Загадка гибели СССР. (История заговоров и предательств. 1945-1991)

А. П. Шевякин

Загадка гибели СССР

История заговоров и предательств 1945-1991

Вместо преамбулы

Нашего читателя нельзя удивить еще одной книгой на тему «перестройки» и последующего разрушения Советского Союза. За те десять лет, что прошли со времени ее окончания, написано более чем достаточно. Все, кто хотел высказаться, уже это сделали. Написали мемуары участники: политические деятели, их ближайшие помощники, дипломаты, сотрудники спецслужб. Добросовестно поработали исследователи: известные профессора и доктора, историки, политологи, геополитики и философы.

Как и многие другие, я старался отыскать ответ на мучивший вопрос: как такое могло получиться в принципе? Из того, что было написано, многое меня не устраивало: иные факты отсутствовали, те или иные примененные методы не раскрыты до конца, зачастую отсутствовали сведения о том, кто и какие преследовал цели, как решались те или иные задачи, как под влиянием изменившихся обстоятельств трансформировались удары извне и изнутри, какова была взаимосвязь между ними. Чтобы найти ответы, я искал книги, из которых — судя по заголовкам или фамилиям авторов — должен был утолить интерес к этим темам. Книги я находил, но ответы не вполне удовлетворяли меня.

Тогда я решил высказать свою версию, и вот она перед вами. Проанализировав доступную информацию через методологию ныне популярного системного подхода, как мне кажется, удалось достичь качественно нового уровня по сравнению с тем, что было известно ранее.

Произошедшее с Советским Союзом за годы перестройки — очень и очень непростое явление. Существуют две точки зрения на это явление — даже самые добросовестные и искренние исследователи всегда пытаются указать, что события на территории страны были либо инициированы США, либо возлагают всю вину на одних и тех же лиц в руководстве Советского Союза. Мы же видим взаимодействие и тех, и других причин.

Мы не предлагаем еще один ретроспективный анализ перестройки и предшествовавшего ей периода. Это дело историков. Был избран более упрощенный вариант. Исходя из того, что примененные методы против Союза Советских Социалистических Республик отличались новизной, особенно в период 1985–1991 гг., значит, и способы исследования должны быть более современными. Системный подход и другие методы применяются там, где существуют особые сложности. Там, где их нет, хватает хорошего профессионального подхода. Однако, на мой взгляд, многое из случившегося может быть не только скрупулезно вычислено, но и объяснено лишь с применением системного подхода. К сожалению, судя по уровню нашей литературы, системный подход к произошедшему с Россией в 1985–1991 гт. пока еще не применялся. А это чревато повтором событий. Ибо, как было сказано Гете, тому народу, который не пожелает знать (добавлю, и понимать!) свое прошлое, предстоит пережить его много раз.

Совершенно бесплодными будут любые попытки понять происходившее в 1985–1991 гг., если анализировать события только в указанных временных рамках, ведь перестройка — это открытая фаза тех негативных процессов, что подспудно происходили и ранее. Поэтому необходимо расширить поле исследования, изучив предшествующие десятилетия. Равно как необходимо понимать, что с развалом социалистического лагеря и СССР процессы разрушения не остановились.

Операция «Перестройка» была многоходовой и многовариантной. Как такового единого детального плана свержения Советской власти в СССР и раскола Союза, расписанного «от» и «до», не было даже в самых общих чертах. Были наметки, прикидки, была ясна цель, применяемые методы были хорошо проработаны и апробированы, и по мере получения первых результатов прежние планы и способы корректировались и приносили новые успехи. США и «агенты влияния» добились колоссальных результатов. В известной степени операция «Перестройка» была проведена виртуозно. «Должен сказать — я восхищаюсь, как Запад провел всю „холодную войну“, с блеском провел и действительно добился перевеса и в интеллектуальном отношении над нашими руководящими идиотами», — писал известный исследователь этих процессов А. А. Зиновьев [21.С.114].

То, что произошло, — это в некоторой степени естественный процесс для нашего сурового и жестокого мира. Целью любой социальной системы по отношению к внешней среде, как правило, является добиться больших успехов, чем у других. Если это не удается прямо, то тогда остается хотя бы нанести наибольший ущерб соседям.

Предлагаемая книга уникальна тем, что большая часть материала представлена с точки зрения замысла события. Полагаю, что и в дальнейшем добросовестные историки должны моделировать описываемые ситуации с той позиции, как если бы им самим пришлось совершить те или иные действия — в таком случае качество исследования сразу же резко возрастает, тогда историк начинает задавать себе вопросы, которые при обычных методах ускользают из внимания. В настоящей работе автор старался руководствоваться рекомендацией современного философа А. А. Зиновьева: «Советская контрреволюция была порождена комплексом факторов как внешнего, так и внутреннего, как объективного, так и субъективного характера. Чтобы установить, какие именно факторы и какую именно роль сыграли в ней, необходимо прежде всего четко выделить ее из потока конкретно-исторических событий, установить ее временные и событийные границы. Надо установить образующие ее конкретные действия людей и установить, что именно связало эти действия в единое целое, в одно сложное совместное действие множества различных людей. Общим для всех этих действий было то, что они так или иначе разрушали социальный строй страны» [22.С.3].

Хочу указать на некоторые исторические аналогии. В начале XX века атака на Россию произошла через революцию. Во второй половине 1930-х годов СССР «переболел» и вышел из «красной» купели еще более молодым и окрепшим. В ответ на это в 1940-х годах Запад развязал открытую войну против России, и опять проиграл. Тогда-то и было решено, как это будет показано далее, совместить во времени и революцию, и войну. В связи с указанным двояким характером перестройки отметим, что революция (вернее сказать, «контрреволюция») носила характер перемены общественного строя с социалистического на капиталистический и была выгодна антисоветской номенклатуре. «Холодная война» же, как и всякая иная, изменила геополитическую конфигурацию, причем в планетарно-эпохальном масштабе, принеся ощутимую, хотя и временную, победу Запада над своим извечным славянским врагом.

Если бы атака на Советский Союз была бы только внешней, то это была бы война в чистом виде. Пусть ведущаяся нетрадиционными средствами, но только война. Если бы была реализована мечта части элиты о реставрации капитализма, то это была бы только революция. Но в том-то и дело, что произошло сложение этих двух событий в одно. Внутренние и внешние враги Советского Союза и советского народа сговорились. Свершилась внутренняя революция. Началась и идет активная фаза войны. И конца этому не видно…

Любая война начинается в какой-то определенный день, жители обоих воюющих государств (или союзов) так или иначе извещаются о войне и о том, что они становятся ее участниками. Рассматриваемая нами война не имеет исторических аналогов. Масштабы и скоротечность изменений в результате ее поражают всякое воображение — в прошлом на такое потребовались бы века. О том, что так или иначе ведется именно война, стало ясно только после окончания ее первого этапа. Впрочем, до сознания многих наших сограждан (в т. ч. и бывших — по СССР) это простое соображение еще не дошло. Пропаганда в свое время так хорошо поработала, что Третья мировая война в массовом сознании может ассоциироваться только с применением оружия массового поражения, доказательством чему может служить лишь явно выраженная агрессия. Но это была не замеченная нами и не замечаемая многими война. «Коварная особенность нынешней войны, которая ведется против нашей армии и государства, состоит в том, что рубеж ее начала уже давно позади. Мы не заметили того дня, когда по армии стали наноситься удары, цель которых — разрушение и уничтожение» [31.С.160].

Тема, как известно, диктует стиль… Заранее принимаю возможные упреки в излишней компилятивности текста, что, на мой взгляд, необходимо для более четкого выстраивания центральных сюжетных линий и вящей наглядности общей картины. Надеюсь, что читателя не будут раздражать излишне «аналитическая» форма изложения и он простит автору обилие отступлений, ссылок, цитат и повторно-матричных сообщений — таковы недостатки текста, присущие системному изложению.

Глава первая

СССР — США. 1945-1953

ИСТОКИ «ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ» — 1

Так же как предлог для Второй мировой войны был сформулирован при окончании Первой мировой войны, так и поводом для «перестройки» стали события конца Второй мировой войны.

Внутри правящих кругов США и нарождающихся мондиалистских (то есть стремящихся к мировому господству) структур существовали совершенно разные взгляды как на военно-политическое сотрудничество США и Советского Союза в борьбе с Германией, так и на отношение к нашей стране в целом. Одно крыло — назовем его пропрезидентское (имея в виду Ф. Д. Рузвельта) — придерживалось в основном прочного союза с СССР во время войны и не собиралось отказываться от него после, второе же крыло — назовем его антисоветское — было диаметрально противоположного мнения. Столь дифференцированное отношение проявлялось в довольно серьезной борьбе между двумя группировками. Особенно эта борьба обострилась в то время, когда Красная Армия стала одерживать победы на фронтах, освобождая свою территорию и выходя на европейский театр боевых действий. Тогда американскому президенту и английскому премьер-министру пришлось не только поставить свои подписи на Ялтинских соглашениях, что само по себе мало что значило в реальной политике, но и выполнять эти договоренности на деле.

Антисоветское крыло зондировало официальных правителей на предмет срыва договоренностей и пересмотра ими послевоенной внешней политики. Так, еще в августе 1943 г. Управление Стратегических Служб США передало на рассмотрение высшего руководства страны Меморандум 121, в котором излагалась версия о «возможном направлении стратегии и политики в отношении Германии и России». В частности, в п. 3 говорилось: «Попытаться повернуть против России всю мощь непобежденной Германии, все еще управляемой нацистами или генералами. Это, вероятно, приведет к завоеванию Советского Союза той самой могущественной и агрессивной Германией, которая объявила войну против России и против нас в 1941 г.» [1.01.СС.109–110].

Пожалуй, главным действием этого крыла стало то, что они приступили к поиску контактов с еще не побежденной Германией. Переговоры шли через связку: глава американской миссии в Берне Аллен Даллес — германский начальник личного штаба Гиммлера генерал СС Карл Вольф. Считается, что «Дело <…> „Вольфа-Даллеса“ было наиболее крупной операцией против Ф. Рузвельта и его курса, начатой еще при жизни президента и призванной расстроить выполнение ялтинских соглашений» [1.02.С.6].

Советской стороне это стало известно незамедлительно, после чего последовал обмен информацией на уровне Народного Комиссариата Иностранных Дел СССР и Государственного департамента США [1.03.СС.261,303–308].

Позже это стало предметом переписки между И. В. Сталиным и Ф. Д. Рузвельтом. На вопросы И. В. Сталина Президент США отвечал уклончиво. Поначалу он тянул время, одновременно пытаясь задействовать все рычаги, чтобы через доверенных лиц повлиять на вышедшую из-под его контроля ситуацию [1.04.СС.210–212,217,222–223].

Что конкретно происходило между Рузвельтом и противниками его курса, теперь можно только догадываться, но очевидно, что давление с его стороны было максимально сильным — ведь наносился удар по престижу самого Ф. Д. Рузвельта. Складывалась ситуация, когда лицо с самым высоким официальным статусом в стране не в состоянии контролировать действия ближайшего круга подчиненных.

Весной 1945 года из сферы дипломатической конфликт мог перейти и в открытую военную фазу. В этом деле имелся свой особый конфликтный потенциал и лежал он, как ни парадоксально, не на оси «немцы»-«русские» или «американцы+англичане»-«русские», а на оси «русские»-«русские (не советские)». В последнее время возникла и часто обсуждается ситуация в конце войны с казаками, воевавшими на стороне Гитлера в Великой Отечественной войне и сдавшимися в плен. Здесь надо привести следующие соображения. Ни Америка, ни Англия не могли открыто объявить войну СССР: приказать воевать американским или английским солдатам и офицерам после четырехлетних совместных с русскими усилий, в кратчайший срок перепропагандировать их — задача непосильная. С немцами тоже проблема: войска были измотаны войной, а главное, фанатизм был еще крепок, немцы были готовы воевать, но только не за интересы третьей стороны, хотя потенциал для этого все же был. А вот предателей, перемещенных лиц и бывших белогвардейцев еще можно было заставить воевать — им было нечего терять. А это уже causus belli. (При этом могли вмешаться и другие силы.) Особенно этот фактор мог возыметь действие, если принимать во внимание исполнение Советским Союзом предварительных договоренностей и переброску огромного контингента войск с Европейского театра военных действий на восток — на войну с Японией. При этом стоит еще принять в расчет и то, что И. В. Сталину летом 1945 г. пришлось иметь дело не с прежними своими контактерами — Ф. Д. Рузвельтом и У. Черчиллем, а с новыми политическими игроками — Г. Трумэном и К. Эттли. Поводов для противоречий и разногласий было более чем достаточно: «…После войны, в 1945 году, по плану Маршалла, в оккупированном США, Англией и Францией Западном секторе Германии „мировая демократия“ планировала в обязательном порядке провести стерилизацию всех мужчин призывного возраста, подозреваемых в участии в боевых действиях». А ведь в конце войны в созданном фольксштурме (народный штурм) призывной возраст был от 14 до 60 лет. То есть планировалось стерилизовать все мужское детопроизводящее население Германии!

А с учетом того, что Германия тогда была наводнена оккупационными войсками, во многом состоящими из разных народов и рас: алжирских французов, арабских подданных Великобритании, американских негров и евреев, то понятен их замысел — превратить немецкий народ в некую смешанную расу, из которой за несколько поколений уже без особого труда можно будет вытравить национальные особенности, генетику <…>

В 1945 году на пути этой садистской преступной акции плана Маршалла встал Сталин, который предупредил Запад, своих вчерашних союзников, что, если они начнут стерилизацию, он начнет против них войну [32.СС.33–34]. О том, что существовал непосредственно военный замысел, говорит не так давно опубликованный документ из Государственного архива Великобритании. В апреле 1945 г. было проведено планирование операции «Немыслимое» (очень красноречивое название!) по развязыванию войны с Россией в Европе (при этом не забывалось и о соприкосновении английских и советских оккупационных войск в Иране). (Опубликован в [1.05.СС.99-123].) Там же утвердительно отвечается и на вопрос о том, знало ли советское руководство о британских планах продолжения войны.

Поэтому нет ничего удивительного, что СССР и «антирузвельтовская» часть США в конечном итоге встали на путь конфронтации.

ЗАГАДКА СМЕРТИ РУЗВЕЛЬТА

При всем том, что Ф. Д. Рузвельт был болен с детства, психически и физически он не был недееспособным политиком. Только сильная, энергичная личность могла выиграть выборы в столь не простой стране, как США, да еще и поставить непреодолимый рекорд — сделать это четыре раза!!! Тем более что самые трудные первые выборы пришлись на кризис экономики и общества. Война, конечно же, не пощадила и его, но не она была причиной его внезапной смерти.

Ф. Д. Рузвельт, на наш взгляд, был обречен не только по тем соображениям, что он со своей стороны содействовал срыву переговоров в Берне. Дополнительным стимулом к его устранению было еще и то, что на посту Президента США должен был оказаться человек, который пошел бы на конфронтацию с СССР. Ф. Д. Рузвельт никак не устраивал тех, кому был выгоден афронт с Россией. Была или нет, для большей логичности такого поворота на 180°, необходимость убирать с поста премьер-министра Англии У. Черчилля, неизвестно, но фактом остается то, что летом 1945 г. на мировой арене появились два новых игрока — Президент США Г. Трумэн и премьер-министр Англии К. Эттли.

Умер Рузвельт внезапно. 12 апреля 1945 г. он отдыхал в Уорм-Спрингсе. Был приятный весенний день, светило яркое солнце, и ничто не предвещало трагедии. Президент США позировал художнице Елизавете Шуматовой, был в прекрасном самочувствии, много шутил. Внезапно его лицо побледнело, и сеанс был прерван — у Рузвельта разболелась голова. Через два часа все было кончено.

ИСТОКИ «ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ» — 2

Смерть Ф. Д. Рузвельта развязала руки всем, кто был скрытым противником его курса вообще и на сближение с СССР в частности. Она позволила совершить кардинальный поворот, в результате которого государственная машина Америки должна была изменить направление движения. Конфронтация между СССР и США стала возможной. Агрессивное крыло руководства США было представлено разного рода масонскими ложами, где особое место, с нашей точки зрения, занимал Совет по Международным Отношениям (СМО). О нем — в ряду других организаций — речь пойдет еще ниже, а пока отметим, что именно на СМО в присутствии Г. Трумэна, Г. Моргенау, Б. Баруха прибывший из Европы А. Даллес озвучит свои печально знаменитые тезисы: «Окончится война, кое-как все утрясется, устроится. И мы бросим все, что имеем, — все золото, всю материальную помощь на оболванивание и одурачивание людей.

Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой России.

Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания. Из литературы и искусства мы, например, постепенно вытравим их социальную сущность, отучим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением, исследованием, что ли, тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино — все будет изображать и проставлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и подымать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства, — словом, всякой безнравственности. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху…

Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель. Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть к русскому народу — все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом… И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества. Будем выбрасывать духовные корни большевизма, опошлять и уничтожать основы духовной нравственности. Мы будем расшатывать таким образом поколение за поколением, вытравлять этот ленинский фанатизм. Будем браться за людей с детских, юношеских лет, главную ставку будем делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее. Мы сделаем из них циников, пошляков, космополитов. Вот так мы и сделаем».[1] (Тезисы доклада А. Даллеса на закрытом заседании СМО. Цит. по: [41,СС.167–168; 1.06.С.1; 19.СС.26–27; 51.СС.117–118].)

И.В. Сталину было доложено об этом выступлении в кратчайшие сроки. Начальник Секретариата Л. П. Берия Б. А. Людвигов впоследствии вспоминал, что эти слова вызвали у Сталина резко отрицательную реакцию [52.С.6.прим]. Исходя из того, что высшему советскому руководителю стала известна достоверная информация о переговорах в Берне, текст выступления в СМО, а также было своевременно доложено о взрыве первой американской атомной бомбы [1.07.С.260], можно сделать довольно смелое предположение о том, что именно возле американской верхушки находился информатор И. В. Сталина. К настоящему времени есть свидетельства, пусть и не самого надежного характера, о том, что в числе агентуры могли быть жена президента Элеонора Рузвельт и/или личный секретарь Рузвельта Локлин Карри [1.08.СС.465–467,526]. Она или он (они вместе?) переориентировали внимание И. В. Сталина на США как на самое приоритетное направление. Во всяком случае, именно на Америку как на главного врага Сталин указывал в своих замечаниях на заседании Комиссии по реорганизации разведывательной и контрразведывательной деятельности, при обсуждении проекта постановления ЦК КПСС «О главном разведывательном управлении МГБ СССР» в декабре 1952 г., буквально за два с небольшим месяца до трагической гибели: «В разведке никогда не строить работы таким образом, чтобы направлять атаку в лоб. Разведка должна действовать обходом. Иначе будут провалы, и тяжелые провалы. Идти в лоб — это близорукая тактика.

Никогда не вербовать иностранца таким образом, чтобы ущемлять его патриотические чувства. Не надо вербовать иностранца против своего отечества. Если агент будет завербован с ущемлением патриотических чувств — это будет ненадежный агент.

Полностью изжить трафарет из разведки. Все время менять тактику, методы. Все время приспосабливаться к мировой обстановке. Использовать мировую обстановку. Вести атаку маневренную, разумную. Использовать то, что бог нам представляет.

Самое главное, чтобы в разведке научились признавать свои ошибки. Человек сначала признает свои провалы и ошибки, а уже потом исправляется.

Брать там, где слабо, где плохо охраняется.

Исправлять разведку надо прежде всего с изжития лобовой атаки.

Главный наш враг — Америка (выделено мной. — А.Ш.). Но основной упор надо делать не собственно на Америку. Нелегальные резидентуры надо создавать прежде всего в приграничных государствах. Первая база, где надо иметь своих людей, — Западная Германия. Нельзя быть наивным в политике, но особенно нельзя быть наивным в разведке. Агенту нельзя давать такие поручения, к которым он не подготовлен, которые его дезорганизуют морально. В разведке иметь агентов с большим культурным кругозором — профессоров (во времена подполья послали человека во Францию, чтобы разобраться с положением дел в меньшевистских организациях, и он один сделал больше, чем десяток других).

Разведка — святое, идеальное для нас дело.

Надо приобретать авторитет. В разведке должно быть несколько сот человек-друзей (это больше, чем агенты), готовых выполнить любое наше задание. Коммунистов, косо смотрящих на разведку, на работу ЧК, боящихся запачкаться, надо бросать головой в колодец.

Агентов иметь не замухрышек, а друзей — высший класс разведки. Филерская служба, по-моему, должна быть разбита по различным управлениям». Цит. по: [1.09.С.335; 20.С.335].

УПРАВЛЕНИЕ В СССР. 1945-1953

В его время наше государство шло от одной впечатляющей победы к другой. После него Советский Союз только терял.

Б. М. Ребрик[2]

Характеризуя И. В. Сталина как руководителя и не стесняя себя только послевоенными временными рамками, нужно отметить его безусловную высокую управленческую культуру, его информированность во многих вопросах общественной и экономической жизни. Это отмечают его современники, которые могли наблюдать его непосредственно и оставили свои свидетельства в воспоминаниях, это же находят в нем и более поздние исследователи. Даже его враги обращают свое внимание на его выдающиеся способности и учат на этом примере своих последователей. Никто не может отказать ему в таланте, работоспособности, умении побеждать и, если надо, «держать удар». Внешняя среда по отношению к И. В. Сталину и советскому народу была не равнодушно-нейтральной, а агрессивной. Недаром люди, видевшие лицо И. В. Сталина на похоронах, отмечают, что это было лицо человека, изнуренного беспрестанной борьбой. Все то время, что И. В. Сталин руководил СССР, было очень сложным и динамичным. Не так уж много ему выпало покоя. В начале пути стоял Л. Д. Троцкий и его приспешники. Затем годы коллективизации, которые он в беседе с У. Черчиллем не задумываясь назвал самыми трудными в своей политической жизни. Индустриализация шла с колоссальным напряжением. Даже чистка 1937–1938 годов могла повернуться еще таким образом, что закрутила бы в свой водоворот и его. Великая Отечественная война — это вообще особая тема. Одним словом, ему не давали управлять страной в спокойной обстановке. Что-то построить он мог, только предварительно это отвоевав.

Полагаю, что будет справедливым, если мы при рассмотрении этого вопроса сфокусируем внимание на И. В. Сталине. Конечно, мы не можем поставить перед собой задачу раскрыть все вопросы, что связаны с управлением страной при Сталине позднего периода. Мы лишь наметим штрихи к тому, как умело выполнял свои обязанности И. В. Сталин и делегированная им элита. Конечно, у И. В. Сталина были ошибки, просчеты, но, по сути, из них он извлекал пользу, опыт, умея обернуть их во вред противнику. Загадка Сталина как вождя не только в его героическом характере, не в том, что он реализовал себя как вождь народа, а в том, что в принципе не самый остепененный дипломами и не получивший систематического образования лидер оказался на много порядков выше по своим интеллектуальным способностям, чем многие и многие сановные профессора и искушенные западные политики.

Формально, начиная с конца 1930-х годов, И. В. Сталин не нес никакой ответственности: власть принадлежала ему во всех отношениях. Посредственные люди, которые не могут представить это во всей полноте, трактуют этот факт как вседозволенность и только, приходя к неверным выводам. Но фактически внутренне Сталин оставался тем же, что и раньше — требовательным к себе и другим. Вот свидетельство человека, наблюдавшего Сталина в последние годы: «В связи с одним из возникших на пленуме вопросов, говоря про свои обязанности, Сталин сказал:

— Раз мне это поручено, значит, я это сделаю. А не так, чтобы это только было записано за мною. Я не так воспитан…

Последнее он сказал очень резко» [1.11.С.210].

Все то, о чем сейчас наша наука управления говорит как о чем-то новом, применялось И. В. Сталиным на практике. Свидетели и исследователи выделяют у него: знание психологии управления;[3] понимания необходимости делегирования полномочий;[4] то, что сейчас называют междисциплинарностью знаний;[5] редкую предусмотрительность.[6]

Сейчас мы замечаем его способности так воздействовать слабыми усилиями на сложную систему, что это позволяло добиваться огромных результатов,[7] т. е. он обладал незаурядным талантом руководителя.[8]

Когда это было возможно, Сталин только критиковал недостатки: «Я имею в виду тип болтунов, я сказал бы, честных болтунов (смех), людей честных, преданных Советской власти, но не способных руководить, не способных что-либо организовать. У меня в прошлом году была беседа с одним таким товарищем, очень уважаемым товарищем, но неисправимым болтуном, способным потопить в болтовне любое живое дело. Вот она, эта беседа.

Я: Как у вас обстоит дело с севом?

Он: С севом, товарищ Сталин? Мы мобилизовались. (Смех.)

Я: Ну, и что же?

Он: Мы поставили вопрос ребром. (Смех.)

Я: Ну а дальше как?

Он: У нас есть перелом, товарищ Сталин, скоро будет перелом. (Смех.)

Я: А все-таки?

Он: У нас намечаются сдвиги. (Смех.)

Я: А все-таки, как у вас дела с севом?

Он: С севом у нас пока ничего не выходит, товарищ Сталин. (Общий хохот.) <…>

И когда снимаешь с постов таких болтунов, отсылая их подальше от оперативной работы, они разводят руками и недоумевают: „За что нас снимают? Разве мы не сделали всего того, что необходимо для дела, разве мы не собрали слет ударников, разве мы не провозгласили на конференции ударников лозунгов партии и правительства, разве мы не избрали весь состав Политбюро ЦК в почетный президиум (общий смех), разве не послали приветствие товарищу Сталину, чего же еще хотите от нас?“ (Общий смех.)» [1.14.СС.517–518].

Но иногда словами дело не ограничивалось — времена были суровыми — и тогда за «общим смехом» следовали слезы. От любимой фразы Лаврентия Павловича: «Ты что, песок кушать хочешь?», в обморок падали наркомы…

Одним из самых негативных моментов в управлении является проникновение в систему чужеродных элементов и информации. Возможно ли было при Сталине проникновение чужой идеологии внутрь нашей системы, как это бывает во всех без исключения социальных системах? Да! Оно было, но именно в своей минимальной мере. Оно четко идентифицировалось, за его размерами внимательно следили; на малейшее поползновение выхода за установленные пределы информационно-управленческий центр адекватно реагировал. Использовать в своих интересах столь безупречно действующую систему со стороны в принципе было невозможно. Отсюда — и в свете последующих событий это легко просматривается — и был сделан стратегический вывод: чтобы совершить задуманное разрушение Советской империи, необходимо было устранить главный несущий элемент конструкции.

ЗАГАДКА СМЕРТИ СТАЛИНА

Об этом безусловно печальном, трагическом для всех нас событии к настоящему времени существует довольно большая литература [1.15;1.16;1.17.СС.71–72;18.СС.132–137,156-158;1.18;1.19.СС.167–175], и не имеет смысла пересказывать и интерпретировать ее. Мы обращаем внимание на общий ход событий.

В мае 1952 года, после работы ревизионной комиссии, в которую входили, кроме специалистов, член Политбюро ЦК ВКП(б), заместитель Председателя Совета Министров СССР Л. П. Берия, член Политбюро ЦК ВКП(б) Н. А. Булганин и помощник И. В. Сталина А. Н. Поскребышев, отстранили с поста начальника охраны И. В. Сталина генерала Николая Сидоровича Власика. Н. С. Власик был на этом посту с 1935 г., а до этого — со времен гражданской войны — был личным шофером Сталина. При этом стоит обратить внимание на то, что существовали перерывы в его деятельности — он то был заместителем начальника охраны, то переводился в управление по охране членов Политбюро. Так, начальником Управления охраны № 2 он был с 15 апреля и до конца 1946 г. В чудом сохранившихся мемуарах он связывает эти два факта — свое отстранение и смерть И. В. Сталина воедино: «Спустя три месяца после моего ареста Сталин умер…» [1.20.С.3]. Ф. И. Чуев приводит свидетельство дочери Власика, которая передала слова своего отца, сказанные в период между его арестом и смертью Сталина: «Дни Сталина сочтены. Ему мало жить осталось» [59.С.325]. После этого был отстранен А. Н. Поскребышев, а также «генерал-майор С. Ф. Кузьмичев, служивший в личной охране Сталина. В январе 1953 г. было арестовано 5 человек из ближайшего окружения Сталина по обвинению в шпионаже» [1.21.С.94].

Без ближайших помощников А. Н. Поскребышева и Н. С. Власика И. В. Сталин остался в опасной изоляции, точнее, можно указать, что в данном случае его самого использовали, для того чтобы он оказался в самоизоляции. И бессменный личный секретарь, и начальник личной охраны при жизни И. В. Сталина были лицами всемогущими, они случайно взошли на самый верх, спускаться же вниз было для них смертельно опасным. Они не просто были обязаны Сталину чисто по-человечески, без него они превращались в опасных свидетелей, могли пострадать и их близкие. Поэтому они могли предпочесть умереть сами, только бы не допустить смерти Хозяина.

И. В. Сталин либо сам, либо по подсказке «органов» удалил от себя еще двоих своих друзей из «старой когорты» — В. М. Молотова и А. И. Микояна. Выступая на Пленуме ЦК партии, он сказал следующее: «Нельзя не коснуться неправильного поведения некоторых видных политических деятелей, если мы говорим о единстве в наших делах. Я имею в виду товарищей Молотова и Микояна.

Молотов — преданный нашему делу человек. Позови, и, не сомневаюсь, он не колеблясь отдаст жизнь за партию. Но нельзя пройти мимо его недостойных поступков. Товарищ Молотов, наш министр иностранных дел, находясь под „шартрезом“ на дипломатическом приеме, дал согласие английскому послу издавать в нашей стране буржуазные газеты и журналы. Почему? На каком основании потребовалось издавать в нашей стране буржуазные газеты и журналы. Почему? На каком основании потребовалось давать свое согласие? Разве не ясно, что буржуазия наш классовый враг и распространять буржуазную печать среди советских людей — это, кроме вреда, ничего не принесет. Такой неверный шаг, если его допустить, будет оказывать вредное, отрицательное влияние на умы и мировоззрение советских людей, приведет к ослаблению нашей, коммунистической идеологии и усилению идеологии буржуазной. Это первая политическая ошибка товарища Молотова.

А чего стоит предложение товарища Молотова передать Крым евреям? Это грубая ошибка товарища Молотова. Для чего это ему потребовалось? Как это можно было допустить? На каком основании товарищ Молотов высказал такое предложение? У нас есть еврейская автономия. Разве этого недостаточно? Пусть развивается эта республика. А товарищу Молотову не следует быть адвокатом незаконных еврейских претензий на наш Советский Крым. Это вторая политическая ошибка товарища Молотова. Товарищ Молотов неправильно ведет себя как член Политбюро. И мы категорически отклоняем его надуманные предложения.

Товарищ Молотов так сильно уважает свою супругу, что не успеем мы принять решение Политбюро по тому или иному важному политическому вопросу, как это становится известным товарищу Жемчужиной. Получается, будто какая-то невидимая нить соединяет Политбюро с супругой Молотова Жемчужиной и ее друзьями. А ее окружают друзья, которым нельзя доверять. Ясно, что такое поведение Политбюро недопустимо.

Теперь о товарище Микояне…» [1.22.С.9].

После этого выступления выступавшему оставалось жить недолго. Я не хочу бросать тень на В. М. Молотова и А. И. Микояна, но здесь возможны любые версии.

Нельзя исключать и «зарубежный след», что возможно обосновать следующим: «В 1945 году в одном из немецких замков Нижней Силезии Советская Армия захватила десятки вагонов архивов, содержащих самые секретные сведения Западной Европы и, прежде всего, тайные архивы масонских организаций Германии, Франции, Бельгии и других стран.

Собранные документы давали глубочайшее представление о механизме тайной власти и подрывной заговорщицкой деятельности „вольных каменщиков“ во всем мире. Они давали полную информацию о технологии „незаметной“ работы мировой закулисы.[9]

Сталин и политическое руководство СССР сразу поняли огромное значение масонских архивов даже для укрепления их собственного режима.

В первые годы существования архивов, примерно до смерти Сталина, его документы серьезно изучаются, даже делаются переводы ряда материалов, исследуется технология тайной власти Запада. Многие захваченные документы позволяли Сталину воздействовать на определенную часть правящих кругов Запада, не заинтересованных в оглашении, а значит — и укрепить свои позиции в мировой политике» [1.23.С.4]. Использовать эту информацию или, говоря языком современных спецслужб, реализовать ее, означало политическую смерть управленческой элиты Запада.

Вряд ли, конечно же, произошло наложение всех этих факторов в данной детективной истории. Скорее всего, имелся только один или два. Движущими мотивами убийства могли быть только политика и единоличная власть. И то, и другое указывает больше всего на Н. С. Хрущева [1.18].

Глава вторая

СССР. 1953-1985

«БОЛЬШОЙ ЗАСТОЙ»

Уже не первое десятилетие СССР движется в пропасть.

С. Е. Кургинян. Седьмой сценарий[10]

М. С. Горбачев на XXVII съезде КПСС назвал период управления страной Л. И. Брежневым «застоем». Я бы рискнул предложить называть весь период 1953–1985 гг. — между гибелью И. В. Сталина и приходом к власти М. С. Горбачева — «Большим Застоем». В него попал бы срок с марта 1953 г. по октябрь 1964 г. — т. н. «оттепель» (или второе, ерническое, название, которое встречается иногда в литературе — «слякоть»), собственно период брежневского правления (или, пожалуй, царствования) и период с ноября 1982 г. по март 1985 г., который кто-то метко назвал «гонкой на катафалках». Полагаю, что можно указать на некое единство всего этого периода. Ряд наших исследователей из числа коммунистов-ортодоксов спорят со своими оппонентами, утверждая с цифрами в руках, что этот период не был «застоем» как таковым, т. к. «Застой… — 2. Остановка, задержка, неблагоприятная для развития, движения чего-нибудь. 3. Время замедленного развития экономики, пассивного, вялого состояния общественной жизни, мысли» [2.01.С.225]. Указываемый период, в нашем понимании, характеризуется количественным ростом при существенном отставании качественных показателей.

Исходя из нынешних представлений о состоянии советской системы, вторая половина 70-летнего коммунистического правления представляется как возвратный путь. При сохранении внешнего лоска, при непрерывном росте экономики, при сохранении движения по импульсу, заданному И. В. Сталиным, на самом деле страна давно повернула назад: «Очевидно, что вся история СССР четко распадается на две части: сталинский и послесталинский периоды. Причем эти две части истории — почти равные по времени, но разнонаправленные. 35 лет движения по социалистическому пути и 35 лет движения вспять к полному капиталистическому финалу. 35 лет власти сталинской ВКП(б) и 35 лет власти КПСС. Сколько шло созидание — столько и разрушение» [2.02.С.157]. С позиции сегодняшнего дня мы можем легко различить, что история второй половины XX века в нашей стране содержит два прочно связанных между собой процесса: это — эволюционный этап (1953–1985) и революционный этап (1985–1991) в разгроме СССР. Воззрения коммунистов ортодоксального толка, правда, описывают все семьдесят лет как серию победных маршей, но таковы казусы их сегодняшней пропаганды. Совсем наоборот, мы за эти семьдесят лет прошли весьма сложный, противоречивый и до конца еще не определенный путь, еще не все наши победы проявили себя в многообразии причинно-следственных связей, и неизвестны все те подводные камни, что мы прошли, их не заметив.

Следует отметить, что тенденции к развалу СССР были и «при Сталине» — да-да, они и тогда закладывались, но при этом тщательно маскировались. Конечно, преждевременно считать, будто в балансе центробежных и центростремительных сил сразу же после смерти Сталина перевес получили первые. Нет, система, заложенная Сталиным, имела несколько поясов стабильности, и врагу пришлось проходить их каждый шаг за шагом — иначе и не могло получиться в силу соблюдения законов диалектики, законов сохранения системы или, согласно воззрениям английского ученого Уэшби, закону сохранения многообразия. Лишь только к настоящему времени, на рубеже веков, мы подошли к последней черте — к продаже земли в РФ. Такова была сила сталинской системы, что только за полвека мы смогли достичь ее последнего рубежа.

Время, «когда генсек губит СССР», началось не в 1985 г., а гораздо ранее. Было огромное количество причин, которые привели к столь большой катастрофе. Можно отметить, что тенденции к развалу системы в лучшем случае обозначались, но ничего по сути не делалось для их исправления. Шло разложение (спаивание, разводы, аборты, преступность, «несуны», дедовщина) низов и западнизация (турпоездки, невозвращенцы, «вещизм») верхов. Была существенная разница в информировании населения. Был идеализм на одном конце и неприкрытый цинизм на другом. Социальное расслоение и формирование будущих классов, криминализация и коррупция. Ряд перекосов в национальной политике. Нелегитимность и пагубность при выборах первых лиц от Кремля до колхоза. Зримый всеми тотальный дефицит товаров и услуг. Все это камнем лежало на каждом. Тем более что в каждой статье, в каждом публичном выступлении, в каждом телесюжете звучало: «Жить стало…» Честно сказать, жить стало невмоготу. Ситуацию намеренно выводили из поля здравого смысла и превращали в абсурд. Требовалось ее разрешение, и наша вина не в том, что мы поддержали М. С. Горбачева в 1985–1988 гг., а в том, что мы не сделали раньше этого сами… А доверившись, допустили высокую степень неопределенности и получили самый печальный результат.