Помоги проекту - поделись книгой:
Академия попаданок. Первый семестр
Мила Светлая
1
Эх, если бы я только знала, куда попаду сегодня вечером, то ни за что бы не стала замачивать белье.
Все попаданки встают утром, прихорашиваются, выходят на улицу и находят приключения на свою… В общем, находят приключения.
Все!
По крайней мере из тех книг, которые я читала.
Вот почему у меня не так? Чем я хуже? Из-за имени-фамилии? Фигушки, зовут меня Марина Голубева, и это самое обыкновенное имя. Тридцать пять — баба-ягодка в самый раз. Правда, разведенка, но детей не нажили, поэтому я свободная птица.
У меня тоже две руки, две ноги, копна соломенных волос и пара десятков лишних килограммов. Может, именно из-за этих лишних килограммов меня сперли вечером? Ну да — пока подготавливали аппаратуру, пока корректировали показатели для моего веса, пока расширяли пространственно-временной континуум…
Понятия не имею, что такое этот самый пространственно-временной континуум, но постоянно посылаю туда надоедливых покупателей, которые сами не знают, чего хотят. Я работаю… Работала продавщицей хлеба в одном из многочисленных ларьков нашей необъятной родины. Работа не пыльная, ларек стоял недалеко от крупного магазина, поэтому покупателей было немного.
В основном посетителями были бабушки, которым не с кем поболтать, а у меня тепло, светло и даже стульчик стоял недалеко от обогревателя. Холодной зимой — я просто находка для старушек. И я обычно их не слушала — болтают и болтают, только иногда поддакивала, когда они замолкали. Все же веселее.
Но в этот январский день ко мне пришла незнакомая бабушка, которая взяла кирпич «Бородинского» и «Нарезной» батон. И у этой бабушки была широкополая шляпа, как у ведьм из американских фильмов. Ну да, наши-то ведьмы ограничиваются платками, а вот заграничным нужны широкополые — чтобы вороны не гадили.
Так вот эта бабушка и начала говорить про академию попаданок… Странное заведение, в которое отбираются землянки. Ага, я тоже офигела сперва от такой идеи. Что за бред? — подумала я в тот момент. Но на всякий случай начала прислушиваться — вдруг бабка из буйных, она может все булки по полу раскидать.
— Недобор нынче в академии. Совсем жительницы Земли испортились, и готовить не умеют, и шить разучились и даже стирать не хотят. Эх, а нашим-то принцам мастерицы да умелицы нужны, — жаловалась мне старушка.
— А я вот и готовить умею, и шить, и стирать. Все умею, а счастья как не было, так и нет, — соврала я, прикидывая в уме — покупать сегодня пельмени или хватит вчерашней пачки?
Бабушка-божий одуванчик посмотрела на меня подслеповатыми глазами умирающей таксы и спросила:
— А не хочешь ли ты стать последней из набора?
— Чой-то я последней? Я первой хочу, — подбоченилась я.
Мне было очень скучно в тот момент, а бабулька теперь показалась не такой уж буйной, а скорее забавной. Может, чего еще расскажет? Я сказки люблю послушать.
И старушка давай заливать, что и жизнь в их волшебной стране сказочная, что принцы на каждом углу валяются, только успевай сортировать, да в связки укладывать. Выпускниц академии сразу же разбирают, словно по профопределению. А еще всяких волшебников, колдунов и обычных фокусников, как собак нерезанных. И могут они помочь мне забеременеть, если я выпущусь из академии.
Вот тут она меня прямо по живому резанула — мы же с моим бывшим и развелись из-за того, что у меня детей быть не может. Бесплодная я. Говорю так спокойно потому, что уже не одна подушка вымокла под моими слезами. Отревела свое, но все равно неприятно.
— Бабуль, а не пошла бы ты по своим делам? — спросила я, когда бабушка на миг прервала свои излияния. — Иначе пошлю тебя в пространственно-временной континуум и там навсегда заблудишься.
— Ты не сердись, красавица. Я что-то не то ляпнула, так это по старости лет. Понять и простить-то меня можно. А ты еще не надумала в нашу академию поступать?
— Надумала. Больно красиво ты все выписываешь. Так и быть — поступлю. Вот прямо завтра пойду документы подавать.
Бабка начала меня раздражать. И ее сморщенное личико, и белые зубы (интересно
— они у нее вставные?). Пора бы от этой особы избавляться. Надо соглашаться со всем и тогда она смоется. А я вечерком к пельменям докуплю пломбир. Возьму «48 копеек» и поставлю на компьютере «Ванильные небеса». Всплакну немножко. Хоть и бодрюсь, но смогла старуха меня растревожить.
— А не надо никуда ходить. Достаточно палец приложить к вот этому пергаменту, и все будет оформлено, — улыбнулась коварная старуха.
О том, что она коварная, я поняла позже, когда бабка достала свернутый листок желтой бумаги, похожий на египетский папирус и отогнула краешек. Вот же плюшки- ватрушки — я слишком расстроилась, чтобы прочитать этот самый папирус!
И приложила я палец к желтой бумаге, а эта старая ведьма уколола с другой стороны булавкой!
Я ойкнула и отдернула палец, а на папирусе осталась маленькая красная капелька, которая расплылась вокруг отверстия. Матерные слова благодарности за такую подставу сорвались с моих губ, а эта сморщенная аферистка тут же подвернула уголок и спрятала пергамент за отворот кофты. Улыбнулась своей белозубой улыбкой и даже показала язык.
Эта особа себе слишком много позволяет!
Я решила не обращать внимания на почтенные седины и выгнать бабку из ларька. Вот только ранку перекисью водорода обработаю и тут же выгоню!
Но, пока я отвернулась за белым пузырьком и пластырем, бабка успела смыться. Да-да, когда я вынырнула из-под прилавка, то на табуретке сиротливо лежали хлеб «Бородинский» и «Нарезной» батон. Старухи след простыл.
Простыл и начал кашлять…
Извините, нервное…
А вечером, когда я шла домой, то встретила двух верзил с лицами, похожими на лицо боксера Валуева, после трудного боя. И эти «красавчики» предложили мне…
Нет, не миллион долларов, как вы могли подумать!
Эти мужчины предложили мне закрыть глаза.
Всего лишь закрыть глаза… Ага, нашли дурочку с переулочка.
Как раз мы и остановились в плохо освещенном переулочке. Впереди эти два амбала, позади Москва, отступать некуда. Надо было прорываться!
И я начала прорываться…
Как это было красиво — сумочкой со связкой ключей по голове одному, резиновым сапогом по паху другому и прыжок вперед…
Увы, ни тот ни другой не среагировали как нормальные мужики, то есть не упали в обморок и не зажали руками причинное место. Эти два амбала подхватили меня подмышки и прыгнули в небо.
У меня перехватило дух. В глазах замелькали разноцветные огни, словно я летела по радужному мосту из фильма о красавчике Торе.
Прошло несколько мгновений, и я приземлилась пятой точкой на изумрудно-зеленую траву перед огромной каменной стеной. И все бы ничего, но рядом со мной стояли похитившие меня амбалы, и они тоже были сделаны из камня!
2
На самом деле мне грех было жаловаться — я не успела отбить ноги и руки о каменных истуканов, как ко мне из открывшихся ворот вышел самый красивый мужчина на свете. От его вида я прямо-таки застыла с занесенным кулаком, когда в очередной раз собиралась треснуть каменного похитителя по башке.
Казалось, что сердце у меня тоже остановилось, а потом пару раз несмело стукнуло и заколотилось с бешенной скоростью.
Это был породистый самец из тех, которых выводят в секретных лабораториях для разбивания женских сердец. Такие чаще всего мелькнут пару раз на экранах и оставят образы романтиков в душах обычных женщин. Прямой нос, высокие скулы, пронзительно-голубые глаза и черная короткая стрижка. У меня даже колени задрожали, когда он начал приближаться.
— Добрый день.
Ох, плюшки-ватрушки, всего два слова, а у меня внутри лопнула какая-то струнка, и я забыла, что на свете есть другие мужчины. Такой бархатистый голос я слышала только у сотрудника Сбербанка, когда он пытался уговорить меня взять кредит. Но в тот момент я удержалась, хотя, если сотрудник был хотя бы чуточку похож на этого мужчину….
— Добрый день? — мужчина приподнял бровь.
— Угу, — только и смогла я произнести.
— Немая? — снова спросил мужчина.
— Да, — ответила я и густо покраснела.
— Это хорошо. Молчаливая жена — находка для мужа. Я так понимаю, ты последняя в наборе?
Я не сразу поняла, что он закончил говорить, так как пялилась в его губы и еле сдерживала себя от поцелуя. Есть такие мужчины, к которым тянет, как магнитом. Это был самым ярким образцом из подобных магнитиков.
— Ты меня слышишь?
Вот теперь его слова дошли до меня.
— Да, — промямлила я.
— Хорошо. Я ректор академии попаданок, обращаться ко мне можешь так, — мужчина чуть приосанился, выставил вперед ногу и стал похож на одного из памятников вождю мирового пролетариата, — барон Симпатир Чернокудр.
— А меня зовут… — выдавила я.
— Неважно, — поднял он ладонь. — Иди за мной. Тебе нужно попасть в комнату до наступления комендантского часа.
Мужчина повернулся и пошел к воротам. Похоже, что я поторопилась со своими восторгами — он мог бы быть и полюбезнее. Я все-таки стукнула пару раз по башкам каменных истуканов, на что они отреагировали меланхоличностью кремлевской стены и поторопилась за уходящим мужчиной.
Замок был огромен! Он таким показался мне снаружи, и еще более огромным он оказался изнутри. Мы очутились в большом зале, который был уставлен кадками с танцующими драценами, кактусами и пальмами…
Я протерла глаза, но мне не почудилось — растения действительно двигались. Они жили собственной жизнью и склонялись из стороны в сторону без малейшего присутствия ветерка.
Мужчина шел прямо к широкой лестнице, устеленной алой дорожкой. Его прямая спина выражала недовольство. Вот не знаю — как спина что-то может выражать, но у нее это получалось. Я плелась за ним, как побитая собачонка и оглядывалась по сторонам.
За растениями возвышались колонны, расписанные причудливыми рисунками. Если в церквях, храмах и других подобных заведениях на стенах были картины святых, мучеников или даже адских мук, то тут были рисунки глажки, стирки, готовки. Я сама не поверила глазам, когда увидела крупную женщину в фартуке и поварском колпаке возле большого котла, а перед ней с десяток молоденьких девушек. Но факт оставался фактом, и против этого не попрешь.
Подобные мозаичные изображения можно и по сей день увидеть в старых зданиях советских времен. Когда было миру мир и труду труд.
Мы подошли к лестнице, когда из-за угла вынырнул невысокий плешивый мужчина в красной ливрее и почтительно поклонился. Такие мужчины пасутся возле метро и сшибают мелочь на проезд. Но по крайней мере от этого не пахло застарелым перегаром. Возле его ног терлась дрожащая такса, ее блестящие глазки не отрывались от меня, будто животинка пыталась загипнотизировать. Ее брыла чуть подергивались и иногда обнажали кипенно-белые зубки.
— Уважаемый Глазун, проводите последнюю из землянок в ее комнату и проследите, чтобы до обряда посвящения она не шлялась по коридорам, — скомандовал мой потрясающе красивый провожатый и отвернулся от нас.
Он повернул налево и пошел в коридор, который освещался странным красноватым светом. Перед его приближением ветви растущей акации раздвинулись в стороны, а после того, как он прошел, тут же сдвинулись обратно.
Закрыли колючками от меня Симпатира…
— Пойдем, — проскрипел Глазун и мотнул головой в сторону лестницы.
— У вас симпатичная собачка. Можно ее погладить? — я попыталась наладить контакт со своим провожающим.
— Нет.
Понятно, контакт наладить не получается. Но я была бы не я, если сдалась так легко.
— А у меня такая же собачка была в детстве. Мы с ней вместе по утрам гуляли и по вечерам тоже. Я ее Зюзей называла и постоянно кормила косточками, — я подмигнула таксе, а она в ответ вильнула хвостом. Похоже, что с собакой контакт наладить легче, чем с ее хозяином. — А как вы свою называете?
— Титаном, — буркнул провожатый и снова замолчал.
Мы к этому времени поднялись на второй этаж. Вправо и влево уходили коридоры, устланные все той же красной ковровой дорожкой. Мы пошли влево. На стенах висели картины, изображающие мужчин и женщин в дорогих одеждах. Судя по коронам на их головах — это были супружеские пары. Вряд ли королева приедет к чужому королю, чтобы чисто попозировать перед художником.
— А кто это? — спросила я, когда мы проходили мимо очередной картины, где черноволосая девушка положила руку на плечо худощавого паренька. Одеты оба были так, как будто сейчас выйдут из картины и пойдут сниматься на киноплощадку исторического фильма.
— Это все выпускницы нашей академии. Они выпустились и вышли замуж за принцев, — пробурчал Глазун, а Титан согласно тявкнул.
Голос у Титана был сообразен его виду, такой же мелкий и тонкий. Я подмигнула собакену, он подмигнул в ответ и помахал хвостиком. Тогда я решилась задать главный, волнующий меня вопрос:
— А меня зачем похитили? Я же не молоденькая уже, а на картинах вон какие…
— Твой возраст — твое преимущество, — ответил после паузы провожатый. — Не спрашивай меня — почему? Я все равно не скажу, но поверь, что это сыграет тебе на руку.
— А как я могу вернуться обратно? — на всякий случай спросила я у Глазуна.
— Ты вернешься обратно в том случае, если тебя отчислят, — после непродолжительной паузы ответил Глазун.
Что же, этого-то мне и надо. Вернуться я всегда успею. Я решила сегодня осмотреться (все-таки не каждый день воруют в чужие миры), а после устроить местным обывателям райскую жизнь. Думаю, что мой опыт выживания в коммуналке мне очень сильно пригодится.
3
Когда мы подошли к двери, я успела заметить, что лампы на стенах загорелись без какого-либо постороннего вмешательства. То есть никаких проводов и выключателей на стенах. Либо они включались из-за датчиков движения, либо…
Я не должна ничему удивляться! Я же читала! Я верила, что магия существует, верила, что приключения приключаются!
И вот я сама шурую по коридору академии за хмурым дворецким, а по спине пробегает такая щекочущая волна мурашек, что хочется поежиться. Такса поглядывает на меня и иногда подмигивает. Похоже, что у нее все-таки нервный тик.
Мимо нас проплывали однотипные двери, будто их всех заказали из мастерской через дорогу от моего ларька — одинаково коричневые и мрачные. Даже в позолоченных ручках не было ни капли веселья.
Перед одной из таких дверей мы остановились.
— Вот твоя комната. Внутри все необходимое, — буркнул провожатый и развернулся, чтобы идти обратно. — Утром не опаздывай!
— Куда? — спросила я.
Он не ответил.
— Куда? — спросила я у таксы, но та лишь пожала плечами и дружески подмигнула.
Я вздохнула и толкнула дверь в неизвестность. Неизвестность оказалась солидных размеров комнатой, моя однушка легко бы уместилась здесь. В комнате горели лампы с желтыми расписными абажурами, и в их тусклом свете я смогла рассмотреть три кровати. На двух из них лежали симпатичные девушки в длинных ночнушках, а третья была пустой.
Как раз на третьей кровати я и увидела комплект постельного белья и рядом сверток из плотной бумаги. Похоже, что эта кровать ждала меня. В спальне все выдержано в розовато-желтоватом цвете, будто здесь недавно бурно стошнило перепившего единорога. Меня даже передернуло. С детства не любила этот признак гламура. Но об этом как-нибудь расскажу вам после.
— Это что за кобыла в наш цветник заперлась? — приветствовала меня блондинка с непрокрашенными корнями волос.
Поделиться книгой: