Военный госпиталь. Записки первого нейрохирурга

1. Нужно усвоить только одно правило, что в отношении ранения полости живота военно-полевой хирург в войсковом районе должен действовать так же, как хирург мирного времени.

2. Операция должна быть организована так, чтобы не пропадало напрасно время.

3. Операции должны производиться по испытанным общим методам, привычным для хирурга, но без технически осложняющих приемов, без применения которых цель операции все же может быть достигнута; например, при выпадении кишечника и при плохом состоянии раненого лучше его не вправлять, а только фиксировать выпавшую часть в ране.

4. При ранении кишечника, если раненый слаб, лучше вывести пораненную часть через операционную рану.

5. Атипичные операции при одновременном ранении живота и груди, полости живота и органов малого таза решаются каждый раз на основании конкретной ситуации,

Раненые в легкие, если они непосредственно доставлены в эту зону лечебных фронтовых учреждений, или им была оказана скорая помощь на ГПМ (в виде широкой тампонады или первичного закрытия отверстия при открытом пневмотораксе), получают здесь более полную и радикальную помощь с широкой торакотомией, обработкой ран как в покровах, так и на самой паренхиме, с фиксацией легких, с производством необходимых пластических манипуляций. Здесь необходимо пользоваться рентгеновским аппаратом и аппаратом для повышенного давления. Здесь во время послеоперационного периода могут возникнуть осложнения, но лишь в исключительных случаях ранения легких дают абсцессы и гангрену легочной ткани.

Наконец, третья группа полостных ранений — это ранения черепа. Выше мы уже не раз касались этого вопроса и определяли возможность оперативного вмешательства на ГПМ, его размеры, значение травматического инсульта коммоциональных и шоковых явлений.

Здесь в ДГ производят туалет раны, эксцизии при касательных ранениях, эксцизии входного и выходного отверстий. Эксцизии при касательных ранениях сопровождаются удалением внедрившихся осколков костей, осторожным удалением отторгнувшихся частиц и остановкой кровотечения.

В послеоперационном периоде здесь может возникнуть ряд тревожных осложнений: острый отек мозга, острая гидроцефалия, острый серозный асептический менингит. Эти осложнения могут вызвать тяжелое состояние вследствие повышенного внутричерепного давления.

За это же время может разыграться ряд воспалительных процессов, вызванных инфекцией, как менингит, менингоэнцефалит, ранний абсцесс. Эти процессы также вызывают повышенное внутричерепное давление, причем, особенно при последнем, наблюдается, как правило, пролабирование мозга, prolapsus cerebri. Приходится напомнить странное предложение одного из авторитетных русских хирургов — срезать эту часть мозга. Не нужно забывать, что эта пролабированная часть мозга может лежать в непосредственной близости к желудочку, а открыть при таких обстоятельствах желудочек — это открыть ворота смерти. Истечение мозга наблюдается в первые часы после ранения: кашицеобразные массы из разрушенного кровянисто окрашенного мозгового вещества медленно истекают через края раны; темп истечения усиливается при кашле, напряжении, глубоком вдохе больного или при неловком, вызывающем напряжение, поднятии и повороте раненого. Это истекают массы, отделенные, отторгнутые от вещества мозга, — непосредственное следствие механического разрушения органа. При пролабировании мозга набухают элементы мозговой ткани, находящиеся в связи с остальной массой, — это реакция на инфекцию. В основе того и другого и лежит повышение внутричерепного давления: при истечении ее мозговая ткань набухает; все, что лежит свободно, при этом выбухает через раневое отверстие и, будучи отторгнуто, истекает; при пролабировании имеется несоответствие между вместимостью черепной коробки и объемом набухающего под слиянием инфекционного процесса мозгового вещества. Через отверстие выступают отечные участки; с течением времени они могут на поверхности омертветь; эти омертвевшие участки желто-гнойным налетом, как пожелтевшие с черными пятнами мокрые листья, покрывают грибовидное выпячивание мозга.

Для работы хирурга на этом этапе чрезвычайно важное значение имеет постоянное наблюдение невропатолога, который на основании неврологической картины даст компетентное толкование, что и поможет хирургу провести рационально мероприятия, определить состояние сотрясения, шока или повышения внутричерепного давления. При повышении внутричерепного давления соответственно этиопатогенезу, по сонму невропатолога, проводится терапевтическое лечение в виде магнезиальных клизм, внутривенного введения 10–20 %, 15 % хлористого натрия или 15,0–20,0 50 % раствора глюкозы, дается указание относительно времени и места пункции (спинальной, вентрикулярной). Лишь в крайних, притом чрезвычайно редких случаях при уточненном показании окклюзии коммуникационных путей может возникнуть вопрос об оперативном вмешательстве вроде рассечении мозолистого тела. Чаще всего речь будет идти о расширении раневого отверстия в сочетании с систематическими пункциями и внутривенными вливаниями. При менингеальных осложнениях придется вырабатывать показание к интрадуральным введениям лечебных средств: в последнее время испробовано введение уротропина, стрептоцида как средств легко доступных и обычных во врачебной практике.

Здесь же для невропатолога и хирурга предстоит большая работа по установлению диагноза и ведению закрытых переломов черепа. Эти виды ранения будут иметь место в будущей войне чаще, чем в предыдущие, если принять во внимание массу эксплозионного материала, который будет выброшен на поля битв, и мотомеханизацию армий. Здесь поднимается вопрос о пункциях и о широком применении декомпрессивных операций как в области свода, так и в затылочной области, а также операций по удалению гематом, здесь-то и могут возникнуть вопросы о дренаже субокципитального пространства. Особенное значение придается вопросу о систематическом проведении послеоперационного режима, а также и о ведении больных, не подвергавшихся операции. Этого рода травматики требуют не меньшего ухода за собой, чем получившие огнестрельные ранения.

Что касается сегментарных ранений, то в отношении определенной категории таких раненых может быть поднят вопрос о расширенном вмешательстве в случаях, не особенно тяжелых, с незначительным расстоянием между входным и выходным отверстием, с кровотечениями или фокальными явлениями. Тяжело раненные, доставленные в ДГ, не подлежат оперативному вмешательству.

При большом расстоянии между входным и выходным отверстиями и при относительно хорошем общем состоянии делается только эксцизия входного и выходного отверстий с закрытым швом или швом с подкожным дренажем.

Диаметральные ранения — обычно пулевые; лишь немногие из этих раненых будут доставлены в расположение госпиталей. В этих случаях при малых входных и выходных отверстиях после бритья и дезинфекции окружающих участков кожи обычно накладывается повязка; в случаях же с более обширными входными отверстиями делается эксцизия со швами, обычно с дренажем под кожей.

Слепые ранения явятся здесь объектом не радикальных операций, а скорее только паллиативных, за исключением нескольких особо напрашивающихся случаев при благоприятном расположении инородного тела.

Стоящие близко к черепным ранениям ранения спинного мозга немногочисленны, но отличаются тяжелым течением и требуют сложного ухода; на этом этапе их следует наилучшим образом обслуживать в смысле предохранения от пролежней и подвергать операциям при жестоких корешковых болях вследствие давления отломков или инородных тел.

О сосудистых ранениях речь была уже выше, причем даны соответствующие установки.

На этих этапах могут уже проявляться анаэробные заболевания — столбняк и газовая гангрена. Это ставит снова и снова вопрос об анатоксинах и больших запасах противогангренозных (анаэробных) предохранительных и лечебных сывороток высокого титра.

При маневренной войне эвакуация пойдет на вторую линию госпиталей, причем будут учтены все отрицательные стороны дальности расстояний и длительности доставки, что вызовет определенные коррективы в методах лечения; большинство же вмешательств останется таким же, как было только что описано.

IV. Специализация лечебных учреждений войскового района

Когда идет речь о специальных лечебных учреждениях в войсковом районе, то хочется уточнить термины «подача специальной первоначальной помощи специалистами» и «подача помощи в специальных лечебных учреждениях». Из-за недостатка специалистов на фронте и проистекал ряд ошибок в отношении показаний к операциям как в сторону чрезвычайной активности (см. выше громадное количество ампутаций), так и, наоборот, непотизма, а также целый ряд ошибок с точки зрения требований хирургии: неправильно наложенные иммобилизирующие повязки или подчас их отсутствие, недостаточное понимание инфекционного процесса, недостаточная осведомленность в диагностике, недостаточное понимание вреда ранней эвакуации даже при отсутствии катастрофического положения на фронте и т. д. Это зависело от неправильного подбора врачей, неправильной расстановки сил, неправильного использования сил даже и при правильной расстановке, а главное, и самое печальное, — от общей неподготовленности врачей в области военно-полевой хирургии. Среди массы врачей хорошо работали земские хирурги, имевшие определенный багаж практических знаний и комплекс технических навыков. Очень часто, к сожалению, хирурги забывали мудрое правило о смелости: в военной обстановке иногда смелость равняется осторожности и благоразумию. Это заставило пересмотреть во всех армиях дело помощи, причем возникла мысль о необходимости специальных лечебных учреждений — травматологических, челюстных, полостных, мозговых. Так возникли консультанты, создались хирургические, специально оборудованные, с хорошо подобранным составом специалистов отряды, которые придвигались к фронту для операционной работы. Их значение было исключительно велико во время позиционной войны. Впервые в широких размерах эта организация осуществлена была во французской армии.

Такие отряды были выдвинуты очень близко к фронту. Предложено было устраивать хирургические посты под землей. Эти посты описаны в отчете Миньона, причем дано описание размещения, освещения, вентиляции. Практическая оценка таких учреждений была невысока вследствие трудности доставки раненых и малоемкости постов; в конечном счете такие учреждения обслуживали единицы.

В германской армии, судя по литературе, вышедшей за годы войны, и по изданным отчетам, вопрос решался путем устройства полевых лазаретов с хорошо подобранными кадрами хирургов и широкой организации консультативной работы: почти каждый корпус имел консультанта по хирургии.

В русской армии роль общехирургических учреждений с квалифицированными кадрами выполняли лазареты Красного Креста и общественных организаций. Относительно лазаретов Красного Креста нужно сказать, что эта организация по подбору хирургических кадров и оборудованности была лучшей сравнительно со всеми другими лечебными учреждениями общественных организаций, которые были мобилизованы ввиду явной несостоятельности учреждений военного ведомства: последних было мало, кадры в них были теоретически и технически не подготовлены, у них не было достаточного оборудования. Характеризуя убожество снабжения, я сказал на одном заседании комиссии по обороне государства, что это снабжение может служить на помощь только войскам Вильгельма.

В большинстве лазаретов Красного Креста был спаянный предыдущей работой персонал (общины Красного Креста), во главе их стояли хирург и врачи, работавшие в этих общинах; имелось значительное число опытных сестер. Эти лазареты выделяли от себя летучие отряды, которые иногда стояли в межуточной зоне ППМ и ГПМ; сами же лазареты располагались иногда на линии ГПМ, чаще в районе дивизионных лазаретов, а реже в районе отделений головных эвакуационных пунктов. Чтобы охарактеризовать работу этих учреждений, которые выполняли работу, аналогичную описанным выше французским учреждениям, я на основании отчетов деятельности этих учреждений отмечу следующее.

Во-первых, персонал их использовался иногда как группа усиления, может быть, еще недостаточно оформленная. Группы хирургов, сестер, санитаров с запасами инструментов, перевязочного материала и наркотиков направлялись на те участки фронта, где возникали затруднения как в обработке раненых, так и в эвакуации их. Такие группы, в которых участвовал и я, работали в Гройцах и оказались особенно нужными в Лодзи. За 3 дня работы в Гройцах проделаны следующие операции.

Иммобилизированные повязки при переломах — 148

То же при больших повреждениях — 14

Перевязка сосудов

при пульсирующих гематомах — 3

при переломах бедра — 7

при переломах голени — 1

при переломах предплечья — 1

Ввиду того, что группа усиления прибыла на место по истечении 40 часов, раненых в живот с повреждением желудочно-кишечного тракта пришлось в большинстве случаев проводить симптоматически. Всего таких раненых было 7; можно было оперировать только двух с ограниченным перитонитом. Кроме того, 5 раненых в область живота имели ранения только покровов; раненых в грудь было 8 человек; из них четверо имели ранения только покровов; двое с ранением кортикальных участков легких велись консервативно, двум другим с повреждением легких и гемотораксом делали пункции плевры. Раненых в череп было 11 человек, из них трое с сегментарными ранениями имели менингиты, двое — ранения покровов, и шестеро (тангенциальные ранения) были оперированы.

Группа, прибывшая из Варшавы в Гройцы, нашла лечебные учреждения, приданные дивизиям, в совершенно беспомощном положении: у них не оказалось ни перевязочных, ни иммобилизационных, ни эвакуационных средств. Раненые были помещены в здании больницы местечка на соломе; раненые с переломами бедер лежали, обложенные кирпичами. Сарай во дворе был полон трупами погибших от полостных и тяжелых ранений. Легко раненные, по словам уходивших за своей дивизией врачей, за отсутствием транспорта побрели в Варшаву (приблизительно 40 км).

Оперированных оказалось всего 6 человек: 2 — с ранением в области ягодицы, 3 — с ранением мочевого пузыря, одному было ампутировано плечо. По местечку — в школьном здании и в брошенных домах — было найдено около 120 раненых средней тяжести; из них 26 человек нуждались в туалете ран, 19 — в ампутациях, и 13 человек — в операциях по поводу начавшихся уже осложнений ран.

В Лодзи группа хирургов Красного Креста во главе с проф. С. К. Соловьевым (Днепропетровск) была послана на помощь ослабленному хирургическому фронту. Здесь была создана своеобразная, как было упомянуто выше, обстановка: приданные дивизиям лечебные учреждения были развернуты как госпитали на 300–400 раненых и размещены в общественных зданиях, которые были оборудованы благодаря добровольной помощи населения и путем реквизиции. Когда дивизии начали передвигаться, то дивизионные лазареты должны были выступать за ними и оставили раненых в стенах помещений на соломенной подстилке, не передав их официально никому. Здесь группа врачей сыграла исключительную роль, проведя компетентную сортировку и подготовку к эвакуации. Работа операционного характера выпала на лазарет высших учебных заведений (с хирургом, ныне профессором, В. В. Гориневской).

Вторая форма работы соответствовала специальным хирургическим учреждениям — полевым лазаретам и госпиталям. Выше было уже указано место их расположения. Во время устойчивого положения на фронте они доводили число вмешательств до 10–12 %, в то время как в перевязочном отряде дивизий, который был выбран мной как лучший, процент вмешательств равнялся 3–5. На многих участках фронта эти лазареты приняли на себя всю тяжесть операционной работы по обработке полостных ранений, главным образом области живота, черепа, resp. мозга, в меньшем числе — области груди, а также и по подготовке к длительной эвакуации. Эта работа развивалась более или менее удовлетворительно по количеству и по качеству в периоды устойчивого положения на фронте и позиционной войны, когда эти учреждения могли до 20 дней выдерживать раненых, подвергавшихся полостным операциям. Иногда в результате положения на фронте создавались благоприятные условия для использования железнодорожных путей: линия или ее ветка подходила близко к фронту, и можно было производить погрузку раненых на линии дивизионных лазаретов. Тогда у таких пунктов располагались учреждения Красного Креста и других общественных организаций, и туда головной эвакуационный пункт высылал свое отделение, которое распоряжалось сортировкой и эвакуацией. При неустойчивом фронте, когда нельзя было в должной мере развивать полостную хирургию, они выполняли еще и третью задачу, обеспечивая рациональную эвакуационную подготовку раненых. Они явились прототипом, может быть, несовершенным, групп усиления и специальных хирургических отрядов. Я привожу отчет по лазаретам в Лодзи, в Жирардове, где мне пришлось работать в условиях, аналогичных дивизионным лазаретам и отчасти главным перевязочным пунктам. В Жирардове удалось организовать три специализированных лазарета; из них один был отведен главным образом черепно-мозговым и легочным раненым, второй — раненым в брюшную полость, третий был смешанный. Значительный процент раненых доставлялся в сравнительно ранние сроки — от 6 до 12–16 часов. С ранениями черепа, мозга в эти учреждения было направлено 386 человек. На 34 846 раненых, прошедших через отделение головного пункта, с ранениями органов грудной области было 93 человека, с ранением области живота — 124 человека.

Из 386 получивших черепно-мозговые ранения не подлежало операциям 84 вследствие очень тяжелого состояния.

302 случая по областям ранения распределялись так:

касательные (тангенциальные) с повреждением твердой мозговой оболочки — 28 случаев;

касательные с повреждением мозгового вещества — 94 случая;

сегментарные с незначительным отстоянием входного и выходного отверстий (тангенциально-сегментарные) — 86 случаев;

сегментарные с значительным отстоянием (типично сегментарные) — 56 случаев;

диаметральные — 12;

ранения основания черепа и височно-орбитной области с повреждением твердой мозговой оболочки — 26.

Здесь впервые мной был применен по инициативе д-р Бритнева в 12 случаях первичный шов.

Из 93 случаев легочных ранений оперативное вмешательство было произведено в 23 случаях, не считая пункций; первичная обработка входного и выходного отверстия при касательных ранениях проведена в 12 случаях.

Резекция III и IV ребер по поводу ранения крупными шрапнельными осколками — 4 случая.

Закрытие открытого пневмоторакса — 4.

Тампонада при ранении легкого с фиксацией легкого к стенке груди — 4.

Из 124 ранений живота оперативное вмешательство было произведено только в 58 случаях. Не подвергались оперативному вмешательству следующие категории:

с ранениями только брюшных стенок — 16 случаев;

находившиеся в крайне тяжелом положении — 30;

сомнительные по времени доставки — 9;

с ранением поясничной области без перитонеальных явлений — 11.

Из 58 подвергнутых операции с ранением, проникающим в брюшную полость, но без ранения желудочно-кишечного канала, было 12 человек.

40 подвергнутых операции с проверкой на операционном столе ранения желудочно-кишечного тракта распределялись так:

ранений желудка, диафрагмы и плевры слева — 3 случая;

справа — 1 случай;

и тонких кишок — 4 случая;

и селезеночной петли толстых кишок — 2;

ранений тонкого кишечника — 28 случаев;

тонких кишок и органов таза: пузыря и прямой кишки — 8.

Общая смертность среди 46 оперированных по поводу ранений живота составляла 63,5 %.

До Первой мировой войны господствовало общее представление о безуспешности оперативного лечения огнестрельных ранений на войне, а в то же время практика мирного времени давала все основания для активного вмешательства. В частности, мой учитель проф. Цеге-Мантейфель в клинике настаивал на лапаротомиях, а в военное время перешел на сторону отрицавших активное вмешательство. Во время его объездов я вел с ним большую дискуссию по этому вопросу и решил оперировать. Среди первых 24 раненых, оперированных в первые 6–8 часов, я получил 50 % хороших исходов, о чем и сделал сообщение в Варшаве (см. Отчет XIV съезда хирургов, прения).

В 18 случаях это были раненые только в тонкие кишки, 10 случаев одиночных ран, 5 — с двумя отверстиями, 2 — с тремя отверстиями, 3 — с множественными отверстиями и 6 — с отрывом брыжейки и ранением толстых кишок (резекция кишок). Из них умерли: 5 с резекциями, 2 с множественными отверстиями, 1 с тремя отверстиями и 4 с единичными ранениями тонких кишок. В дальнейшем раненые, вследствие изменившихся условий фронта, доставлялись в поздние сроки — от 12 до 20 часов; они дали худшие результаты, причем общая смертность дошла до 62,5 %.

Работавший в Жирардове лазарет Военного ведомства проводил раненых в живот консервативно и имел 47–48 % выздоровлений. Однако здесь следует оговориться, что в лазарет, где я работал, присылались с сортировочного пункта наиболее тяжелые раненые с ясными признаками ранения желудочно-кишечного тракта, а раненые с сомнительной диагностикой направлялись в консервативный лазарет. Наряду с полостными ранеными в лазареты Красного Креста направлялись и другие тяжело раненные, а именно с ранениями сосудов. Из них:

при осложненных переломах −12;

ранение артерии и крупных венозных стволов — 16 (со жгутами);

закрытые гематомы, не пульсирующие, с расстройством периферического кровообращения — 6.

Закрытые гематомы, неясно пульсирующие, без расстройства периферического кровообращения, но с симптомом шума.

Я лично, к сожалению, не мог принять участия в бывшей по этому поводу дискуссии и доложить о своем опыте по этому вопросу.

Такая же работа проводилась мной впоследствии и на других участках западного и северного фронта и в Ковенском лазарете во время боев, в ковенских госпиталях и в госпиталях Вильно, под Ригой (12-я армия).

Я не могу обойти молчанием данные лазарета Земского союза, где работал приват-доцент московской клиники Павлов-Сильванский. Его прекрасно обработанный отчет дает материал по составу раненых, очень близкий к только что приведенным данным; месторасположение и условия работы были у него почти аналогичны. В его отчете даны два положения, важные для затронутого вопроса; это, во-первых, что хирургические лазареты с хорошим оборудованием и с надлежащим подбором персонала успешно производили серьезную хирургическую работу (по отношению к полостным ранениям, стоя на линии дивизионных лазаретов и получая благодаря этому тяжело раненых сравнительно рано; при устойчивом фронте их послеоперационный период протекал в надлежащих условиях; во-вторых, такие учреждения дали возможность очень выгодно разделить лечебную и эвакуационную функции хирургически слабых дивизионных перевязочных отрядов.

Вот цифровой материал этого одного из лучших учреждений данного типа: раненых в череп — 60, смертность — 24,2 %; раненых в область груди — 102 (из них 71 с повреждением полости плевры и легких), смертность — 12,7 %. Раненых в живот оперировано в первые 13 часов 156 человек; смертность — 62 %; неоперированных было доставлено в эти же часы 64 человека; смертность — от 46 до 72 %.

Материал Павлова-Сильванского и мой по исходам совпали впоследствии с опубликованными данными русских и иностранных хирургов: сводная статистика Эндерлена дает для проверенных случаев повреждений желудочно-кишечного тракта 61,9 % смертности, сводная статистика Прокина (1423 случая) по поводу оперативного вмешательства при проникающих ранениях полости живота — 61,5 %, причем на собственном материале Пронин имел 64,7 % смертности.

В лазарете Павлова-Сильванского было сравнительно небольшое число ранений других областей: позвоночника, органов таза — 19, шеи — 9.

В отчете не фигурируют ранения суставов, костей, сосудов. Нужно думать, что у Павлова-Сильванского было определенное соглашение о направлении к нему по преимуществу только полостных раненых, и это нужно считать правильным. Мы старались настойчиво проводить этот принцип: этого требовала сама жизнь. Нужно представить конкретную обстановку на фронте. Во время некоторых боев в лечебные учреждения одновременно прибывает до 15–20 раненых в живот; прибывают они, как неоднократно уже указывалось и нами, и другими русскими хирургами, работавшими в фронтовых лечебных учреждениях, через 8–12–16 часов, и, следовательно, если не всех, то многих нужно было бы оперировать тотчас же по прибытии. Но даже при работе на 3–4 столах это все-таки требует немало времени, и приходится прилагать огромные усилия, чтобы не упустить жизненно важные сроки. По данным как нашей литературы, так и иностранной, создается впечатление, что этот вид хирургических учреждений признан (и по данным прошлой войны, и для будущего времени) одним из наиболее целесообразных и действенных. Теперь это сделалось уже общепризнанным правилом.

Мы привели иллюстрации из жизни царской армии, как много можно было сделать даже в учреждениях импровизированных, явившихся по существу прототипом современных организованных хирургических групп усиления и хирургических отрядов. Таким образом, возникает вопрос о специализации в отношении полостных ранений: ранений брюшной полости, определенных форм повреждения грудной полости и черепа — мозга, когда время и опытность хирургов являются решающими моментами для жизненных операций. Несмотря на вполне доказанную пользу и продуктивность идеи мощной хирургической организации и всеобщего признания ее целесообразности, все-таки необходимость выделения лечебных учреждений специально для полости живота, для грудной полости, для раненых в центральную нервную систему далеко не всеми признана. Речь идет здесь — я хочу уточнить — о войсковом районе.

Идея устройства подобных специальных лазаретов не нова. Но время Русско-японской войны японцы устроили специальный лазарет для раненых в живот. В отряде проф. Цеге-Мангейфеля был устроен лазарет раненых в центральную нервную систему не в войсковом районе, а на линии тыловых учреждений армии; раненые туда доставлялись сравнительно поздно, и притом транспортными средствами, убийственными для всех видов полостных ранений и осложненных переломов бедра. Японский опыт кончился неудачно. Опыт Русско-японской войны в отношении ранений центральной нервной системы по существу не решал вопроса о специализации в войсковом районе. Отчасти этицифры, но главным образом статистические данные дают повод возражать против устройства специальных лечебных учреждений в войсковом районе. Анналы цифровых данных по Первой мировой войне дают основания возражать против специализации в войсковом районе. Эти цифры ранения по различным областям и соответствующей смертности приводятся в следующих таблицах.

Ранения по областям в процентах

Приведенные цифры нуждаются в определенных комментариях. В графе «Голова, лицо и шея» фигурируют цифры 13–16,6 %, но собственно на непосредственное ранение мозга падает лишь 0,72 %; если же сюда прибавить ранения осколками костей при тангенциальных ранениях костей черепа и гематомы при непроникающих ранениях, то процент повреждений возрастает до 2,1–3,2. Ранения челюстей составляют 1,5 %.

При ранении груди на ранение собственно легких падает лишь 2,6 %.

Смертность при полостных ранениях, как видно из приводимой ниже таблицы, очень высока. В значительном проценте случаев она падает на первые сутки. При ранении же конечностей, которые составляют от 67,4 до 71,7 % всех ранений, она относительно низка.

Смертность оперированных раненых от осложнений ран

во время войны 1914–1918 гг. в процентах