В тени большого взрыва 1977

Прощались долго. Особенно наседали товарищи Мячиков и Лебедев, грузя меня, предлагая побыстрее отправиться в санаторий на излечение. Их слова упали на благодатную почву, и мама немедленно стала их поддерживать.

Я же слушал их в полуха и как скала стоял на своём, в категоричной форме отказываясь от этого предложения. Обосновывал я свой отказ главным образом тем, что мне там будет скучно и вообще делать там нечего.

Они же напирали на то, что для меня сейчас это лучше всего, ведь нужно отдыхать и набираться сил перед важной загранкомандировкой. От этих слов я морщился как от лимона, а мама, зацепившись за услышанные слова, гладя меня по голове, попыталась выяснить: «А куда именно партия и правительство решили её сынулю послать?»

Ей стали рассказывать о грандиозных планах, а заодно пенять мне несознательностью и разгильдяйством по отношению к общему делу.

Такая фигня продолжалось довольно долго, пока мне не надоело, и я не попросился домой, сославшись на плохое самочувствие.

— Саша, а почему ты не хочешь ехать ГДР? Это же престижно, — спросила меня мама, как только мы вошли в квартиру.

— Не вижу в этом никакого престижа. Чего я там не видел. Люди как люди.

— Но другие страны посмотреть… Это же, очень интересно.

— Не для меня, — отверг я её восторги. — А вот ты, пожалуй, съезди. Будешь моим представителем. Завтра позвоню товарищу Лебедеву, узнаю, когда вылет и включу тебя в делегацию. Так, что отпрашивайся на работе. Мы отправляем тебя в важную командировку!

— Нет-нет, что ты? Я никуда не поеду, — тут же забеспокоилась родительница. А потом, чуть улыбнувшись, добавила, — ты же понимаешь, мне неудобно будет. Вот если с тобой, тогда можно было бы и посмотреть, как там немцы после войны живут.

— Нормально живут, — произнёс я, и пошёл мыть руки и умываться.

Домой нас подбросил лично товарищ замминистра. Ну то есть не лично, конечно, а вместе с сидящим за рулём водителем. Когда подъехали, он меня долго не отпускал, грузя отдыхом. Пришлось дать честное слово, что завтра же я уеду на дачу, как альтернатива ссылке в санаторий, и буду там отдыхать пять дней.

Тут нужно сказать, что особо я не расстроился, потому что поездка в деревню была у меня запланирована. Правда отправиться туда я собирался не в ближайшие дни, а на следующей неделе. Но вышло как вышло. Поеду, отдохну, а заодно подлечусь свежим воздухом. Да и бабушку нужно бы проведать, а то со своими съёмками уже месяц её не видел. Не хорошо!

Но было и ещё одно в высшей степени полезное значение такой поездки. Это необходимая досягаемость артефактов из будущего. Именно из планшета я вновь собирался, со всей своей пролетарской широтой души, черпануть различного рода материалы для Щёлокова, которые должны будут поднять престиж и оборону страны. А также нарыть информацию, которая поможет мне снять новые клипы, записать интересные песни и, самое главное, чётко законспектировать раскадровку и сценарий к новому шедевру, который я собирался привнести в этот мир.

О том, какую именно картину я буду пытаться снять теперь, думал много. Варианты были самые разные. Копаясь в своих воспоминаниях и мыслях, даже не обращаясь к планшету с интернетом, я мог легко назвать с десяток фильмов, которые можно было бы снять без каких-либо проблем с местной властью в идеологическом контексте. Также они были достаточно просты, как в области создания спецэффектов, так и в области конструирования необходимого реквизита, бутафории и фона — заднего плана снимаемых сцен. Естественно такой фильм можно было легко пролоббировать, снять и вновь получить вполне заслуженные почести и награды. В том, что это будет, я не сомневался, ведь фильмы я собирался снимать лишь суперкачественные и те, которые показали весомый коммерческий успех в той — предыдущей жизни. Делать именно шедевры было необходимо не только ради славы и денег, но и по корыстному интересу. Без сомнения, фильм про робота-убийцу принесёт хорошую прибыль в валюте. Нет сомнений и в том, что другие качественно снятые мной фильмы тоже принесут не малый доход стране. Поэтому я надеялся, что у руководства партии и правительства не возникнет идеи пустить под нож курицу несущую золотые яйца, если я вдруг совершу какой-нибудь значительный промах.

Короче говоря, подсаживая сильных мира сего на кинематографическую иглу, я мог рассчитывать на некоторое особое отношение ко мне в виду своей нужности и уникальности, а посему и на большую вольность в своих действиях и поступках, нежели чем другие смертные. А потому, рассчитывая на их поддержку и протекцию, я мог начать заниматься фактически любыми делами, которые могли бы быть на сто процентов успешными, не напрягали бы меня и приносили дивиденды. Одним словом, в дальнейшем мне нужно было не суетиться, а просто и не спеша снимать особо не сложные, с точки зрения производства, кинохиты, выдавая их, допустим, по разу в год, и пребывать в достатке и благополучии.

Но, как всегда всё пошло наперекосяк. И виной всему не я, а моя бедная и частично разумная голова. Нет, на этот раз песни про корову, у которой нет других забот, в ней не застряла. Она — бедная моя головушка, переклинила совсем на другом.

В один из последних осенних дней в Москве выпал снег с дождём. Тяжёлые серые тучи, промозглый ветер и слякоть, всё это не вдохновляло, а наоборот нагнетало уныние и печаль.

Вот тогда-то мне в голову и засела идея, которую смело можно было назвать — «джунгли зовут».

«Ах, как прекрасно бы было бы сейчас, пройдя по промозглому городу прийти в кинотеатр и попасть в зелёный тропический рай», — подумал я и всё… На этом моя спокойная жизнь закончилась. Я попался на крючок этой идее, которая во весь голос ежесекундно, без перерыва на отдых и обед, в категоричной форме вопила, надо, мол, всё бросить и в срочном порядке снять что-то в джунглях.

«Скоро зима и джунгли всем понравятся», — вопила она и недвусмысленно намекала отчего-то про какую-то голубую лагуну. Вспомнив о чём, она говорит, я под изумлёнными взглядами случайных прохожих, долбанул этой идее кулаком в ухо, но она не отстала, а потирая ушибленное место отползла в угол разума и продолжила уже шёпотом твердить о тропическом рае.

Это продолжалось несколько дней, мешая сосредоточиться на монтаже фильма о роботе, и в конечном итоге я сдался.

«Хорошо, — сказал я. — Хочешь про джунгли? Будет тебе про джунгли! Но будет это не мелодрама с детскими фантазиями, а сурьёзная весчь. Как ты, глупышка моя, смотришь, на то, чтобы снять фильм про инопланетянина, который прилетел на нашу Землю, для охоты на людей?»

«Чужой? — немедленно спросила мысль и напомнила, что он будет снят в 1979, — а на моё удивление добавила: — Но в принципе, если постараться, то вполне можно успеть увести идею из-под носа американцев».

«Да нет, я не об этом, — категорически заявил я. — Конечно «Чужого» тоже можно будет попробовать замутить, но потом. Да и делать это нужно не сгоряча. В начале необходимо о нём информации побольше собрать. Вдруг сценарий уже пишется, или вообще к съёмкам уже приступили? К тому же, откуда в «Чужом» взяться джунглям? Там же про космос и космический корабль. Так, что это пока отодвинем на задний план. Сейчас же я хочу предложить совершенно другой фильм, который, в своё время, нужно сказать, тоже потряс всё человечество своими революционными спецэффектами. Я говорю о фильме «Хищник», который в той истории был снят лишь в 1987 году».

В виду услышанного мучающая меня идея умерла в адских судорогах, соглашаясь с монументальностью картины, а я аккуратненько стал размышлять о самой возможности замутить такой проект.

Я был уверен, что интересная история, живописные места, крайне колоритный герой и сверхколоритный антигерой — пришелец из далёкого космоса, не оставит равнодушным ни одного зрителя, увидевшего сие чудо. Появления монстра в спецкомбезе с возможностью мимикрии, позволяющем сливаться с джунглями, вообще приводило людей в шок. Я знал лично несколько товарищей, которые после просмотра фильма боялись ходить по вечерам рядом с деревьями. На предложение же поехать в лес на пикник они просто крутили пальцем у виска и с жалостью смотрели на предложившего такое безумие потенциального мертвеца, который собирался купить билет в один конец.

Да, фильм мог получиться крутым, особенно, если попробовать роль главного героя предложить всё тому же заслуженному мастеру спорта Юрию Петровичу Власову, который сыграл робота в новоиспечённом мега-шедевре «Терминатор». И нужно сказать, что сыграл он её там в высшей степени прекрасно.

Тому свидетелями мы с мамой были пару часов назад на премьере, когда огромное число поклонников буквально набросилось на него, пытаясь взять автограф.

«Всё! Решено!» — сказал себе я, приняв решение снимать, то что мне хочется. А хотелось мне именно этого — снять фильм «Хищник», невзирая ни на какие препоны и трудности, ибо я знал, что если я действительно захочу, то брошу всю свою энергию на решение этого вопроса и в конечном итоге обязательно сделаю.

Естественно предстояло потрудиться. Но каждый путь начинается с первого шага. Дорогу осилит идущий. А посему, зная направление, я считал, что у меня должно хватить сил, чтобы суметь попробовать реализовать столь амбициозный кинопроект.

Начать же я собирался с простого и в тоже время сложного — с глубокой модернизации и переработки сценария. Ведь в фильме-оригинале с самого начала уже идёт категорическое разногласие с советской точкой зрения на мироустройство. Там для решения проблемы в джунглях, американская военщина привлекает наёмников.

Сомнений не было, если такой неадаптированный сценарий отдать в первоначальном виде, во многих кабинетах случатся сердечные приступы. Виданное ли дело, чтобы безупречная советская армия привлекала наёмников? Да ни в жизнь! Наша армия способна и без всяких варягов решать все тактические и стратегические задачи, да так, что от всяких наёмников и пыли не останется. И будут правы. В этом времени мы никаких наёмников и ЧВК не нанимаем. Точка! Гм… Ну, имеется в виду в открытую не используем и не нанимаем. А так…

Впрочем, это несущественно, ибо раз официально нет, то и нет. А значит мне было нужно с первых строк начать переделку сценария под соответствующее восприятие людей этого времени на те или иные события и на те или иные персоны. А люди тут сейчас — в СССР, считают разного рода наёмников — отрепьем, бандитами и пиратами. Следовательно, наши военные ни в коем случае не могли обратиться за помощью к гражданам такого рода.

Но это частности. Главное: у меня было желания. И хотя я осознавал, куда пытаюсь влезть и какой груз ответственности и проблем на меня ляжет, я не унывал и более того, сам хотел тащить этот крест добровольно. Скинув с себя «терминатора» я готов был через неделю закинуть себе на плечи не менее, а быть может и более тяжкий груз под названием «Хищник» и дотащить его до премьеры, чего бы мне это ни стоило!

Вдвоём, сидя за столом на кухне пили индийский чай «со слоном» и обменивались мнениями о показе, а также об окружающей это мероприятие атмосфере.

Точнее, будет сказать не обменивались, а я слушал заливающуюся в восхищении от увиденного удивительного зрелища собеседницу, которой была моя любимая мамуля.

Ей нравилось буквально всё: и подбор актёров, и детализация постановок сцен, и правдоподобность игры актёров, и удивительная, интересная и захватывающая история, которую придумал её маленький и глупенький сынишка. Удручало её только одно — слишком много стрельбы и, будь её воля, она бы, сократив насилие, более детально развила бы сюжетную линию отношений между Светой Коноровой и её суженного — Николая Ризова. «Ведь это так интересно!»

Я кивал, соглашаясь, и смотрел в её радостные, лучившиеся от счастья, глаза. Слушал её слова о том, что она очень и очень горда за своего сына, что она меня очень сильно любит и какой же я молодец! Я всё это слушал и терпел изо всех сил, стараясь не заплакать. А потом не смог сдержаться уткнулся в её плечо и горько зарыдал… А она… Она гладила меня по голове, шептала что-то ласковое, пытаясь успокоить, и говорила, что я уже взрослый и должен быть сильным… А я всё плакал и плакал, в душе благодаря судьбу за то, что она дала мне ещё один шанс попасть в своё детство…

Глава 8

5 декабря.

На утреннею тренировку я сегодня не собирался. Наверное, мне действительно было необходимо отдохнуть и набраться сил. Темп, который я себе задал, был крайне высок и это не могло не сказаться на моём психическом состоянии. Нервы стали буквально — ни к чёрту. На съёмочной площадке я иногда срывался, иногда засыпал прямо на совещании, а иногда забывал, что собирался сделать. Неприятным был и вчерашний случай срыва. Упал в обморок, словно благородная девица. И ладно бы просто упал где-нибудь в безлюдном месте. Нет! Всё произошло в крайне неподходящий момент, да ещё и при огромном количестве народа. Ужас. Впрочем, не только этот момент меня напрягал. Вчерашняя неожиданная истерика на плече у мамы недвусмысленно говорила о том, что нервная система полностью истощена и пора бы мне отдохнуть. Стало очевидным, что мой юношеский организм выдохся и дальнейшее его использование в форсированном режиме может привести к поломке или даже к заклиниванию этого самого организма.

В общем решил не рисковать, а устроить себе всеобъемлющий отдых сразу по всем направлениям, решив отстраниться на это время даже от спортивных тренировок. Сказано. Сделано. Будильник я даже не включал и собирался весь день провести дома. Просто пить, есть и спать. В деревню же я намеревался поехать сегодня вечером, но, уже засыпая, решил перенести это на завтрашний день, сев на электричку, отправляющуюся с Казанского вокзала в 10:02.

Сейчас в деревне никого из компании друзей почти нет. Лишь пара деревенских парней. Москвичи же разъехались по домам и традиционно соберутся там для празднования своим коллективом только на Новый год. Но до этого времени ещё почти месяц. Так что о том, что меня кто-то будет отвлекать от отдыха, беспокоиться было не нужно.

Естественно, я, в рамках прогулки, обязательно прогуляюсь как-нибудь в соседнюю деревню к моему другу и помощнику по кассетному бизнесу — Феде Федину. Узнаю, как он и что. Чем занимается? Может чем помочь ему надо? В общем поговорим. Но сделаю я это дня через три после приезда. Там и без Феди мне будет чем заняться. Ведь отдых дело такое… Однако это будет потом. А сейчас…

Сейчас, бредя в тапочках, трусах и майке к входной двери, я сыпал проклятия на того, кто названивает мне в дверной звонок с утра пораньше.

«Дзынь!» «Дзынь!» — наяривала противная трель, тем самым беся ещё больше.

— Да иду я! Иду! Уберите палец со звонка! — заорал я и посмотрел в глазок.

— Свои, — вероятно почувствовав, что я наблюдаю, произнёс нежданный гость, отряхивая снег с чёрного пальто. — Открывай уже. Кто гостей на лестнице держит?

— Кто там? — решил я исполнить традицию, разглядывая полковника и давая время ему тоже начать беситься.

— Сто грамм! Открывай уже! Хватит издеваться! — рявкнул Кравцов и нажал на звонок ещё пару раз.

— Вот именно, что хватит! Хватит издеваться уже. Я на отдыхе! — заявил отдыхающий, открыл дверь и моментально был беззастенчиво отодвинут в сторону вошедшим куратором.

Тот снял шапку, кашлянул, осмотрел мой, вероятно, не презентабельный сонный вид и бодрым голосом произнёс: — Ну ты как, готов?

— К труду и обороне? — попытался пошутить я, зевнул.

— К этому нужно быть готовым всегда. Сейчас же я спрашиваю о другом. Ты готов ехать?

— Куда? — не понял я.

— Как это куда? В деревню твою, конечно. Мне указание дали доставить тебя туда в целости и сохранности, — объяснил он и напомнил: — Ты ж отказался от санатория, — причмокнул. — Зря, кстати, отказался. Санаторий отличный. Я там хоть и не отдыхал, но заезжал туда пару раз по работе. Великолепная обстановка и отличные врачи. Они бы тебя вмиг на ноги поставили.

— Гм, да вроде я и сам нормально стою, не падаю, — пожал плечами пионер и риторически произнёс: — А время-то сейчас сколько? — глянул на настенные часы, висевшие в коридоре, и вновь зевнул. — Сейчас восемь уже. Ещё, конечно, можно успеть на десятичасовую электричку, но есть товарищ полковник одно «но» — я решил никуда сегодня не ехать и перенёс поездку на завтра, — полковник показал рукой на собранную сумку вопросительно подняв бровь, и я пояснил: — Это мама собрала, думая, что я сегодня уеду. Но я передумал.

Но мой манёвр понят не был.

— Саша, ты вчера замминистра и нам всем обещал. Я это хорошо слышал. Так что будь любезен, прекрати ломаться, позавтракай и поехали. Я — человек военный. У меня приказ, а приказы, как ты прекрасно знаешь, нужно выполнять.

— Да погоди ты торопить-то, — растерялся я от напора. — Дай сообразить. Мне в магазин надо сходить тогда. Продуктов купить. Гостинцы. Так что на десять точно не успеем, — вздохнул. — Ну раз такое дело, то я конечно подводить тебя, как старшего боевого товарища, не буду. Значит давай поедем на 12:38. А пока, раздевайся и проходи на кухню. Позавтракаем яичницей с колбасой. Я сейчас умоюсь и приготовлю.

— Спасибо, я не голоден, — произнёс тот. — Насчёт электрички — не беспокойся. Я на машине. Так что доедешь до места отдыха с комфортом.

— Прикольно, — похвалил полковника пионер. — Ну тогда вообще не надо торопиться. Раздевайся. Проходи. Хоть чая попей.

— Нет. Спасибо, — вновь отказался он, открывая дверь. — Ты давай делай свои дела и выходи. Я тебя в машине подожду. Особо не торопись, но и не засиживайся.

— Но мне в магазин ещё надо, — напомнил я.

— Заедем по дороге, — ответил Кравцов и вышел на лестничную клетку.

— Во дела, — хмыкнул, защёлкнул замок и пошёл приводить себя в порядок.

* * *

— Саша — этот ящик ко мне в машину не влезет! Тут нужен пикап или УАЗ. А ещё лучше грузовик с фургоном, — произнёс Кравцов, глядя на телевизор, который мы только что купили в промтоварном магазине в отделе «Электроника».

— Может впихнём всё же? — критически рассматривая покупку, размышлял я, глядя на здоровенную коробку с телевизором «Рубин -714» внутри. Эта модель начала выпускаться недавно — в 1976 году и именно она станет самым массово выпускаемым телевизором СССР.

Вообще, с моими деньгами, наверное, имело бы смысл и в деревню купить не советский, а какой-нибудь импортный ящик, к которому можно было бы подключить видеомагнитофон. Но, поразмыслив и здраво рассудив, я категорически отмёл эту идею. Во-первых, такие покупки требовали времени и поиска, а не совершались нахрапом. То, что мама купила нормально работающий телевизор в комиссионке, говорило лишь о том, что ей повезло. Часто туда сдавали плохо работающую, бракованную и уже несколько раз ремонтируемую технику. Отремонтировать же такие аппараты вновь при его поломке в дальнейшем было сложно, ибо импортные детали достать было проблематично, а детали от советских телевизоров, как правило, не подходили. Естественно, были «кулибины», которые могли отремонтировать, если не всё, то почти всё, по типу моего компаньона по «плеерному делу» — Григория Людвиговича Заварзина. Но как правило — это было исключение. А правилом же было то, что иностранная аппаратура либо чинилась за бешеные деньги, либо месяцами или даже годами стояла накрытой на тумбочках, в шкафах, коридорах, антресолях и углах комнат.

Однако не боязнь брака останавливала меня от такой покупки. А совсем другое… дело в том, что в этом времени люди все живут не богато. Покупка кем-нибудь дорогой вещи или аппаратуры мгновенно становится информационным поводом на долгое время. Если же вещь стоит огромных, по местным меркам, денег, то о ней будут рассказывать поколениями. Иностранный телевизор и видеомагнитофон среднего ценового класса в СССР этого времени будут стоить около трёх тысяч рублей. Нужно ли говорить, что это огромная и абсолютно фантастическая сумма практически для всех граждан страны. Тем более для граждан, живущих в деревне. Естественно, что о такой покупке узнают, ведь бабушка у меня не живёт отшельницей. Есть соседи, есть проверяющие электричество инспекторы и так далее. В конечном итоге, при любых раскладах, рано или поздно, пойдёт слух. И в конечном итоге он обязательно достигнет тех ушей, которые захотят изъять столь дорогущую собственность. Бабушка в доме одна, поэтому… Короче говоря, даже думать не хочу на эту тему. Мне здоровье любимого человека более ценно, чем миллиарды телевизоров и видаков. Другое дело — советский телевизор. Конечно могут и на него позариться, но шансов намного меньше и все шансы входят в область, что жить вообще опасно и лучше на улицу не выходить. К тому же я решил, что бабушке нужно будет рассказать легенду о том, что её внук купил и привёз не новый, а старый, бэушный телевизор. А в доказательство продемонстрировать сломанный переключатель и глубокие царапины на крышке аппарата, которые я собирался нанести.

В общем решить-то возможные проблемы я вроде бы решил, но вот о том, что эта огромная махина не влезет в дверь авто я отчего-то не подумал.

— Да не влезет, говорю же тебе. Если хочешь, то конечно давай из коробки его достанем и попробуем, но это мы только упаковку расфигачим. Результат будет один — в дверь не войдёт.

— Чьёрт возъмы, чьёрт возъмы, — исковеркивал я выражение интонацией моего липового «учителя» по кинематографическому ремеслу. — Что же делать? — чуть подумал и, посмотрев на компаньона, сказал: — Товарищ Кравцов, я, конечно, не сведущ и некомпетентен в некоторых вопросах бытия, но насколько я понимаю, у вас же в Комитете наверняка автопарк есть. Может ты позвонишь и…

— Мы тебе не автобаза! — строго перебил меня полковник. — Ты, Васин, думай хоть иногда! То вроде ничего, а то тебя прям заносит и несёт неизвестно куда. Это, что моя личная контора? Хочу выпишу машину, хочу нет? Может тебе ещё и грузчиков мне нужно найти из наших сотрудников? — и ехидно: — В каких званиях, твоя светлость, должны быть рабы твои? Полковники и майоры подойдут? Или это слишком мелко для Вас? Может быть генералов лучше мобилизовать?

— Да ладно тебе, — отмахнулся я и стал думать, где бы мне взять грузовик или на худой конец какой-нибудь «рафик».

— Что задумался? Не знаешь, как телевизор довести? А ещё гений, — стебанул меня полковник через минуту.

— Всё я знаю, — отмахнулся от него всезнайка. — Посторожи телик, а я пойду кого-нибудь на дороге поймаю. Денег предложу нормально, без проблем довезут.

Застегнул пальто и собрался было идти на выход, но Кравцов меня остановил.

— Васин, — хохотнул он, — вот все говорят, что ты особенный. Многое умеешь и многое знаешь. Ну неужели ты не додумался до того, что в магазине есть доставка, которую можно оформить. У тебя паспорт с собой? А? — и хохотнув. — А ещё говорят — гений.

— Точно! — хлопнул я себя по лбу. — И как же я сразу про такой архиполезный сервис забыл, — вновь расстегнулся и побежал искать где оформляется заявка, крикнув моему сопровождающему: — Я ща!

Глава 9

Вернулся через пять минут расстроенный.

— Чего? — не понял Кравцов.

— Говорят, что доставка расписана на две недели вперёд. В ближайшее время, когда они смогут доставить груз — двадцатое декабря. Обойдётся всё в двадцать пять рублей, так как везти им нужно будет в Подмосковье.

— И почему ты расстроился? Денег нет? Так я видел, что у тебя их полные карманы.

— Да деньги есть. Это не проблема. Я хотел их, гм, подмаслить. Но там народа много толпится. Не получилось в общем. Давай ждать, — произнёс я и прислонился спиной к стене.

— Ну так оформи всё на двадцатое, — резонно заметил тот, засунув руки в карманы брюк. — Сколько мы тут будем ждать? Оформи и они привезут. Какая разница?

— Что значит «какая разница»? — возмутился потенциальный взяткодатель. — Во-первых, это должен был быть для бабушки сюрприз.

— А во-вторых?

— А во-вторых у меня там чёрно-белый ящик по имени «Чайка» стоит. Хоть и не очень древний, но показывающий мягко говоря: не очень! Ты чего, хочешь, чтобы я глаза портил?

— Ха, — усмехнулся тот, — глаза он портить будет, видите ли… Да если хочешь знать, полстраны смотрят чёрно-белое изображение по телевидению и ничего. А тебе, вишь ли, для зрения плохо. Отделяешься ты от нашего трудового общества, Васин. Плохо это!

— Издеваешься, — констатировал я и неожиданно для нас обоих предложил мысль, пришедшую мне в голову только что: — Товарищ Кравцов, а почему бы Вам не воспользоваться служебным положением?

Через час следуя на «Волге» за покупкой, лежащей в грузовике «ГАЗ-53А» мы уже подъезжали к городу Бронницы, от которого до моей деревни Ключено было рукой подать — чуть более десяти километров по бетонке.

В магазине Кравцов нужно сказать сдался не сразу. Может кобенился, может издевался, а может действительно считал, что пользоваться без нужды «ксивой» нельзя. Я ему приводил доводы «за», он их рассматривал и обоснованно отвергал их. Через некоторое время мне это надоело, и я, возможно, расстроенный, что взятку никому не дал, решил пойти на шантаж, сказав, что поехал в Останкино — домой. Этим незамысловатым предложением я моментально сломал полковнику волю к сопротивлению и тот угрюмо побрёл шугать местный персонал своей красненькой корочкой, на обложке которой золотом красовался герб страны и семь магических букв — «КГБ СССР».

Бабушка, увидев, что к дому подъехали сразу два автомобиля, выглянула в окно. А через минуту, надев пуховый платок и застёгивая пальто, вышла на крыльцо. Увидев меня, удивлённо «ахнула» и со словами: — Ой! Саша! Я сейчас, — ступая по припорошённой снегом дорожке, пошла открывать нам калитку.

Первым делом показал двум приданным к машине грузчикам место куда поставить телевизор и, дав им каждому по три рубля за помощь, отправился к «Волге» за находившимися там сумками.

— Слушай, Васин, а зачем ты столько набрал? Ты же здесь ненадолго, — резонно заметил комитетчик, провожая взглядом уезжающий грузовик. — У тебя же гастроли скоро.

Я поморщился от перспектив, достал с заднего сиденья автомобиля две сетки-авоськи с продуктами и ответил: — Ну так, бабушке останется. В магазин лишний раз ходить ей не надо будет. Всё впрок. Да и вообще, тут в деревенском магазине выбор не велик, а в город ездить неудобно. Автобусы по времени ходят. А сейчас зима, утренние и вечерние рейсы ходят по расписанию, ибо народ на работу и с работы ездит, а вот дневные иногда могут и отменить, вероятно, в целях экономии. Зимой в деревне народа мало, поэтому автобусы часто вообще пустые ездят.