Пушкинский бал

ВАЛЬС

Теперь остается только соединить трехшаговый танец с быстрым вращательным движением пар. Так появляется собственно вальс. Его уже танцуют не в три — при быстром вращении на это нет времени, — а в два шага. Он так и называется двухшаговым. Помещая в своих руководствах описание нового танца, российские авторы все же не могут удержаться от неодобрительной интонации. Петровский сетует на то, что "переняли у англичан и французов и тихое переделали на скорое"; венский вальс, состоящий из двух шагов, называет "негожим в благородном собрании". Цорн дает появлению двухшагового вальса такое забавное объяснение: "Легкомысленные танцолюбивые венцы мало-помалу обращают все в галоп и своей заразительной веселостью принуждают других им следовать и, таким образом, создают новую моду". Н. Гавликовский "обвиняет" французов, которые "вследствие живости и подвижности своей натуры никак не могли довольствоваться спокойным мерным вальсом". Новый вальс стал танцем, воплощающим в себе строй чувств романтической эпохи. Он состоял, в сущности, из одного па, не отвлекал партнеров на всевозможные хореографические изыски, требовал "непристойно" тесного по меркам старого бала сближения дамы с кавалером. Вальс был танцем молодых. Пушкинское "однообразный и безумный, как вихорь жизни молодой" стоит иного исследования. Всяческим вальсам в сборниках и альбомах несть числа.

Вальс становится лирическим центром бала. В его ритме улавливают биение взволнованного человеческого сердца; это танец надежд и признаний. Он многолик, может быть и одухотворенным, и обольстительным: Наташа Ростова танцует вальс и с князем Андреем, и с Анатолем Курагиным. Русская бальная культура пушкинской поры дала начало поэтизации вальса; русский лирический вальс вошел в европейскую культуру наравне с венским или парижским.

Аллеманда

ВЕЙРАУХ

Тирольский оригинальный

Вальсы

П. ДОЛГОРУКИЙ

Вальс

Н. ПАВЛИЩЕВ

Вальс

А. ЕСАУЛОВ

Большой вальс на любимую русскую песню

(фрагмент)

Ч. ГЕРТУМ

Экосез с вращением (экосез-вальцер)

Кадриль с вращением

Галопада с вращением (вальс-галопада)

МАЗУРКА

Мазурка появилась в бальных залах России в 1810-е годы и в короткое время стала популярной. Звуки мазурки мгновенно разделяли всех присутствующих на две неравные группы. На больших балах танцевать ее осмеливался не каждый. Мазурка требовала мастерства, особенно от кавалера. Расхожим мнением было: мазурку надо или танцевать хорошо, или не танцевать вовсе. О бальных триумфах выдающихся "мазуристов” говорили много и вспоминали спустя годы.

Мазурка танцевалась с большим количеством разнообразных фигур и вариаций, в которых и танцоры и распорядитель могли проявить фантазию и выдумку. Кульминацией мазурки было обязательное мужское соло, отчего история и донесла до нас имена исключительно "мазуристов"-мужчин, невзирая на их ранги. В этом перечислении мы встречаем и императора Александра I, и знаменитого, но незнатного актера Сосницкого.

Мазурку танцевали долго. Каждая из участвующих в танце пар должна была успеть совершить свою сольную проходку по залу, демонстрируя мастерство и способность к экспромту. Ожидающие своей очереди пары коротали время за светской беседой; приглашая даму на мазурку и заботясь о ее удобстве, кавалер должен был поставить для нее посередине зала стул. Мазурка давала танцующим много времени и простора для общения. Выражение "мазурочная болтовня” стало синонимом легкого разговора "ни о чем”; Пушкин показал в "Пиковой даме", каким тайным смыслом могут наполниться равнодушно привычные игривые фразы. "Бесконечная мазурка" — тоже выражение Пушкина. Быть может, в этих словах отразилось впечатление не только от продолжительности танца, но и от многократных повторений короткого мотива.

Бытовали разные манеры танцевать мазурку. Пушкин противопоставляет друг другу две:

Мазурка раздалась. Бывало, Когда гремел мазурки гром, В огромной зале все дрожало, Паркет трещал под каблуком, Тряслися, дребезжали рамы; Теперь не то: и мы, как дамы, Скользим по лаковым доскам. Но в городах, по деревням Еще мазурка сохранила Первоначальные красы: Припрыжки, каблуки, усы Всё те же: их не изменила Лихая мода, наш тиран, Недуг новейших россиян.

В ранней редакции поэт рисует старую манеру еще более иронично:

Как гонит бич в песку манежном По корде резвых кобылиц, Мужчины в округе мятежном Погнали, дернули девиц. Подковы, шпоры Петушкова (Канцеляриста отставного) Стучат; Буянова каблук Так и ломает пол вокруг; Треск, топот, грохот — по порядку: Чем дальше в лес, тем больше дров; Теперь пошло на молодцов: Пустились, только не в присядку. Ах! легче, легче: каблуки Отдавят дамские носки!

Каждый танцевальный образ Пушкина можно "проверить" на соответствие исторической правде, сравнив с документальными свидетельствами. Попробуем произвести такую проверку. Из "Правил для благородных общественных танцев” 1825 года: "В одних местах мужчины, подняв плечи повыше, принимая грозный вид, хотели представить какого-то Мазура, но только пугали дам. В других, когда появились подковки и высокие подборы у сапогов, делая шаги, немилосердно стали стучать так, что когда в одном публичном собрании, где находилось слишком двести молодых людей мужского пола, заиграла музыка мазурку... подняли такую стукотню, что и музыку заглушили". В "Грамматике танцевального искусства..." уточняется, что нечто среднее между подковками и шпорами специально надевали танцующие мазурку, причем и мужчины и дамы; к подковкам добавлялись еще и дужки со звенящими колечками. То же следует и из частного письма: "В эти зимы (1810—1811. — Н.Э.) впервые явилась в Москве мазурка с пристукиванием шпорами". Великолепный портрет "лихого мазуриста" тех лет дает Толстой в образе Денисова. Иная манера также запечатлена в литературе неоднократно. "В конце бала пара за парой скользили в мазурке..." — из "Записок" А.О. Смирновой. Глушковский вспоминает того же Сосницкого: он, "танцуя мазурку, не делал никакого усилия; все было так легко, зефирно, но вместе увлекательно". Цорн противопоставляет две манеры как "шляхетскую" и "холопскую". Противопоставляет две манеры и Л.Стуколкин. С восхищением описывает он танец пожилого уже вельможи: "без всяких вычурностей... утонченно, деликатно, легко, без всякого шума и резких, угловатых движений он привел в восторг все общество". Но, пишет он, "существует и другой род мазурки, ближе, правда, подходящий к нашим русским нравам... [Танцор] стучит, разбрасывает ноги, размахивает руками... Но такой танец не бальная мазурка, его место в подгулявшей компании". Итак, Пушкин точен с первого до последнего слова. Более ранняя, "удалая" манера танцев быстро становится старомодной, воспринимается как простонародная или "мелкопоместная" и сохраняется только в провинции. Модной становится иная, изящно "скользящая" мазурка. Еще один оттенок смысла находит в этом противопоставлении профессионал-танцмейстер: "Мазурка есть чисто национальный польский танец, но привилась мазурка как бальный танец во Франции, а потому в самый характер танца вошли два элемента: польская энергия, горячность, гонор, или гордость, и французская мягкость и грациозность движений".

Одна любопытная подробность. Написав в первой главе Онегина "бренчат кавалергарда шпоры", Пушкин впоследствии посчитал это своей ошибкой и даже сделал примечание к тексту рукописи: "Неточность. — На балах кавалергардские офицеры являются так же, как и прочие гости, в вицмундире, в башмаках. ...Но в шпорах есть нечто поэтическое". Поймав себя на крохотной бытовой неточности, Пушкин и здесь, однако, остался верен правде поэтического образа танца: "бренчание" шпор и подковок, как мы видели выше, было неотъемлемой частью мазурки.

Мазурка на мотив из оперы М. Глинки "Жизнь за царя"

Аранжировка А. АЛЯБЬЕВА

Мазурка

М. ГЛИНКА

Кавказская мазурка

А. АЛЯБЬЕВ

Варшавская мазурка

Мазурка в 3 руки

(фрагмент)

Н. НОРОВ

КОНТРДАНСЫ

Значительную часть бала занимала целая группа танцев, имеющих общее происхождение и восходящих к танцевальной культуре даже не XVIII, а XVII века. Это так называемые контрдансы. Название происходит от английского country dance — сельский танец. Под разными наименованиями их танцевала вся Европа. В России на протяжении всего описываемого периода были популярны экосезы и англезы. До того, как в начале XIX века в бальный обиход вошли вальс и мазурка, они занимали основное место. Откройте снова "Войну и мир" и вы найдете неоднократные упоминания: "в середине третьего экосеза"; "у Ростовых танцевали в зале шестой англез... под звуки фальшивящих от усталости музыкантов". Экосез считали в России английским, точнее, шотландским танцем. Отсюда еще одно его название — Schottisch ("шотишь").

А. Глушковский со слов Екатерины Романовны Дашковой передает такую версию распространения танца в России: привезла его из Англии графиня Орлова, передала Иогелю, а он уже распространил его повсеместно. Приводим одно из описаний танца: "Двое танцующих тихонько подпрыгивают под живой ритм блестящего и хорошо кадансированного мотива. То подаются они вперед, то отступают, берутся за руки и кружатся под музыку" (Блазис). Петровский называет экосез "шагами тряскими". У Цорна "шотишь" называется "баварской полькой"; современные исследователи также не исключают, что экосез действительно был одним из предшественников польки (М. Друскин). Вообще, путаница в названиях танцев в трудах балетмейстеров прошлого века хоть и утомительна, но порой забавна. Так, Петровский объясняет название контрданс не тем, что это сельский танец, а тем, что это "контр-танец", следовательно, танцуют его не со своим партнером, а с визави, то есть стоящим напротив.

Контрданс, в котором танцующие группировались по четыре пары, назывался кадрилью. Готовясь танцевать кадриль, следовало позаботиться не только о собственной партнерше, но и о противостоящей паре, иначе невозможно было выдержать верный рисунок фигур. Поэтому было принято заранее сговариваться и на маскарады, например, ездить "целыми кадрилями". В "Пиковой даме" униженное положение Лизаветы Ивановны подчеркивается тем, что "на балах она танцевала только тогда, когда недоставало vis-à-vis".