Между Прошлым и Будущим

С минуту Киву молча смотрел на собеседника, после чего неприятно ухмыльнулся.

— Прежде вы любили красоваться своими трофеями, — заметил он.

— Ключевое слово «прежде». И нет никаких трофеев. Я, как и вы, не смог выдержать слово «экспрессо», разве что проявлялось оно несколько в ином виде.

— А Екатерина Белова не употребляет таких слов? — Бранн с долей иронии наблюдал за тем, как Лесков пытается скрыть свое замешательство. Сам того не замечая, Дмитрий крепче стиснул ручку чашечки, после чего поспешно поставил ее обратно на блюдце.

— Вы же не надеялись на то, что я не узнаю, — продолжал Киву. — Тем более после того, как вы пригласили на выставку этой девушки добрую половину моих знакомых, треть из которых пожелала позвать с собой меня.

— Мы росли вместе в детском доме. Я всего лишь хочу помочь ей.

— Бескорыстность — не ваш конек, — начал было Бранн, но внезапно осекся. Дмитрий почувствовал, что собеседник смотрит ему через плечо, поэтому обернулся сам. К ним через весь зал направлялись двое мужчин, всем своим видом давая понять, что точку в любом диалоге они ставят либо кулаком, либо пулей. Дмитрий вопросительно посмотрел на Бранна, однако Киву выглядел совершенно спокойным. Он даже ничуть не удивился, когда один из громил подтащил к их столику стул и плюхнулся рядом.

— Ну здравствуй, Киву. Извини, что не предупредили о своем визите, но ты что-то на наши звоночки не отвечаешь, хамишь, борзеешь. Пришлось подъехать, посмотреть, может, башку твою заумную кто травмировал, что ты так рамсы попутал.

Бранн чуть склонил голову на бок, после чего холодно улыбнулся.

— Я и ваш начальник все обсудили еще неделю назад, поэтому не считаю нужным продолжать дальнейшее общение…

— А это уже мы решаем, — перебил его собеседник.

Дмитрий бросил быстрый взгляд на второго амбала, прикидывая, как придется выкручиваться, если начнется заварушка. Зал был полон людей, поэтому демонстрировать при них свои способности было бы чертовски неудобно. В свою очередь, эти орангутанги тоже вряд ли возьмутся за оружие у всех на виду. Скорее всего назначат встречу на каком-нибудь пустыре.

И, словно подтверждая мысли Дмитрия, собеседник Бранна взял салфетку и написал на ней какой-то адрес, после чего положил ее перед Киву.

— Приезжай вечером к одиннадцати, есть о чем побазарить. Старшие приедут, послушают тебя, может, что решат. А, может, и не решат. Сам понимаешь, неправильно это — соваться на нашу территорию и вести себя, как хозяин. Некрасиво это. Люди обижаются.

Затем мужчина поднялся, глядя на Киву уже сверху вниз.

— Приятного аппетита, — произнес он, после чего наклонился и смачно плюнул в овсянку Киву. Затем смерил презрительным взглядом Дмитрия и направился прочь. Его спутник безмолвно последовал за ним.

— За такое и гортань вырезать простительно, — заметил Бранн, с долей отвращения отодвигая от себя овсянку. Затем он поманил к себе официанта.

— Вы уже решили, что будете заказывать? — невозмутимым тоном спросил он у Дмитрия.

Лесков с любопытством смотрел на Киву, после чего тихо поинтересовался:

— Что будем делать с этим «приглашением»? Ехать туда вдвоем — это самоубийство.

— Насколько я помню, вас туда не приглашали, — усмехнулся Киву, взглянув на салфетку. — Я даже не знаю, где это находится.

— Под Петербургом. В лесу, — прохладным тоном пояснил Дмитрий. — Я же вам говорил, что они не позволят строить гостиницу на своей территории, если не будут иметь с этого прибыль. Будут убивать рабочих, устраивать пожары, красть строительные материалы, разбивать стекла… Вы — не первый и не последний, Бранн. Но я вас предупреждал: одно дело, дать взятку парочке чиновников, другое — разбираться с этими.

Дмитрию пришлось прерваться, пока Бранн делал для них заказ у официанта, после чего добавил:

— Нельзя туда ехать. И в то же время, нельзя проигнорировать. Так что вы будете делать?

— Ничего, — Киву преспокойно откинулся на спинку стула.

— Что значит, ничего? — не поверил Лесков.

— То и значит. Меня пригласили, но это не значит, что я обязан идти.

— А у нас нет выбора. Они тогда сами придут.

— Не придут. Я сделаю пару звонков, и вопрос касательно обездоленных будет закрыт.

— Бранн, мне кажется, вы не очень понимаете, кто эти люди. Олег рассказывал мне…

— Дмитрий, поверьте мне, я в этом бизнесе намного дольше чем вы, поэтому не будем верить всем и каждому, а разберемся сами. Говорю же, нам ничего не угрожает. Если не верите, завтра утром вам под дверью оставят сумку, где будет лежать голова этого хама.

— Оставьте себе, — Дмитрий представил подобную посылку, отчего его желание завтракать окончательно пропало. Лесков не разделял уверенности Бранна, однако в какой-то миг ему показалось, что Киву знает, о чем говорит. Этот человек нервничал крайне редко, а в последнее время и вовсе напоминал насытившегося удава. Мало что могло вывести его из равновесия.

После завтрака было решено отправиться на запланированную встречу с очередным чиновником, а затем Киву сообщил Диме, что до завтра тот может быть свободен. И, конечно же, первым делом Лесков пожелал встретиться со своими друзьями. Случившееся за завтраком не выходило из головы, но спокойствие Бранна каким-то образом передалось и ему. Киву не относился к беспечным болтунам, которые надеялись на «авось», и скорее всего, если он говорил, что все под контролем, значит, так оно и есть.

После встречи Дмитрий отправился в гости к Ивану. Его друг наконец исполнил свою мечту и переехал в новостройку ближе к центру. Это было высоченное здание, выполненное сплошь из стекла. Для Дмитрия оно было слишком модным и слишком «холодным», однако обитель Ивана приятно удивила его. Стиль модерн заканчивался ровно на пороге его шестикомнатной квартиры, и дальше начинался классицизм. Высокие потолки, колонны с лепниной, светлые тона и мягкие линии совершенно не вязались с образом Ивана, но парень почти сразу пояснил, что бурную деятельность в создании этой квартиры вела непосредственно Вика.

— Заявила, что хочет жить во дворце, и мучила дизайнера до тех пор, пока комнаты не стали отдаленно напоминать то, что ей надо, — усмехнулся он.

— Как, в девять лет? — не поверил Дима.

— Она гораздо раньше научилась тыкать в картинки, — пожал плечами Иван.

— Неужто Маргарита согласилась терпеть поручения от маленькой девчонки?

— Маргариту пришлось сменить. Мелкая доводила ее до нервного срыва. Терпел Борис Степанович, — усмехнулся Иван. — Кстати, он с Викой неплохо сдружился, даже разрешал ей звать себя «дедушкой».

— Борис Степанович? — не поверил Дима. — Насколько я помню, он всегда был до ужасающего ворчливым. До сих пор не простил мне ту итальянскую люстру, которую разбил мой водитель.

— К ворчливым нам не привыкать, — Иван уселся на диван и сонно потер глаза. — Как ты так рано встаешь? Одиннадцать часов еще…

— Извини, стоило приехать позже.

— Да нет. Что за бред! Я рад тебе. Но был бы еще больше рад, если бы ты уже в четверг на связь вышел.

— В четверг у меня были дела. Сначала работа, потом ездил к Церберу, а потом заглянул на работу к Артему.

— К какому Артему? — не понял Иван. Он хотел было зевнуть, но, услышав слова друга, тут же передумал. — И насчет Цербера давай-ка поподробнее.

Вскоре Дима вкратце изложил причину своей поездки к Михаилу Юрьевичу, а также предложил Ивану взять Вику и как-нибудь заглянуть в гости к старику.

— Он одинок, и было бы здорово, если бы ты навестил его.

— Можно, конечно, — замялся Иван. Он с трудом представлял, как заявится в гости к тому, кого не выносил все свое детство, да еще и с ребенком. Возможно, старик захлопнет дверь перед его носом сразу же, как только поймет, кто стоит на пороге. Из всей «стаи» именно Ивану доставалось от Цербера больше всего. Проблема парня заключалась в том, что на тот момент он абсолютно не уважал старших и мог в весьма нецензурной форме выразить свое неодобрение воспитателям. К тому же Иван был единственным подростком, который не побоялся сцепиться с Прапорщиком и даже разбить тому нос. Правда, Ивану не прилетело по полной лишь потому, что тот был еще ребенком. В свою очередь у Цербера Иван не раз воровал сигареты, и когда попался на этом, то потом полгода не мог выйти из детского дома.

— Так что за Артем-то? — переспросил блондин, когда Лесков уселся напротив него с чашкой чая.

— Ну тот самый, рыжий, в очках, которого еще ножом порезали.

— Четырехглазый, что ли? — удивился Иван, невольно подавшись вперед. — И на кой он тебе понадобился?

Лесков чуть замялся. Хотелось как-то получше рассказать об их встрече, но в итоге Дима честно пересказал свой диалог с Артемом, умолчав только о Кате.

— В общем, он по-прежнему злится. Я не удивлен, но не думал, что настолько…

— А за что он злится-то? — в голосе Ивана послышалось раздражение. — Дим, ты чего? Нас всех били, как собак. Тебя, меня, Олега, Ромку, Игоря… Все получали то от Виктора, то от старших. Но с той разницей, что мы все давали сдачу. А этот орел ныкался по углам да за Катьку. Что за хрень вообще? Я что ли драться умел? Или Олег? Я просто усвоил одну вещь: если мне больно, то козел, который меня бьет, тоже должен испытывать боль. И поэтому надо бить в ответ. Вот и все!

— Тебя не травили всей сворой, — заметил Дима.

— Да неужели? А не помнишь, как было, когда я только пришел. Или когда Олег пришел. Я думал, ему вообще капец будет. Но он умудрился скорешиться с Виктором, и пошло-поехало. А этот даже не пытался ни с кем подружиться. Ревел, стукачил…

— Да не стукачил он.

— Ну хорошо, не стукачил. Но нельзя же, как баба, честное слово. Вот и сейчас он повел себя, как баба. Вместо того, чтобы дать тебе по морде, а потом вместе напиться, устроил тебе скандал. Плавает в этих своих соплях, ноет. Нахрена ты вообще поперся к нему? Дружить хотел?

— Говорю же, извиниться…

— Ну и что? Извинился? Полегчало? — усмехнулся Иван.

— Не очень, — Лесков чуть улыбнулся в ответ.

На это блондин лишь пожал плечами.

— Дим, запомни: что было, то прошло, — сказал он. — Ты уже ничего не можешь изменить, но зато можешь вынести из случившегося урок. Например, вот так ты больше никогда поступать не будешь. А вот эти вот бестолковые угрызения совести вообще ни к чему не ведут. Просто будешь портить себе настроение. Я бы на твоем месте поинтересовался бы у Артема, за кого за все это время заступился он? Ему повезло, что Катька — хорошая девчонка, которая все это время терпела рядом с собой размазню. Но даю руку на отсечение: он ни разу за нее не заступился.

— Мы этого не знаем, — ответил Дима. — Кстати, о Беловой. Ты сделал то, о что я тебя просил?

— Ты про корзину цветов? Да, курьер сообщил, что передал ей лично в руки. Открытку нарисовала и подписала Вика. Всех нас записала, в том числе и себя.

— Отлично, — Дима улыбнулся. — А что хоть нарисовала?

— Дракона! Что она еще может нарисовать… Вся игровая этими идиотскими драконами завалена. И ее уже плюшевые не устраивают. Ей как можно более реалистичных подавай. У меня на них скоро аллергия разовьется.

— Я кстати тоже привез ей дракона. Спасибо, что напомнил.

— Лесков, иди ты нахрен, — смеясь, протянул Иван, когда Дмитрий вытащил из пакета коробку с очередным крылатым ящером. — Ее няня уже кричит, что ребенка к психологу вести надо. Мол, ненормально это — любить чудовищ, а не принцев.

— А это вызывает какие-то проблемы в реальной жизни? — удивился Лесков.

— Нет, но она почти не играет с подругами. Вика невозможно упряма в плане развития сюжета. Должно быть только по ее и точка.

— Кого-то она мне напоминает, — усмехнулся Дима.

— Нет, я никогда не был таким бараном, — Иван отрицательно покачал головой. — А Вика как упрется — все девки рыдают. Когда праздновали ее день рождения, все подруги в соплях ушли, и мне еще три дня подряд звонили разъяренные мамаши.

— Дерется?

— Нет, дерется она с пацанами. Но это она правильно делает. А в день рождения мелкая забрала у всех свои игрушки и выгнала из квартиры. Я возвращаюсь в гостиную с тортом — никого нет. Только она сидит посреди комнаты в обнимку со своим драконом и ревет.

— А что случилось-то?

— Девочки предложили нарядить кукол в плащи из салфеток и устроить охоту на драконов.

В этот миг Дима не выдержал и расхохотался в голос. Иван тоже не сдержал улыбки. Любовь дочери ко всем сказочным чудовищам чертовски его озадачивала. Сказка, где Царевич убивает Змея-Горыныча заведомо считалась плохой и портила Вике настроение на несколько дней вперед. И это учитывая тот факт, что девочка совершенно не относилась к плаксивым.

— И у каждого дракона имена еще такие заковыристые. Сама придумывает. И не дай бог я напутаю — встает в позу и начинает читать мне мораль: папа, тебе же неприятно, когда тебя называют Ромой, а не Иваном, и драконам неприятно.

В этот раз Дима не улыбнулся. Ему вспомнилось то, о чем он говорил с Михаилом Юрьевичем, а именно — о странной записке, которая осталась у Димы после того, когда его мать навсегда ушла из его жизни.

— Цербер назвал мне мое настоящее имя, — внезапно произнес Дима, прервав рассказ Ивана на полуслове.

— Что за имя? — блондин удивленно посмотрел на собеседника. — И, главное, откуда он его знает?

— При мне была найдена записка, на которой карандашом было написано слово Алирэн. С индонезийского означает «поток».

С минуту Иван молчал, сосредоточенно глядя на Лескова. Вначале ему показалось, что друг шутит, и он уже готов был рассмеяться, но Дима оставался совершенно серьезным. Он задумчиво смотрел куда-то в пол, словно провалился в свои воспоминания, и, глядя на друга, Иван впервые не знал, как правильно реагировать.

— Никогда не слышал такого имени, — наконец пробормотал он.

— А это даже не имя. Просто слово.

— Может, это какой-то адрес? Например, название города, где сейчас живут твои родители?

— Нет, это не город. Я просмотрел все возможные варианты. Алирэн подразумевалось, как имя.

— И что… что ты теперь будешь с этим делать? Менять паспорт?

— Да перестань, — Лесков наконец улыбнулся. — Куда мне такое имя? К тому же, к Дмитрию уже все привыкли.

— Ну, если честно, да, — согласился Иван. — Не представляю, как я с сегодняшнего дня вдруг начинаю звать тебя Алирэном. Надо, кстати, запомнить.

— Да я же не для этого сказал. Так, просто…

— И я не для этого. Надо же как-то назвать очередного дракона, которого ты припер, — Иван весело улыбнулся.

Их разговор на минуту прервал звонок в дверь, и вскоре компания пополнилась еще на одного человека.

— Непривычно видеть тебя вне рамки телевизора, — поприветствовал Дима, появившегося в гостиной Рому. Темноволосый красавец укоризненно посмотрел на друга, после чего весело рассмеялся.

— Хватит троллить уже. Достали! — беззлобно проворчал он и шагнул Лескову навстречу, желая его обнять. — Вы пока надо мной издевались, я уже вторую программу вести начал. Называется «Взгляд изнутри». Комментирую события, происходящие в нашей стране, и беру интервью у экспертов. На следующей неделе будем обсуждать установку телепорта в Кремле. Будет присутствовать премьер-министр. Очень рекомендую к просмотру.

— Да вы там полощете одно и тоже. Установили и установили, — отозвался с кухни Иван. — Ты чай или кофе будешь?

— Я буду интеллектуальных собеседников! — хохотнул Рома, устраиваясь в кресле. — Ничего вам неинтересно.

— Ну почему же? — деланно удивился Лесков. — А как же деньги, тачки, женщины…

— Вот-вот, только это! — добродушно проворчал Рома. — Из года в год ничего не меняется. Вы пока там своими аферами занимаетесь, я по карьерной лестнице карабкаюсь. Говорил же тебе, Дим, что без твоих связей пролезу. И пролез. Так что, ерунда это все — ваши знакомства. Конечно, они бывают полезны. Но по большей степени только бездарям. А я как-то сам сумел. Понимающие люди заметили мои статьи и выступление на радио и позвали на работу.