– Конфликт архивов неизбежен. Но это временно, к хорошему быстро привыкают. Зачем тебе вспоминать детство в нищем квартале? Гораздо интересней помнить, что ты сын миллионера.

– И… верить в это?..

– И верить! – поддержал скакун. – Даже не верить – знать! Ну?.. Что ты скажешь?

– Сорок.

– Что?..

– Сорок тысяч, этого довольно.

– Эээ, дружище! – Мужчина неприязненно сощурился и передвинул на столе кружки. – Сорок пять.

Я вздохнул.

– Нужен приблизительно ровесник…

– Этого мог бы не говорить, – произнес он.

– Физически здоровый, привлекательный, без особых…

– Нет, наверно ты платишь пятьдесят тысяч за возможность побыть слепым парализованным идиотом!

– Сорок пять, – возразил я.

– Конкретные пожелания имеются?

Я развел руками:

– Вряд ли.

– Как тебя зовут, клиент?

– Мёбиус, – ответил я негромко.

– Как?!

– Мёбиус, – повторил я.

– Вот же… н-да… Это имя или фамилия?

– И то и другое.

– Ну надо же… А я – Карл Грифус. А ты, стало быть, Мёбиус Мёбиус?

– Хуже.

– Да куда уж хуже-то?

– Фамилия у меня двойная: Мёбиус-Мёбиус.

– Если полностью, то получается…

– Мёбиус Мёбиус-Мёбиус, – обреченно проговорил я.

– Тяжело тебе, дружище… – Скакун опрокинул в себя кружку и порывисто поднялся. – Идем.

Транс-портный контур находился рядом с баром, вернее, это бар открыли недалеко от контура, на минус семнадцатом уровне пятого субквартала захудалой планетки Трэнтор при звезде Теплая Заря, что на самой окраине юго-западного рукава матушки-галактики. Когда-то этот сектор считался перспективным, потому и звезду, и планету назвали донельзя пафосно. Минули годы, нашлись сектора получше, и Трэнтор стал прибежищем диссидентов, однако транс-портных контуров здесь было не меньше ста тысяч, таковы санитарные нормы.

Грифус остановился возле рамки.

– Я должен сосредоточиться. Итак… тебе, в принципе, безразлично, лишь бы что-нибудь получше… – Он осмотрел меня с головы до ног. Вероятно, давал целеуказание своему биочипу. – На счет «три».

– А куда мы?..

– Да никуда. Выйдем здесь же, на соседнем уровне. Приготовься. Раз… Два…

Мы синхронно переступили через рамку, и команда «три» растянулась в бесконечную миллисекунду. Если бы у киб-координатора были уши, он бы услышал «трррррррррррри». Но для человека это происходит гораздо быстрей.

Скок!

Я очутился по ту сторону контура – уже в другом месте. Нога оторвалась от упругого пластика и опустилась – на упругий пластик. На тот же самый пол, закиданный упаковками от чипсов и соленых орешков. Моя собственная нога в черном латексном сапоге.

Я по инерции прошел дальше. «Клёп-клёп-клёп!» – гнусаво запели каблуки, фиксируя каждый мой шаг. На мне была клетчатая юбка с прозрачными вставками спереди и сзади. Короткий подол обегали неоновые огоньки.

– Все-все, уже идем назад, – торопливо произнес Грифус.

Я повернулся к хромированной стене, поднял руку и… поправила прическу. Зря я Марту послушала. Стерва уговорила меня вживить перья павлигатора, а куда мне, к черту, этот павлигатор? Насоветовала! Подруга, называется…

– Эй, Мёбиус! – раздалось рядом.

– Что? – спросила я недоуменно.

– Давай обратно в рамку. Или тебя это устраивает?..

– Урод. – Я прикрыл окошко на юбке. – Ты урод, Грифус!!

– Такое случается, не кипятись. Сейчас все вернем. Нет, ну если ты доволен… то есть довольна…

– Быстро меняй! – заорала я.

Он взял меня за локоток и галантно проводил до контура.

– Ты готова, милая?

– Убью гада… – процедил я чувственным контральто.

– Раз… Два…

Скок!

В спину воткнулся гвоздь. Поразмыслив, я понял, что гвоздь не один, их несколько, и они медленно проворачиваются – в моей спине.

– Что ты опять?.. – хотел я крикнуть, но легкие треснули от кашля. Сердце внутри подпрыгнуло и, ударившись о макушку, упало обратно в кишечник. В моем возрасте опасно тревожиться. В моем возрасте вообще все – крайне опасно. Имплантанты давно износились, а менять их на новые врачи не соглашаются ни за какие деньги. Ибо даже простейшая операция может стать моим последним приключением.

– Не ладится сегодня что-то… – буркнул Грифус. – Не мой день, похоже.

– Не твой, – прохрипел я чуть слышно. – Верно, ты полагаешь, что сегодня – мой день?

– Не будем драматизировать. Поверьте, Мёбиус, вы в надежных руках. Сами до рамки дойдете, или вам помочь?

Он взял меня за тот же локоть – впрочем, едва ли за тот же самый, – и осторожно подвел к стартовому контуру.

– И что дальше?.. – продребезжал я.

– Знаешь, Мёбиус, не в твоем положении выделываться. Тебе сейчас хоть бы с кем поменяться, а то не ровен час…

– Не ровен час – это про другое. Это, например, если я достану трубочку да наберу один номерок. Мои люди повсюду, если ты не в курсе. У меня куплено все и везде.

Угрожать попусту я не привык, поэтому я действительно полез за трубкой. Ладонь нащупала на атласном жилете кармашек, но в этот момент Грифус увлек меня с собой. Даже не удосужился досчитать до трех. Похоже, щенок узнал-таки мое лицо и сообразил, с кем имеет дело.

Скок!

– Вот ведь незадача-то… Да-а-а…

Я открыл глаза – старик, ныряя в рамку, зачем-то зажмурился.

Сначала я увидел мятые болотные штаны – на себе. Потом вспомнил про зеркальную стену – весьма кстати! – и посмотрелся в нее как… ну, как в зеркальную стену и посмотрелся. И увидел Карла Грифуса – тоже на себе, вместе со штанами.

Сам Грифус стоял в двух шагах левее и с той же гримасой – хотя и на чужом лице – изучал свое отражение.

Ему было лет семнадцать – гораздо меньше, чем мне, то есть ему же самому. Красавчик. Спортивный, подтянутый, одетый, правда, бедновато. Голубоглазый. В общем, такой, у которого все впереди.

– Мёбиус… – выдавил он. – Я это… перемудрил я малость.

– Бывает.

– Это… пошли в контур.

– Зачем? – Я нашарил в брюках пачку сигарет и неторопливо закурил.

– Как это зачем?! – возмутился он. – Назад меняться!

Я выпустил струйку дыма.

– Мёбиус… – проронил он.

Я почесал лоб, как раз то место, где под черепной коробкой сидел вживленный биочип. Первый и пока единственный.

– Мёбиус… – растерянно повторил юноша.

– Да, Мёбиус-Мёбиус – это моя фамилия. Имя у меня тоже – Мёбиус. А звание – капитан транс-полиции.

Он рванулся к рамке, но вовремя одумался.

– Так вы… вы этот контур пасли, да?

– Контролировали. Как и все контуры этого субквартала.

Я поднял с пола брошенную стариком трубку и набрал непростой номер из двадцати восьми цифр.

– Говорит капитан Мёбиус. Да, господин полковник, я его взял. Тот самый Карл Грифус с тем самым биочипом… – Закончив доклад, я кивнул на рамку: – Проигрывай достойно, скакун.

Спустя пару миллисекунд мы вышли в бункере транс-полиции на Пегасе-116. Внизу – километры базальта и раскаленное ядро, вверху – километры базальта и космос. У нас тут не забалуешь.

Юноша диковато осмотрелся. Мне же осматривать было нечего: низкий потолок, тяжелая мебель, мрачное освещение – все давно знакомо. У меня приличная выслуга, без малого пятнадцать лет, из них десять – на Пегасе-116, под началом полковника Иггла. Или сэра Иггла, когда он настроен по-домашнему. Собственно, полковником он был не всегда, как и я не всегда был капитаном, но все эти годы он оставался для меня сэром Игглом, а я для него – просто Мёбиусом. Или Мёбиусом Мёбиусом-Мёбиусом, когда он настроен по-домашнему.

Потерпевшего уже доставили: некто в моем теле томительно слонялся вдоль базальтовой стены.

Иггл выбрался из глубокого кресла за пультом и подошел ко мне.

– Мёбиус, это ты?

– А то кто же? – Я достал сигарету и ловко чиркнул зажигалкой о брюки. Крайне ценный навык.

Полковник вздернул брови.

– Мёбиус, когда это я разрешал тебе курить?

– Не разрешали. Но я ведь раньше и не курил. А еще я выпиваю, шеф. И кое-что похуже, – поделился я. – В общем, не тело, а сосуд пороков.

– Что за тон, Мёбиус?

– Простите, господин полковник. Четвертый архив, будь он неладен, чужие привычки. Не могу с собой справиться. Дело в том, что у меня никогда не было начальства. Кроме тюремных надзирателей.

Кажется, полковник собирался дать мне затрещину, но на столе затренькал телефон. Звонила жена. Кого еще полковник Иггл мог называть Крошкой?

– Да, Крошка, – сказал он. – Нет, не забыл. Освобожусь через пять минут. Целую, Крошка.

Если честно, я бы эту Крошку тоже поцеловал. Видел ее несколько раз, когда она являлась к нам в бункер. За Иггла она вышла совсем недавно и еще не утратила качеств молодой супруги. Любящая и привлекательная. Крошка. Эх… Нет, капитану по фамилии Мёбиус-Мёбиус о таких крошках нечего и мечтать. То ли дело полковник. Орел, а не полковник! У него даже имя было какое-то геройское – Макс. Словно родители с младенчества подозревали за ним большое будущее. Впрочем, если ты владеешь акциями золотодобывающих предприятий северного рукава матушки-галактики, верить в счастье своего ребенка нетрудно.

– Да, Крошка, – мурлыкнул напоследок полковник и вновь повернулся ко мне. – Мёбиус!

– Ага?.. – Я затоптал окурок и, развеивая дым, подул в разные стороны.

– Нет, на тебя надежды мало. – Иггл привередливо осмотрел прибывшего со мной юношу. – Иди сюда, Грифус. И ты тоже, – он подтолкнул потерпевшего к локальному контуру.

Посередине у нас стояли две рамки – стартовая и финишная, друг напротив друга. К транс-портной системе они подключены не были, их смонтировали только для того, чтобы мы исправляли содеянное скакунами.