Уход на второй круг

— Ну-ну, — хмыкнул мужик и, продолжая игнорировать денежное вознаграждение, выполз из-под пледа, явив ее взору красноречиво растянутые на коленках спортивки. Подхватил со стола чипсы и, отсалютовав ими, выдал: — Со знакомством, соседка!

— И тебе не хворать, имбирный водопроводчик.

«Водопроводчик» криво усмехнулся. Предложения обращаться за помощью в случае чего, не воспоследовало. А сам странный сосед побрел из комнаты. Еще через несколько секунд громко шандарахнула дверь. Потом заскрипела, и Ксения услышала из прихожей:

— Это не я, это сквозняк!

«Ну конечно!», — подумало внутреннее «я» Ксении Басаргиной, давно выучившейся помалкивать во избежание неверной трактовки окружающими ее мыслей, произнесенных вслух.

Смотреть последствия потопа, несмотря на настойчивость новоявленного Ноя, она отправилась не сразу. Сначала вышла за чемоданом и туфлями, сиротливо ожидавшими хозяйку на площадке. И глянув на испорченный замок, набрала номер Дениса. Тот не ответил, и Ксения все же отправилась в ванную.

Красота постигшего бедствия впечатляла. Несколько плиток кафеля на стене действительно вздулись и издали пустой звук безнадеги, когда она простучала по ним. Шкаф, прикрывающий трубы, был разворочен, хотя, присмотревшись, Басаргина отметила, что имбирный водопроводчик определенно пытался сделать это максимально аккуратно. А получилось как получилось. Грязная лужа, которую пытались обезвредить парой обнаруженных половых тряпок и одним полотенцем, от чего Ксения негромко одарила далеко не лестным эпитетом того, кто это сделал, покрывала с разным уровнем глубины весь пол. В ней валялись старые трубы и куски новых в весьма живописном беспорядке с элементами андеграунда.

День отдыха безоговорочно превращался в день уборки. Но сначала омлет. А перед ним — Денис.

И Ксения снова позвонила брату. На сей раз ответ не заставил себя долго ждать. Старшенький принял вызов почти сразу и жизнерадостно пыхнул в трубку:

— О! Я только собирался перезвонить! Прилетела?

— Прилетела, — сказала Ксения, одновременно обходя квартиру на предмет вероятности исчезновения… чего-нибудь ценного. Она усмехнулась — вышло прямо в трубку.

— А ржешь чего?

— Как думаешь, что у меня в хате самого ценного?

— Спрашиваешь! Ты, конечно!

— Это без вариантов. А если меня нет?

— Ну… не знаю… лэптоп, золото… о! Я у тебя перфоратор оставил, когда мы полку вешали в комнате!

— Где? — удивилась сестра.

— В шкафу в прихожей. В углу, за сапогами.

— Мммм… — протянула она, заглядывая в шкаф, и радостно выпалила: — Есть!

— Тебя че? Обчистили?! — догадался Денис.

— Да вот нет. Все на месте.

— Ксюха! Че случилось?

— Много чего, — сообщила она. — У меня прорвало трубу, она залила соседа, он взломал мою дверь и сделал ремонт в ванной. В смысле, устранил течь и трубы поменял. А теперь мне нужно ставить новый замок.

На другом конце повисло молчание — довольно продолжительное, сопровождавшееся сопением в трубку и, по всей видимости, скрипом шариков и роликов в мозгах, пытавшихся осмыслить полученную информацию. Потом Денис уточнил:

— В смысле «трубы поменял»?

— Тебе описать процесс? — поинтересовалась в свою очередь Ксения.

— Он нормальный вообще?

— Процесс?!

— Какой процесс?! Сосед! Воду бы перекрыл и все!

— Аааа… Ну что ты хочешь с алкаша! Слу, так ты мне замок врежешь? А то я сама не справлюсь. Тут с мясом.

— Да без проблем, но только завтра. Я в карауле, Ксюш.

— Непруха, придется слесаря звать, — вздохнула она и добавила: — И вот какой от тебя прок, а?

— А если мне тебя из рейса сорвать придется — с парашютом будешь выпрыгивать?

— Ой, не начинай! Ла-а-дно, — сменила Ксения гнев на милость, — сиди в своем карауле. И лучше на базе.

— Как получится, — с явно слышимой улыбкой в голосе ответил Денис. — Позвони отцу, они, вроде, в городе.

— Чтобы он примчался? И разобрал всю дверь? Нет уж!

— Слушай, а если этот… алкаш… трубы поменял — замок не?

— Ты сейчас серьезно, Динь?

— Что?! Я предложил вариант!

— Чтобы он вообще дорогу протоптал?

— Ладно, ладно. Ты-то как? Нормально?

— Что ж бабе сделается, а? — усмехнулась сестра.

— Этой, по ходу, ничего. Короче, если что, ты звони, ок?

— Ок.

Ксения отключилась и вскоре набирала телефон, обнаруженный в блокноте среди нескольких десятков других «нужных» номеров.

А еще минут через сорок раздался звонок. Ксения распахнула незапертую дверь и беззвучно икнула.

На пороге ее квартиры стоял молодой человек, который, если судить по росту и идеальной фигуре, обтянутой белоснежной футболкой, должен работать в модельном бизнесе. Или в стриптизе. Лицо соответствовало стриптизу, или модельному бизнесу, не меньше фигуры. И если бы не логотип «Муж на час» на выпуклой груди, Басаргина была бы уверена, что этот экземпляр визуальной мужественности ошибся адресом.

— Агентство бытовых услуг «Муж на час». Вы заказывали? — улыбаясь во все свои идеальные тридцать два зуба, молвил так называемый «муж».

— Я, — отмерла Ксения и кивнула на замок. — Сломался.

— Починим! — молодой человек тряхнул пышной шевелюрой и воззрился на то, что осталось от замка. Кажется, вид спиленного механизма произвел на него некоторое впечатление, поскольку следующее изречение прозвучало уже озадаченно: — Неслабо он у вас… сломался.

— Так получилось, — констатировала хозяйка.

— Так, ладно, — сбросил с себя оцепенение великий специалист по замкам. — Сейчас выберем с вами новый агрегат, вмонтируем. Итальянский? Австрийский? Наш? Сувальдный? Цилиндровый? Можно итальянский комбинированный. В принципе, они лидеры, причем бесспорные. Дорого, зато надежно.

— Насколько?

— Ну… если его спилят опять… то, конечно, хоть какой ставь…

— Тогда нечто среднее на ваше усмотрение, — приняла решение Ксения. — Это долго?

— Ну, вот это недоразумение вытащить сначала… И с новым повозиться. Думаю, минут сорок-пятьдесят.

— Было бы значительно лучше, если бы вы делали, а не возились, — заключила она и вышла из прихожей, оставив временную вторую половину один на один с замком, пострадавшим в неравном бою с соседом.

Впрочем, по всей видимости, «возня» была включена в пакет предоставляемых услуг. Слава богу, без нытья и десятиминутных перекуров. Да и пожрать в процессе врезания замка «муж» не просил. В итоге на все про все ушло около часа. Но, стоило отдать должное, сделал — именно сделал — аккуратно. И, отдавая ей убитый старый механизм, он продолжал бубнить что-то о преимуществах одних замков перед другими. Вслушиваться было бесполезно — засорение мозга. Количество и качество познаний в данной области в сочетании с грудой мышц поистине впечатляло.

Принимая работу, Ксения пару раз повернула ключ в разные стороны и снова ретировалась, чтобы сразу вернуться с кошельком и вопросом:

— Консультацию дадите?

— Если буду достаточно компетентен, — осветил улыбкой прихожую на редкость покладистый «супружник». Судя по всему, тот факт, что он был временным мужем, невсамделишным, благотворно сказывался на его обхождении с дамой. Или это футболка, обтягивающая бицепсы и трицепсы, так влияла.

Невсамделишная жена кивнула и жестом пригласила его к двери в раскуроченную гораздо сильнее замка ванную.

— Во что приблизительно обошелся этот ремонт, подскажете? — спросила она.

На сей раз возился «консультант» недолго. Во всяком случае, несоотносимо быстрее, чем врезал замок. Вердикт, произнесенный самым серьезным тоном, звучал довольно тяжеловесно:

— Смотря где материал заказывали. Здесь немецкая труба, считается из лучших на рынке. Хотя, на мой взгляд, надежней меди все равно ничего нет. Пластик — штука только на вид внушающая доверие. Здесь, к примеру, понтов много, а качество… ну посмотрите в процессе эксплуатации. Плюс работа… Тоже показатель варьирующийся. У всех прайсы разные. У нас цены на услуги, к слову, ниже других по городу. Здесь бы в общей сложности в штуку… может, штуку двести обошлось, не меньше. У вас маленько нестандарт.

— А по времени?

— Часа полтора-два минимум. Смотря как делать. Тут же совсем черновой вариант, только трубу поменяли. Вам еще закончить все надо? Я правильно понимаю?

— То потом, — негромко отозвалась Ксения, думая сейчас явно не о продолжении ремонта. Наконец она вынула деньги, чтобы рассчитаться. — Спасибо.

— Обращайтесь в наше агентство, — он уже с готовностью протягивал ей визитку. — Устраним это все в кратчайшие сроки и максимально качественно!

* * *

… устранить все в кратчайшие сроки не удалось. По большому счету он пожалел о том, что ввязался в дурацкую историю с чужим — подчеркиваем, чужим! — ремонтом еще на старте. Но было несколько вполне объективных причин, чтобы отчебучить такую ерунду.

Во-первых, перекрыть воду в самой квартире не удалось. Тупо кран переклинило. Нужно было отключать стояк, что он и сделал, вызвав сантехника. А оставить на неопределенный срок несколько квартир без водоснабжения, в том числе и свою, — идея объективно не самая лучшая.

Во-вторых, касаемо неопределенного срока — хата сверху была жилой. Полотенца в ванной, яйца в холодильнике… помидоры. Влажная почва в горшках. Вот только никаких хозяев в помине не наблюдалось. И кому в этой ситуации звонить он не представлял.

Потому вариантов не оставалось — замена трубы виделась наименьшим из всех зол.

Нет, идиотом Парамонов не был. Приступами кретинизма не страдал. Основной его недостаток заключался в излишней самонадеянности, пожалуй. Но и самонадеянность имела под собой некоторые основания, шаткие, но все же. Только когда у самого в квартире вода по полу озером стелется, не до самоанализа.

Решать пришлось быстро.

Да, меняем. Да, прям щас. Да нормальные ставьте!

Может, спасибо скажут, а не морды отворотят.

Нет, все-таки приступ кретинизма.

Парамонов мотнул головой и захлопнул дверь собственной квартиры, выползая на улицу — вечером в смену заступать, а себя еще в чувства надо привести после ночи возлияний. Это чудо сотворить под силу только кефирчику. Единственное, что никогда его не подводило.

Вся его жизнь с некоторых пор делилась на этапы, которые сводились к достижению целей. Цели тоже имели градацию.

Была большая, неподъемная — на пьяную голову так вообще нереализуемая — выбраться из дерьма.

Были средние — борьба с периодами идиотизма и с идиотами, которые периодически обрушивались на него. Попытки справиться с собой. Не удавить Гирееву. Не потерять работу.

И были мелкие. В его случае — вполне себе радующие душу, потому что они-то и создавали иллюзию того, что он не стоит на месте. Вычерпать воду из квартиры. Забросить шмотье в стиралку. Нормальный футбол на нормальных выходных. Отходняк. Кефирчик.

Шаг за шагом вниз по лестнице — и запоздалая мысль о том, что, к счастью, живет он на первом этаже. Ему затапливать некого. Разве что крыс в подвале. Но, как выяснилось, когда перекрывали стояк, крысы в их подвале не живут.

Единственной крысой по образу жизни вполне можно было считать себя самого. Да самомнение по старой памяти не давало.

К действительности вернул парень в подъезде, обгонявший его на выходе. Он резко включил в самом Парамонове способность соображать. Вместе с хлопнувшей наверху дверью и характерным щелчком замка. «Муж на час» — гласила надпись на спине белой мистеропроперовской футболки. А Парамонов невольно усмехнулся. Дура. И этому диагнозу даже кефирчик не поможет.

Мегера.

Как так вышло, что он влупился в наидебильнейшую утреннюю историю с жилицей квартиры сверху в форме… кого там? стюардессы? Парамонов не имел ни малейшего представления. Вообще-то, с его точки зрения, хозяином положения должен был себя чувствовать он сам. К тому имелись все предпосылки.

Во-первых, объективно — это ее трубы погрузили его жизнь в хаос.

Во-вторых, субъективно — баба все-таки.

В-третьих — ненавязчиво — так-то он ей помог. Вроде бы как.

Ну, правда. Как оставить незапертой на ночь квартиру посторонних людей и уйти восвояси, когда не успел еще и с замком разобраться. Ситуация патовая, и самому себе Глеб не без иронии крутил у виска пальцем. Но ночевать пришлось. Золотые колечко и цепочка с подвесом в вазочке на прикроватной тумбочке и плазма с весьма недешевым ноутбуком сомнений в правильности этого с любой точки зрения ненормального решения не оставили. Еще обчистят.

Тогда, на не совсем трезвую голову, Глебу все это казалось стройным и логичным. И делало самого себя в собственных глазах чуть ли не Доктором Стрэнджем. Когда же его разбудили пощечиной, от ореола супергероя не осталось и следа. А он сам был Машей. Ну, той самой, которая «кто сидел на моем стульчике, кто пил из моей чашки». Подстава. Видимо люди в форме так действовали на его подсознание. И похрену, что форма не полицейская.

И он всерьез не знал, на кого больше злится. На нее — за отсутствие ожидаемой реакции. Или на себя — за то, что ожидал этой самой реакции. Последнее, впрочем, тоже было вполне привычно. Самоистязанием он занимался последние полтора года.

А вот кефирчик в очередной раз сотворил чудо — в смысле ожиданий не подвел.

И потому к вечеру более-менее проспавшийся и очухавшийся Глеб Львович Парамонов в потертой кожаной куртке и не вполне бритый выползал из своей квартиры на первом этаже девятиэтажки с тем, чтобы отправиться на обожаемую работу. Рвение к труду — шажок на пути к великой цели. Вылезти из дерьма.

Но в это самое дерьмо его опустили в который раз — порога дома не перешагнул, а будто за шкирку в бочку окунули.

Клац — поворот ключа в дверном замке.

Клац — щелчок где-то в шее.