Беспощадный

— Все такая же злобная гадина, — строго погрозил ей дубинкой Огюз — Будь ты более покладистой, не оказалась бы на арене.

— Будь ты менее покладистым, не лишился бы яиц, — огрызнулась она в ответ. — Так что запихни свои советы себе в задницу. Только не забудь вытащить из нее свой любимый фалоимитатор.

— Когда-нибудь, ты нарвешься, сильно нарвешься, — равнодушно заметил надзиратель. Едкие подначки рабыни его не сильно задевали. Много он повидал на своем веку таких вот норовистых кобылок. Шелковыми потом становятся, если выживают.

Сломать можно кого угодно. Было бы время и желание. Год в подавителе воли — и вчерашний строптивец готов умереть по первому слову господина. Пять-семь лет — ошейник можно снимать. Психика деформируется уже настолько, что он становится просто не нужен.

— Вот тебе чистые шмотки. Одевайся, гость ждет. А гость не должен ждать.

Прошипев сквозь зубы ругательства, Волчица наскоро вытерлась полотенцем. Критически оглядев принесенные вещи, она оделась, бросив машинальный взгляд в зеркало.

Можно, конечно, показать норов и послать Огюза с его приказом. И даже напасть на надзирателя. Но какой в этом смысл? Или она пойдет сама, или ее отнесут, предварительно накачав наркотиками.

Это едкие замечания ей прощают, а за прямым сопротивлением последует неизбежная кара. Придется потерпеть и разыграть излюбленную тактику — тупая, скучная и в постели как бревно. В прошлый раз все сработало. Слухи среди этих богатых извращенцев разлетаются быстро.

Мужчины любят разных женщин: смирных, нежных, страстных, диких, строптивых, непокорных. Сопротивление многих не отвращает, а ровно наоборот, только возбуждает. Это придает ощущениям новизну и определенную остроту. Но вот трахать бревна мужчинам почему-то не нравится.

Апартаменты, куда ее доставили, находились во внутреннем кольце станции, рядом с ареной. Гостиниц здесь не было. Только комнаты для личных гостей наместника системы. Огюз не соврал, ей и правда заинтересовалась какая-то важная шишка. А не обычный богатей, решивший позабавиться с понравившийся рабыней-гладиаторшей.

Впрочем, какая разница.

Дождавшись, когда двери распахнуться, она смело шагнула вперед. И застыла, впившись неверящим взглядом в лицо человека, сидевшего в богато украшенном кресле.

Брови ее поползли вверх, а лицо исказила зловещая ухмылка.

— Тигра, где тебя так долго носило?

Глава 3

Встречи и расставания.

Я не ищу приключений, они сами меня находят. Знать бы еще как…

(Марк Ортис де Фобос)

Система Кайтос.

Орбита планеты Кайтос.

165 день 565 года Потери Терры.

Вопрос не застал Марка врасплох. Как и последовавшая за ним удар, а вернее попытка отвесить звонкую пощечину.

Пусть его считавшаяся погибшей подруга Джи несколько отрастила волосы и уже давно не напоминает мальчика-подростка. Но Джи — это Джи. Хоть что-то в этом мире остается неизменным.

Перехватив ее руку, он попытался выкрутить ее, но девушка ловко извернулась. Крепкие пальцы схватили его за запястье, а опорная нога оказалась ловко подсечена. Чувствуя, что падает, Марк ухватил Джи за одежду, увлекая за собой.

Длинный ворс ковра смягчил падение двух тел. После непродолжительной борьбы Джи оседлала его сверху.

— Слабак, — подытожила она, по-хозяйски обхватив его длинными ногами и поерзала, устраиваясь поудобней. — Что это? — тонкий пальчик уткнулся в живот Марка.

— Живот.

— Вот это живот! — Ничуть не смущаясь, она развязала пояс, распахнула свой короткий халат, составлявший всю ее одежду, и погладила себя по кубикам пресса. — А вот это, — со звучным «шлеп» ладонь девушки опустилась на живот Марка, — пузо! Пузо, Тигра! Ты без моего пригляда совсем обленился и вновь набрал лишние килограммы.

— Просто у меня кость широкая, — попытался возразить Марк.

— Лень это, а не кость. Лень!

От подобного заявления Марк несколько опешил. Возможно, он действительно позабросил тренировки и набрал пару… ладно, может чуть больше пары лишних килограммов. Но это вовсе не из-за лени! Да он работал без перерыва, словно дроид-шахтер в забое! Четыре часа сна стали нормой. Во время полета он позволил себе спать по шесть часов, и это стало настоящим праздником.

— Как-то не так я представлял себе нашу встречу после долгой разлуки, — пробормотал он.

— Знаю я, что ты там себе представлял. И хватит уже лапать мою задницу!

Небрежно запахнув халат, Джи поднялась и протянула ему руку. Но тут же одернула ее назад, заметив в глазах Марка странный столь несвойственный барону озорной огонек.

— Не-не-не, — погрозила она пальцем. — Даже не думай.

Кляня про себя сообразительность старой подруги, явно вспомнившей обстоятельства их первой встречи, Марк и сам поднялся на ноги. Жаль. Повалять Джи на этом мягком ковре было бы неплохо.

Странно. Он так долго планировал эту встречу, выстраивал различные варианты разговора. Но Джи, это Джи. С ней всегда все летит кувырком. Планы, расчеты — забудьте. А еще эти проклятые гормоны бунтующего подросткового тела!

Нет, зря он отказался от идеи повалять кого-нибудь из женской части команды «Августа». Что неужели не нашлось бы желающих? Любовница главы дома — это статус. Теперь вот один взгляд на Джи побуждает у него весьма определенные желания, а мысли в голове скачут совершенно не в ту сторону.

Чтобы хоть как-то отвлечься, он подошел к стеллажу с напитками, занимавшему добрую треть стены немаленького номера. Придирчиво изучил его содержимое. Большая часть пестрых этикеток была незнакома. Но выбор выпивки богатый, на любой самый придирчивый вкус. А вот это подходит! Виски с Дал Риада, отец Джи очень его любил.

— Лови! — Вытянув из бара бутылку, он небрежно бросил ее девушке.

— Помнишь еще, — усмехнулась она, оценив этикетку.

Когда-то давно, словно в другой жизни, их неразлучная троица: Марк, Джи и Кир, украли точно такую же бутылку у капитана Хейса.

Присев на кровать, девушка ловко откупорила пробку, сделала глоток и зашлась кашлем.

— Я уже позабыла, насколько это пойло крепкое, — просипела она, протягивая бутылку Марку.

— За встречу! — взяв бутылку, Марк сделал из нее небольшой глоток. Крепкий алкоголь он не слишком жаловал, отдавая предпочтение молодому вину. Но сегодня можно. — Рад, что ты жива.

— А как я рада, — скривилась Джи, потерев пальцами рабский ошейник.

— Наверное, я должен выразить тебе соболезнования в связи с гибелью отца…

— Запихни их себе в одно место, — невежливо предложила она. — Отцу они не помогут. А мне не нужны, — и добавила, зло сжав губы: — Надеюсь, Кир мертв?

— Да.

— Он сильно мучился?

— Нет.

— Жаль.

— Как…

— Как догадалась? — перебила его Джи. — У меня было время все хорошенько обдумать. Найти пару кораблей вне обычных торговых маршрутов… Это даже не иголка в стоге сена, а песчинка на пляже. Слить наш маршрут могли двое: или ты, или Кир.

— И почему не я? — заинтересовался Марк.

— Потому что тебе была совершенно невыгодна гибель отца, — голос Джи все же едва заметно дрогнул. — А Кир… в последние дни он странно себя вел. Наверное, все из-за той его девки! Зря я не придала этому значение. Дура!

Она зло ударила кулаком в ладонь.

— И все же я соболезную твоей потере. Это и моя вина.

— Оставим это, — Джи тряхнула головой, быстро, словно стесняясь, мазнула кулаком по правому глазу, — мертвых не вернуть. Самое поганое, у меня даже не получается ненавидеть его за предательство. — Впервые она особенно остро ощутила собственное одиночество. — Отец мертв. Кир мертв…

Мужская ладонь уверенно, но как-то неуклюже сжала ее плечо.

— Но мы то еще живы. Я вытащу тебя отсюда и избавлю от этой мерзкой штуки.

— Ты про подавитель?

На лице Джи появилась мрачная усмешка. Она небрежно повела пальцами по нашейному «украшению». Надавила. Раздался тихий щелчок. Снятый подавитель воли стукнулся о ее колени и упал в длинный ворс ковра.

— Научилась от Кира нескольким фокусам, — пояснила она, видя недоумение в его глазах. — У этой модификации подавителя в цепи питания есть изъян.

— И почему ты еще здесь?

— Мы ждем подходящего момента?

— Мы? — Марку очень не понравилось, как прозвучало это многообещающее «мы». Многообещающее скорые неприятности «мы».

— Мы, — подтвердила Джи.

Скрестив руки на груди, она смотрела дерзко, нагло, почти насмешливо, и где-то в глубине ее глаз пряталась неведомая прежде искорка фанатизма. Марк против воли почувствовал, как зудят его ладони, сигнализируя о скорых неприятностях.

А так ли ему нужна Джи? Мысль мелькнула где-то на задворках сознания, но породила за собой целую лавину сомнений. Долг перед капитаном Хейсом? Мертвые не требуют долгов и не платят по счетам. Перед самим собой, перед собственной совестью? С этой странной субстанцией всегда можно договориться.

И все-таки почему-то он решил ее выслушать. Возможно, все еще не так плохо.

— И сколько этих «мы»? Я могу вытащить тебя. Возможно еще десять-пятнадцать человек.

— В данный момент нас сто двадцать восемь. Но будет больше. Гораздо больше.

Марк вскинулся. Если это то о чем он думает, то разве можно говорить так открыто?! Но Джи выглядела на редкость спокойной.

— Нас не слушают? — спросил он одними губами, взглядом указав места возможного расположения жучков или скрытых камер. В этом неспокойном мире паранойя не болезнь, а одна из фундаментальных основ выживания.

В ответ Джи лишь отрицательно покрутила головой.

— Расслабься. И не слушают, и не смотрят. Халифат помешан на законах гостеприимства. Они следуют им с фанатичной ревностью даже в ущерб собственным интересам.

Странное правило, решил для себя Марк. Как можно игнорировать такую возможность сбора компромата? А с другой стороны… может быть именно поэтому все богатеи и политики так стремятся в свободные системы Великого Халифата? Знают, что не только найдут здесь любые виды развлечений — от просто осуждаемых общественной моралью, до откровенно противозаконных, — но и сохранят свои мелкие шалости и грязные секреты в тайне.

Поработай на репутацию, а потом репутация начнет работать на тебя? Если рассматривать все под таким углом, то в подобной щепетильности есть смысл. Но сколько упущенных возможностей…

Но сейчас это правило играет против Халифата.

— И что за авантюру ты задумала? — отстраненно спросил Марк, все еще мысленно прикидывая все плюсы и минусы подобного подхода халифатцев. — Только не говори, что решила поднять восстание рабов.

— Хорошо.

— Что, хорошо? — насторожился Марк, разом вынырнув из глубин размышлений.

— Ну, ты же сам сказал не говорить про восстание…

Впервые за долгое, очень долгое время юный барон почувствовал, что теряет впитанное с молоком… с питательной смесью инкубатора самообладание. Желание придушить или хотя бы отшлепать одну неугомонную особу стало просто нестерпимым.

— Это безумие. Хватит! Я тебя выкуплю, и завтра мы улетаем!

— Нет, Тигра. Я останусь, — недовольно поджала губы Джи.

— Я ведь могу тебя заставить — угрожающе протянул он, указав взглядом на утонувший в длинном ворсе ковра ошейник.

— Можешь, — согласно кивнула она. — Но сможешь ли ты мне потом доверять? А, Тигра?

Прикрыв глаза, Марк некоторое время молчал. Прикидывал. Анализировал. Взвешивал.

— А какие еще модели подавителей воли ты умеешь снимать?

— Пусть это останется моим маленьким секретом, — беззаботно улыбнулась Джи. — Должна же быть в женщине какая-то загадка.

— Я об этом еще пожалею. Сильно пожалею… Какая помощь тебе требуется, — нехотя произнес он. — И учти, мне не нужны проблемы с Халифатом.

— Когда все начнется, ты уже будешь вне системы. Никто не сможет связать тебя с восстанием. А потом мы захватим несколько транспортов и разлетимся кто куда. Пространство Благородных домов огромно, а контроль отвратительный. Попробуй, отлови всех беглецов. Да и не будет никто этим заниматься. Захватить новых рабов выйдет куда проще и дешевле.

— Мне не нужны детали, — отмахнулся Марк. Зуд в ладонях стал просто нестерпим. — Я начну их анализировать, прикидывая ваши шансы и пойму насколько их мало. От этого у меня испортится настроение, пропадет сон и аппетит.

— Это ты так ловко пытаешься сказать, что волнуешься обо мне?