Между Прошлым и Будущим

«В отличие от тебя я сейчас работаю, поэтому оставь меня в покое. Иди развлекайся со своими новыми друзьями».

Прочитав послание, девушка набросила на плечи меховую накидку и поспешила выйти на палубу. Она не могла сохранять беспечную улыбку на лице, в то время как ей хотелось плакать. Она не понимала, почему Стас так остро реагирует на происходящее. Девушка всюду звала его с собой, во всех интервью упоминала, что у нее есть любимый человек, однако парень словно ревновал ее к ее внезапному успеху. В последнее время они часто ссорились, и каждый раз Кате приходилось просить прощение за то, что ее жизнь начала меняться.

На свежем воздухе Беловой сделалось чуть полегче. Холодный зимний ветер набросился на ее хрупкую фигуру, но сейчас Катя этого не замечала. Облокотившись на поручни, она смотрела вниз на ледяную черную воду, погруженная в такие же ледяные черные мысли. Ее настроение было безнадежно испорчено, и девушка изо всех сил пыталась успокоиться.

Она не обратила внимания на звук приближающихся шагов, поэтому знакомый мужской голос, раздавшийся за ее спиной, стал для девушки неожиданностью.

— Тебя там все ищут.

Девушка повернулась на звук и увидела стоящего рядом Дмитрия. Как и она, он облокотился на поручни, держа в руках зажигалку и портсигар. Достав сигарету, он вновь обратился к Кате. — Не против?

— Нет. Конечно, нет, — единственное, что смогла вымолвить Катя. Появление Димы стало для нее полной неожиданностью, и с минуту она даже не знала, что сказать. Лишь молча смотрела на курящего рядом парня.

— Я не знала, что ты сегодня будешь здесь, — нужно было что-то сказать, поэтому Катя заставила себя сбросить это странное оцепенение. Она почувствовала, как ее охватывает знакомое волнение. Сердце забилось чаще, а мысли начали предательски путаться.

— Владелец яхты — мой хороший друг. Организатор показа — моя подруга. Я — один из спонсоров, — пояснил Лесков. — Следовательно, мое присутствие здесь довольно логично.

Со стороны могло показаться, что Дмитрий абсолютно спокоен, но сейчас он нервничал не меньше Кати. Со времен того инцидента в квартире Лескова, они больше не разговаривали. Дима лишь получил от Беловой сообщение, выражавшее благодарность за помощь с организацией мероприятия. И, единственное, что он ей написал в ответ было: «Не за что».

Чуть помолчав, Дмитрий вновь обратился к своей собеседнице:

— Извини, что не смог посетить открытие твоей выставки. Как назло, именно в эти даты меня срочно вызвали в Петербург. Но я пришел через пару дней. Отличные работы.

— Это ты меня извини, что…, - от волнения Катин голос дрогнул, — Что не позвонила тебе, чтобы нормально поблагодарить. Не была уверена, что ты захочешь слышать мой голос. Поэтому и отослала тебе ту убогую смс-ку.

Девушку снова охватило чувство вины. Встретившись с Димой взглядом, она поспешно отвела глаза, и Лескову тоже сделалось не по себе от того, что она теперь даже смотреть на него не может. Ему не хотелось, чтобы их общение стало таким.

Катя нервно провела рукой по волосам, а затем, заставив себя улыбнуться, произнесла:

— Благодаря тебе, я неплохо заработала, поэтому позволь хотя бы вернуть тебе деньги за банкет?

— Вернешь, когда мне понадобятся, — Лесков чуть улыбнулся в ответ. Он всегда говорил так, когда не хотел, чтобы человек чувствовал себя обязанным. Затем парень добавил: — На данный момент я бы посоветовал тебе нанять хорошего менеджера, который будет отвечать за организацию других выставок, за связи с общественностью и продажи. Тебе станет гораздо легче и не придется посещать половину этих бессмысленных банкетов.

— За пару недель я еще не успела устать, — ответила Катя. — На данный момент все, что сейчас происходит со мной, похоже на сон.

— Он превратится в кошмар, если ты не наймешь себе толкового человека, — заметил Лесков. — И уходи из «Прада». Займись полностью живописью, потому что пока ты на пике популярности, тебе нужно зарабатывать деньги.

— Дим, правда, спасибо тебе. Если бы не ты…

— Я не создавал эти картины.

— Да, но ты показал их тем, кто смог их оценить. В каком-то смысле ты заставил меня поверить, что я действительно что-то могу… Я уже готова была сдаться.

— Мы — детдомовские. У нас нет родителей, и нет права сдаться.

Катя молча кивнула. Эту фразу она уже слышала из уст Димы, еще будучи в интернате. Впервые эти слова прозвучали тогда, когда Катя не могла решить очередное дурацкое уравнение. Тогда она воскликнула, что сдается, и услышала в ответ такие слова, только в более шутливом тоне.

— Знаешь, я… — Катя снова начала нервничать. — Я переживаю из-за того, что случилось в нашу последнюю встречу. Не думала, что после этого ты вообще заговоришь со мной.

Белова затронула опасную тему, но, наверное, она была права. В данном случае им обоим стоило объясниться.

— Полагаю, ты не сильно удивишься, если я скажу, что ты мне нравишься, — начал Дмитрий. — Больше, чем друг.

Он внимательно посмотрел на свою собеседницу, замечая, что она смутилась. Катя отвернулась и вновь посмотрела на темную воду внизу. Ее лицо пылало, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она так давно мечтала услышать эти слова из его уст, но сейчас откровенно не знала, что делать с этим признанием. Но Лесков ответил за нее.

— Но, учитывая обстоятельства, — тихо продолжил он, — я прекрасно понимаю, что моя симпатия так же неуместна, как и это признание. И все же мне бы не хотелось, чтобы на такой печальной ноте наше общение закончилось.

Дмитрий заставил себя улыбнуться, и у него это вышло достаточно правдоподобно.

— Так что, лучше я буду тебе другом, чем вообще никем. Что скажешь?

— Да, — Катя уже не пыталась скрыть своего волнения. — Мне бы тоже этого очень хотелось. Прости, что не сказала тебе сразу про Стаса. Но у тебя у самого есть девушка, и я представить себе не могла, что так получится… Кстати, я не видела ее в зале… Или ты пришел один?

— У нее возникли неотложные дела, — Дмитрий не счел нужным сообщать Кате, что он расстался с Воробьевой. В конце концов, теперь это не имело значения. — А почему ты без спутника?

А вот этот вопрос интересовал Лескова с самого начала его появления на яхте. Он хоть и решил примерить «костюм» друга, вот только мысль о том, что Белова в последнее время появляется в обществе одна, не давала ему покоя.

Напоминание о Волошине откликнулось в сердце тупой болью, и девушка вновь поспешно отвернулась. Дмитрий был достаточно проницательным человеком, чтобы почувствовать ее настроение, и она не хотела рисковать, глядя ему в этот миг в глаза.

Несколько секунд Лесков смотрел на нее, в который раз невольно отмечая красоту своей собеседницы. Длинные шелковистые волосы, чувственные губы, изящная точеная фигура. За то время, пока Дмитрий не видел Белову, она словно сделалась еще более привлекательной. Странно, почему он в детдоме этого не замечал? Хотя в детдоме он вообще никого не замечал, кроме Миланы. В нее на тот момент вообще все были влюблены: красивая, раскованная, к тому же еще и главная среди девчонок.

— У Стаса дежурство, — наконец призналась Катя. — Банкеты ведь не отменяют возможные пожары. И к тому же он не может сопровождать меня постоянно. У него тоже могут быть дела. И он тоже может быть не в настроении. В конце концов, он не обязан всюду следовать за мной. И я бы не поняла его, если бы он отменял все свои дела в угоду моим. Так что нет ничего такого в том, что я сегодня одна. Иногда мне даже нравится приходить одной. Можно больше общаться с другими людьми. К тому же, Стас не очень интересуется живописью, и не все темы ему по-настоящему интересны.

Последние слова Белова буквально выпалила, тем самым заставив Дмитрия несколько насторожиться. Что-то было не так в этом замечательном рассказе.

— Он не хочет бывать в обществе? — осторожно поинтересовался Лесков.

— Нет, хочет! Но у него тоже могут быть свои дела. К тому же, нельзя постоянно ходить с банкета на банкет. Мы же не какая-нибудь светская пара. Есть еще и реальная жизнь!

Дмитрий вопросительно посмотрел на свою собеседницу. Определенно, что-то было не так, но Белова никогда бы в этом не призналась. Впервые Лесков видел Катю в таком состоянии. Она избегала его взгляда, словно боялась, что он узнает правду.

— Вы поссорились? — Дмитрий решил спросить напрямую, и по выражению лица Кати понял, что попал в точку. — Из-за чего?

— Я думаю, нам пора вернуться к людям, — девушка заставила себя улыбнуться.

— Он что-то сказал тебе, да? — Лесков словно не услышал ее слов.

Катя что-то попыталась ответить, но в этот миг Дмитрий заметил небольшой синяк на ее запястье.

— Скажи мне правду! — в голосе Лескова внезапно послышалась сталь. Мысль о том, что Стас приревновал свою девушку к местной богеме, становилась все более реальной. Но неужели он посмел поднять на нее руку?

В этот миг Катя вдруг почувствовала, что ей чертовски хочется рассказать, что на самом деле случилось между ней и ее парнем. Она не понимала, откуда взялось это желание, и даже не заметила, как по ее щекам вдруг побежали слезы. Ей хотелось лишь смотреть в медные глаза собеседника и рассказывать все.

К счастью, Стас не поднимал на нее руку: девушка честно призналась, что поскользнулась в ванной комнате и ударилась о дверной косяк. В противном случае, славный пожарный вряд ли бы отделался легким испугом.

Когда Катя опомнилась, первым делом она почувствовала тепло и исходящий от Дмитрия аромат парфюма и дорогих сигарет. На миг ей захотелось закрыть глаза и плотнее прижаться к обнимающему ее парню, но вместо этого она поспешно отстранилась и испуганно посмотрела на Дмитрия. На нее внезапно обрушилось понимание, что она зачем-то все ему рассказала и вдобавок еще и обняла его.

Лесков понимал, что лезть в ее сознание было не слишком красиво с его стороны, но ему хотелось понять, что произошло, поэтому всего лишь заставил девушку делать и говорить то, что она на самом деле хочет. То, что она обняла его, стало для него приятной неожиданностью. Все-таки ее тоже тянуло к нему. По-прежнему тянуло. Но теперь сдерживаться приходилось уже Дмитрию. В этот миг ему чертовски хотелось поцеловать ее, но он заставил себя ограничиться ответными объятиями.

Катя выглядела совершенно потерянной. Она молча приняла платок из рук Дмитрия, но вместо того, чтобы стереть слезы, начала нервно комкать его в пальцах.

— Я не хотела рассказывать. Не знаю, что на меня нашло, — виновато прошептала она.

— У тебя сдали нервы, — ответил Дима. — Еще бы, после такой недельки… Насчет твоего парня, — Лесков добавил это без особой охоты. — Он не со зла тебе все это наговорил.

Это нормально, что он боится тебя потерять. Поговори с ним завтра. Спокойно. Он как раз остынет… И, может, действительно, тебе стоит пропустить следующую вечеринку.

Несколько секунд Белова молчала, после чего заставила себя улыбнуться.

— Ты прав. Спасибо, что выслушал, — тихо произнесла она, аккуратно промокнув уголки глаз платком. — Думаю, мне пора вернуться в зал…

С этими словами Катя еще раз улыбнулась ему и ушла с палубы.

Дмитрий остался один. Несколько минут он мрачно смотрел на ночной город, после чего прикурил еще одну сигарету. Его мысли вернулись к Волошину.

«Что ее с ним связывает?» — думал Дмитрий. «Ладно, еще ребенок был бы. Но ведь и ребенка нет. Так зачем она гробит свою жизнь? Если он не совсем идиот, то должен чувствовать… Скорее всего, уже чувствует. Отсюда и скандалы».

В этот миг Дмитрий чуть заметно ухмыльнулся. Он даже не предполагал, что эта выставка может принести такой побочный эффект. Причем, крайне удачный для Лескова.

«А еще наш герой, видимо, не может смириться с тем, что его дама начала зарабатывать больше… Действительно, для самолюбия его масштаба это великая трагедия».

Глава XIV

Дмитрий стоял у окна и задумчиво смотрел на город, раскинувшийся у его ног. С высоты семидесятого этажа Москва походила на игрушечный макет, которые так любят школьники в музеях миниатюр. Казалось, любой домик можно взять в руки и с легкостью переставить в совершенно в другое место, и никто даже не заметит этих изменений. В земле не останется даже выемки, и вся прежняя территория будет равномерно припорошена снегом.

Большая стрелка лишь слегка миновала цифру четыре, однако небо уже начало стремительно темнеть. Город постепенно заполнился огоньками, словно это они были его подлинными жителями, которые разом выбрались на прогулку. Москва выглядела сказочной, хрупкой и совершенно не похожей на тот шумный суетливый город, что окружал Дмитрия каждый день.

А затем внезапно пошел снег. Крупные тяжелые снежинки касались поверхности стекла, и Лесков невольно пожалел о том, что в его офисе нет возможности открыть окно. Почему-то сейчас ему захотелось подставить лицо холодному ветру, словно это могло помочь избавиться от мыслей, которые уже два часа не давали ему покоя.

Это случилось во время обеденного перерыва. Дмитрий и Бранн уже выходили из ресторана и собирались сесть в машину, чтобы поехать на очередную встречу. Киву прервался на половине фразы, когда заметил стремительно приближающегося к ним мужчину. Лесков не сразу узнал его — это был Евгений Исаев, владелец ночного клуба «Тройка». Свое название это заведение оправдывало с лихвой, так как в мировом рейтинге по дороговизне оно находилось как раз на третьем месте. Дмитрий запомнил Исаева в первую очередь по его манере подавать себя в обществе: он всегда был одет с иголочки, говорил спокойно, и, несмотря на его «веселый» род занятий, крайне редко улыбался. Внешне Евгению можно было дать не более сорока пяти, однако сегодня Дмитрию показалось, что Исаев постарел как минимум на семь лет. Его лицо выглядело изможденным и осунувшимся, под глазами залегли темные круги, щеки ввалились. Прежде идеально выбритое лицо покрывала недельная щетина, русые волосы казались несвежими и растрепанными. Сегодня на Евгении не было и привычного костюма. Он был одет в черные джинсы и свитер. На его плечи было небрежно накинуто пальто — мужчина даже не стал тратить время на то, чтобы засунуть руки в его рукава. Следом за Евгением по земле волочился шарф, который чудом еще не вывалился из его кармана.

Охрана Киву заметно насторожилась, увидев столь подозрительного типа, однако Бранн жестом велел им отойти.

— Я его знаю, — сухо пояснил он Кастету, и тот послушно убрал руку с рукояти пистолета и отступил на несколько шагов. Тем временем Исаев приблизился к Лескову, и парень почувствовал сильный запах алкоголя, исходивший от него.

— Бранн, Дмитрий, мне больше не к кому идти, — еле слышно произнес он, и в его глазах отразилась такая обреченность, что Диме невольно стало не по себе. Обычно спокойный и сдержанный, сейчас Евгений с трудом сдерживал слезы. — Лику мою… Мою младшую девочку забрали… Я могу… могу с вами где-нибудь поговорить? Не на улице?

— Я в курсе вашей ситуации, Евгений, — прохладный тон Киву явно давал понять, что на этом его желание разобраться в происходящем ограничивается.

— Тогда тем более. Бранн, умоляю, помоги мне!

Исаев то ли не уловил настроения своего собеседника, то ли попросту не поверил. Все это время он и Киву неплохо общались, можно даже сказать — дружили. Бранн был знаком с его семьей, и они вместе не раз летали в Куршевель кататься на лыжах. Что касается Лики, то на ее прошлый день рождения Бранн подарил девочке частное выступление ее любимой музыкальной группы.

Вот только сейчас Киву словно не помнил об этом. Он бесстрастно смотрел в лицо своего друга, не испытывая ни капли сочувствия по отношению к нему и его дочери.

— Евгений, я предупреждал вас, что этим может закончиться, — спокойно произнес он. — Я говорил вам не связываться с теми людьми, однако что вы мне сказали?

— Бранн, я ошибся, — выкрикнул Евгений. — Со всеми бывает. Это бизнес. Я прогорел. Но Лика ведь не причем. Боже мой, если бы ты видел, что за видео они мне прислали… Пожалуйста, посмотри его. Если бы ты видел то, что видел я, ты бы не говорил…

— И все же напомните мне, что вы сказали?

— Я не помню, что сказал! Господи, это было месяц назад!

— Вы сказали, что я — параноик, и мне везде мерещатся враги, — услужливо напомнил ему Киву. — Вы ввязались в заведомо провальную авантюру, и, вместо того, чтобы приумножить свое состояние, оказались должны своему непроверенному партнеру сумму, вдвое превышающую стоимость вашего клуба. Насколько я понимаю, неделю назад вы должны были вернуть эти деньги?

Евгений молчал. Пока Бранн говорил, он тщетно искал слова в свое оправдание, однако, взглянув на собеседника, понял, что любая его фраза разобьется вдребезги о безразличие Киву. Тогда он дрожащими пальцами вытащил из кармана мобильный телефон. Затем, выбрав в меню какой-то файл, нажал на «проиграть».

— Смотрите, — воскликнул он, развернув экран в сторону Бранна и Дмитрия. — Смотрите, что они с ней сделали…

Уже через несколько секунд Лесков отвел взгляд. Он привык видеть подобные ролики, но обычно жертвы были гораздо старше, мужского пола, и они подвергались избиению. Здесь же издевались над тринадцатилетней девочкой.

— Он изнасиловал ее, — прошептал Евгений, и по его щекам потекли слезы. — Бранн, я на колени встану, только верни мне ее! Живой!

Киву взял из его рук телефон и выключил видео. В какой-то миг Дмитрию показалось, что после увиденного румын все же смягчится: Бранн действительно выглядел заметно помрачневшим. Однако, когда он заговорил, его тон по-прежнему звучал равнодушно.

— Для меня не новость то, что Беридзе любит девочек… помоложе. Но меня удивляет то, что вы, Евгений, до сих пор не переписали на него свой клуб, свой дом, свою коллекцию машин…

— Бранн, ты что, не слышишь меня? Я думал, что найду деньги. Думал, что смогу договориться сам, но не вышло. Они похитили мою дочь. Забрали прямо у школы, сволочи! Мне нужна ваша помощь! Дмитрий, послушай меня: я знаю, что ты умеешь находить общий язык с людьми. Пожалуйста, я умоляю тебя, уговори его вернуть мне дочь. Я найду деньги. Пусть даст мне хотя бы еще пару недель! Дмитрий, я заплачу тебе сколько скажешь, любую сумму…

— У Дмитрия своих забот достаточно, — перебил его Киву. — Я не позволю вам подставлять под пули моих людей. Это ваша дочь, Евгений. Так будьте же отцом, защитите ее…

С этими словами Бранн смерил своего друга презрительным взглядом, после чего сел в машину. Лесков, не задерживаясь, последовал за ним.

— Кто этот Беридзе? — поинтересовался Дмитрий, когда машина тронулась с места.

— Надеюсь, вы интересуетесь из-за праздного любопытства? — усмехнулся Киву. Теперь его напускное спокойствие исчезло, и его лицо сделалось еще более мрачным, чем во время просмотра того чудовищного видео.

— Допустим, из любопытства. Мне интересно, насколько эта фигура важна на шахматной доске?

— Она важна для проекта «Процветание». Беридзе — один из ключевых спонсоров, который ежегодно переводит на счет внушительную сумму денег. Такую, какая вам и не снилась, Дмитрий… Поэтому защищают его остальные спонсоры, в том числе и я. Теперь вы понимаете, почему жизнь Беридзе настолько важна?

— Понимаю, — задумчиво ответил Дмитрий. — Позвольте мне задать вам еще один вопрос?

— Спрашивайте.

— Относительно недавно вы показывали мне черновик договора о финансировании этого проекта… Когда решался вопрос о моей кандидатуре.

— Я помню, — сухо ответил Бранн.

— Насколько мне не изменяет память, средства автоматически списываются со счета спонсора до тех пор, пока он жив или проект не будет реализован.

— Верно.

— Иными словами, для сохранения условий договора необходимо лишь… живое тело спонсора. Никаких персональных подтверждений платежей и отчетов с его стороны?

Бранн кивнул.

— Проект поддерживается всеми развитыми государствами мира. Он проверен и хорошо защищен, поэтому Международный Банк упростил нам процедуру платежа, — пояснил он. — Подтверждений и отчетов не нужно. Главное, чтобы семья клиента или его финансист ежемесячно подтвержали, что спонсор жив. Это влияет на… на многое.