АКОНИТ 2018. Цикл 1, Оборот 4

Если разобраться толком, Петровичу совершенно не было никакого дела до того, лишится ли его сосед своей машины или нет. Лично его это совершенно не трогало. Кому какое дело до чужих личных проблем?

Вот только проблема оказалась больно интересной.

С подобными парадоксами в обычной жизни приходилось сталкиваться не часто.

В ленивом южном городе, на родине знаменитых пиратов, бандитов, контрабандистов и прочих творческих личностей, любой, даже самый ленивый его обитатель, поневоле приобретает черты лучших его жителей.

Просто потому, что иначе жить здесь невозможно.

Приходится понемногу овладевать всеми доступными искусствами. От мелкого мошенничества до высокой политики. И ещё чуть-чуть.

Список последнего стремился к бесконечности.

Петрович только годам к тридцати начал знакомиться с классикой литературы. Отчего навсегда проникся любовью к Кристобалю Хозевичу Хунте. Во всех его проявлениях. Особенно же — к возглавляемому им отделу решения задач, не имеющих решения.

Ведь остальными просто неинтересно заниматься.

До сих пор Петровичу не попадалось действительно нерешаемых задач. По крайней мере — настолько стильных.

Дурацкие — были. Во множестве. Даже перечислять скучно. И в итоге, при достаточно внимательном анализе они делились лишь на глупые и бессмысленные.

А вот действительно нерешаемых пока не встречалось.

Хотя, как известно, из любого лабиринта есть выход.

Даже если он ведёт к Минотавру….

Тика не стал долго думать, и, вместо того, чтобы связываться с работниками правоохранительных органов, прямо с утра отправился в Военную гавань. Где, после недолгого сидения в кабинете коменданта, получил разрешение на управление грузовиком. Разумеется, со всеми необходимыми документами, сопровождающими груз.

Самосвал был всего лишь транспортом. С небольшим чемоданчиком в кабине, разрушительная сила коего была несколько выше задуманного. Впрочем, Тика никогда не стеснялся в своём желании убить всех. И, похоже, повод наконец появился…

Проблема-то всего лишь физическая…

Семён подошёл к задаче творчески.

Вместо того чтобы бегать с выпученными глазами по городу в поисках инопланетных эмиссаров, он просто с вечера заехал в салон к тёте Лиле, где благополучно проспал до обеда.

Утром, позавтракав салатом из собственноручно выбритых кактусов, и приняв для бодрости грамм двести абсента, он спустился на первый этаж.

Секунд пятнадцать дышал восхитительной смесью пакостных уличных табаков, нежными автомобильными выхлопами и ароматами переполненных мусорных контейнеров.

Ещё немного времени ушло на преодоление рефлекса. Несмотря на то, что ноги уверенно несли его влево, он всё-таки мужественно преодолел этот позыв.

Аптека со всеми её запретными прелестями подождёт. А вот часовщик дядя Филя к этому времени может уже почувствовать себя лишним за рабочим столом и собраться идти домой.

Ехать на другой конец города, где жил дядя Филя, Семёна не устраивало. Поэтому он просто развернулся на каблуках и, сделав полтора шага, ухватился за толстое хромированное кольцо, навсегда вплавленное в стеклянную дверь часовой мастерской.

Толстое бронированное стекло неслышно скользнуло вбок, в стену, пропуская Семёна в тикающую тишину.

— Доброе утро, Филимон Исаакович, — вежливо произнёс он, зажмурив правый глаз, стараясь сфокусировать оставшийся на том, кто сидел за низким, ярко освещённым столиком.

— А что, уже утро? — донёсся густой бас из-за высокой стеклянной стойки.

— Филя, взгляните же наконец на часы! — воскликнул Сеня, уткнувшись лбом в холодное стекло стойки.

— На какие? — недовольно поинтересовался обладатель баса. — Сорок лет на них смотрю!

— Да вот, что-то заспешили, — Семён извлёк из-за пазухи миниатюрные песочные часы на тонкой цепочке и протянул их в окошко дяде Филе.

— Переверни! — раздалось из-за стойки.

Семён послушно выполнил пожелание мастера.

Единственная песчинка неслышно провалилась в нижнюю колбу.

— Кто тебе их настраивал? — недовольно пробасил дядя Филя. — Калибр пластиковый, судя по звуку албанский. Ты что, в Албании был?

— Нет, в Египте, — ответил Семён.

— А, ну тогда всё понятно, — наконец поднял голову мастер. — Пытался перевести на тамошнее время?

— Было дело, — улыбнулся Семён.

— Фунтов сорок стоило?

— Обижаешь! Четверть фунта!

— Гашиша?

— От вас ничего не скроешь!

— И сколько выкурил ты?

— Обижаешь! Полфунта!

— Тогда понятно, почему тебе албанский калибр поставили, — заржал на всю мастерскую дядя Филя. — Ладно, давай сюда свою штучку. Повеселю сменщиков.

— Филимон Исаакович, я сейчас по делу пришёл, — голос Семёна стал на удивление робок. — Часы конечно не помешает сделать, только…

— Кого-то кинул неудачно? — поморщился дядя Филя. — Сколько раз тебя учить…

— Смешнее, — скорчив недовольную рожу, отозвался Семён. — Товарищ прокололся…

— Смешно… — промолвил Филимон Исаакович. — И как, позволь узнать?

Улёгшись грудью на стойку, и выдав в окошко неопределённое сопение, Семён, насколько мог, вкратце изложил суть дела.

Со всеми подробностями. Такими, как падающие шорты Леонтия и обожжённая свежезамороженным крестиком ладонь Тики.

— Смешно… — неприятно приподняв верхнюю губу, повторил Филимон Исаакович. — Где вы такого урода нашли?

— Сам нашёлся, — ответил Семён.

— Не уверен, — поморщился мастер. — Такие не находятся. Такие сами кого-то ищут и находят. Вашего Витьку, например.

— Спасибо, сами поняли, — ответил Семён. — Жаль только, поздновато. Можно с ним как-то справиться?

— Десять процентов! — жёстко произнёс дядя Филя. — Как всегда.

— То есть два колеса и рулевая колонка? — невесело усмехнулся Семён. — Зачем они тебе?

— Передние сиденья, бортовой компьютер, аудиостойка с колонками и приборная панель, — чётко сформулировал своё пожелание дядя Филя. — Ладно, панель оставлю. Но вот часы сниму — чисто на память. На почётное место повешу, чтоб было, что внукам показывать. И даже бесплатно поменяю на такие же японские, только цифровые. Чтобы больше не было таких глупостей. Хотя от вас всего можно ждать… — поморщился мастер. — К кому-то ещё обращались?

— Петрович со своими юристами собрался базарить, — отозвался Семён. — Тика, вроде бы, в Военную гавань поехал за огневой поддержкой, а так — вроде больше ни с кем.

— Хотелось бы в это верить… — пробурчал Филимон Исаакович. — Ладно, попробуем решить. Проблема-то, в сущности, всего лишь геометрическая… Сколько у вас времени?

— До завтрашнего утра.

— Чуть меньше суток, — поморщился Филимон Исаакович. — Немного. Ладно, постараюсь что-то придумать. В крайнем случае — требуйте отсрочки. Недели, я думаю, должно хватить.

— На что? — поинтересовался Семён, но Филимон Исаакович с непроницаемым лицом остановил его.

— Не твоё дело. Если до девяти утра вторника я не решу вашу проблему, или, в крайнем случае, не позвоню — изо всех сил тяните время. Переводите стрелки на других, обещайте что угодно, но — пусть повременит с исполнением. Конечно, клиент будет возмущаться, но, в конце концов, согласится. Он же свято уверен, что выигрыш достанется ему.

— А может не достаться? — с затаённой надеждой поинтересовался Семён.

— Над этим и работаем, — задумчиво отозвался Филимон Исаакович. — Только ради бога, ни к кому больше не обращайтесь. Даже к тёте Лиле. Особенно к ней.

— Надеюсь, это не предложение кролика не бросать его в терновый куст, — уточнил Семён.

— Ни в коем случае! — твёрдо ответил дядя Филя. — Мамой клянусь, только хуже выйдет!

— Понял… — медленно ответил Семён. — Ладно, будем ждать звонка. Вы уж постарайтесь…

— Всю жизнь для вас стараюсь, и что толку? — сварливо ответил дядя Филя. — Расстройство одно… Ждите звонка до девяти.

После чего, словно позабыв о собеседнике, вновь склонился над рабочим столом.

Сеня понял, что от дяди Фили сегодня он больше ничего не добьётся. Однако и это было немало.

— Спасибо! — насколько мог искренне, проговорил он.

Филимон Исаакович отозвался невнятным утробным бурчанием.

— Магарыч? — с затаённой надеждой произнёс Сеня.

— По исполнении, — не поднимая головы, отозвался дядя Филя. — Как стемнеет — приноси…

— Тогда — спокойной вам смены, — вздохнул Семён.

И осторожно прикрыв за собой дверь, неслышно выскользнул из мастерской на улицу.

Любой разговор со старым мастером всегда оставлял его в итоге выжатым как лимон.

Так произошло и сейчас.

Какое-то время Сеня думал, стоит ли сейчас зайти в аптеку.

Но, по здравом размышлении, всё-таки направился в другую сторону. К ближайшей таверне.

Дрянное пиво в это время суток всё же больше способствовало очеловечиванию, нежели искусственные стимуляторы.

К сожалению, таверна располагалась так глубоко под землёй, что в неё не проникал ни один сигнал мобильной связи. Отчего Семён не сумел предупредить товарищей, что на всякий случай не стоит искать помощи у тёти Лили.

А потом вспоминать стало нечего.

До самого утра.

Лиле же было всё равно…

* * *

Утром вторника вся компания честно собралась на условленном месте.

За полчаса до открытия участка.

В самом разном настроении.

— А где Тика? — осмотрев собравшихся, поинтересовался Петрович. — Только не говорите, что его это не интересует.

Красный блик на переносице Петровича дал безмолвный ответ.

Тот даже не стал смотреть вправо и вверх, на крышу, или один из последних этажей почти готовой новостройки.

Просто достал мобильник и коротко выругал Тику за преждевременное самообнаружение.

— Это я специально для тебя, — не смутившись, ответил Тика. — Спрашивал, есть ли я, — так вот он я, пожалуйста. Всех вижу, всё слышу, понадоблюсь — всех сделаю. Кого надо, разумеется. А прицел я исключительно для тебя активировал.

— Дешёвые понты, — буркнул Петрович. — Он у тебя не к ракетомету подключён?

— Обижаешь! Что может быть лучше СВД? По крайней мере, в это время суток?

— Орбитальная бомбардировка, — неприязненно фыркнул в телефон Петрович. — Хорош светиться, если ты так классно всех контролируешь. Сиди там спокойно и жди. Постараемся решить проблему без твоего участия.

— А я так надеялся… — грустно вздохнул Тика.