавишных.

Мансур сходил за записью и через пять минут мы уже слушали сведённую запись песни "Калым отдам".

https://www.youtube.com/watch?v=9PE66kDMFBQ Мурат Тхагалегов — Калым

(Для тех кому интересно, данный шлягер был придуман на застолье в квартире Главного героя ("Регрессор в СССР. Момент истины. Шестая книга". Глава№ 11https://author.today/reader/106287/921167 Прим. Автора.))

Что сказать? В общем-то было сыграно и записано вполне себе не плохо, но, естественно, это было далеко от оригинала. Поэтому перемотал плёнку назад и постоянно включая, и выключая кнопку "воспроизведение" на магнитофоне, стал пошагово объяснять певцу, где, что и как нужно в запись добавить, а где, что убрать или урезать.

— В общем, если ты последуешь моим советам, то уверяю тебя песня зазвучит ещё энергичней, а, следовательно, более веселей и забористей. Записал? — спросил я, скрупулёзно записывающего все мои слова, Ташкенбаева. — Ок. Идём дальше. Что там у нас на повестке? Песня тебе? Хорошо. Какую ты хочешь? Весёлую или грустную?

— Саша, я не знаю. Однако, если поразмышлять на эту тему, то хорошие весёлые песни у меня есть. Так может быть давай тогда теперь грустную сделаем? Для контраста, — осторожно предложил он и я, приняв его аргументы, полностью с ним согласился. Подумал пару секунд и спросил: — Как тебя песня про соль и рану? — и, видя удивлённый взгляд, не дав опомниться, заиграл, а потом и запел.

https://www.youtube.com/watch?v=4IfvBmLyhkw Вячеслав Добрынин — Не сыпь мне соль на рану

Песня была написана в 1989 году и нужно сказать моментально стала сверхпопулярной. Её крутили по радио и на телевидении. Её заказывали в ресторанах, пели и играли на танцах и концертах. Её лабали во дворах на гитарах и переписывали друг у друга на бобины и кассеты. Как только она вышла, сразу же пошла, что называется — "в народ". Песню стали петь на застольях и в кухнях обычные граждане. И именно этот факт являлся и является главной меркой, которая отличает просто хорошую песню от суперхита!

Композиция безусловно Мансуру понравилась, но он вместо того, чтобы начать писать ноты и текст, набрался наглости и спросил, как не в чём не бывало: — А вторая песня какая?

Я хотел было сказать ему пару ласковых. Чтобы он в будущем вёл себя поскромнее, но решил кипиш не устраивать. Подумал и хотел было, чтобы особо не морочиться и не менять стилистику, выдать ему ещё одну песню того же певца и композитора, но внезапно вспомнил мегахит и решил привести его в мир в этой истории на четыре года раньше, чем в прошлой.

— Мансур, — сказал я певцу, — я тут недавно вспоминал о тебе. И как-то само собой мысли перешли на тему малой родины. Так вот, я решил написать для тебя именно такую песню.

— О моём кишлаке? — удивился тот.

— Нет. Не о кишлаке, а о целом городе. Я его на карте мира увидел. Мне понравилось его название, и я о нем решил написать.

— О каком городе? Я в кишлаке родился, — попытался парировать тот.

— Это не важно, — отмахнулся я. — Ну так ты будешь слушать песню или как?

— Конечно буду! Но это так неожиданно, — всё ещё не отойдя от шока, произнёс Ташкенбаев. — Ты думаешь песня хорошая?

— Оф кос! — отрезал излишние дебаты пионер, чуть поёрзал, усаживаясь на стул поудобнее, и, ударив по клавишам, спел ещё один монументальный шедевр.

https://www.youtube.com/watch?v=Qr9EVULUGJs Учкудук, три колодца

Нужно ли говорить, что по окончании исполнения Ташкенбаев был на седьмом месте от счастья. Он несколько раз лез обниматься со всеми нами и громко кричал, что после этого вся республика будет его на руках носить!

Быстро всё записал и в течение часа мы разобрали все конструкции композиций по полочкам. Я знал, что от него ожидать, поэтому особо не удивился, когда, по окончании разбора, он взял, да спел обе песни именно так как надо.

Получив заслуженную похвалу, кое-что уточнил и отошёл к столу, где, сев за него, принялся переписывать черновики нот начистовую. Ну, а я, без пауз, занялся юным дарованием.

Песню для Мариса я выбрал простую и довольно хорошую. Судя по продемонстрированным в машине вокальным данным, проблем с её исполнением у Мариса возникнуть было не должно. Дабы он не стеснялся, я сразу же взял и спел вокальную партию, предупредив перед этим, что в связи с моим больным горлом, петь я нормально сейчас не могу. На сам деле в моём нежелании петь не было ничего необычного. Всем, и в том числе мне в первую очередь, было хорошо известно, что без качественного и количественного "бафа" я нормально петь не могу. В связи же с тем, что напиваться сегодня я не планировал, пришлось начать косить под больного и занять роль учителя, показывающего ученику его ошибки на бумаге, но не способного ничего показать вживую. Одним словом, я сегодня выступил в роли "диванного эксперта".

Юрис с Мансуром молча сидели и наблюдали, не вмешиваясь, а я, диктуя текст, пояснял, где, в каких моментах, необходимо усиливать вокальную партию. Марис всё прилежно записывал, постоянно, кивая головой и вопросительно глядя на меня, безмолвно спрашивал, тыкая ручкой в тетрадь, когда ему было что-то непонятно. Такое сверхтихое общение больше походило на монолог, но тем не менее мне это нравилось, ведь, по сути, меня никто не перебивал.

Однако объяснять тоже было нужно с умом и доходчиво, поэтому через полчаса спросил: — Ну так как, ты в общем-то понял саму суть композиции и манеру её исполнения?

— Да, — односложно сказал Марис, кивнув, и выдал невероятно длинную тираду: — Даавайтее попроббуемм.

— Давайте, только пой чуть… Блиииин!!! Стоп! Стоп граждане-товарищи!.. А лыжи?! Про лыжи — то я и забыл! — ошеломлённо произнёс пионер, остановившись на полуслове и спросил, поменяв тему: — Товарищи, подскажите пожалуйста, где тут ближайший спортивный магазин? Сколько сейчас времени? Нужно успеть, пока не закрылся!

— Саша! При чём тут это? — не понял Юрис. — Зачем тебе?

— Надо мне срочно лыжи с ботинками купить. И ещё к ним лыжные палочки, гм, в смысле палки. Так что вы, товарищи, продолжайте тут работать, а я пошёл искать спорттовары, — засуетился я, снимая с вешалки телогрейку. Накинул её на плечи и надел шапку ушанку. Покосился на большое висящее на стене зеркало, увидел в нём беспризорника, сбежавшего из затерянного в тайге промыслового городка, усмехнулся, и подмигнул отражению. Надел, стоящие в углу, валенки и собрался было выходить, но пришедший в себя Юрис меня остановил.

— Куда ты пойдёшь в таком виде? Ты ж в Москве! В столице нашей Родины! — ошарашенно прошептал он. — Тебя в милицию заберут.

— Не заберут! Нет у них методов против Васи Сашина, — произнёс я, слегка изменив фразу "Кирпича" из к/ф "Место встречи изменить нельзя". — К тому же, чем вам вид мой не нравится? Обычный зимний вид. По — моему, очень даже хороший.

—Хороший. Но для деревни. Для работы в колхозе такой наряд хорош, а не для прогулок по центральным улицам города. Да ещё и столицы!

— Мне кажется, ты преувеличиваешь. Так одеты многие, — отмахнулся пионер, открывая дверь.

— Погоди! — остановил меня Юрис. — Давай я схожу. Куплю что тебе нужно. А ты тут сиди и с ребятами занимайся. Что ты сказал купить-то нужно? Лыжи, лыжные палки и ботинки? Хорошо. Какой у тебя размер?

— Сорок третий, но бери сорок четвёртый. Я их на шерстяной носок одевать буду, — пояснил великий лыжник, пожал плечами, повесил одежу на место и, сняв валенки, напомнил: — Кстати, мы говорили ещё про шашлык…

Он ушёл, а мы продолжили свои музыкальные изыскания.

Через час ходок вернулся, купив всё что мне необходимо. Но я пока уделить осмотру покупок времени не мог, ибо мы тут ваяли…

— Ну ты понял, что тебе нужно более резко начинать. С затакта? — объяснял я, показывая нужное место в нотной тетради. Певец был, нужно сказать, парнем сообразительным, поэтому запоминал все нюансы достаточно неплохо.

Пару раз прогнав песню «всухую» — без аккомпанемента, дали команду звукорежиссёру и приступили к пробной записи фортепьяно + вокал. Сейчас мой подопечный должен был полностью скопировать всё то, что я ему показал.

По окончании прослушали полученный результат. Выявили косяки. Прикинули как лучше будет их обойти, если по манере исполнения не получается, как в образце. Снова записали…. Потом ещё записали… А потом ещё и ещё…

Перекусили и вновь бросились в бой.

Есть такая пословица: "Терпенье и труд всё перетрут". Вот и у нас так вышло. Терпением и трудом к семи часам вечера мы закончили формировать демовариант композиции «Комарово». Именно на основе этой записи завтра будет записана музыка, после чего, стараясь копировать манеру и интонации, разработанные и записанные на сегодняшнем демо, Марис завтра будет записывать вокальную партию в чистовом варианте.

Получившимся результатом все были довольны и Мансур констатировал, что с этой песней у него появился достойный конкурент на музыкальном конкурсе.

Но никого это не расстроило, и мы вновь прослушали запись этой великолепной композиции, которую будет петь не одно поколение.

https://www.youtube.com/watch?v=fnCkITP6ib0 Игорь Скляр — Комарово

Съев ещё пару кусков шашлыка сослался на время и поинтересовался: собираются ли меня возвращать туда "откудыва" взяли?

Юрис немедленно встал и подтвердил готовность выполнить обещанное, если мы на сегодня решили все задачи. Оказалось, что все присутствующие всем довольны, что не могло не радовать.

Тепло попрощался с певцами, которые решили остаться в студии ещё немного, взял свою одежу, лыжи с сумкой и вышел в коридор, где было попрохладнее, после чего стал одеваться, ожидая Юриса, дающего какие-то последние наставления своему протеже.

Оделся. Дабы стоять и ждать не было скучно стал рассматривать привезённые мне покупки, с помощью которых я завтра собирался добраться до артефактов из будущего.

Ну что тут скажешь: вещи старинные и раритетные… Для начала присел на стул и померил ботинки. Подошли. Убрал их в сумку, осмотрел лыжные палки. Длинна их была аккурат мне до подмышек и это не могло не радовать. Я помнил, что именно по такому критерию, вроде бы, профессиональные спортсмены и выбирают это спортинвентарь. Но вот выглядели эти чудо палки по — детски. И в первую очередь их делали нелепыми большие красные пластмассовые круги, расположенные невдалеке от острия палки, которые должны были работать как ограничитель для того, чтобы палка могла опираться о снег.

Ну а лыжи были вообще, что-то с чем-то! Они были громоздкие, тяжёлые и сделанные полностью из дерева. Но больше всего поражал их янтарного цвета лак, который не сказать, чтобы красил их.

И к моему полному о****ю оказались не беговыми, а охотничьими! И мало того, крепления для обуви у них было кожаное — как детское.

«И на *** тогда мне лыжные ботинки Юрис купил? Во даёт!» — обалдело подумал я, более детально рассматривая лыжи и в этот момент услышал удивлённый возглас за спиной.

— Э — э… Васин?? — негромко — почти шёпотом. — Васин?! — чуть громче. Я стал оборачиваться и тут заорали: — Васин!! Васин, мать твою! Ты какого хрена тут делаешь? Почему не в санатории?! Гм… — и, осмотрев меня, вновь шёпотом: — И почему ты выглядишь как беспризорник?

Глава 12

— Здравствуйте, товарищ Лебедев, — изумлённо произнёс я и автоматом протянул руку для рукопожатия.

— Ну так что, — всё так же недовольно произнёс представитель МИДа в комиссии и пожал мою ладонь, — почему ты тут?

— Да я вот, собственно, помочь Мансуру Ташкенбаеву заехал, — и увидев пылающий в глазах гнев, быстро добавил: — Ненадолго — полчаса и сразу еду домой. Мы уже закончили и собрались. Меня сейчас товарищ Юрис докинет.

— Какой ещё Юрис? — удивился тот. — Янсонс? — и в этот момент предмет, а точнее будет сказать объект нашего разговора, вышел из студии.

Увидев Лебедева, тот не растерялся и подойдя поздоровался с мидовцем. Лебедев поздоровался в ответ и вполне доброжелательно поинтересовался как дела в их представительстве? Из этого я сделал вывод, что они знакомы. После этого член комиссии поинтересовался, что мы тут делаем и латыш стал рассказывать о цели нашего пребывания. Лебедев на услышанное кивал и недобро поглядывал на меня. Я не чувствовал за собой особой вины, поэтому стоял с безразличным лицом. Когда же в их беседе возникла небольшая пауза, то я без зазрения совести влез в неё и поинтересовался у мидовца, что, собственно, такая фигура как он сам делает тут — в студии?

— Я делами занимаюсь. Мне отдыхать некогда, — лаконично ответил он. — Ты ещё не забыл, что мы в воскресенье улетаем в ГДР? — я неопределённо пожал плечами. — Вот к этой поездке и готовимся. Минаев, которому было бы проще, сейчас очень занят, поэтому товарищи попросили меня проконтролировать. Сейчас готовим и записываем те две песни, что ты дал ребятам.

— И как успехи? — заинтересовался я, вспоминая, какие именно песни я дал разучивать моему ВИА.

А было это две недели назад, когда съёмки фильма о приключениях Светы Коноровой были в самом разгаре. Тогда высокая комиссия, естественно посоветовавшись перед этим с более ответственными товарищами, приняла решение, что на выступлении в Германии нашей группе неплохо было бы исполнить, как песни на русском и английском языках, так и пару песен на языке принимающей стороны, то есть — немецком. Я не стал возражать и тут же пообещал эти песни написать. Собственно, комиссия просила написать лишь музыку, оставив стихи другим, но я упёрся, говоря, что я так не работаю, а если я пишу музыку, то сумею написать и текст. Однако предупредил, что в связи с тем, что немецкий язык я знаю плохо, то смогу написать лишь «полурыбу», то есть бессмысленный текст, в котором главное не структура и смысл предложений, но рифма и нужное созвучие фраз с расставленными в нужных местах паузами и акцентами. В дальнейшем же предполагалось, что человек, знающий язык и любящий творчество, сумеет под это подогнать нужный информационный опус в виде стиха со смысловой нагрузкой. Естественно, я имел в виду нашу певицу и начинающую актрису, сыгравшую в фильме роль подруги Светы и по совместительству будущую учительницу немецкого и французского языка — Аню. Члены комиссии возражать не стали, напомнив мне о персональной ответственности и я, подтвердив такую ответственность, поинтересовался: в каком именно стиле они хотели бы получить хиты? И пока они неопределённо вращали глазами, предложил написать песни стиле «рок».

Такое предложение я главным образом сделал потому, что легко мог прямо там в ту же секунду сыграть, да и спеть как минимум десять рок песен на немецком языке одной популярной в будущем германской группы. А в одно время — этот коллектив действительно был сверх популярен не только у нас в во всюстране, в Европе или в Америке, но и во всём мире. Естественно, я имею в виду группу, образованную в Берлине в 1994 году — «Rammstein». В своё время её творчество очень зашло нашей российской публики и мы, часто выступая на концертах, играли «кавер» версии песен из её репертуара. Вообще это мировая практика и «кавер версии» песен друг друга делают разные музыканты, в том числе и не роковые. Что же касается «Рамштайн», то они тоже не чурались и не чураются не только играть «каверы» на концертах, но и записывать их и выпускать на альбомах. Самым, наверное, известным «кавером», который они исполнили была песня группы «Depeche Mode» — Stripped, пластинки с которой, к слову сказать, я совсем недавно уже выпустил в США. Многие считают, что именно этот «кавер» послужил детонатором и расчистил дорогу к сверх популярности этой типовой немецкой группы.

Оригинал: https://www.youtube.com/watch?v=qU8UfYdKHvsDepeche Mode — Stripped

Ковер версия: https://www.youtube.com/watch?v=10JDA8SvwX8 Rammstein — Stripped

Так вот, комиссия в конце концов «отдуплилась» и, покрутив пальцем у виска, сказала, чтобы я свой рок оставил для, отчего-то — «моих», Соединённых Штатов. Для дружественной же нам ГДР было предложено написать что-то простое и душевное — такое, чтобы всем немцам понравилось, и наша дружба ещё больше окрепла.

Я взял под козырёк и в тот же вечер «наваял» ноты и «рыбу» двух песен, которые и передал на следующий день для разучивания. С Аней же я после этого несколько раз беседовал и корректировал те стихи, которые она на эти песни написала.

Всё это быстро пронеслось у меня в голове, и я в ожидании ответа уставился на министерского.

— Нормально успехи в общем. Как я понял, сейчас была сделана пробная запись. Результат всех устроил, поэтому писать на чистовую будем завтра и послезавтра. После этого репетиции с хореографами, чтобы они рассказали и показали ребятам как им нужно держаться на сцене. Кстати говоря, раз уж ты здесь, — Лебедев тыкнул в меня пальцем, — то неплохо было бы тебе переговорить с ребятами. Может быть у них к тебе какие-нибудь вопросы есть.

— А где вы писались?

— В 202 студии. Это прямо по коридору и направо до конца. Иди, они там инструменты собирают.

Я быстро схватил свои пожитки и собрался было направиться к коллективу, но в этот момент из-за угла они вышли сами.

— Вот, на ловца и зверь бежит, — произнёс пионер, улыбнулся, и так и застыл посреди коридора с лыжами в одной руке и с сумкой и лыжными палками в другой.

Вероятно, я производил всё же какое-то необычное впечатление, потому что мои детишки, до этого весело разговаривающие между собой, вмиг замолчали, резко остановились и уставились как на чудо чудное.

Я потупился не поняв, что случилось и не громко произнёс: — Ребята — это я…

Мои слова эхом прозвучали в полной тишине.

— Ну вы чего, своего Сашку что ль не признали? — попытался расшевелить «свой Сашка» своих ребят.

— Саша? — осторожно произнесла Катя.

— Сашечка! — взвизгнула Юля, прижимая руки к груди.