Теломерон. Таблетки от бессмертия

— Рамиль, — позвал он.

Тот выглядел очумевшим, опять подобрал свой блокнот.

— Да убери ты! — взорвался Никита, подлетел к нему и выхватил блокнот. Мысленно одернув себя, он запихал его Рамилю в карман и тут только заметил браслет у того на руке. Сердце ёкнуло. Вероятность, что прослушивают ничтожно мала, и все же Никита успел наговорить лишнего. Он схватил бинт и кусок ваты, решительно взял татарина за руку и молча принялся бинтовать браслет, предварительно обложив микрофон ватой. Рамиль не сопротивлялся, но взгляд его сделался еще более затравленным.

— Послушай, ты никому о нас не расскажешь, — зашептал Никита, покончив с перевязкой. — Шефу ни слова! И вот еще что: ты должен достать самые ядреные обезболивающие.

— Да кде я?..

— Где хочешь, там и доставай! — рявкнул Никита и осекся. — Только чтобы через час был здесь с препаратами!

Рамиль неуверенно кивнул.

— Мы спустимся в морг и будем ждать там.

— Нармальна… — Рамиль попятился к выходу.

— Слушай, ты не сердись на меня, — спохватился Ник, но тот уже скрылся за дверью.

Ник досадливо мотнул головой и вернулся к Лу. Ее била дрожь. Она смотрела в потолок остекленевшими глазами.

— Лу? — позвал он. — Ты меня слышишь?

Она повернула голову:

— Где мой рюкзак? — спросила слабым голосом.

— Не знаю. Зачем тебе? Кажется, он остался в автокаре, не уверен…

— Хорошо, — Лу прикрыла глаза, выдохнула и судорожно сглотнула.

— Мы спустимся в подвал и подождем Рамиля там. Он принесёт лекарства, — Ник с трудом поднял Лу на руки и перенес на каталку. Потом достал из шкафа несколько свежих белых простыней и укутал ее.

— Я еще жива, — пробормотала она и отвернулась.

— Конечно, — Ник снял свою нелепую холщовую шапку и натянул ее на голову Лу до самых бровей. — Там холодно.

Глава 15

В подвальном помещении морга не было окон, и Никита совсем запутался, сколько утекло времени с тех пор, как ушел Рамиль. Он так и не появился. Выйти и поискать его в конторе значило, рискнуть встретиться с шефом, его секретарем или вторым менеджером. К холодильникам, обычно, никто, кроме Хавецкого, не спускался, но Ник надеялся, что тот вряд ли появится сегодня на работе. Он решил отсидеться сколько получится в морге, а дальше…

«А что дальше?» — в который раз спрашивал он себя.

Сколько еще бегать, скрываться? Он и Лу против целого мира. Не слишком ли?

Он желал знать, что случилось с Валей и почему она погибла, но ответ, очевидно, лежит на поверхности. И если бы не Лу, с Никитой случилось бы тоже самое. В лотерее действительно невозможно выиграть тому, кто выиграть не должен. Но кому тогда предназначался билет? Вероятно, и не Лу тоже. Ведь охота ведется за ними обоими. Их травят, как диких зверей на той самой «охоте», про которую в детстве рассказывал отец. Люди из соцнадзора не успокоятся, пока не ликвидируют его и Лу. Никаких переговоров, никаких объяснений… Решение, принятое заранее, обсуждению и огласке не подлежит. И, вероятно, Лу угрожает даже бóльшая опасность. Ведь зачем-то ей прислали этот проклятый билет. Зачем-то хотели, чтобы она его получила…

«Валя, а теперь и Лу… Я не могу потерять еще и ее, — кружили в голове Никиты обрывочные мысли. — Я должен что-то придумать, спасти…, — его мутило от усталости. — Как же они похожи, Валя и Лу. Обе отчаянные, сумасбродные, сумасшедшие… сорок девятый этаж, черт возьми!.. А она висела на одной руке… Какой же я слабак!», — он оглянулся на Лу. Та лежала под простынями, словно в коконе, и смотрела в потолок.

Никита сел на пол, прислонился к холодному кафелю стены и сам не заметил, как отключился. Очнулся, казалось, через мгновение.

— Как ты, Лу? — позвал он, растирая глаза ладонями.

— Ник, мне нужно тебе кое-что рассказать, — ответила та и начала приподниматься. — Помоги сесть.

— Не вставай! — Ник возмущенно подскочил к ней и попытался уложить назад на каталку, но она требовательно посмотрела на него.

— Ты думаешь, в том, что с нами происходит нет никакого смысла? — Лу оперлась спиной о стену и, поморщившись, поправила простреленную ногу.

— Смысл-то как раз понятен, только…

— Мне казалось, все идет по плану, — перебила Лу. Ее бескровные губы дрожали, — а на самом деле… Никита Беликов, ты — подопытный объект номер М016, — выдала Лу и шумно выдохнула.

— Кто? О чем ты?

— А я твой куратор.

— Ты бредишь? — Ник попытался пощупать ее лоб, но она раздраженно оттолкнула руку.

— Вот идиот! — закричала она, ее голос сорвался. — Я объяснить пытаюсь. Тебя использовали! Пустили бегать, как крысу по лабиринту. Но, кажется, крысой оказался не только ты…

Никита попятился. Он порывался что-то спросить, но у него получалось только ловить ртом воздух.

— Моей задачей, — продолжала Лу, — было наблюдать, как изменятся твои когнитивные реакции[14] под воздействием сильнейшего стресса, вызванного ощущением близкой и неминуемой смерти.

— К…когни… чего?! Ты кто такая?

— А вот это правильный вопрос, — на бледных, исчерченных царапинами щеках Лу выступили красные пятна. Она дрожала и постоянно облизывала сухие губы. — Я твой куратор, психолог, твой проводник. Все эти дни я отправляла отчеты в специальную комиссию и получала инструкции для дальнейших действий — коллизий, которые с тобой будут приключаться.

— Коллизий? Да в нас стреляли!

— Я себе все не так представляла, мне казалось…

— Зачем? За что?

— Ни за что, в том-то и дело. Просто ты идеально подходил в качестве объекта для изучения проблемы. Только поэтому тебя выбрали.

— Постой! Как это выбрали? На планете 26 миллиардов. Почему именно меня?

— Тебя предложила программа. Она выделила огромную группу людей примерно одного возраста, опираясь на целый ряд поведенческих критериев. Программа оценивала коммуникабельность, проверяла физическую и социальную активность, отслеживала передвижения.

Никита возмущенно хмыкнул:

— То есть, все дело во мне? Ты хочешь сказать, во всех приключившихся бедах даже обвинить некого?!

— Программа выбрала около тысячи претендентов, — продолжала Лу. — Каждый из них внимательно оценивался комиссией и специалистами психологами. Ты оказался в группе самых пассивных. Потому я предложила тебя, — Лу опустила глаза и замолкла.

— Пассивным? Да что это значит?!

Лу принялась зачитывать наизусть выдержку из личного дела Никиты. Не дослушав, он перебил ее:

— За что? Я никому плохого не делал. Если мошенничал, готов за это ответить. Но то, что вы со мной сотворили…

— Ник, в выборе не было ничего…

— Нет! Только не говори «ничего личного». Я человек. Все, что касается меня — личное! Это я потерял любимую, дело всей своей жизни и социальный статус, это в меня стреляли! Это моя жизнь, единственная и неповторимая, конечна! Ты знала, что человека собираются пустить в расход и осознанно пошла на это?

— Нет!.. Я не знаю… я… может быть. Я не была знакома с тобой лично.

— Как же?! Тебе известны детали моей биографии, мой темперамент, привычки, стремления… Да, ты знаешь обо мне больше, чем я сам о себе знаю!

— Это моя работа, Ник! Ты обвиняешь мясника в том, что он убивает животных.

— Я не животное! Я не крыса! — заревел Никита.

Он ходил по помещению морга и остервенело тер ладонями виски.

— Что за эксперимент?

Дверь морга скрипнула. На пороге возник Рамиль. В руках он держал коричневый бумажный пакет.

— Вам нужна уходить, — сказал он быстро. — Там Варламав и люди из соцнадзора.

Лу закрыла ладонями рот.

— Это ты?! — набросился на нее Никита.

— Нет, жучок остался в рюкзаке.

— Черт! — выругался он. — Рамиль, мы успеем выйти через черных ход?

— Так эта… я в анатомке для вас гроб приготовил.

Глава 16

Никита подскочил к Лу, толкнул ее на каталку, помог подтянуть простреленную ногу наверх. Он и прикрыл ее с головой простынями до самого пола, сам закрепился на перекладинах тележки внизу. Рамиль сообразил без объяснений. Сунул пакет за пазуху куртки, поправил простыни.

— Не шевелиться! — скомандовал он.

Жалобно скрипнув перегруженными колесиками, каталка тронулась с места. Из-под ног Никиты побежал пол.

Коридор миновали в несколько секунд. Поднялись на лифте на первый этаж.

Ник услышал непривычный гул голосов и шарканье сразу нескольких пар ног. Один голос, высокий и чуть манерный, он узнал сразу. Говорил директор «Последнего приюта», Варламов:

— Конечно! Откуда желаете начать? Ритуальный зал у нас отдельно в соседнем крыле. Наверху офисные помещения. Внизу анатомический зал, а еще ниже, в подвале, — морг с холодильными камерами.

Голоса начали удаляться.

— Рамиль! — вдруг растяжно позвал директор. — Это наш водитель, он вам все покажет, — по полу коридора гулко застучали, приближаясь, каблуки. — Уважаемые надзиратели хотят осмотреть… — зашептал быстро Варламов и осекся. — Это кто?

— Хавецкий опаздываит, — забубнил Рамиль. — Прасил приготовить в прозекторской труп. Может эта… вы отвизоти, а я тагда?..

— Он спятил что ли?! — судя по тону Варламов закипал от бешенства. — С чего вдруг тебе трупы готовить? Вези. Сам все покажу, — стук каблуков начал удаляться. — Хавецкому передай, премии в этом месяце пусть не ждет.

— Господа… — елейным голосом запел босс. — Пройдемте за мной.

Каталка тронулась с места, но тут же резко затормозила. Нога Никиты соскользнула, и он едва не повалился на пол.

— Стоять, — скомандовал незнакомый голос. К каталке подошел человек в тяжелых ботинках. — Простыню откинь. Кто там?

— Подпольщица. Несанкционированное извлечение противозачаточного импланта, — без запинки пролепетал Рамиль. — Паступила сиводна…

— А вскрытие зачем?

— А я в этам… не разбираюсь, — в голосе Рамиля слышалась неуверенность.

— Открывай, — настаивал голос.

Край простыни пополз вверх. Никита приготовился выскочить из-под каталки, чтобы бить всех, кто попытается задержать его или Лу.

— Симпатичная, — человек в тяжелых ботинках хмыкнул. — Ты тут наверно развлекаешься с ними по ночам, а?

По виску Никиты сбежала капелька пота. Руки, вцепившиеся в крестовину ножек каталки, онемели.

— Идти можна? — тихо спросил Рамиль.

Простыня упала на прежнее место.

— Давай, двигай!

Каталка поехала и свернула влево по коридору к анатомическому залу.

……

— Я не хочу, — Лу вцепилась в края каталки и мотала головой.

— Не беспокойся, там мягко и достаточно места. Устрою тебя с комфортом. Думаешь, я в первый раз это делаю? — Никита подхватил ее на руки и злорадно улыбнулся. — Ну, как тебе мои когнитивные реакции?

— Скорей! — Рамиль стоял у чуть приоткрытой двери прозекторской и всматривался в коридор.

Никита опустил Лу в гроб. Та заметно вздрогнула, прикоснувшись спиной к белому бархату. Ее глаза округлились. Она задышала еще чаще, резко приподнялась и вцепилась в руки Никиты.

— Какая же ты бледная, Лу. Тебя бы подкрасить, — Никита грубо толкнул ее на подушку. — Ты знаешь, я в этом спец, — он забрался на стол. — Эх, жалко гроб не голубой. Всегда мне этот цвет нравился, и к твоим волосам подходит. Давай, двигайся! И, кстати, шапку гони назад. Я должен был раньше догадаться, что это шапка-невидимка.

Лу закрыла лицо руками:

— Господи, Боже! — зашептала она.