Заоблачность. Легенда о долине Вельдогенериуса

– О! Ты не смеешь! Я уничтожу тебя, если ты… – Маг Нирас не договорил, почувствовав, как слово застряло у него в горле и, перехватив дыхание, холодной скользкой змеей поползло вниз.

– Ты уничтожишь меня? – взгляд Амаруса был полон презрения. – Ты забыл, что если ты уничтожишь меня, то погибнешь сам?.. Зло было, есть и будет, Нирас, и не тебе по силам остановить его! Ты слишком влюблен в себя, чтобы жертвовать. Можешь глубоко прятать меня в недра своего подсознания, но я не хочу быть твоей тенью, я хочу властвовать!!! – последние слова Амарус произнес с такой ненавистью, что Маг Нирас понял: это будет его последнее сражение.

– И только один прочтет это знамение, и только в его силах будет остановить силы тьмы, – едва слышно повторил он слова нового пророчества и поднял посох, направив его в сторону Амаруса. – Арникус, э-шиге! Арникус, э-шиге! – неистово зашептал он, с трудом справляясь с холодной змеей в своем горле. Яркий белый свет залил хижину. – Арникус, э-шиге! Арникус, э-шиге! Арникус, э-шиге! – не останавливаясь повторял он, но заклинание, вылетая из его уст, превращалось в черный песок и просыпалось на пол хижины. Маг Нирас постарался отвести взгляд от зловещих глаз Амаруса, но не смог. Амарус подошел вплотную, и посох, не встретив препятствия, насквозь прошел через его грудь, не причинив вреда. Он заглянул в глаза Мага Нираса, они были отрешенными и безучастными.

– Пришло мое время, Нирас, время тьмы! – сказал он и снял с шеи своего двойника ключ. Пройдя сквозь его тело, он поднял упавший из рук Мага Нираса посох и направился к выходу. Дверь с грохотом захлопнулась, послышались звуки закрывающегося замка, но казалось, Магу Нирасу совершенно не было до этого никакого дела.

Глава 5. Исполнение пророчества

Розовый рассвет окутал дворец особенно сладкой дремой. Мягкий свет проникал в окна, скользил по ступеням, заглядывал в самые отдаленные уголки дворца. Лучи преломлялись в хрустале и кристаллах массивных люстр, множились сверкающими пятнышками, бегающими по стенам и потолкам. Дворец все еще спал после праздника, весело отгремевшего накануне. Прилегающие к дворцу окрестности тоже были погружены в сладкую дрему. Сонные капли, свернувшиеся маленькими комочками на пышной траве, были покрыты утренней росой. Они тихонько посапывали, не переставая расти даже во сне.

Армариус заворочался и открыл глаза. Он с беспокойством огляделся по сторонам и встал. Одежавель сладко спала, и он тихонько, чтобы не потревожить ее сон, подошел к ее облаку-колыбели. Увидев сонное личико своей подопечной, он улыбнулся, и невероятная нежность разлилась волной у него в груди. Армариус был бесконечно счастлив, что стал Хранителем магических даров принцессы Одежавель. С тех пор, как Маг Нирас оказал ему эту честь, его словно подменили. Он перестал подшучивать над другими и из бесшабашного весельчака превратился в заботливую квочку, которая ни на шаг не отходит от своих цыплят. Армариус так полюбил малышку, что даже минута разлуки с ней делала его несчастным. Он плакал вместе с ней, когда у нее болел животик, и проводил все ночи возле ее колыбели. Он пел ей старинные песни, и даже позволял Одежавель кусать себя за подбородок, когда у нее резались первые зубки. Их любовь друг к другу была взаимной, Одежавель тоже души не чаяла в Армариусе. Когда он приближался к ее колыбели, она всегда улыбалась и протягивала ручки навстречу своему хвостатому няню.

Хранители магических даров королевской семьи жили во дворце, и у каждого из них была своя зала. От них не требовалось постоянное присутствие рядом с подопечной принцессой, ведь у каждой из них было множество нянек и гувернанток, но с тех пор, как в жизни Армариуса появилась Одежавель, он совсем забыл дорогу в свою залу. Глядя на его привязанность к девочке, ему позволили расположиться в спальне Одежавель, и он больше не расставался с ней ни на минуту.

– Странный, страшный сон приснился мне сегодня, малышка, – шепотом сказал Армариус и, тяжело вздохнув, подошел к большому окну, расположенному на север. Только он собирался впустить солнечный свет, как заметил через узкую щелочку между тяжелыми тканями какое-то движение на веранде. Он отпрянул назад и, затаив дыхание, слегка приоткрыл занавес. Ужас отразился в его глазах, и уже через мгновение, схватив Одежавель прямо с колыбелью, он взлетел под самый купол залы. Мелодично зазвенели хрусталики на потревоженной его крыльями люстре, и к мелодии хрусталя добавился звон рассыпающегося на мелкие осколки оконного стекла. Армариус увидел, как всю комнату заполонили странные огромные существа. Они сильно напоминали варканов, живущих в лесах Заоблачности, только эти особи были гораздо крупней. Их пасти были перепачканы серебристой кровью. Они озирались, вращая своими огромными глазами, пытаясь найти обитателей залы.

От увиденной картины сердце Армариуса запрыгало от страха, и он еще крепче прижал к себе колыбель. Одежавель, несмотря ни на что, продолжала мирно спать, посасывая свой маленький кулачок. Нужно отучить ее от этой привычки, мелькнула несвоевременная мысль в голове Армариуса. Он только успел подумать, что сейчас не время думать о таких пустяках, как утреннюю тишину разорвали страшные крики боли и отчаяния. Кричали со всех сторон, по всему дворцу и со стороны поселений. Армариус понял, что пришла страшная беда. Как вихрь ворвалась она в мирное течение их жизни, и от осознания этого все тело его покрылось холодной испариной. Больше всего на свете он боялся за свою малышку. Он надеялся, что эти страшные чудовища не заметят их. Принцесса, разбуженная криками, открыла глаза и собралась было заплакать, но увидела Армариуса и улыбнулась. Он улыбнулся ей в ответ, и она засмеялась.

⁂

Когда король Геворд открыл глаза, первое, что он увидел – это склонившееся над спящей Мариэль чудовище. Сон исчез мгновенно. Не раздумывая ни секунды, он бросился на существо, сильно напоминающее лесного варкана, но гораздо большего размера. Удар когтистой лапы тут же поверг его на пол, и чудовище снова потянулось к спящей королеве. Через секунду Геворд уже стоял на ногах.

– Мариэль! – закричал он и с новой силой набросился на зверя. Мариэль открыла глаза в тот момент, когда огромная голова приблизилась к ее изящной шее. Слизь и кровь капали из смердящей пасти прямо на ее лицо. Она не сразу смогла понять, что происходит. Ей показалось, что это страшный сон, внезапно ворвавшийся в ее сознание. Мариэль увидела Геворда, вцепившегося в шею монстра. Он пытался сломать ему хребет, но чудовище сбросило его со своей спины с такой силой, что он ударился об огромное, обрамленное хрусталем зеркало, висевшее на противоположной стене их спальни. Зеркало разлетелось на тысячи осколков, рассекая лицо и руки короля. Мариэль застонала, и Геворд увидел, как огромные заостренные когти впиваются в ее белоснежное тело.

– Нет!!! Мариэль! Не трогай ее! – закричал он в отчаянии и, схватив осколок зеркала, снова бросился в атаку. Не чувствуя боли, он наносил удары сзади, прямо в шею, но огромная тварь не оставляла свою добычу.

– Геворд! Девочки! – еле слышно прошептала Мариэль. Черная жидкость хлынула из огромной зияющей раны на шее зверя, смешиваясь с серебристой кровью, струящейся из ран Мариэль. Чудовище захрипело, в судорогах еще крепче вонзая когти в белоснежное тело. Мариэль вздохнула и замерла, не закрывая своих огромных изумрудных глаз.

– Нет Мариэль! Нет! – в отчаянии закричал Геворд. Он не отрываясь смотрел в невидящие глаза и продолжал неистово вонзать в податливую плоть осколок зеркала. Из его руки струилась кровь, но он не чувствовал физической боли, боль разлилась внутри его, одновременно делая его слабым и давая немыслимые силы. Он понимал, что больше не услышит ее голоса.

⁂

Армариус в отчаянии прижимал к себе колыбель с Одежавель, наблюдая, как огромные твари, забираясь друг на друга, становятся все ближе, когда распахнулись двери залы и на пороге показался залитый кровью король Геворд.

– Ваше Величество!

– Беги, Армариус! – голос короля был полон отчаяния. Чудовища, заметив легкую добычу, оставили попытки добраться до Хранителя с девочкой и бросились в сторону короля, на секунду дав Армариусу возможность прорваться к разбитому окну, чем он и не замедлил воспользоваться.

– Спаси Одежавель, Армариус! Береги ее! – закричал ему вдогонку король Геворд, отбиваясь осколком зеркала от навалившихся на него тварей. Уже оказавшись на веранде, Армариус позволил себе обернуться. Среди огромных белых тел он поймал угасающий взгляд короля. Глаза его сияли и были полны надежды.

Армариус, крепко держа в лапах колыбель с притихшей Одежавель, поднялся высоко над дворцом. С высоты полета он увидел страшную картину. Огромные чудовища были повсюду, их были тысячи, и они все прибывали со стороны хижины Мага Нираса.

– Армариус! – Армариус обернулся на голос и только сейчас заметил Логофета, сидящего на верхнем куполе дворца. Тот пытался удержать в своих коротеньких лапках принцессу Гольману, которая вертелась от любопытства, пытаясь увидеть все вокруг.

– О! Логофет! Вы живы! Как я рад! – прослезился Армариус.

– Страшнее сна я еще не видел, Армариус! Маг Нирас предупреждал меня, что обильный ужин перед сном… – Логофет вздрогнул, услышав душераздирающий вопль, доносившийся из окна снизу.

– О, как бы я хотел, чтобы все это было просто сном, но мы не спим! Мир сошел с ума! Его Величество король Геворд только что погиб, и все остальные, скорее всего, тоже!

– Я не могу поверить, Армариус! Этого не может быть! – запричитал Логофет, у которого от одной мысли, что все это не сон, в животе похолодело, а голову обдало таким жаром, что он зажмурился. Армариус с грустью посмотрел на своего отчаявшегося друга. – Что делать нам? Это конец! Мы погибнем! Мы тоже погибнем, как все! – не в силах переносить осознание происходящего, Логофет заплакал навзрыд.

– Не время отчаиваться, друг! Нам нужно немедленно покинуть это страшное место! Нам нужно добраться до облачных кораблей быстрей этих чудовищ и попытаться спасти тех, кто еще жив! – сказал Армариус и направился прочь от дворца. Логофет тут же, стараясь не отставать, последовал за ним. Одежавель и Гольмана затихли, это был их первый полет и первое долгое путешествие.

Глава 6. За семью водопадами

М аленького Нимбуса, сына пастуха из поселения Гертруда, расположенного на юго-западе Заоблачности, считали довольно-таки странным мальчиком. Он сторонился сверстников и предпочитал проводить все свободное время вдали от дома. Часто он уходил так далеко, что на то, чтобы вернуться обратно, ему требовался не один день. Его мать, добрую трудолюбивую женщину, не тревожило данное обстоятельство. Она давно смирилась с тем, что Нимбус отличается от других. Единственное, что волновало ее, это то, что в свои девять лет он так и не обрел магию. У всех его сверстников уже давно проявились магические способности, и все они ходили в Академию Магии и Волшебства, как и положено детям. У каждого из них был свой Хранитель магического дара, и они гордились своим положением. Нимбуса не дразнили, так было не принято, но и заводить с ним дружбу особо никто не стремился. Так и ходил Нимбус в одиночестве по окрестностям, пока другие дети познавали магические науки.

Нимбус любил место, где он родился и провел все свои девять лет жизни. Местность эта была примечательна красивыми ландшафтами. Бескрайние равнины плавно перетекали в серебристые холмы. Извилистые дороги, подобно веревочкам, вились во все стороны и пропадали, прячась от его взгляда. «Куда они ведут?» – думал каждый раз Нимбус, все дальше отдаляясь от своего уютного, заросшего плющом домика. Если бы у него, как и у других, был свой Хранитель, он смог бы летать, и тогда с высоты полета он бы увидел все.

⁂

Нимбус был уже третий день в пути. Никогда он не отходил так далеко от дома, но он не мог остановиться, как будто неведомая сила тянула его к виднеющейся вдали горной гряде. Он не волновался о матери, он знал, что его не ждут дома. Все жители окрестностей Гертруда были приглашены на празднование первого дня рождения принцесс Гольманы и Одежавель. Он мог бы отправиться в королевский дворец вместе со всеми, но ему было куда приятней уединиться от шума и суеты, и он остался один среди опустевших на время бескрайних просторов.

Нимбус остановился передохнуть возле ручья, виляющего среди низкорослого серебристого кустарника. Вода была обжигающе холодной, он сделал несколько глотков и сел на высокую кочку. Стайки липушек сновали с ветки на ветку, щебеча нестройным хором. Нимбус оторвал взгляд от снующих по веткам кустарника сверкающих птичек и стал смотреть на переливающийся в лучах полуденного Солнца ручей. Спустя минуту он заметил в воде какое-то движение и наклонился, чтобы лучше рассмотреть это необычное явление. На поверхности воды он увидел странное, едва уловимое его взору видение. В глубине скалистого ущелья с огромной высоты падали воды семи искрящихся водопадов. Там было именно семь водопадов, Нимбус успел сосчитать их. Затем, словно вода была холстом для невидимого художника, на поверхности появилась другая картина. Это были семь стариков. Они смотрели на Нимбуса пристально из воды, будто что-то хотели сказать. Все они до единого были одеты в белоснежные длинные одежды, волосы их и бороды были заплетены в тоненькие косички, от чего их вид показался Нимбусу немного нелепым. Мгновение – и видение исчезло, оставив на воде сверкающую на Солнце рябь.

– До чего же я устал, что видится такое, – сказал Нимбус и решил немного вздремнуть. Мягкая теплая трава приняла его уставшее тело, и он закрыл глаза. Пряный запах трав и щебет липушек действовали успокаивающе, и сон накрыл его в одно мгновение. Во сне он опять увидел водопады среди острых скал, и семь странных стариков снова пристально смотрели на него. Нимбус почтительно поклонился им, и старики, не говоря ни слова, повернулись к нему спиной. Через мгновение воды водопадов изменили свое движение и стали подниматься вверх, открывая перед взором Нимбуса вход в огромную пещеру. Старики прошли под ее свод и снова повернулись к нему, но он, завороженный гроздьями свисающей сверху воды, не мог сдвинуться с места.

– На закате седьмого дня ты станешь спасителем Заоблачности! – услышал он голоса семи стариков. Он хотел было спросить их, что все это значит, но вода с грохотом обрушилась на уступы скал, и он проснулся. Нимбус сел в высокой траве и огляделся. В потемневшем, пока он спал, небе раздавались раскаты грома. Молнии пронизывали небо, рассекая его на части.

– Что за странный сон? – Нимбус посмотрел вверх, и то, что он увидел, заставило его вскрикнуть от неожиданности. На фоне вдруг потемневшего в полдень неба к нему приближались огромные силуэты, пока еще едва различимые простому глазу. Но ему вскоре удалось разглядеть очертания гигантских облачных кораблей и парящую над ними огромную стаю Хранителей магических даров. Он видел корабли раньше, когда они прилетали в окрестности Гертруда, чтобы загрузить на свои палубы созревшие к поливу капельки и поспевшие к снегопаду снежинки. Обычно их было не больше трех, а сейчас их было столько, что, казалось, небо потемнело именно из-за них. Они медленно приближались, и Нимбус на мгновение подумал, что все еще спит, настолько была необычной открывшаяся ему картина. Еще через мгновение он увидел то, что заставило его сердце забиться сильнее – это были странные огромные существа, покрытые белой шерстью, сильно напоминающие варканов, живущих в лесах Заоблачности, только эти были огромными, и вид у них был устрашающим. Нимбус быстро вскочил на ноги и увидел, что страшное белое море, разлившееся по окрестностям, движется в его сторону, преследуя заоблачные корабли. Он стоял в оцепенении, не в силах пошевелиться, наблюдая, как самые крупные особи, уцепившись своими когтистыми лапами за днища груженных до отказа кораблей, взбираются на палубы.

Он все еще не мог понять, что происходит, но каждой своей клеточкой чувствовал опасность. Никогда, сколько длилась история Заоблачности, не случалось подобного, мир всегда был безопасен. Это он знал наверняка. Чудовища становились все ближе, и уже отчетливо было видно их клыкастые окровавленные пасти и огромные бесцветные глаза. С первого корабля, на который уже пробрались несколько этих отвратительных существ, раздались крики отчаяния, и Нимбус наконец заметил, что палубы переполнены жителями Заоблачности. На бледных лицах он разглядел то, что никогда раньше не видел в обычно счастливых глазах – это был страх. Нимбус не понаслышке знал, что это такое. Он не раз признавался себе, что боится, боится остаться таким, каким он был, мальчиком, которого так и не коснулась магия. Часто, засыпая в поле, смотря на искрящиеся в ночном небе звезды, он представлял себе, что никогда не станет таким, как все, что никогда не обретет магию, и его охватывало это непривычное, почти животное чувство, сковывающее все его тело и мысли – чувство страха. Но сейчас, в этот раз, увидев страх на лицах других, он испытал нечто новое. Он смотрел, как забравшееся на палубу корабля чудовище убивает несчастных, и в нем просыпалось новое, неизведанное до сих пор чувство. Это был тот же страх, но в этот раз он боялся не за себя. Его маленькое сердце заныло от боли. Он словно на себе ощутил то, что испытывали другие, и на его глазах появились слезы. Они катились градом без его воли, и он с трудом мог видеть разворачивающуюся прямо перед ним страшную картину.

– Нимбус! Сынок! Спасайся! Беги! – услышал он родной с детства голос, и среди мечущейся толпы увидел свою мать. Она была на том самом корабле. Он увидел ее так ясно, как если бы она была совсем рядом. Ее светлые с рыжим отливом волосы развевал ветер, а на ее еще красивом лице, усеянном серебристыми веснушками, сверкали полные отчаяния и слез глаза. Заметив сына на земле, она кричала, пытаясь предупредить его об опасности. Ее голос срывался, и Нимбус видел, как безмолвно шевелятся ее губы, затем голос снова обретал силу, и он слышал ее.

– Я здесь, мама! – изо всех сил закричал Нимбус и увидел, как над ее маленькой фигуркой нависло чудовище. – Мама! – крик Нимбуса заглушил крики умирающих. Он затрясся, глядя, как когти чудовища пронзают ее тело. Оглушенный увиденным, он стоял не двигаясь, ничего не видя перед собой. Все, что он теперь ощущал внутри себя, было незнакомо ему. Его наполнило новое чувство – страшная ненависть и огромное желание отомстить. Когда пелена перед глазами, ослепившая его на время, рассеялась, он увидел, как чудовище, только что убившее его мать, отшвырнув двух парящих неподалеку Хранителей, схватило в свои огромные лапы двух крошечных девочек. Их почти не было видно в мускулистых, поросших белой шерстью кулаках чудовища. Только маленькие белокурые головки и крошечные пяточки торчали наружу. Он догадался, что эти малышки и есть принцессы Гольмана и Одежавель. Не раздумывая ни секунды, Нимбус бросился вперед. Он не осознавал, зачем это делает и чем может помочь, но внутренняя сила, ранее неведомая ему, наполнила вместе с ненавистью все его тело и сердце. Он чувствовал, что она меняет его, но еще не понимал, насколько он становится другим. Быстро приблизившись к месту трагедии, Нимбус поднял руки, направляя их на уродливых тварей. Мгновение – и чудовища, пораженные разрядами молний, высекаемых, как по волшебству, из рук Нимбуса, начали падать замертво. Армариус и Логофет едва успели подхватить освобожденных из плена когтистых лап страшного чудовища принцесс. Нимбус не сводил своих горящих ненавистью глаз с наступающего на него белого моря отвратительных существ. Он продолжал метать в них молнии, не останавливаясь ни на секунду.

– Умрите! Умрите все! Умрите! – еле слышно шептал он.

– Кто этот мальчик? – пытаясь перекричать шум битвы, закричал Логофет, с удивлением наблюдая, как чудовища начинают пятиться назад.

– Не важно, кто он, Логофет! Нужно быстрей уводить корабли! Это наш единственный шанс спасти всех! – закричал Армариус, прижимая к себе испуганную Одежавель. Еще минуту назад он чуть не умер от страха – страха потерять ее навсегда.

– Уходите к скалам! Быстрее уходите к скалам! Спасение за семью водопадами! – услышали они голос отважного мальчика. Он указывал в сторону виднеющейся вдали горной гряды, и Армариус направил корабль в спасительном направлении. Словно в тумане, продолжая сражаться с бесконечным потоком чудовищ, Нимбус увидел, как удаляются корабли, и волна радости поднялась внутри него, наполнив сердце надеждой. Корабли уже скрылись из виду за серебристым холмом, а Нимбус все стоял не опуская рук, из которых, как по волшебству, высекались разряды молний, и ему казалось, что битве этой не будет конца и края.

Шло время, Нимбус уже не помнил, сколько он стоит здесь. Окруженный горами поверженных им огромных коченеющих тел, он продолжал убивать, пока перед ним не появился старик. Он был одет в ночную сорочку и туфли, а на его худой морщинистой шее висел ключ. Его костлявые пальцы опирались на посох, сплетенный из серебристых прутьев. Длинные седые волосы, рассыпанные по сутулым плечам старика, трепал ветер, а глаза казались прозрачными и холодными, словно лед заполнил эти два бездонных озера. Нимбус замер, когда его взгляд коснулся глаз старика. Руки опустились против его воли. Он стоял неподвижно, не в силах отвести глаза.

– Надо же! Вот кто мешает мне, великому Амарусу! – прошипел, подобно змее, старик. – Не думал я, что в маленьком сопляке может быть столько силы! Как зовут тебя? – Амарус сделал шаг вперед, почти вплотную приблизившись к Нимбусу.

– Нимбус, – еле слышно ответил Нимбус и попытался отвести глаза от пристального взгляда.

– Нимбус! Не тот ли ты Нимбус, сын пастуха и пастушки, который так и не обрел магию?

– Да, это я, – ответил Нимбус, и картина гибели его матери как молния пронеслась перед его глазами, наполнив сердце новой волной боли и ненависти. Он, собрав всю свою волю, отвел взгляд от глаз старика. На мгновение ему удалось почувствовать силу, и он быстро поднял руки, чтобы атаковать, но ощутив страшный удар в области сердца, опустился на колени. Ему стало трудно дышать, и он, словно подкошенный, рухнул в траву.

– Отнеси его в мою хижину! – приказал одному из чудовищ Амарус. Зверь повиновался приказу и с легкостью забросил бездыханное тело мальчика себе на плечо.

– И смотри не сожри его по дороге! Когда все закончится, он ответит мне за свою дерзость! – сказал Амарус и повернулся к толпам чудовищ, наблюдавшим за всем со стороны. – А вы чего замерли! – закричал он что есть силы. – Вперед! Догоните корабли и не оставьте никого в живых! Я так хочу! Я! Амарус! Хозяин тьмы, хозяин всех вод и всего живого, я Амарус, повелитель Заоблачности! – продолжал неистово кричать Амарус, и в его вдруг потемневших глазах начало разгораться странное, зловещее свечение.

Переступая через поверженные Нимбусом тела, толпы чудовищ ринулись в направлении горной гряды, виднеющейся вдалеке. Нимбус не слышал ни криков Амаруса, ни зловещего рева, его сознание погрузилось во тьму, из которой он уже не мог найти выхода.

⁂

Ровно семь дней и семь ночей заоблачные корабли плыли к горной гряде, на которую указал Нимбус. С его помощью им удалось оторваться от преследования, и теперь только надежда на спасение жила в их сердцах. Предрассветная дымка постепенно рассеивалась, и перед взорами всех появились неприступные скалы, с высоты которых падали воды едва различимых вдали семи водопадов. Все оживились, казалось, спасение уже совсем близко. И действительно, к полудню, преодолев длинное ущелье, корабли приблизились к острым скалам вплотную. Место это восхищало и одновременно вызывало трепет. Потоки сверкающей в лучах Солнца воды неслись вниз по склонам, разбиваясь об острые выступы, и терялись где-то там далеко внизу, где, подобно змее, извивалось тело горной реки. Шум водопадов сливался с ее отдаленной мелодией, и этими звуками можно было наслаждаться вечно. Корабли как по команде остановились.

– Это похоже на место, которое указал нам тот отважный мальчик! – взволнованным голосом сказал Армариус, оторвав взгляд от прекрасного пейзажа. Он повернулся к Одежавель. Она безмятежно играла золотым браслетом, который он снял со своего запястья. Убедившись, что шум воды не пугает принцессу, Армариус перевел взгляд на бесконечную цепочку выстроившихся в ряд кораблей и увидел в хвосте нестройной колонны какое-то странное движение. Логофет, заметив волнение, появившееся в глазах его друга, посмотрел в ту же сторону.

– Это варканы! Они уже здесь! Что же нам делать?! Дальше нет пути! – затараторил он, прижимая к себе маленькую Гольману. Он надеялся на спасение, но его вновь охватила паника. – Все напрасно! Нам не спастись, эти скалы и эта вода!

– Прекрати, Логофет! Мальчик сказал, что спасение ждет нас за семью водопадами, мы должны плыть прямо на скалы! – сказал Армариус, и их корабль сдвинулся с места.

– О нет! Останови корабль, Армариус! Мы разобьемся о скалы, нас погубит вода! – в ужасе закричал Логофет и зажмурился. По палубе пробежал легкий шепот, волнение охватило каждого, но тут произошло то, что никто не ожидал увидеть. Воды водопадов на мгновение замерли, остановив свое течение, и уже через секунду стали подниматься вверх, открывая взорам всех огромную пещеру.

– Скорее! Все сюда! – закричал Армариус, и корабли один за другим, проплывая под повисшими, как виноград, гроздьями воды, стали исчезать в темноте по ту сторону хода. Не успели последние корабли приблизиться к спасительной пещере, как появились варканы, множество варканов. Несмотря на размеры, они ловко преодолевали неприступные скалы и вскоре уже были совсем рядом. Надежды на спасение начали таять, но вдруг, неизвестно откуда, у входа в пещеру появились семь стариков. Одеты они были в белые одежды. Длинные волосы их и бороды были заплетены во множество тонких косичек. Они устремили свои взгляды на приближающихся варканов, и те остановились, не в силах сдвинуться с места. Оставшиеся корабли беспрепятственно проплыли под свод пещеры, и старики исчезли, как будто их и не было вовсе. Чудовища тут же очнулись и бросились вслед за кораблями, но в это же мгновение воды семи водопадов обрушились на них сверху с такой силой, что многих из них разбило о скалы, других унесло бешеным потоком вглубь ущелья.

⁂

Когда последний корабль с жителями Заоблачности укрылся в сводах огромной пещеры и воды семи водопадов обрушились вниз, раздались радостные возгласы тысяч голосов.

– Ура! Мы спасены! – восторженно кричали жители Заоблачности, обнимая друг друга.

– Маленький мальчик из долины Гертруда спас нас! Он настоящий герой! – кричали другие, и в их глазах появлялись слезы. Все они прекрасно понимали, что один он не мог противостоять полчищам чудовищ, и, скорее всего, этот юный храбрец отдал свою жизнь за их спасение.

Когда волнение и радость от чудесного спасения немного улеглись, под сводом пещеры появилось голубое свечение, как будто миллионы голубых кристаллов в одно мгновение засветились изнутри, переливаясь в собственном свете. Все заметили это и не могли отвести глаз от этого прекрасного явления. Постепенно свечение увеличивалось и становилось похожим на гигантское облако. Свет от него озарил все пространство, и все увидели, что стены пещеры искрятся драгоценными камнями, а внизу раскинулось огромное озеро. Переливы голубого свечения отражались в его водах, и казалось, будто корабли парят не в закрытом пространстве, а рассекают просторы космоса. Через несколько минут свод пещеры словно растворился, и голубые кристаллики устремились вверх, рассеиваясь в появившемся голубом небе. Вслед за кристалликами начали подниматься вверх и облачные корабли. Все затаили дыхание, не в силах пошевелиться от волнения. Когда корабли поднялись выше стен пещеры, всем открылась прекрасная картина. Это был новый, неизвестный никому мир. Земли его были устланы сиреневыми коврами высокой травы. Деревья и кустарники стояли все в сиреневом цветении. Голубое, искрящееся небо притягивало взоры, а огромный розовый диск Солнца излучал такое мягкое тепло, что все сразу почувствовали прилив сил. Кругом сновали, греясь в теплых лучах, тысячи разноцветных птиц и великолепных бабочек. Это было поистине самое прекрасное место, которое только можно было представить.

– Жаль, этого не видит Шеду! – сказал тихим голосом Армариус, вспомнив о друге.

– Мне не хватает Шеду и Пената, – ответил Логофет, и на его глаза навернулись слезы. – Мне не верится, что они погибли.

– Если бы они были живы, наверняка они были бы сейчас с нами, – ответил Армариус, и они еще долго стояли, глядя на прекрасный мир, в котором им довелось оказаться без своих преданных друзей – Хранителей Шеду и Пената.

Глава 7. Чудесное спасение Пената и Шеду

В тот злополучный день Пенат и Шеду, привлеченные необычным свечением, исходящим из хижины Мага Нираса, оказались вблизи замерзшего озера и, следуя за варканами, погрузились в прорубь. Они не чувствовали обжигающего холода ледяной воды и не удивились, оказавшись на берегу точно такого же озера, но с обратной его стороны. Лишенная воли толпа безобидных варканов и двух Хранителей, оказавшихся среди них, под воздействием магии Амаруса поднялась из недр озера и заполнила собой все пространство отраженного мира. Огромная полная Луна, повисшая над лесом, светила так ярко, что можно было различить каждую травинку. Ее свет, удвоенный отражением в водах озера, как молочный кисель разлился по окрестностям. Пенат и Шеду, следуя необъяснимому зову, шли вместе со всеми и оказались на поляне возле небольшой хижины в тот момент, когда Амарус отвернулся от окна, чтобы продолжить разговор с Магом Нирасом. Это замечательное обстоятельство позволило Шеду и Пенату остаться незамеченными. В тот момент их совсем не волновало, где они и куда идут. Ведомые безвольной толпой, они пересекли поляну и скрылись в глубине темного леса.

Спустя несколько минут Амарус покинул хижину, оставив равнодушного ко всему миру Мага Нираса. Он ступил на бревенчатый мост, опираясь на посох. Дерево застонало под его ногами, как будто чувствуя подмену, но Амарус уверенно прошел на середину моста и осмотрел толпу варканов. Эти безвольные белоснежные существа стояли на задних лапах, мерно покачиваясь из стороны в сторону, напоминая колышущийся в ночи белый океан. Амарус остался доволен собой, у него теперь была огромная армия, а его враг больше не представлял никакой опасности. Он направил посох в сторону озера, и вода в центре проруби забурлила. Лед, сковывавший озеро веками, поддался и затрещал. Спустя минуту от него не осталось и следа, только по зловеще черной поверхности воды пробежала рябь.

– Пришел мой час, путь открыт, и скоро вся Заоблачность, а с ней и вся небесная вода будут принадлежать только мне! – произнес он. – Нирас, ты просчитался! Ты создал обратную сторону мира, в который на протяжении многих веков прятал все, что не называлось добром. Глупец! Ты пошел против воли своих семи братьев, которые предупреждали тебя, что этим ты изменишь пророчество. И вот свершилось! Я нашел путь в твой идеальный мир! И новое пророчество исполнится завтра на рассвете!

Амарус стоял посреди колышущегося белого моря, и взгляд его был направлен в свое прошлое. Он помнил те времена, когда они еще были одним целым. Он помнил все, что думал и чувствовал тогда Нирас. Гордыня! Гордыня, вот на чем он сыграл тогда, чтобы заставить его избавиться от своих младших братьев. Ему, старшему из восьми магов, были переданы ритуалы обретения магических даров, и именно ему была оказана честь посадить то самое зернышко. И сила Амаруса в сознании Мага Нираса стала брать верх над светлыми мыслями. Нирас возомнил себя чуть ли не Богом, а когда осознал свою слабость, решил разделить мир на тьму и свет. Братья в один голос уверяли его не вмешивать магию в привычное течение жизни. Но уверенный в своей правоте, одержимый своей значимостью и силой, Нирас решил избавиться от них. Цель оправдывала средства, и он, усыпив братьев с помощью магии, отправил их на облачном корабле в скалистое ущелье к семи водопадам. Он знал, что их ждет верная гибель. О! Амарус ликовал тогда и был уверен, что возьмет верх над желаниями Нираса, но он просчитался. Нирас совершил первый обряд и заточил его, Амаруса, в этом мире, а потом при рождении каждого младенца Заоблачности он совершал ритуал отделения светлого от темного. И только теперь, спустя многие века, тьма нашла выход. Амарус знал, что будет именно так. С каждым новым обрядом он чувствовал, что его мир наполняется силой. Он знал, что придет его время, и оно пришло вместе с появившимися на свет принцессами Гольманой и Одежавель. Тайна двойни! Целое на двоих. Обряд открыл путь.

Амарус стоял на бревенчатом мосту, погруженный в свои мысли, затем словно очнулся и повернул голову к огромному шару Луны, повисшей прямо над его головой.

– Никто не увидит обратную сторону Луны, во тьме есть только тьма и то, что скрыто в ней! – заговорил он. – Каждый мой воин получит то, что принадлежало другим – темное, что томилось в этом мире! Я дам вам то, что было скрыто от того благополучного мира, и силе вашей не будет равных! – закричал в полный голос Амарус и поднял посох вверх. Варканы замерли, прекратив свое мерное покачивание. Луна, к которой был обращен посох, на мгновение вспыхнула ярким светом, а затем окрасилась в холодный синий. На ее теле проступили, отчетливо выделяясь, символы, понятные только Амарусу. Его прозрачные глаза засветились странным светом, как будто внутри его самого загорелся всепоглощающий огонь, а из груди по руке прямо в посох потекла черная воздушная масса. Лицо Амаруса перекосила страшная гримаса, похожая на боль, но это была не боль, он испытывал наслаждение от свершившегося.

– Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! – зашептал он, и из посоха на толпы варканов потекла невесомая, наполненная огненными искрами черная масса. Безвольные животные в одно мгновение стали преображаться. На месте обычных варканов уже стояли огромные чудовища с прозрачными глазами. Их пасти изрыгали зловоние, а на огромных лапах появились длинные, острые, как кинжалы, когти. Волна черной магической массы покатилась по рядам, продвигаясь все дальше и дальше к лесу, где среди варканов стояли Хранители Шеду и Пенат.

Для Шеду и Пената в тот момент могло бы все закончиться очень плачевно. Коснись их магия Амаруса, они, как и варканы, превратились бы в его послушных воинов. Но одно обстоятельство изменило ход страшных событий. Пенат, окруженный варканами, стоял, опустив крылья, медленно покачиваясь из стороны в сторону. Шеду стоял за его спиной и тоже двигался в такт общему безумию. Толпа маленьких зверьков путалась под ногами, и Пенат, потеряв равновесие, расправил крылья. Крыло случайно коснулось маленького кувшинчика, висящего на шее у Шеду. Кувшинчик опрокинулся, но, удерживаемый прочной тесемкой, быстро вернулся в свое обычное положение. От этого резкого движения между горлышком и крышкой образовалась маленькая щель, сквозь которую на крылья Пената и лапы Шеду просыпалась небольшая горстка сверкающего в лунном свете сиреневого порошка. В этот момент произошло что-то невероятное. Как только сверкающие крупицы коснулись Пената и Шеду, к ним вернулось сознание. Очнувшись, они увидели быстро надвигающуюся на них черную волну и не теряя ни секунды вспорхнули к макушкам деревьев. Волна, едва не зацепив их, покатилась дальше, а варканы, стоящие рядом, превратились в гигантов. Черная масса уходила в темноту ночного леса. Шеду и Пенат с ужасом наблюдали, как под ними рождаются силы безграничного зла.

– Что с нами было, Пенат? – едва слышно прошептал Шеду.

– Я не знаю, я только помню, как мы с тобой приблизились к озеру и тебя потянула вниз неведомая мне сила. Я пытался остановить тебя, и на этом мои воспоминания заканчиваются. И мне совсем непонятно, как мы очутились в этом лесу, – так же тихо ответил Пенат.

– Я тоже помню только замерзшее озеро и множество варканов, которые бросались своими телами на лед, а вокруг все было усыпано окоченевшими телами! – сказал Шеду, и его голос дрогнул от воспоминания жуткой картины. – А потом лед поддался, и варканы стали исчезать в водах озера. Что-то невообразимое творится в Заоблачности! – тяжело вздохнул он.

– Думаю, нам лучше спрятаться, пока нас не увидели эти твари! – прошептал Пенат, заметив, что одно чудовище подняло свою страшную морду вверх, оскалилось и стало прислушиваться. Не теряя ни минуты, приняв единственно верное решение, они быстро укрылись в густой листве самого высокого дерева, росшего неподалеку.

⁂

Луна скрылась из виду, когда черная магическая волна накрыла последнего варкана, и теперь только звезды освещали ночной лес. Для Шеду и Пената время тянулось медленно. Они сидели, скрытые от посторонних глаз серебристой листвой, обнявшись, чтобы согреться в прохладе свежего ночного воздуха, и пытались понять, что же стало с их миром. Под ними все еще куда-то двигались варканы, но Шеду старался не смотреть вниз. Его переполняло чувство тревоги, и чтобы отвлечься от грустных мыслей, он смотрел на звезды, которые в эту ночь светили особенно ярко.

– Что будет с нашим миром, Пенат? – едва слышно произнес он и украдкой вытер появившиеся на его глазах слезы.

– Я не знаю! – ответил Пенат. – Мы были посланы сюда, чтобы быть Хранителями магических даров жителей Заоблачности, но, выходит, есть магия, которая нам не понятна и не подвластна. И я чувствую в ней угрозу, Шеду.

– Да, я ни разу не видел ничего подобного, эти монстры, в которых превратились безобидные варканы, они отвратительны и ужасны! – Шеду посмотрел вниз. Едва различимые силуэты чудовищ шли сплошным потоком. Они двигались в одном направлении, издавая страшные звуки, напоминающие рычание диких аркусов, живущих высоко в горах. Шаги их глухим эхом разносились по округе.

– Было бы неплохо проследить, куда они уходят, – сказал Пенат, наблюдая, как огромные силуэты чудовищ тают в плотной темноте густого леса.

– Не думаю, что сейчас нам нужно выбираться из нашего укрытия, давай подождем до утра, а там мы уж точно что-нибудь придумаем!

– Возможно, ты прав, подождем до утра, а потом решим, что нам делать дальше, – ответил Пенат и крепче обнял своего друга, который тихонечко вздрагивал, то ли от ночной прохлады, то ли от волнения. Уже ближе к утру, сморенные усталостью, они заснули.

Розовый рассвет коснулся верхушек деревьев, разлился мягким светом, проникая под своды деревьев, обволакивая стройные стволы. Показавшееся Солнце заиграло на серебристых листочках, переливаясь в капельках утренней росы, и наполнило все вокруг мягким теплом. Шеду вздрагивал во сне. Ему снился странный сон. Маленький мальчик, лет девяти, смотрел на него грустным взглядом. Его еще не коснулась магия, Шеду понял, что это необычный ребенок. В серьезном взгляде было что-то до боли знакомое, и Шеду почувствовал, что этот мальчик очень близок ему. «Возможно, он, как и я, любит пространство и все то прекрасное, что есть вокруг», – подумал Шеду.

– Как тебя зовут? – спросил он мальчика.

– Нимбус, – мальчик смутился. – Я всегда мечтал о Хранителе, но мне не была дарована магия, как другим детям.