Девочка из прошлого

— Я проиграла — в уголке глаз появилась слеза — я всегда буду это чувствовать?

— Это нелегко, ты должна знать, мы не всегда получаем то что хотим. — говорит мой отец — Может тебе лучше отдохнуть? Отдохни, я все улажу.

Папа тяжело вздыхает. Он целует меня в лоб, обняв за голову своей массивной рукой.

— Может ты и прав. Я согласна.

Мои губы растягиваются в улыбке.

* * *

Спустя неделю

Гребаный первый класс, детка! Я так рада, что практически танцую, сидя на месте.

О, какое же это прекрасное место — кресло из кремовой замши с деревянными панелями, хотя, думаю, из соображений безопасности дерево искусственное. Но это и не важно. Здесь есть встроенный отдел с ящичком для моей сумки и обуви, бар, настоящая лампа для чтения.

Вздыхая, я усаживаюсь в кресле. Место у иллюминатора — оно отделено от моего соседа панелью из матового стекла, но ее можно убрать одним нажатием на кнопку.

Я поднялась на борт одной из первых, так что поддаюсь искушению и роюсь во всех тех приятных мелочах, что дали мне в первом классе: мятные леденцы, теплые носки, маска для сна и… о… маленький пакетик со средствами для кожи лица.

Потом я играю с креслом, поднимая и опуская разделяющую перегородку. И так, пока она не издает зловещее «щелк». Перегородка замирает в дюйме над основанием.

Съеживаясь, я отдергиваю руку и занимаю себя тем, что снимаю туфли и листаю меню блюд первого класса. Оно объемное, и все варианты кажутся вкусными. О, боже, как же после всего этого я смогу вернуться к посредственной говядине или мясу курицы?

Слева от меня что-то мелькает, и я почти подпрыгиваю. Я вижу красный костюм стюардессы, когда она наклоняется ближе ко мне.

— Вам удобно? Что нибудь хотите? — ее улыбка, почему стюардессы такие милые?

— Нет спасибо, благодарю — в ответ улыбаюсь ей.

Я как раз размышляю, заказать ли перед полетом коктейль с шампанским или бокал белого вина, когда слышу мужской голос. Глубокий, хриплый. И очень злой. Мужчина с кем-то разговаривает по телефону.

Я напрягаюсь, но не поднимаю взгляд. Мои пальцы сжимают меню, пока я притворяюсь, что листаю страницы. А на самом деле подслушиваю. Он говорит не понятные мне вещи. Сама я понимаю, что где то уже слышала этот голос. Он ругается в последний раз и прекращает разговор.

Нахожу пластинку жвачки в сумочке и забрасываю ее себе в рот. Еще несколько пластинок — и у меня во рту супер-пупер жвачка. Только теперь я разворачиваюсь в другую сторону.

И моментально застываю с полуоткрытым ртом, потрясенная видом сидящего рядом мужчины.

— Только не ты — выпаливаю я, поднимая руку и прикрывая ею глаза — мне это снится. Только не ты!

Его ноздри расширяются, а кожа будто становится темнее.

— Вот так и встреча, снова? Девочка ты испытываешь меня — бормочет он, садится рядом со мной.

— Я не девочка — я машу рукой — прекрати меня так называть — я бросаю на него взгляд — Женщины, наверное, падают к твоим ногам, словно дохлые мухи.

— По крайней мере, дохлые мухи молчат — Его голова дергается, будто он хочет взглянуть в мою сторону, но умудряется удержать взгляд перед собой. Его губы сжимаются, белея по краям — Девочка, сделай мне одолжение и воздержись от разговоров на оставшуюся часть полета.

— Ты кто? Господин бог? Кем ты себя возомнил? — моё лицо покраснело от гнева — насколько я знаю, ты ещё пять лет должен гнить в тюрьме, и мне очень интересно, по каким это заслугам ты теперь сидишь рядом? — уже шепотом проговорила я.

И всё же мое сердце бьется быстрее, когда мужчина поворачивается ко мне лицом. Злобная улыбка изгибает его прекрасные губы.

— Конечно, как тебе не знать — он наклоняется ближе, окидывая салон взглядом, перед тем как снова взглянуть на меня — Лучше, если ты забудешь то дело, и ещё лучше, заткнись! Я застрял рядом с тем, кто, очевидно, страдает неизлечимым случаем словесного поноса.

— Сказал мужчина, у которого явно социальный запор.

Он снова замирает, а его глаза округляются. И опять странный звук срывается с его уст, напоминая сдерживаемый смешок.

— Господи, — Макс сжимает переносицу, стараясь сдержаться — Я обречен.

Глава 5

Арсения

Максим не особо со мной разговорил, остаток пути мы провели в молчание, ни кто из нас не пытался заговорить, так же я понимала что этот парень бывший заключённый, и я не должна чувствовать к нему теплых отношений, я вообще не должна к нему нечего чувствовать. Я не питала иллюзий, будто мы не разойдемся, как в море корабли, сразу же после приземления. Я никогда не встречала более сдержанного и сложного человека.

Так что да, в мои планы входило расставание с парнем на взлетно-посадочной полосе. Возможно, именно поэтому я чувствовала себя вольной быть с ним самой собой. Какая разница, узнает он о моих желаниях и потребностях или нет, если мы лишь незнакомцы, что вынуждены терпеть компанию друг друга.

Прямо перед приземлением я пытаюсь вынудить его поговорить о причине его приезда в этот город, он отказывается выдать мне хоть каплю информации, ссылаясь на то, что я не должна соваться в его дела.

Размышляя о жизни, я почти пропускаю эскалатор к лентам выдачи багажа. Как всегда, изящно.

Максим шагает в такой манере, как я и ожидала: как мужчина, перед которым все расступаются в разные стороны. Его шаг уверенный, быстрый, спокойный.

Здесь, на земле, я в полной мере могу понять эффект, производимый им на других. Люди реально уступают ему дорогу. Так очаровательно — они просто расходятся, словно пресловутое Красное море, и глазеют, пока он проходит мимо.

И хотя мужская красота поистине захватывает, сила его естества почти сбивает с ног. Очень харизматичные люди вызывают у вас желание войти в их близкое окружение, почувствовать себя особенным.

От путешествия в одиночку мне становится дурно. Ненавижу приземляться в новом городе среди ночи. Всегда кажется, будто я могу потеряться и остаться спать на лавочке в аэропорту.

Подходя к таксисту, я называю ему адрес отеля и сажусь на заднее сиденье, возле выхода из аэропорта я замечаю максима и рядом с ним девушку с длинным волосами, он берет ее за руки и направляется в сторону. Ну конечно, он приехал за девушкой или же на свидание с ней. И не могу решить, разочарована или взволнована. Может, немного от обоих чувств.

Машина отъезжает от тротуара так плавно и стремительно, что я со вздохом откидываюсь на сидение. Что бы ни случилось дальше, сейчас у меня есть маленькое мгновение абсолютного комфорта.

Машина останавливается перед небольшим отелем со скромной подъездной дорожкой.

Я так устала, что добрела до своего номера и заползла под одеяло.

* * *

На следующее утро я посмотрела на телевизор в моем гостиничном номере, занимаясь распаковкой своих туалетных принадлежностей.

Я ставила свою косметичку на сушилку для полотенец в ванной, когда зазвонил мой телефон.

Схватив телефон со стены ванной, я, зажав трубку плечом, ответила на звонок:

— Эй. Ты уже устроилась?

Голос Саши скользнул по моим чувствам, принося с собой прилив теплых и любимых воспоминаний.

Я прислонился к бортику ванны.

— Почти, вчера так поздно приехала, так и легла в одежде. И у меня совершенно нет ни одного платья.

— Конечно у тебя нет ни одного платья. Ты забыла кем работаешь? Я предлагала тебе купить, но ты не захотела — упрекнула она.

— Знаешь, давай созвонимся позже. У меня есть дела, которые нужно сделать сегодня, я не хочу разговаривать о работе в отпуске.

— Хорошо. Жду фото отчёт — она повесила трубку, оставив меня слушать гудки. Как обычно, Саша любит меня злить.

Я открыла ноутбук и села за стол, проверяя свою почту. Я ответила на два письма от Николая, прежде чем открыть одно от Саши, мы дружим очень давно, она мне как сестра.

Подойдя к окну, чувствуя беспокойство, отодвинув занавески в сторону, я посмотрела вниз, на город. Где Макс? Что сейчас делает? И кто эта девушка? Это был вопрос, который я задавала себя множество раз. Почему я о нем думаю? Он ведь преступник, я не должна вспоминать о нем.

Проблема была в том, что он вторгся в мою жизнь. И я не могла закрыть на это глаза.

Следующим моим шагом оказался поход по магазинам, я хочу купить сувениры, и что — нибудь из одежды.

Пока я иду вдоль магазин, смотрю на лотки и витрины, отвлекаясь на вывески и запахи — свежая еда, одежда, ювелирные украшения. Уличные художники рисуют портреты, а какие-то пожилые мужчины сидят за столом и играют в настольную игру, похожую на шашки. Вокруг раздаются звуки проверенной временем музыки, песни постепенно сменяются одна другой.

Затем я вижу безвкусно украшенный прилавок, на котором разложены украшения, похожие на атрибутику Диснея, и там я примечаю кое-что знакомое. Подойдя ближе, я убеждаюсь, что это самая крутая вещь, которую я только видела. Маленький кулон в виде Молнии МакКуин прикреплен к серебряной цепочке. Догадываюсь, что цепочка скорее всего не серебряная, и моя шея станет зеленой после часа ношения этого украшения, но мне плевать, потому что я хочу ее.

Я обвиваю цепочку с кулоном вокруг руки и собираюсь спросить мужчину о цене.

— Сколько?

— Я тебе просто так отдам, все равно ее никто не берёт — говорит торговец.

Прохладный кулон располагается на моей ладони. Я не знаю почему она мне так сильно понравилась. Я ощущаю, как что-то глубокое и многозначительное возникает в моем сердце. Я сжимаю кулон рукой.

Саше я купила браслет, она любит побрякушки, и готова нацепить на себя, все что у нее есть. Только родителям я не знала, что купить, не последний день я в этом городе, поэтому найду что ещё купить.

Уже в отеле, после похода по магазинам, я решила смыть с себя городскую пыль, а ближе к вечеру спуститься в ресторан. Ужин ещё никто не отменял.

Спустя двадцать минут мои волосы были завернуты в полотенце на моей голове. Нетерпеливый, гневный стук в дверь напугал меня настолько, что я подпрыгнула.

Открыв дверь я удивилась, и вопросительно уставились на Максима.

Он тут же протолкнул меня назад, заставляя вернуться в комнату.

— Что ты себе позволяешь? — я скрестила руки, пожалев, что не была одета во что-то более надежное, чем просто халат, предоставленный отелем, который не сильно скрывал мою наготу под ним.

В одно мгновение, он зажал меня в своих мощных объятиях, как в тисках, его тело обвило меня и лицо расположилось близко к моему. Он был нереально красивым. Самый потрясающий человек, которого я когда-либо видела. И он был очень разозлен.

Глава 6

Арсения

Он не сказал ни слова, просто схватил меня и поцеловал так, как если бы умирал от жажды, а я была стаканом прохладной воды.

Тело пребывало в смятении от прикосновения Максима. То, как легко ему удалось возбудить меня, бросало вызов воображению. Максим был мужчиной который в своё время совершил преступление, я презирала таких как он, но моё тело это не заботило, и оно желало большего. Он был не глуп, как я думала первоначально.

Сильная рука скользнула к бедру.

— Думаю, тебе пора уходить, Максим! Так нельзя — заявила с надменным видом.

— Думаешь я не вижу, как ты смотришь на меня? — наклонился вперед, его лицо пылало гневом.

— Да как я на тебя смотрю?

— Я тебе нравлюсь и ты пытаешься это скрыть, ты выставляешь меня за дверь, потому что не можешь признать, что хочешь меня — его лицо расплылось в сардонической ухмылке.

— Ох, ну, разве ты не знаток в том, что касается женщин? — язвительно спросила я — Я тебя не хочу, меня не волнует, что ты там подумал.

— Я могу доказать.

— Нечего доказывать, ты идиот! — прокричала я.

— Это мы сейчас увидим.

В один момент я стояла и кричала, а следующий уже летела по воздуху, и, приземлившись, подпрыгнула на кровати. И когда окончательно рухнула на матрас, мой халат был задран до талии.

— Какого черта? — взвизгнула, пытаясь сжать свои бедра вместе, но Максим, стоя у края кровати, раздвинул их, и пальцами скользнул, находя горячее тепло моей киски.

— Ты до сих пор будешь лгать? — самодовольно прокомментировал он.

Я была ошеломлена той скоростью, с которой его пальцы нашли доказательство лжи.

— Ты гребаный ублюдок — я попыталась ногой ударить по его злорадному лицу, но он поймал меня за лодыжку и рванул вверх.

— Убери от меня свои руки.

Я атаковала его другой ногой, и он поймал второй рукой.

— С удовольствием.

Он поднял ноги, разводя в стороны, и тут же его лицо буквально погрузилось в меня. Он языком задел клитор, скользя к влажности, которую так отрицала. Всхлип протеста сорвался с губ из-за невероятного удовольствия. Разум сопротивлялся какую-то долю секунды, но наслаждение от его языка отбросило прочь все планы сопротивляться.

Почувствовав отклик опустил мои ноги себе на плечи, начав истязать ртом. Я извивалась под умелыми ласками, толкаясь бедрами навстречу. Он опустил одну руку на мою плоть и провел пальцами по влажности, а затем глубоко погрузил один палец внутрь. Я застонала, беспомощно лежа под ним.

— Как давно ты трахалась? Судя по тому, какая ты тугая и заведенная, спорю, что это было давно.

— Катись к черту!

— Начиная с событий в самолете, все выходит из-под контроля из-за тебя.

Его возбуждение нарастает. Сквозь звуки наших безостановочных поцелуев, слышно, как шуршат его штаны, сползая вниз по его ногам, мышцы на его руках напрягаются, когда он обхватывает меня.