Боевой и невербальный гипноз: искусство коммуникации высокого уровня

Описание модели

Рифмование ― редко используемая, но могущественная модель боевой лингвистики, при помощи которой можно творить разные интересные штуки с собой и другими. Подобно другим моделям боевой лингвистики, рифмование очень напоминает скальпель. Это инструмент. Им можно творить и зло, и добро. Хирургическим ножом можно вырезать аппендицит, можно даже нарезать колбасу, а можно и человека зарезать...

Стихи на заре своего появления считались магией, как и наскальная живопись и танцы. Люди не просто так это делали. Они стремились определенными ритуальными действиями повлиять на будущее: на результаты охоты, например. Или вызвать дождь. Человек, умевший рифмовать, в древних племенах считался тем, кто имеет контакт с потусторонними силами.

Вы, наверное, подмечали, что стихи отпечатываются в сознании гораздо лучше обычной речи. Даже для детей сочиняют стихи, чтобы они лучше запоминали: и кто такой серенький волчок, и правила дорожного движения. Кроме того, когда мы читаем стихи и восхищаемся их красотой, совершенством ритма, мы гораздо легче принимаем вложенные в этот ритм и эту рифму идеи. А те, кто умеет красиво рифмовать, и в наше время пользуются особым почетом. А значит, авторитетность их слов возрастает.

При этом в бессознательное попадает специфический стиль рифмования. Например, современный рэп практически в бессознательное не попадает. И, наверное, слава богу. А не то гангстеров в кепках стало бы неизмеримо больше.

А вот произведения, предположим, Уильяма Шекспира легко открывают тот самый пресловутый канал в бессознательное.

У человека, воспринимающего стихи, возникает транс, бессознательное пробуждается и ухватывает текст, как будто это директивная программа.

Лучше всего попадает в бессознательное рваный асимметричный слог: там, где используется сначала один стиль (ритм) рифмования, а потом меняется на другой. А потом стиль рифмования снова изменяется.

С такой подачей информации осознанное перегружается и «уходит отдыхать» быстрее. В настоящих заговорах используется именно такая структура составления:

Страх и смерть. Земная твердь. Море-океан. Остров Буян. На острове ― яма и сундук. Из сундука раздается стук. Черное ничто внутри сундука. Тянется мертвая рука. Зло, забери зло. Боль сердца, стук ― уйди в сундук. Приди, Божья Матерь и архангел Михаил, Прогони из сердца холод могил!

Здесь ярко видно, что сначала идет одна стихотворная структура, потом ― вторая. Опять первая. И снова вторая. Так и открывается канал в бессознательное. Точнее, в бессознательные ― бессознательные тех, кто слышит или читает эти строчки.

Чем лучше, быстрее и точнее будет запущена в человека рифма, тем сильнее она подействует. Опять-таки, здесь очень важно соблюдать «золотое правило» боевого гипноза. Позитив (творчество, смысл, дети, любовь, Родина) поддерживаем. Негатив (страх, суицид, депрессию, зависть) блокируем. Если встречаемся с чем-то в человеке, чего не понимаем, ― не трогаем это! Может, это что-то важное для него, но неясное для нас. Простое вроде бы правило. Но оно реально является залогом здоровья вашей психики! Потому что при помощи боевых внушений можно понатворить ого-го каких дел с людьми и с самим собой...

Причина

Причина проста и в современном русском (не очень литературном) языке звучит как ХЗ. Неясно, как это работает. Но то, что работает, у нас не вызывает никаких сомнений. Вот такая есть в нашей психике «вшитая» структура. Можно в это верить или не верить, принимать или не принимать. Это неважно. Важно, что рифмование работает. Этот механизм существует так же, как восход солнца, рождение детей или инфляция. И это важно понимать!

Защита

Есть старая латинская пословица: «Кто предупрежден ― тот вооружен». История в начале главы содержит отличный пример защиты. Правда! Вообще-то говоря, это одна из самых лучших психологических защит ― сказать правду в лоб. Раскрытая манипуляция теряет свою силу. Людей, говорящих правду, боятся до чертиков. Ей-богу. Страх сказать правду губит людей и, наоборот, очень на руку манипуляторам. Прервите молчание в вашей жизни, начните почаще говорить правду. Поверьте, это будет целительно и для вас, и для других.

Ну и, естественно, все прочие инструменты: сцепки, разделения и, конечно, зеркальное рифмование ― вам в помощь. Практикуйтесь, друзья! И наслаждайтесь приятным чувством защищенности, которое дает владение всеми этими инструментами.

Глава 24

«На том и стоим»: фундамент негативных оснований

― На каком основании вы меня арестовали?

― Вы обвиняетесь в нарушении закона всемирного тяготения!

Из мемуаров человека по имени Икар

Это была очень большая кухня. Большая и красивая. Пол сверкал, будто его смазали чем-то скользким. Лиля, переминаясь с ноги на ногу, несмело переступила порог. Она нечасто здесь бывала. И не особенно любила. Квартира бабушки была очень дорогой. Дорогой, модной, шикарной, а главное ― неприкосновенной. Здесь все уставлено красивыми вещами, но почти все их нельзя трогать: «Осторожно! Аккуратно! У тебя руки чистые?» Вот Лиля и замерла в дверном проеме, ни на что не решаясь.

― Заходи-заходи, дорогая! Садись вот на этот стул. ― Красная обивка, гигантский стол. Лиля аккуратно села, тихонько придвинувшись.

Бабушка Надя всегда была ласковой: никогда не кричала на нее, в отличие от другой бабушки ― Вали. Потому, с одной стороны, Лиле нравилось быть у нее в гостях, а с другой ― не нравилось вовсе, ведь тело ее странным образом сжималось, стоило только оказаться здесь. Нельзя было решить, у какой бабушки ей нравится меньше. Всюду были свои нюансы.

― Ты будешь кашу? Она очень полезная! ― бабушка Надя была помешана на полезности. Лиля знала это твердо, потому с большим недоверием относилась к предложенной еде.

― А она сладкая?

― Да, сладкая. С медом. Лиля! Главное, что от нее желудку хорошо, а сладкая или нет ― вопрос двадцатый.

Лиля ничем не выдала своего несогласия, только удовлетворенно кивнула, добавив в тарелку большую порцию меда.

В кухню как-то очень шумно и внезапно вошел дедушка Коля.

― Привет молодому поколению! ― он как бы между делом махнул Лиле рукой, моментально вытеснив факт ее присутствия. ― Позвони этому клоуну, ― обратился он к бабушке Наде, ― и передай, что если он еще раз перепутает время, я утоплю его, как котенка. В ведре. В том самом ведре, в котором топили котят моя бабка, прабабка и все вместе взятые бабки. Мать его перемать. А я поехал сам. Надо же было такого болвана на работу взять!

Бабушка Надя раскраснелась:

― Да-да! Сейчас. Ох! Я сейчас позвоню.

И, на бегу хватая телефон одной рукой и дедушкин чемодан другой, она поспешно выбежала из кухни вслед за ним ― провожать. Дверь хлопнула. Лиля поджала ноги. Бабушка Надя вернулась, что-то бормоча себе под нос о ненормальных водителях и расстроенных нервах.

― Ты что такая перепуганная сидишь? ― спросила она у при-жухшей Лили. ― Деда испугалась, что ли? Не бойся его, это он так только на чужих говорит. К своим он добрый.

― Бабушка... А котят что ― топят? ― тихо-тихо спросила Лиля. Какое-то новое безумное знание витало в воздухе. Голова ее непроизвольно вжалась в плечи.

― Котят? ― бабушка Надя принялась торопливо листать телефонную книжку. ― Ну. Как сказать, как сказать. А! Вот он! Иван. Водитель. Котят. Ну. Иногда да. ― Оторвав глаза от телефона, она внимательно и очень ласково посмотрела на Лилю. ― Топят-топят, моя дорогая. Не всех, конечно, но бывает.

Лиля вроде на некоторое время перестала дышать. Бабушка не выглядела обеспокоенной, расстроенной или печальной. Так выходило, что это совершенно нормальное явление. Лиля растерялась.

― А зачем их топить?

― Так иногда делают, когда они мешают и их некуда деть. Некуда деть, понимаешь? ― бабушка Надя не встретила понимания в Лилином лице и, вздохнув, принялась объяснять дальше. ― Вот тихих и послушных котят не топят. Топят тех, которые мешают, ― громких, непослушных, шебутных. Писку много от них, а толку нет. На улицу выбрасывать ― смерть долгая. А так: раз ― и все. В ведре с водой.

― А ты. ― начала было Лиля, но осеклась.

― Лиль, иди поиграй в зале, пожалуйста. Мне позвонить нужно. ― И она отвернулась к плите, поднеся телефон к уху.

Игрушек у бабушки не было никаких. Зато был огромный диван, весь заваленный подушками. Множество подушек ― длинных и коротких, больших и маленьких, серых и цветных. Лиля принялась выстраивать тоннель, для начала свалив все на пол. Тоннель был и подземной пещерой, и заснеженным царством, и норой лисы, и тем местом, где ходят поезда. А потом произошли разрушения. Тайфун в ее обличье налетел на тоннель и смел его всем корпусом, путем падения с дивана. Лиля лазила по разбросанным подушкам, представляя, что карабкается по отвесным скалам... Это было очень сложно. Необходима большая смелость, чтобы решиться на такое. Лиля представляла, что у нее большие когти и именно они спасают ее от падения в обрыв. А затем игра переметнулась на стол и это была самая вершина. Победа рядом, она все преодолела. Нужно водрузить знамя, да так, чтобы оно развевалось на ветру и. Лязг!

На полу осколки. Ваза. Какая-то ваза, которую нельзя было трогать вовсе. Ее первую трогать было нельзя. Лиля зажала рот ладонью, в ужасе сжавшись и уже готовая громко и надрывно плакать.

― Лиля! ― бабушка вбежала, охая и причитая, а увидев вазу, обхватила голову руками. ― Лиля! Ну я же говорила! Господи!

Лиля разразилась громким судорожным плачем, прерывая сама себя всхлипываниями и заверениями, что она нечаянно.

― Ой, ну что ты! Что ты! ― бабушка Надя тут же замахала руками. ― Не надо так! Лилька! Вот ты сама точно котенок! Шебутная и неуправляемая. Надо же такое учудить! И дался тебе этот стол! Но ничего-ничего, ― она похлопала ее по плечу и обняла. ― Бог с ней, с вазой. Главное, что мой котенок цел!

Лиля замолчала. Замолчала и замерла. Сама не зная отчего и как, она вдруг поняла, что на сегодня игры закончены и играть ей вовсе не хочется. Она попросила у бабушки книгу с картинками и до самого вечера сидела на красном стуле, внимательно разглядывая ее.

Описание модели

Вот такая магия. Ни криков, ни обвинений, ни угроз, а ребенок успокоился.

Дорогие читатели, вам наверняка уже ясно, что произошло. Как бы «между делом» и «ничего не имея в виду» вводится некое утверждение, называемое основанием: «шумных, неудобных котят топят». Оно подается как нормальный факт. После того как это основание введено, к нему апеллируют. Причем основание достаточно ввести один раз, а возвращаться к нему можно сколько угодно.

В примере бабушка опирается на образ котенка с пометкой «шебутной», но внучка уже знает, что таких котят топят. Бессознательному свойственен буквализм. Как следствие, чтобы не стать котенком утопленным, нужно быть тихой. Ответ на эту задачу у бессознательного есть. Его ему любезно предоставили. Теперь суть магии: каждый раз, когда бабушка будет называть внучку котенком и когда та будет понимать, что ведет себя отнюдь не тихо, бессознательное ее будет выстраивать вышеуказанную цепочку и принимать решение в пользу безопасности. С таким же успехом можно ввести утверждение: «Всех детей, что ходят в розовом, забирают в ад», а потом, заметив на ребенке что-то розовое, делать на этом акцент: «О! Какая замечательная у тебя розовая юбка!» Ребенок, может, и не вспомнит заявленную ранее информацию, но бессознательное его все поймет. Особенно ― если ад описан был в красках и подробностях. И особенно ― если вы хотите, чтобы ребенок ненавидел вас всю жизнь...

На самом деле такие лингвистические конструкции встречаются намного чаще, чем может показаться на первый взгляд, и необязательно имеют действие только в детском возрасте.

«Обычно измены в семье начинаются после рождения второго ребенка. А сколько, кстати, вашему младшенькому?» ― реплика одного из гостей. И если после такого заявления его тут же в гневе не избили и не сожгли (что случается нечасто), то те семейные пары, у которых двое и больше детей, не могут более сидеть спокойно. Основание введено, и достаточно обыкновенного «невинного вопроса», чтобы оно возымело действие. Кстати, в случае накала ситуации можно пойти на попятную: «Ну это всего лишь мое мнение. Каждый человек имеет на него право». И остается или спорить: «С чего ты это взяла?» или нападать: «Что за чушь ты здесь городишь?» ― ни первое, ни второе неэффективно, ведь подавший реплику человек находится в состоянии жертвы и бессознательно будет рад конфликту. Можно еще долго ругаться с ним в голове, одерживая в споре блистательную победу, но и это тоже так себе идея.

Или: «Девочки, которые много играют с мальчиками, становятся разгульными и плохо заканчивают. Марина! Отойди от Игоря!» ― по этой версии судьба Марины предрешена. Беда, когда такими безумными утверждениями имеют возможность сыпать авторитетные для ребенка лица. Подобная боевая лингвистика не оставляет выбора, ее посыл ― слушайся меня, иначе тебе конец, или: тебе конец, просто ты еще этого не понял.

Причина

Прежде всего, если человек так делает, можно предположить, что в детстве так делали с ним. Не так важно, осознается им эта модель или нет, намного важнее понимать, как это влияет на вас и что с этим делать.

Такая разрушительная модель свойственна психологически неблагополучным людям, внутреннее намерение которых ― держать под контролем весь мир, но так, чтобы этого никто не понял. Особенно остро она проявляется, когда такой человек видит, что окружающие делают то, чего ему самому нельзя: громко говорить, счастливо жить в семье, быть свободным, творить. Более того, подобное поведение часто расщепляет психику окружающих. Бабушка очень ласковая, добрая, спокойная, но котят топит ― несовместимые условия. Моя подруга ходит ко мне в гости, поздравляет моих детей с днем рождения, но уверена, что мой муж мне будет изменять. Если нельзя общаться с мальчиками, то как потом семью создавать? Расщепление ― это само по себе отсутствие цельности. Если бы бабушка на каждом шагу кричала, что она фанатка садизма и убиений, она не стала бы от этого менее безумной, но была бы последовательной и цельной в этом безумии. Тогда, кстати, возможно, и котята остались бы целы, и безумия бы не случилось вовсе. Ведь беда психических расстройств часто кроется в непризнании собственных ценностей, желаний, стремлений. Потом такое отвержение часто выливается в деструктивное само-уничтожающее поведение.

Защита

Нет смысла вступать в открытый конфликт и конфронтацию. Как было сказано выше, бессознательно именно этого от вас и добиваются. Но и принимать это молча также не стоит. Лучше ненавязчиво бить ответным способом, но ни в коем случае не по ценностям! Только по тем вещам, что причиняют вред самому человеку. Помните: все, что мы делаем с другими, мы делаем с собой.

Если есть возможность оградить себя от подобного общения ― это самый лучший способ. Ведь человеку, настолько обожающему «власть» над состояниями и поведением других людей, невероятно сложно будет донести суть того, что он делает. Скорее всего, он не захочет слышать. Да и вы не нанимались никому в учителя. Более того, есть вероятность, что понимание не придет, даже когда такой властелин останется в полном одиночестве...

Поэтому по возможности занимайтесь больше своей жизнью. А когда такой возможности нет, присматривайтесь к тому, что мешает, ― обычно в этой сфере есть с чем работать. в том числе и боевой лингвистикой. Не оставляйте без внимания то, что важно для вас. И будьте счастливы, друзья. Счастливая и осмысленная жизнь ― лучшая защита от каких угодно нападений.

Глава 25

«Не все должно быть связано»: о разрушительном потенциале сцепки

Пьяный маг в парке гулял, Что ни попадя сцеплял. На него народ кричал И оружием бренчал: С кошкой он скрестил ежа, Из слона сделал моржа, С кладбищем скрестил буфет, Да, накрылся ваш обед... То, что бегало, стало летать. Время стало вращаться вспять. Небо сцепилось с землей, С холодом склеился зной. Сытый с голодным стали друзьями, Руки у всех сцепились с ногами, Спас положение маг другой, Тот, который дружил с головой, — Заклятье дурацкое ловко он снял, Сцепленный люд расколдовал.

Мать нервно гремела сковородками. Даша сжалась на стуле. Она боялась, что бурное душевное неравновесие выплеснется и на нее, если она что-то сделает не так. Потому сидела тихо, послушно ожидая обещанных котлет. Она рассматривала свои ноги в белых колготках: еще немного ― и достанут до пола. Вздохнула. Все дело было в том, что Галя, ее сестра, очень несчастна сейчас. Она долго любила одного парня, а он ее разлюбил. И теперь Галя не выходит из комнаты третий день и почти ничего не ест.

― Вот! ― мать с грохотом опустила на стол стакан с водой. Даша дернулась.

― Вот, смотри: сестра твоя ― вся в меня. Однолюбка. Не приведи Господь такой характер! Того и гляди, убьется из-за этого заморыша Андрея. А ей всего четырнадцать! Четырнадцать! Что ж с ней потом-то будет, раз сейчас такое горе? Страшно представить.

Затем она пристально и с каким-то пониманием оглядела съежившуюся Дашу.

― Но ничего. Ты другой породы, девочка моя. Ты почему-то тетку свою мне напоминаешь. Глаза такие же большие. Красивые глаза. Ведьмины. Вот у нее таких проблем нет. Она, знаешь, иначе к ним относится. Один, другой, третий ― все одно. И все любят, цветы, подарки дарят. Ухаживают, знаешь, как красиво! О! На море возят, за границу. Она только и выбирает, с кем ей быть. Ни по ком не плачет.

Даша слушала во все уши. У нее ведьмины глаза? Как у тети? Тете, вероятно, здорово живется. Подарки... Подарки ― это приятно. И море она любит. Она мечтательно подняла глаза к потолку. Ей представилась она сама, постарше, в окружении влюбленных мужчин. И все ей что-то предлагают: конфеты, цветы, свое сердце, платья, а она только выбирает. Вот здорово!

― Да, дорогая. Это совсем другая жизнь. Не то что моя: на кухне, в порванных колготках и халате. Вот другие женщины жить умеют. У них есть то, чего никогда не было у меня, ― свобода! Соседка наша, Катька, ― молодчина! Она и дочку свою так воспитывает. Ты на нее равняйся. И не думай. Нечего тут думать. Вырастешь ― поймешь. Катька умная. Ни к кому не привязывается. Знай себе, дело свое делает. Хочет быть певицей ― и поет. В кабаках, в барах, спонсора ищет. Нашла вот недавно одного такого. Только он бросил. Не хотел, чтоб она дальше пела. Они все такие: сначала берут, а потом свободы лишают. Но Катька не дура ― не повелась. Ей к тому же жить недолго осталось. Рак у нее нашли. Так она, умница, все для себя и делает.

Даша расстроилась. И зачем все так придумано? Зачем лишать свободы? Ей вдруг представилась растрепанная женщина в поношенном платье, сидящая в темной комнате без окон. Ужас. Она уже поняла, что мужчины очень коварны и жестоки. Теперь только оставалось понять, что с этим делать.

― Но ничего, милая моя. Не бойся. Ты, главное, делай, как я говорю. Мне вот никто ничего не объяснял, и видишь что? ― она обвела рукой кухню, как будто в доказательство своих слов. ― Не повторяй моих ошибок.

Спустя 28 лет.

Стоя перед зеркалом, Даша торопливо пудрила грудь, как учили в журнале. Ложбинку нужно сделать темнее, это визуально увеличит объем. Румяна на скулы по косой. Волосы взбить пенкой для объема. Черные стрелки на глаза, губы обозначить карандашом.

Красное короткое платье прекрасно подчеркивало ее фигуру, контуры тела, линии, изгибы. Очень красивая. Даша любовалась собой, не забывая совершать похлопывающие движения спонжем. Скоро приедет ОН.

Даша влюбилась так, как в жизни не влюблялась. Это был водоворот восторга, буйный, захватывающий, дикий тайфун эмоций. Она хотела бежать на край света, сидеть возле его ног, слушать, повторять слова, раствориться, отдаться, забыться ― что угодно, лишь бы рядом, лишь бы он не уходил. Она постоянно только читала о таком, смотрела фильмы и мечтала. Мечтала яростно, самозабвенно и ждала. И вот!

Правда, здесь она постоянно мысленно «спотыкалась». Потому что за счастьем всегда приходил страх. «Он узнает. Ну конечно, он узнает. Надо сказать самой». Даша задумчиво опустилась на стул. До него у нее было двадцать мужчин. И всегда, когда она об этом думала, что-то внутри распадалось.

Ей говорили подруги, что она накручивает себя, что дело прошлое и ниоткуда он узнать не сможет. Что даже если и узнает, то XXI век, сексуальная революция, гей-парады ― и она своими двадцатью мужчинами никого не удивит. Даша слушала, кивала, но на душе скребли кошки. Она посмотрела в зеркало. Что толку от этой красивой маски, если она непорядочная? Непорядочная женщина.

Она хотела любви, известности, подарков и курортов. Она прожигала жизнь, не думая о будущем, и выбирала. У нее были шикарные свидания, романтические прогулки, пара предложений руки и сердца и даже запланированная свадьба, и все это исчезло, стало зыбким и пустым, когда она встретила его. Даша не думала, что так припрет, она считала, что главное ― подороже продать себя. Она давно так решила. Еще в детстве. А теперь все изменилось.

Он спрашивал, зачем она носит такие короткие платья. Она знала зачем, но промолчала. Даша подошла к шкафу и вынула старое, почти неношенное длинное льняное платье: «Прошлое нужно оставить в прошлом».

Описание модели

Любители сцепок часто действуют полуосознанно или даже специально. Видя в людях то, что считают лишним, ненужным, или желая подправить их действия в «нужном направлении», они делают лингвистические сцепки. И обычно производят ощутимое впечатление. Человек еще не понял, почему сменилось его настроение, но уже мотает головой в разные стороны, чувствует конфуз и агрессию. Потому что сцепки, если они имеют деструктивную идею, очень ощутимо бьют и по ценностям, и по идентичности.

По большому счету, сцепка ― это связывание чего-то с чем-то через ассоциацию. «Это как...», «я тут вспомнила одну историю...», «похоже на.» и т. д. Однако сцепить два объекта можно, и просто поставив их в речи рядом и «вообразив» существующую между ними связь.

Допустим, молодой человек рассказывает коллеге, что они с женой купили квартиру в престижном ЖК на берегу реки.

― Да? Ну вы смелые! Вы разве не знаете, что там в подвалах воды по колено и вообще все только и гадают, когда уже этот «Фонтан» рухнет?

И все. Покупку недвижимости сцепили с катастрофой ― это сцепка очевидная. А смелость сцепили с глупостью ― это неочевидная сцепка, однако она может быть еще вредоноснее, чем первая. Хоть на самом деле важно не это, а то, что негатив обычно исходит от людей завидующих и осознающих свою беспомощность в каком-то вопросе.

В приведенной выше истории девочку Дашу ее мама «сцепила» с тетей и соседкой: «Ты мне больше напоминаешь свою тетю», «у тебя глаза такие же», «равняйся на нее» ― это паттерны сцепки на уровне идентичности личности. Наша психика устроена таким образом, что цепочка нейролингвистических уровней про-страивается как снизу вверх, так и сверху вниз. Это значит, что даже через уровни поведения и окружения мы в итоге приходим к идентичности и миссии (пирамида нейрологических уровней по Р. Дилтсу). Так происходит моделирование.

«Мне нужно быть такой, как тетя», ― решает девочка.

А что делает тетя каждый день? Гуляет, работает в офисе менеджером, красит ногти в розовый цвет, выпивает.