Превосходство разума

Бродяга. Уровень 5.

Получен навык: Подгонка обувки (Обычное). Часто бывает так, что казавшиеся почти в пору сапоги, ботинки или сандалии вам либо малы, либо велики. И натирают. Но теперь вы знаете, как бороться с этой ужасной напастью!

— Хм, глубокомысленно пробормотал я, а после скинул трофейную обувь и обнаружил то, что, в общем-то, и ожидал. Мозоли на мизинцах, стертые до самого мяса снятыми с бандита сапогами, оказавшимися все же не совсем нужного размера. И, кстати, полученные за время блужданий травмы действительно болели, просто уровень доставляемого ими дискомфорта находился заметно ниже той планки, после которой мое тело начнет концентрировать внимание на испытываемых страданиях. Однако в голове теперь присутствовали знания, которых там раньше вроде бы не было. Как нужно распереть изнутри и чем натереть твердую кожу, чтобы она немного растянулась. И сколько следует наматывать ткани на ступню, дабы ничего не скользило. — Никакой магии, одна лишь чистая физика…А также порция рафинированного жизненного опыта, вложенная прямо в мозг!

Осмотрев окрестности из окна еще раз на предмет затаившихся врагов и обувшись обратно, я наконец спустился на первый этаж, чтобы проверить, чего там со стариками. И не обнаружил их ни живых, ни мертвых. Видимо пожилые альбиносы испугались возвращения бандитов, а может быть сочли, что еще большее количество свежих трупов рядом с их домом уж точно привлечет нежелательное внимание к данному месту. Спрятались ли они в каком-нибудь тайнике или покинули здание через задний двор, оставалось неясно, однако мне тоже, пожалуй, задерживаться здесь не стоило. Благо первичную проверку моя немудреная маскировка все же прошла, да и домов-головешек в данной местности более чем хватает.

Ближайшее из зданий выглядело намного лучше чем то, куда вывела меня судьба, однако же внутри закопченных стен остался лишь завал из обугленных перекрытий, похоронивших под собой все и вся. Соседнее с ним сохранилось чуть лучше, но все же недостаточно, чтобы там можно было комфортно жить. В третьем воняло какой-то едкой химией, четвертое охранялось парой молодчиков с топорами, в пятом из подвала слышалось цоканье то ли копыт, то ли когтей.

По улице я двигался короткими перебежками от укрытия к укрытию, стараясь смотреть во все стороны сразу и про небо не забывать. Впрочем, особого внимания это не привлекало, поскольку редкие прохожие передвигались, в общем-то, в той же манере, стараясь избегать скапливаться в одном месте группами больше, чем по три-пять человек. Видимо такие скопления целей нервировали кружащих в вышине то ли драконов, то ли всадников на вивернах. Заряженный арбалет в моих руках, ровно как и меч за поясом, тоже особого внимания не привлекали, поскольку у каждого тут имелось оружие, которое угрожающе наставляли на всякого чужака, кто осмелится подойти излишне близко. Я сознательно избегал сокращать дистанцию с обитателями данного места, однако прекрасно видел, как они с крайним подозрением пялились друг на друга и обменивались оскорблениями и угрозами, призывая соотечественников соблюдать дистанцию. Пару раз казалось, будто еще чуть-чуть и вспыхнет самая настоящая поножовщина, но тем не мене жителям осажденного города как-то удавалось обойтись без драк. Подавляющее число аборигенов составляли альбиносы, однако же и представители других народов нет-нет да попадались. И даже не всегда выглядящие как чьи-то рабы, пусть даже нацепившие на себя одежду хозяев и сумевшие вооружиться.

— Пошли вон, собаки! Господину Мемону нет до вас дела! — Орал двухметровый накаченный негр в шикарном белом плаще на группу из трех красноглазых бледных подростков, попытавшуюся приблизиться к некой важной личности, что даже сейчас не шла по тротуару своими ножками, а восседала в чем-то вроде отделанных черным деревом и позолотой колесных санок, которые тянула парочка других чернокожих. Причем сидящая на бархатной подушечке личность выглядела так, будто лишь час назад дембельнулась из русской армии. Сере-зеленая пятнистая одежда, крайне напоминающая камуфляж, только украшенный на груди белыми канатами, темные коротко подстриженные волосы, вполне себе европейское лицо, ухмылка до ушей и большая бутылка чего-то явно алкогольного в правой руке. — Будете клянчить еду у его милости — отрублю руки!

— Добра господа, смилуйтесь! — Ползла вслед за ними на коленях девушка, которая если бы её отмыть и приодеть гарантированно бы стала звездой кино или эстрады моего родного мира. Все-таки у нас от природы обладающая белыми волосами и молочной кожей особа, напрочь лишенная какой-либо болезненности, но зато отнюдь не обделенная естественной красотой, сошла бы за крайне редкую экзотику. Сопровождала её пара мальчиков лет так двенадцати-тринадцати и у одного из них шевелюра выглядела двухцветной, поскольку краска уже почти не скрывала вполне себе обычного блондина. — Мы готовы на все! Совсем на все!

Очередное здание, тронутое пламенем недавних пожаров, привлекло мое внимание тем, что оно было чуть массивней и выше окружающих, насчитывая целых восемь этажей. А еще на входе в него валялась парочка брошенных и разворошенных узлов с вещами, которые вроде бы и хотели бы спасти, но потом признали слишком тяжелыми для того, чтобы куда-нибудь тащить и даже мимопроходящие бедняки не сочли нужным их присвоить: каменные статуэтки животных, коралловые подсвечники, разбитая шкатулка…Значит, внутренности сооружения как минимум частично уцелели, а его обитатели выжили, но потом все же сочли необходимым покинуть свой дом. Ну, как минимум так поступила большая их часть. Решив, что было бы неплохо подняться повыше и осмотреть окрестности, я поднялся по ступенькам крыльца и вошел внутрь, внимательно прислушиваясь даже к самым слабеньким звукам…А они тут были, причем не только с улицы. Где-то на верхних этажах кто-то относительно ритмично мычал. И тихонечко хихикал, но уже совсем не в темп. А еще, уже совсем-совсем на грани восприятия, удавалось расслышать свист рассекаемого воздуха, и вот как раз он то с непонятным источником регулярного шума очень даже совпадал. Вернее предшествовал ему с неизменной задержкой примерно в полторы секунды. Словно где-то здесь кого-то били, получая от процесса несомненное удовольствие.

— Вот нюхом чую, что-то нехорошее здесь творится, — мысленно констатировал я, а потом подумал-подумал, да и стал искать путь наверх. — И, кажется, мне надо поставить диагноз «идиот», поскольку за каким-то чертом лезу явно не в свое собачье дело…

Лестница, ведущая на верхние этажи, обнаружилась без малейшего труда, ибо с поправкой на размеры планировка дома соответствовала тому зданию, которое уже успел изучить изнутри. И пусть тут тоже были заметны следы буйства пламени, однако огонь здесь тушили куда активнее, чем в полуразрушенном доме, а потому обстановка сохранилась значительно лучше. Осторожно, двигаясь очень медленно, а также стараясь не издавать вообще ни звука, я поднялся на высоту третьего этажа и понял, что в своих первоначальных предположениях не ошибся. Теперь хихиканье и свист звучали куда более отчетливо, а к ритмичному мычанию добавились слабые-слабые захлебывающиеся всхлипы.

— Маньяк, однако, — решил я, когда наконец-то смог обнаружить источник звуков, наполняющих заброшенное здание. В одной из комнат на шестом этаже обнаружилось двое: он и она. Оба беловолосые и красноглазые. Женщина, которой по фигуре было вроде бы лет сорок, а лицо превратилось в ужасающую маску из-за брызг крови, слез и попылевшей косметики стояла вытянувшись в струнку, поскольку её руки были захлестнуты веревочной петлей, переброшенной через вбитое прямо в потолок кольцо. И мужчина, чей возраст у меня при взгляде со спины определить не получилось, вооруженный длинной узкой палкой, похожей не на розгу, а скорее на какую-то рейку. И оной палкой он весьма неторопливо и под аккомпанемент собственного безумного хихиканья охаживал свою пленницу то по ногам, то по груди, то по животу, выбивая из неё то самое болезненное мычание. Голосить громче же истязаемой особе мешал кляп, заботливо завязанный на затылке бантиком. — И, кажется, даже не сексуальный. Иначе бы одежды на них было явно меньше.

Вооруженный палкой мужчина был худоват, но не сказать, чтобы прямо откровенно тощ. Ростом где-то метр восемьдесят, он носил потертую и заметно выцветшую на солнце кожаную куртку, очень похожую на мою собственную, только без дополнительного бронирования вроде наплечников и чьей-то чешуи, да плотные штаны из того же материала. А вот жертва безжалостного избиения была одета в ни от чего не защищающее легкое светло-желтое платье, но ныне от того остался в общем-то только подол, да лямки, непонятно как держащиеся на молочно-бледных плечиках. Все остальное превратилось в окровавленные лохмотья, либо упавшие на пол, либо прилипшие к измочаленным буквально в мясо ребрам. Добровольной БДСМ сессией со стороны женщины это являться ну никак не могло — я кое-где, кажется, ребра видел. И потому рука моя, направляющая арбалет в спину хихикающему маньяку, не дрогнула.

— Ауыааа! — Взвыло человеческое существо, внезапно для себя превратившееся из наделенного властью карать палача в беззащитную жертву, когда его правое плечо вдруг пробил выпущенный с расстояния в жалкую пару метров арбалетный болт. Альбинос схватился за торчащее наружу окровавленное острие, но ничего с ним сделать уже не успел, поскольку я подскочил сзади от всей широты своей души рубанул маньяка мечом по обратной стороне коленной чашечки. И зачарованное лезвие легко прорубило кожу да мясо, чтобы основательно так застрять в кости. А завалившееся на бок тело издало уже даже не крик, а визг, достойный закалываемого поросенка. Думал, он сорвет себе горло, но нет — когда я с трудом вытащенным из раны клинком проехался ему по левой руке, срубая пальцы, то вопль был ничуть не тише.

— Ну вот, теперь можно и поговорить, — хмыкнул я, обрубая веревку, удерживающую слабо стонущую жертву избиения на одном месте. Та, правда, стоило лишь ей потерять эту своеобразную опору, как завалилась вперед, шлепнулась кровавым месивом, заменяющим ей живот и грудь об пол. И, похоже, лишилась чувств. А у меня на то, чтобы её вовремя подхватить, скорости реакции банально не хватило, поскольку одним глазом продолжал коситься на изувеченного маньяка. — И поскольку леди временно не поддерживать беседу не может, отдуваться за неё придется тебе. Что скажешь, дружок?

Вероятность того, что лишившись работоспособности трех конечностей из четырех, этот альбинос будет представлять для меня угрозу, я расценивал как крайне низкую. Я не думаю, будто высокое количество уровней, боевое мастерство или магическая мощь способны защитить от сумасшествия, скорее уж наоборот, недаром ведь говорят «власть развращает». Но если бы он был кем-то могущественным, то развлекался бы не на последнем этаже обгоревшей высотки в опасной близости к линии фронта, а в своих личных апартаментах Башни. На худой конец в подвале личного особняка. Не думаю будто в обществе где вполне легальна работорговля, жестокие пытки пленников и превращение их же в нежить, обладающие могуществом маньяки окажутся серьезно ограничены в своих маленьких слабостях.

— Ааа! — Разум, казалось, полностью ушел из глаз мужчины, который отползал от меня, пытаясь сразу и заслониться руками и зажать свои раны. И все это истекая кровью. Впрочем не думаю, будто его жизнь находится под угрозой от уже полученных травм…Во всяком случае, ответить на все интересующие меня вопросы он точно успеет, ну а дальше будет видно. — Нет! Не подходи-и-и-и!!!

— Если у тебя найдутся лечебные зелья или что-то подобное, то одно ты получишь. — Сообщил я напуганному до мокрых штанов в прямом и переносном смысле альбиносу, приставив кончик меча к его горлу. Наполнившие воздух ароматы, источником которых служили потемневшие в районе гульфика штаны, были весьма неприятными, но после путешествия по канализации они воспринимались не более чем мелкое неудобство. — Ну? Есть?! Отвечай!

— Нет! Нет! — Думаю, маньяк не врал, ведь в ситуации когда из тебя течет кровь, больше всего на свете мечтаешь об исцелении и готов на многое лишь бы получить хоть шанс избавиться от страданий. Следовательно, раз медикаментов при нем не оказалось, выживание лежащей на полу женщины было не предусмотрено. — Откуда у меня такая ценность?!

— Ладно, верю, — о стоимости магических лекарств мне пока оставалось только догадываться. И то, что несколько порций нужного зелья нашлись при обитающих в Башне колдунах отнюдь не означало их доступность широким слоям населения. — А кто она? Ну, та женщина, которую ты истязал?

— Сука она! Сука! — Отчаянно заорал альбинос, брызгая слюной во все стороны. Кстати, зрачки его практически сжались в точку, а потому красные буркала глаз выглядели особо неприятно. Никак любитель самоутвердиться за чужой счет еще и под кайфом находится? — Да все они суки! А эта…Да её брат меня…

— Все, хватит, подробности вашей личной жизни мне неинтересны. — Клинок, отодвинутый было от горла задыхающегося от боли и испытываемых эмоций пленника, вновь метнулся ему под шею, заставив охнувшего маньяка испуганно скосить глаза себе под подбородок. Сострадания к нему я не испытывал ни капли. Допускал, будто месть может оказаться отчасти оправданна…Но тогда следовало охотиться на непосредственно на своего обидчика, а не забивать палкой его родственницу словно больную бешенством собаку. — Как называется этот город?

— Эээ…Риам. — Кажется, удивление даже смогло слегка отодвинуть в сторону боль и страх пленника, настолько недоумевающим взглядом он на меня посмотрел.

— Отлично, молодец. Вот видишь, бить тебя больше не буду…Пока ты говоришь правду. — Отодвинувшись от маньяка на пару шагов, принялся искать, чем бы можно было перевязать дамочку. Будем надеяться, у неё есть хоть пара-тройка лишних баллов выносливости и этого хватит, ведь большего для неё сделать все равно не смогу. — Кто им правит?

— Риам, — взгляд альбиноса метался вслед за мной по комнате. Интересно, в самом деле самого главного из местных упырей так зовут, и он назвал в честь себя и столицу, и государство или же сей свежеиспеченный инвалид окончательно с катушек съехал?

— Население?

— Эээ…Не знаю, — запнулся маньяк. Но увидев, как я нахмурился и сделал один шаг по направлению к нему, поспешно затараторил. — Миллиона полтора может быть?

— Хорошо, будем считать, ты понял как нужно отвечать на мои вопросы. — Если бы он опять ляпнул «Риам» мне бы пришлось искать другой источник информации, но видимо не все так плохо. По крайней мере, географию близлежащих территорий, общую обстановку в городе и местные порядки от него узнаю. А после уже закончу начатое, сделав мир чуточку лучше. — Теперь скажи…

Протяжный звук рога снаружи здания заставил меня вздрогнуть и броситься к окну. Местами белое мутное стекло уцелело, но прорех тем не менее хватало, чтобы понять: на улице расположилась целая армия ящеров, и занята она чем-то странным. Сотни кобольдов, десятки людоящеров, несколько дрейков и виверн….А еще пятерка каких-то крытых повозок, в которые запрягли не то трицератопсов, не то каких-то других динозавров. Внушительная сила, с которой одиночка вроде меня справиться не сможет даже в теории.

— Ни звука, если не хочешь, чтобы чешуйчатые тебя живьем сожрали! — Шикнул я на маньяка, а после использовал подобранную изначально на роль бинта тряпку в качестве кляпа. Придется пока даме подождать перевязки еще немного. И, пожалуй, лучше бы ей в себя подольше не приходить. Если нас тут чешуйчатые все-таки отыщут, то хоть помирать не так больно будет…

Глава 12

Оказывается, подземные блуждания вывели меня практически к портовым кварталам. Вряд ли те места, где я сейчас находился, на плане городе относились к гавани, однако до моря сейчас было гораздо ближе, чем до циклопической Башни, вздымающейся ввысь на несколько километров. Правда, как раз сейчас толком полюбоваться шедевром гномьей архитектуры не получалось, поскольку исполинское строение окутывал густой белый туман явно магической природы. И такой же укутывал примерно треть столицы упырей, находящуюся ближе всего к главной достопримечательности этого региона. Без сомнения данные чары исполняли защитные функции, поскольку изредка взлетающие с кораблей ящеров огненные шары гасли и рассыпались безвредными искрами, едва касаясь клубящейся дымки. Альбиносы отвечали на артиилерийский обстрел периодически бьющими с вершины Башни зелеными лучами, однако те раз за разом натыкались на барьеры, встающие на их пути и не дающие разрушительной магии сокрушить суда, сохранившиеся на плаву, легшие на грунт или выбросившиеся на берег. Вялая перепалка волшебной артиллерии не шла ни в какое сравнение с тем буйством энергий, которое я наблюдал из той лаборатории, где мог завершить свой жизненный путь. И, в принципе, это было объяснимо. Та бойня весьма дорого обошлась как нападающим, так и обороняющимся. Со своей позиции, расположенной в почти полностью разрушенном пламенем квартале, мне открывался вид отнюдь не на весь город и его ближайшие окрестности, но сложно было не заметить возвышающиеся над домами остовы гигантских черепах, из которых выгрызли всю плоть, разбитые на части и частично затонувшие корабли ящеров, а также до сих пор плавающие по акватории грязные льдины, упорно отказывающиеся таять.

— Так значит, несмотря на свою любовь к пожиранию человеческой плоти, ящеры не уничтожают всех подряд? — Еще раз переспросил я у своего пленника, демонстративно поигрывая клинком. Искалеченный альбинос смотрел на меня с искренней ненавистью, которая постепенно вытесняла боль и страх, а разговаривал все более и более неохотно…Ну или это его наконец-то догнала слабость, вызванная кровопотерей. Однако как бы там ни было, пока он еще отвечал на заданные ему вопросы, стараясь не повышать голос выше шепота. Видимо вкус сделанного из первой попавшейся тряпки кляпа маньяку сильно-сильно не понравился. — В их государстве люди могут быть не только рабами, но и свободными гражданами? Даже высокопоставленные посты иногда занимают?

— В сенат Республики Драконов человека, конечно, не возьмут…Ну, если он не был удостоен благословления Владыки Пламени и не был превращен как минимум в дрейка… — Оказывается, напавшие на город ящеры-людоеды придерживались демократических взглядов или скорее какой-то формы олигархии, где представители сильнейших кланов играли в свою игру, но вынуждены были придерживаться общих правил и искать компромиссы в общении друг с другом. А еще для властителей этого мира сменить полезному слуге расовую принадлежность было вполне решаемой задачей. Интересно, какие еще общеизвестные истины мне нужно знать, чтобы случайно не попасть впросак и не привлечь ненужного внимания своим невежеством? — Но люди у них есть, много людей. Ящеры не любят работать. Умеют, но очень не любят, а потому вместо того, чтобы самим гнуть спину, используют труд рабов и данников. Как уж там у них живется, сложно сказать, но про губернатора одного из островов, который упорно не желал покрываться чешуей, я в газете читал. Правда, тот вроде бы был полуэльфом…

— Это осложняет ситуацию. Сильно, блин, осложняет. — Я отошел от пленника к окну и бросил еще один беглый взгляд наружу. Никаких изменений за прошедший час там, в общем-то, так и не произошло. — Ну и что мне прикажете теперь делать?

Проблема, из-за которой я не рисковал пока спускаться вниз, находилась на прежнем месте. Большая такая проблема, выдающая в небо устойчивый ровный столб дыма и испускающая на всю округу аппетитные ароматы. Собственно походно-полевой кухне, предназначенной для кормления сотен человек, сложно было бы оказаться чем-то миниатюрным и незаметным даже с учетом магического развития данного мира. Две трети заявившихся вместе с нею ящеров несли охранные функции, а оставшиеся делали то, чего от них ожидать было сложно. Раздавали голодающим альбиносам гуманитарную помощь в виде рыбной ухи, щедро наливаемой половниками в любую протянутую тару. Причем наливаемую бесплатно, единственным требованием нелюдей было есть пищу прямо здесь и прямо сейчас под их присмотром. И после этого никто не мешал накормленным риамцам уйти, не требовал от них приносить клятвы верности Республике Драконов или хулить обитателей башни и уж конечно не надевал на них рабские ошейники. Правда, стояло под открытым небом и нечто вроде уличного тату-салона, где желающим наносился на лицо рисунок напоминающий чешую, после чего они начинали выполнять поручения захватчиков, в основном помогая поварам. Но вступление в ряды предателей родины, кажется, являлось делом сугубо добровольным. И к мастеру, наносящему заменяющие удостоверение личности рисунки, стояла небольшая очередь из двух-трех человек.

— Отпустите меня, господин, — заныл пленник видимо подумавший, будто вопрос обращен к нему. — Я никому не скажу, что видел вас…Да и не видел ничего кроме маски…Буду молить добрых богов…

— Цыц, насекомое! А не то раздавлю, как таракана, — идея о холоднокровном убийстве мне не очень нравились, но это было меньшее зло по сравнению с тем, чтобы позволить маньяку иметь некоторые шансы на выживание. Этот мир полон чудес, и как знать, не вернет ли он себе обратно здоровье и силы, чтобы начать охотиться на новых женщин и забивать их палкой до смерти под звуки собственного безумного хихиканья. — Скажи, знаешь ли, ты где расположены ближайшие рынки рабов? Логова банд или жилища колдунов, балующихся жертвоприношениями? Ставка какого-нибудь особо жестокого ящера-генерала, прославившегося расправами над мирным населением?

Если как минимум некоторые из нелюдей были способны на сострадание и ценили человеческие жизни, то убивать всех подряд будет несколько…Неправильно. Моя рука вряд ли дрогнет, если от этого станет зависеть собственная жизнь, однако тренироваться в стрельбе я бы предпочел по спинам тех из ящеров, кто этого заслуживает. Или же уровни можно было повышать на тех риамцах, которые пролили не меньше крови, чем какой-нибудь дракон-людоед. А кроме того мне пригодились бы способы убраться подальше из зоны боевых действий и какие-нибудь зацепки в деле поиска дочерей барона. И у кого кроме представителей преступных кругов или вполне официальных торговцев живым товаром можно было искать данную информацию? Понятное дело, высшие иерархи Башни подошли бы лучше, однако до столь высокопоставленных упырей одиночке добраться почти нереально. Единственный шанс — если альбиносы опять схлестнуться с ящерами и где-то рядом со мной окажется израненный вражеский офицер. Возможно, стоит дождаться, пока боевые действия не возобновятся и сунуться в зону поражения волшебной артиллерии? К прямым магическим атакам я, кажется, неплохо подготовлен и данное преимущество не следует упускать из виду. Как и способность к творению боевых заклинаний при наличии доступной энергии. С моими воинскими навыками приходится осторожничать и при нападении со спины на одного единственного маньяка, но чары дают возможность расправиться даже с несколькими Стражами Башни одновременно. А они все-таки элита этого мира, пусть и проходят по самой нижней планке данной категории.

— Господин, смилуйтесь, я человек маленький…Правда, где находится квартал работорговцев знаю. — Принялся жалобно причитать маньяк, но потом вдруг замер на пару секунд и все же изволил поделиться ценной информаций. Вот девять из десяти, он сопоставил странности заданных ему вопрос с изъянами не такой уж и совершенной маскировки и догадался о том, что под плащом находится отнюдь не его соотечественник. И то место, куда он хочет меня направить, наверняка является просто до чертиков опасным и хорошо защищенным. А подозрительного чужеземца там, скорее всего, либо убьют, либо сделают товаром.

Альбинос принялся объяснять, как пройти к нужному месту, а я слушал его и одновременно наблюдал за находящимися внизу ящерами. Если подумать логически, то завербоваться в их аналог иностранного легиона было бы для меня не самым плохим выходом. Вряд ли нелюди станут слишком пристально изучать бродягу, который даже не альбинос, и ищейки идущие по следу беглых узников в их армию за мной точно не последуют. Вот только то безразличие, с которым напавшая на город армия уничтожала целые кварталы и посылала в Башню на убой отряды своих солдат, заставляло усомниться в разумности данного поступка. Как-то нет желания работать пушечным мясом в чужой войне, ведущейся не ради выживания, а из каких-то шкурных интересов. Не знаю пока, правда, каких, но готов побриться налысо, если сей конфликт не представляет из себя банальную борьбу за ресурсы. Ну и пищевые пристрастия чешуйчатых, конечно, тоже свою роль сыграли. Может быть они и не абсолютное зло, однако я не хочу сотрудничать с существами, видящими во мне вкусный и питательный продукт.

Взгляд упал на группку из пары людоящеров с длинными посохами, сейчас махающих своими светящимися палками над распростертым на земле человеческим телом, пришедшим к полевой кухне при помощи костыля. Причем лежащий был не альбиносом, а брюнетом. Когда процедура была закончена, мужчина поднялся на ноги и что-то передал нелюдям, а после ушел от них своими ногами, выбросив больше ненужную ему палку за ненадобностью. Хм…А предоставляют ли эти чародеи другие услуги помимо платной магической медицины? Ведь должны же у них найтись какие-нибудь волшебные батарейки? Неплохо было бы это узнать, тем более у меня и повод есть подойти и познакомиться. Лежащая на кровати женщина в намокших от крови самодельных бинтах до сих пор не пришла в себя и, если чего-то в этом понимаю, подобное является очень нехорошим признаком. Конечно, она мне никто…Однако, если уж начал кого-то спасать, то почему бы и не довести дело до конца. И кто знает, вдруг за это даже могут дать уровень?

— Полагаю, я могу позволить себе небольшую благотворительность…И мощный удар, — маньяк если и успел увидеть, как дернулась моя рука, то на то чтобы вскрикнуть от испуга его уже не хватило. Зачарованный клинок Стража Башни, на котором после всего пережитого до сих пор не имелось ни царапинки, обрушился на его голову и глубоко прорезал череп одновременно в двух направлениях: слева направо и сверху вниз. Разрезать кости полностью не получилось, однако две трети — это тоже весьма впечатляющий результат. В результате лезвие настолько сильно повредило мозг риамца, что смерть его должна была оказаться мгновенной и безболезненной, примерно как от выстрела в лоб, после которого мозги в виде каши куда-то за спину улетают. — Шею бы еще перерубить, чтобы уж точно не восстал из мертвых, но руки дрожат словно с похмелья…Ладно, от одного лишнего ходячего трупа этому городу хуже уже не станет.

Слегка отдышавшись после использования этого навыка, а после не без труда взвалив бессознательную женщину себе на плечи, я медленно и осторожно двинулся сначала вниз по лестнице, а потом по улице идущей между обугленными домами, прямо к развернутой ящерами полевой кухне. Правда, чтобы достичь котлов, на всю округу пахнущих вареной рыбой, рядом с которой стояли и целители, пришлось встать в небольшую очередь из пары десятков альбиносов. Отвечающие за безопасность данного места нелюди запускали внутрь кольца охраны посетителей только небольшими группами по три-пять человек. Смотреть вблизи на существ, которых видел до этого только в бою было…Странно. Раньше те же кобольды несмотря на свою очевидную разумность казались мне не более, чем какими-то мерзкими тварями, однако же сейчас одетые в дешевые грубые доспехи низкорослые ящеры вели себя совсем как представители человечества. Бдительно зыркали по сторонам и крепко держались за оружие лишь те, кто находился на глазах у начальства, а остальные коротали службу как могли. Одни дремали, прикрыв глаза и либо прислонившись к стенам зданий, либо опершись на собственные копья, другие разговаривали между собой на своем шипящем наречии, третьи втихомолку чего-то жевали…Какой-то на редкость мелкий рептилоид и вовсе позабыл о несении военной службы, пытаясь поймать непонятно как залетевшую в город яркую желтую бабочку. Ребенок или хотя бы подросток? Возможно…

— Славьте Владыку Огня! Славьте несравненную мудрость и доброту величайшего из драконов, не отказывающего никому в своей милости! — Вещал наполненным некой энергией уверенным звонким голосом небольшой черный шар, стоящий на деревянной подставке перед полевой кухней. Очевидно, в этом мире понимали важность пропаганды и изобрели свои аналоги магнитофонов и громкоговорителей, поскольку запись шла по кругу. — Во славу его даруется вам эта пища! А славящим его дарованы будут иные блага! Отриньте власть продавшихся силам смерти узурпаторов, уподобившихся трупам во всем, кроме своего неуемного аппетита! Примите благословление Владыки Огня и станьте в тени его крыльев!

— Витр, ты ли это? — К пристроившемуся уже после меня человеку внезапно подошел один из тех, кому ящеры нанесли на лицо чешую-татуировку.

— Зилли? — В голосе альбиноса, явно нацелившегося на бесплатную еду, поскольку никаких проблем со здоровьем у него видно не было, удивление мешалось с радостью. — Ты жив?! И ты…Присягнул драконам?

— У меня дети, — развел руками беловолосый и красноглазый изменник родины. — И нет ни денег, чтобы их кормить, ни связей, чтобы спрятать у подножия Башни.

— Спрятать где? — Переспросил Витр. — Прости, я совсем не в курсе, что сейчас в городе творится. Почти половину последней декады просидел в проклятом всеми темными богами винном подвале, поскольку мой начальник, да обглодают демоны, его ноги, захлопнул дверь так, что замок закрылся и куда-то ушел, чтобы больше не вернутся. Четыре дня ковырял себе путь на свободу, причем три из них в полной темноте, ибо светильник сдох к исходу первых суток!

— Ну, если ты до сих пор не догадался, то Драконы резко усилили нажим. Все, кто может себе это позволить, сейчас прячутся в кварталах знати у основания Башни. В саму Башню слуги Владык никого не пускают, да и дворцы аристократов двери перед посторонними не распахивают, но даже улицы у её подножия сейчас куда безопасней, чем какой-нибудь укрепленный подвал в среднем городе. Там магические барьеры, что не пустят внутрь драконов, там все стражники и солдаты гарнизона, там армии нежити, за которой пристально наблюдают погонщики мертвых и не дают ходячим трупам своевольничать. Ну а чернь вроде нас Вечным не жалко. — Присягнувший нелюдям риамец явно был не слишком высокого мнения о своих правителях. — Те, кто думает, будто отбиться не удастся или у кого уже совсем нет денег на еду, сейчас стекаются в порт, чтобы поступить на службу к ящерам. По крайней мере, драконы по присягнувшим Владыке Огня бить не станут, да и не жаль им выброшенной на берег рыбы, которую во время штурма магией умертвило. А всякие бандиты и прочие голодранцы, которые тащат им ценности из брошенных домов или готовы драться на их стороне, говорят, еще и деньги получают…Но я не такой! Работать по хозяйству это одно, а убивать своих — совсем другое.

— Понятное дело, — закивал старый приятель татуированного, однако голос его звучал как-то неубедительно. Сей тип явно был бы не против подзаработать и необходимость пускать для этого чужую кровь его не сильно смущала. — Значит, берег моря принадлежит драконам, а Вечные обороняют Башню и элитные кварталы…А что остальной город?

— Одна сплошная зона военных действий, где можно огрести от кого угодно, начиная от беглых рабов и заканчивая резвящимися в небе молодыми драконами и вышедшими на охоту за ними Вечными, что заодно под шумок режутся между собой и в каждом случайном прохожем видят вражеского агента. — Развел руками татуированный. — Не то, чтобы там были брошены вообще уж все дома, но на улицах в центральных кварталах сейчас опасно, очень опасно.

— Мы не лечим бесплатно тех, кто не готов принести клятвы верности Владыке Огня, — заявил один из ящеров-целителей, когда подошла моя очередь, и я направился прямо к вооруженным посохами магам, поудобнее спуская свою так и не очнувшуюся ношу с плеча. Почти двухметрового роста долговязые фигуры нелюдей мало отличались от людей, поскольку чародеи по какой-то причине кутались в синие балахоны, украшенные вышивкой в виде оранжевых цветов и птиц. Речь существа на удивление оказалась гладкой и чистой, словно у профессионального диктора. А ведь ожидал шипящий акцент… — И медь нас не интересует.

— У меня есть серебро, — я показал пару монеток из тех, которые заранее вытащил из жилетки и отложил в карман. — Сколько нужно?

— Низшее лечение обойдется в пять монет, но останутся шрамы, и она будет болеть декаду. — Посох ящера засветился и сорвавшиеся с него лучи белого света пробежались по женщине в окровавленных бинтах, уложенной прямо на землю. — Нет, даже шесть, у неё еще и потроха разбиты в кашу. Среднее — пойдет своими ногами к вечеру, но тогда ты дашь мне двенадцать монет риамской чеканки. А высшее мы и не осилим, это разве госпожа Жиддо справится, но она до людишек не снизойдет…Ну не меньше, чем золотых за десять…

Кивок в сторону массивного дрейка в пластинчатых алых доспехах, сидящего на чем-то среднем между табуреткой и походным троном и взирающих на окружающих его существ как на дерьмо, уточнил кто именно тут является «госпожой Жиддо». И, кажется, это действительно была женщина. Во всяком случае, две характерных выпуклости в верхней части груди на это намекали…И тот факт, что рептилиям вообще-то не положено иметь сиськи, логикой данного безумного мира во внимание явно не принимался. Впрочем, есть ли смысл жаловаться на столь небольшое попрание законов биологии, когда здесь магия многие другие казавшиеся незыблемыми константы шатает, как медведь деревце с забравшимся на макушку охотником? И потом, может это у неё и не бюст вообще…Может, какие-нибудь мешки для яда…Кроме обладательницы алых лат карликовых драконов в данной группе было всего двое и, скорее всего, они занимали места офицеров. Во всяком случае, эти существа точно были крупнее и мощнее обычных ящеров, а их снаряжение выглядело дорогим и несло в себе индивидуальность.

— Мое сострадание не настолько велико, чтобы отвлекать ради малознакомой женщины столь сиятельную персону от её важных дел, — серебро поменяло владельца, но следом за ним в моих руках мелькнула и золотая монетка. — Однако, быть может, вы можете предоставить и некоторые другие услуги, если я вам достаточно понравлюсь?

— Ни один дракон никогда не откажется от золота, — усмехнулся другой ящер, не отвлекаясь от процесса исцеления пациентки, ушибы которой заживали в прямом смысле слова на глазах. — Чего ты хочешь?

— В идеале было бы неплохо убраться подальше от войны, ведь я не риамец, чтобы сражаться за эту землю. Но чувствую, такое счастье будет мне не по карману, — демонстративно вздохнул я, отбрасывая капюшон, но не спеша раскрывать истинные размеры своего благосостояния. Уничтоженная в подземельях банда, похоже, была весьма удачливой…Ну или главарь её носил на себе плоды многолетних сбережений. У меня нет сомнений, что достаточная сумма золота могла бы соблазнить ящеров на многое. Например — пообещать слишком богатому человечишке с три короба, а потом прирезать втихаря. — И да, клятв Владыке Огня давать мне как-то не хочется. Ну, думаю, вы понимаете…

— Понимаем…И, в принципе, все решаемо. Но это действительно дорого, для получения билета на корабль, идущий под нашей охраной в один из нейтральных портов, придется договариваться с кем-то из драконов, причем не младших. — В голосе чешуйчатого целителя ясно слышалась тоска по капиталам, утекающим в карманы высокого начальства. — Но думается мне, у тебя нет пятисот золотых. Вроде бы где-то я слышал именно про такую сумму.

— К сожалению, нет, — пришлось согласиться мне, ибо в жилетке главаря было зашито явно меньше. Ну, вроде бы. Пересчитать все монеты не имелось технической возможности без уничтожения данного предмета одежды. — Тогда как насчет целебных зелий? Вы же не всегда будете на этом месте, да и добежать сюда еще надо успеть…

— Склянка за желтенькую монету. И там всего лишь низшее исцеление, — оскалился ящер в довольной ухмылке. — А остальное мы чужакам без разрешения госпожи Жиддо не продадим, а его расценки ты знаешь.

— Возьму три штучки, — кажется, цена на товар была безбожно завышена, но в условиях войны этого следовало ожидать. И поскольку это магическое лекарство могло спасти мне жизнь, жадничать не стоило. — А найдутся у вас какие-нибудь артефакты или иные относящиеся к волшебству предметы, что лишились своих владельцев? Я не совсем чужд магии, пусть и не достиг заметных успехов. Сложно это сделать в окружении беловолосых упырей…

— Думаю, мы договоримся… — Окончание фразы потонуло в раздающихся где-то рядом панических воплях и громком ритмичном топоте, который мне вроде бы слышать уже доводилось. И секунд через пять, когда источник шума вывернул из-за угла и показался на глаза, я убедился в истинности своего предположения. Перегородив улицу стеной щитов, прямо на полевую кухню двигалась фаланга живых мертвецов, облаченных в покрытые ржавчиной и грязью ветхие тяжелые доспехи. Причем копья и короткие клинки тварей алели свежей кровью, ибо двигающаяся не так уж и медленно нежить убивала всех на своем пути, не делая скидок на пол и возраст. По всей видимости тот, кто командовал ей, записал ошивающихся вблизи ящеров риамцев в предатели родины…Ну или ему было просто плевать на сопутствующие потери среди мирного населения.

Глава 13

Наиболее разумным выходом из данной ситуации являлось поспешное бегство, все же нежить изначально натравили на ящеров, а значит бегать за мной она специально не будет…Но стоило мне развернуться и сделать буквально пять шагов в противоположенном от мертвых легионеров направлении, как я увидел в общем-то ту же самую картину. Разбегающихся с воплями людей и перегородившую улицу стену щитов. Развернутую захватчиками полевую кухню коренные жители города, которые конечно же ориентировались тут намного лучше, взяли в клещи. И пощады мертвые легионеры, а может и тот кто их ведет, давать никому явно не собирались. Прямо на моих глазах три относительно новеньких и чистеньких на фоне остальной экипировки копья с широкими листовидными наконечниками пробили спину женщины с перемотанной окровавленными тряпками головой, запутавшейся в ногах и рухнувшей на землю. Из плетеной корзинки, которую она несла в руках, послышался возмущенный детский плач, но набрать силы и громкости он толком не успел, поскольку сделанное из какой-то лозы подобие колыбельки растоптали сапогом, одетым в ржавый латный ботинок.

— Держи золото и дай мне что-то, в чем есть магия! — Крикнул я ящеролюду-волшебнику, протягивая деньги, но тот лишь отмахнулся от меня, прошипев нечто невразумительнее, но скорее всего сводящееся по смыслу к «отвали». — Эй, у меня не так уж плохо выходят боевые заклятия, только с энергией проблемы!

Относительной удачей можно было счесть то, что нас зажало в клещи не все мертвое воинство риамских чародеев, а всего лишь его малая часть. Улица была не такой уж и широкой, а строй перегородивших её легионеров насчитывал примерно двадцать щитов. И друг за другом покойники в тяжелых доспехах шли в три ряда: первые два пехотинцы с мечами, а спины им прикрывают копьеносцы, обеими руками держащие длинные оглобли с острыми наконечниками, которыми можно бить через головы товарищей. Значит, их было с одной стороны примерно шестьдесят, а если с обоих, то где-то сто двадцать. В окружение мертвецов же попало не меньше пары сотен кобольдов с их абсолютно никакой броней и легким вооружением, несколько десятков ящеров с относительно приличной экипировкой, три дрейка и пяток всадников на вивернах. Последние немедленно захлопали крыльями и взлетели в воздух…Чтобы все бестии кроме одной немедленно с жалким визгом кувыркнулись оттуда обратно на землю. Нечто вроде свитой из обманчиво тонких нитей алой сети обрушилось на них и принялось стягивать в единый ком, не останавливаясь, даже когда хлынула кровь и начали трещать кости. Присмотревшись, я понял, что противников на самом деле немного больше, примерно сотни полторы. Просто последняя их группа держится в некотором отдалении от немертвой пехоты, ибо призвана оказывать стрелковую и магическую поддержку. Десяток явно живых бойцов с двуручными секирами, чья экипировка несколько напоминала Стражей Башни благодаря большому количеству полированного металла, прикрывал горстку арбалетчиков, а также трех колдунов в черных мантиях. Причем если двое из альбиносов-чародеев выглядели как вполне нормальные люди, то последний заставлял перевести взгляд на дрейков и задуматься, а нет ли у них случайно общих родственников. Из спины облаченного в блестящую кольчугу альбиноса торчало два больших крыла с кожаными перепонками, щерившийся в злой усмешке рот щеголял частоколом ужасающих клыков, а красные глаза натуральным образом светились изнутри, будто фары аварийные маяки какого-то автомобиля.

Два из трех дрейков выставили в сторону приближающихся мертвецов свои растопыренные лапы, и спустя секунду в полет устремилась парочка грозно ревущих огненных шаров, взорвавшихся в строе мертвецов подобно гранатам. Вот только пусть ударная волна повалила закованные в древние латы высохшие тела, а брызги пламени кое-где умудрились поджечь мертвую плоть, но заминка в продвижение фаланги случилась недолгой. Буквально на бегу строй покойников перестроился и сомкнул ряды, а оставшиеся на земле тела одно за другим поднимались и неслись догонять собратьев. Трех или четырех легионеров, кажется, все-таки переломало достаточно, дабы они больше не представляли ни для кого угрозы, но на общем фоне подобные потери выглядели почти как капля в море. А неорганизованная толпа кобольдов, которую погроняли рыком, руганью и пинками людоящеры, не смогли бы задержать их надолго. Последняя же из крылатых рептилий, которой оказалась уже заочно знакомая мне Жиддо, присоединилась к своим подчиненным и теперь проводила какие-то манипуляции над шариком из стиснутых вместе виверн, который постепенно продолжал уменьшаться в диаметре, несмотря на все их потуги. И, если подумать, авиация нам бы сейчас действительно не помешала. Пусть винтовки кобольдов-наездников вряд ли причинят легионерам существенный урон, зато как минимум колдуны и их свита на обстрел с воздуха обязаны будут сильно отвлечься.

— Только бы сработало, — я нагнулся над окровавленным комом из плоти, составляющие которого вроде бы пока были живы, но уже едва-едва хрипели, поскольку алые нити их сдавливали и разрезали. Но это ведь тоже энергия, верно? Пальцы коснулись вражеского заклинания, подушечки обожгло болью и, кажется, надрезало, однако в моем теле, ну а может душе, снова появилось волшебство, а участок магической сети площадью метров в пять просто взял и испарился. И поскольку со всех остальных сторон давление на стиснутых вместе виверн и кобольдов продолжало оказываться, то часть этой груды плоти распрямилась, и меня хлестнули поперек груди отнюдь не маленьким крылом, мгновенно выбив воздух из груди и хорошо если не сломав пару ребер. — Да бля!

— Как ты это сделал?! — Голос женщины-дрейка был на удивление мелодичным…Однако, когда она подняла меня с земли за шиворот, словно котенка, я едва сумел сдержать желание создать магическое шило и ткнуть им куда-нибудь в ушную раковину этой чешуйчатой особы. Все-таки ящеры, особенно такие, вызывали у меня какое-то инстинктивное чувства неприятия даже в том случае, если не атаковали и вообще в данной ситуации могли считаться союзниками. Кажется, среди имеющихся недостатков затесалась еще и такая штука как расизм.

— Навык есть подходящий! — Думаю, в сознательно применяемое умение, дарованное за какие-то заслуги системой уровней, ей будет поверить легче, чем в свойство поглощать вражеские чары, которое ну никак не может оказаться у какого-то первого попавшегося проходимца. — Пробегись по кругу и смети мной сеть словно веником!

Кобольды и людоящеры не смогли оказать достойное сопротивление мертвым легионерам. Нет, они пытались, однако стена щитов и торчащие впереди неё копья были отлично приспособлены для того, чтобы противостоять натиску плохо вооруженной дезорганизованной толпы. Мелкие рептилии пытались ударить мимо щитов, которыми прикрывалась нежить, но получалось это далеко не у всех. А если и получалось, то редко имело заметный эффект. Иссохшая плоть покойников видимо не являлась особо прочной, но чтобы доставить ходячим трупам заметные затруднения требовалось либо отрубить им конечность, либо поразить голову, чему изрядно мешали толстые металлические латы. Сжатые же в надетых на костлявые руки боевых рукавицах ржавые мечи вспарывали чешую с презрительной легкостью, пусть даже иногда и ломаясь в процессе от силы удара. Копьеносцы так и вовсе производили в рядах ящеров настоящее опустошение, каждым своим удачным выпадом кого-то убивая или как минимум серьезно калеча. И промахивались они редко. Численное преимущество защитников полевой кухни стремительно сокращалось, поскольку соотношение потерь в лучшем случае равнялось пять к одному.

По всей видимости, уроки домоводства в школе для маленьких девочек-дрейков не преподавали. Иначе бы держащая меня на вытянутых руках особа знала бы, что вениками по очищаемому объекту надо водить…А не мутузить им со всей дури, будто палицей. К счастью, по крайней мере, в проворности ей было не отказать, а потому когда больше не стягиваемые вместе виверны начали распрямляться и расползаться, то под удар их массивных чешуйчатых тел я больше не попал. Зато угодил под цепную молнию, которую кто-то из колдунов-альбиносов обрушил ящеров-целителей, пытавшихся оперативно подлечить выживших представителей военно-воздушных сил. От парочки волшебников, с которыми мы почти уже успели договориться о взаимовыгодном сотрудничестве, остались только дымящиеся головешки, а меня пусть и дернуло электричеством, воспламенив одежду и пустив гулять судороги по всему телу, но зато с головой захлестнуло эйфорией и словно расперло изнутри. Да так, что казалось еще чуть-чуть и просто лопну, забрызгав собою окружающих.

— Ух-ха-хи-хи… — Из глотки полился рваный истерический смех, по сравнению с которым звуки, издаваемые недавно почившим маньяком, звучали как нежная мелодия флейты рядышком с воплями волынки, которой завладел самонадеянный музыкант-самоучка. Но странным образом помутнение сознания даровало и некую противоестественную легкость, даруя повышенный контроль над тем громадным количеством энергии, что буквально рвалось изнутри. Взмахнув правой рукой, словно дирижер оркестра своей палочкой, я создал нечто вроде огромной проекции этой самой руки и с её помощью ухватил сотканными из волшебства пальцами сразу нескольких мертвых легионеров, сдавил их до хруста ржавых лат и заставил воспарить в воздухе…Не особо высоко, правда, метрах в двух от земли. И ненадолго, лишь на пару секунд. А потом созданные мною чары рассеялись и излишне воинственные покойники с мечами и щитами обрушились прямо на головы своих коллег-копейщиков. Я же почувствовал боль, довольно серьезную боль, расползающуюся сразу от сердца, солнечного сплетения, позвоночника и головы по всему телу. Раньше мне казалось, что я довольно неплохо переношу дискомфорт, но это ощущение являлось чем-то воистину запредельным и сильно напоминало раскаленный свинец, телепортированный прямо внутрь организма. — Ой, блин…

— Надорвался, гладкокожий? — Ужасающая чешуйчатая лапа, покрытая белым светом, прошлась по лицу, и стало как-то легче. Все равно было ужасно больно, но больше уже не хотелось свернуться в комочек и тихо умереть, прекратив эти немыслимые страдания. Я умудрился даже не заметить тот факт, что меня, оказывается, успели положить на землю, прислонив спиной к тумбе с магическим магнитофоном, по-прежнему призывающим славить Владыку Огня. — Сиди отдыхай, дальше мы сами.

Мое неожиданное вмешательство позволило сломать строй одной из фаланг, и в брешь немедленно вломились рвущиеся к копейщикам людоящеры-воины. Нежить была сильна и бесстрашна, но отличалась некоторой медлительностью в своих движениях и принятии решений, а потому вовремя заткнуть прорыв в строю мертвых легионеров не получилось. Пока одни чешуйчатые вояки сдерживали щитоносцев, другие уже вовсю стучали своим оружием по ржавой броне самого заднего ряда немертвых, выискивая дыры, сочленения и прочие слабые места. Эффективные для ударов на дистанции длинные палки с острыми наконечниками и в ближнем бою были не совсем бесполезны, а потому кобольды и их старшие собратья дохли только так, однако же теперь соотношение упавших рептилий и рухнувших трупов составляло примерно один к одному. По крайней мере, на данном фланге. А вот другой отряд излишне бодрой мертвечины активно теснил пытавшихся противостоять им ящеров, к которым присоединились некоторые из людей, поневоле попавших в жернова между отрядами сражающихся армий. Вот только существенной поддержки те, кто пришел за бесплатным супом или относительно доступным исцелением, оказать не могли. Пара-тройка сносных вояк там вроде бы была, но они и близко не стояли по своим возможностям к моим покойным спутникам, павшим в катакомбах. Дрейки-пироманты же помочь своим подчиненным тоже времени не имели, поскольку весьма активно забрасывали огненными шарами и прочими чарами той же направленности колдунов-альбиносов. Особого успеха им вроде бы добиться не удалось, но и на то, чтобы атаковать своими заклинаниями нас, риамцев уже не хватало.

Куда делась избежавшая алой сети виверна, я так и не понял. То ли её кто-то сбил, пока у меня не было времени вверх смотреть и тело рухнуло вне зоны видимости, то ли смылась она от греха подальше из неравной битвы, то ли со всех крыльев полетела за подкреплением. Однако из четырех её товарок после освобождения от стягивающих пут в более-менее сносном состоянии осталось всего двое. Летать они уже не могли, поскольку крылья, а также некоторые иные части тела им переломало и перекрутило, но по крайней мере были живыми. А вот их всадники, увы, превратились в кровавую кашу, раздавленные собственными питомцами. Однако, истекающие кровью, шипящие от боли и крайне злые на вес белый свет звери остались крайне эффективными живыми танками, что по какой-то причине слушались дрейка-целюлительницу, погнавшую их в сторону мертвых легионеров при помощи криков, ругани и пинков. Вломившись в ряды наступающей фаланги ходячих трупов словно потерявшие управление асфальтовые катки на стоянку легковых автомобилей, они стоически приняли на свою чешую удары мечей и копий, а после двинулись дальше под громкий хруст раздавливаемой в кашу нежити. Чешуя этих дальних родичей драконов по прочности заметно превосходила дешевые доспехи людоящеров, а потому получаемые раны лишь еще больше бесили монстров, а не представляли их жизни серьезную угрозу. Правда, впавшие в раж бестии не особо тщательно присматривались к тому, кого именно они давят пузом, рвут зубами или мутузят лапами. И под удар попадали не только союзные риамцы. Прямо на моих глазах один из кобольдов осознал, как чувствует себя мяч, попавшийся под ногу опытному футболисту. Невесть с чего лягнувшая худосочного ящера задней левой лапой зверюга запулила его метров на тридцать и впечатала в стену ближайшего дома. Раздавшийся после столкновения влажный хруст не оставлял никаких сомнений том, что в карьере и жизненном пути данного нелюдя пора ставить большую жирную точку. Примерно такую же, как та, что осталась на фасаде здания после отлипания сей отбивной под действием силы тяжести.

— Колдануть или не колдануть, вот в чем вопрос? — Боль, терзавшая меня, не то чтобы совсем прошла, однако же снизилась до вполне приемлемого уровня. Пожалуй, я бы мог еще разок попробовать вмешаться в битву, благо источник энергии под боком, вернее, за спиной. И хотя он без сомнения мощнее тех артефактов, которые богатые риамцы применяют в быту, но вряд ли содержит в себе достаточно энергии, чтобы крыша вновь улетела в дальние края, а организм серьезно пострадал от пропускания через него подобной мощи. — Пожалуй, лучше воздержаться…Вдруг от такого подвига заработаю себе какую-нибудь аурную грыжу…Опять же, если придется защищаться или прорываться, то запас сил лишним не будет.

Одна из виверн пала, поскольку копье одного из мертвых легионеров смогло ударить не просто в её крепкую чешую, а в рану на груди оставленную одним из предыдущих ходячих трупов. Не встречая сопротивления природной брони широкой листовидный наконечник пропарывал лишь мясо, углубившись в плоть прущего вперед чудовища не менее чем на три четверти метра. Была ли это слепая удача или поднятый на службу беловолосыми колдунами воин сохранил достаточную часть своего разума и прижизненных навыков, чтобы атаковать в уязвимую точку оставалось лишь гадать. В любом случае, пойти на повышение или хотя бы удостоиться одобрительного похлопывания по полечу данной нежити не грозило, поскольку истекающая целым водопадом крови рептилия в последнем усилии оторвала своими огромными челюстями голову в ржавом шлеме, а после подмяла под себя изуродованное тело, прежде чем рухнуть без движения. Вторая виверна чувствовала себя намного лучше, но в этом без сомнения была заслуга дрейка-целительницы, что забралась на спину зверя и умудрялась делать одновременно два дела. Подлечивать лучами целительного света своего необычного скакуна, чьи раны стремительно затягивались, а также выбивать плевками особо опасных для него мертвых легионеров с древковым оружием. Причем изрыгала она не кислоту, а скорее нечто вроде волшебного напалма, непонятно как не обжигающего создательницу. Комочки созданого сей необычной женщиной пламени не могли похвастаться особо крупными размерами или пробивной силой, но даже если они попадали в центр груди мертвого легионера, то секунд через пять-шесть тот оказывался надежно выведен из строя. Намертво прилипающий к любым поверхностям огонь являлся достаточно горячим, чтобы ржавое железо на самой толстой части доспеха стекало вниз жидкими струйками, а иссохшая плоть вспыхивала от одного лишь жара, источаемого в окружающее пространство. К сожалению, плеваться в пулеметном темпе у чешуйчатой дамы не получалось, пока они самолично вывела из строя всего штук пять противников и вряд ли тому виной был запрещающий подобное поведение этикет. То ли магический резерв у неё подходил к концу, то ли зажигательная жидкость во рту накапливаться не успевала.

Пара дрейков-пиромантов выдохлась и теперь уже не столько атаковала беловолосых колдунов, сколько перехватывала заметно уменьшившимися в размерах огненными шарами и струями пламени периодически бьющие со стороны альбиносов сгустки мрака. Пожалуй, красноглазки могли бы их и додавить, ибо чешуйчатые откровенно выдохлись, но видимо вампир и его свита осторожничали, не желая забывать о собственной защите. Победа определенно стала крениться на сторону риамцев, и последней гирькой на чаше весов оказались ящеры. Убитые. Валявшиеся под ногами сражающихся тела с ужасающими ранами и обширной кровопотерей вдруг стали дружно шевелиться и хватать своих бывших собратьев за ноги руками и зубами. Далеко не всегда у новоявленных зомби получалось повалить свою добычу или подтянуться по ней вверх, чтобы добраться до горла. Но во время сражения хватало и небольшой заминки, вызванной снизившейся мобильностью, попытками отбиться от грызущего твою лодыжку покойника или даже избеганием валяющихся тут и там трупов, чтобы противник использовал её в свою пользу, достав замешкавшегося бойца.

— Уничтожить еще двух, трех, ну пусть даже пять или шесть легионеров? Боюсь, это уже ничего не изменит, тут таких как я «героев» по меньшей мере штук пять надо, чтобы появился шанс расправиться с одними лишь мертвыми легионерами. А уж про вампира с его подручными и поднимающихся зомби вообще молчу. — Дрейка-целительницу сшибли с её скакуна ударившим прямо в раскрытую для очередного плевка пасть арбалетным болтом, а без возможности затянуть раны судьба виверны была предрешена Последние секунды относительной безопасности, когда всем было не до меня, я пытался использовать с толком. Напрягал свой разум в поисках способа спастись. Желательно более надежного, чем попытка задрать ручки кверху и надеяться, что показавшего магические способности чужеземца не прирежут на месте, а оттащат в Башню, ведь если прирезать его там, то можно будет из него кого-нибудь интересненького сделать. — Под землю не уйти, не вижу спуска в канализацию. Летать не умею и оставшаяся виверна на это точно уже не способна, ей крылья чуть ли не на лоскуты легионеры распустили. Дрейки видимо тоже те еще гордые птицы вроде пингвинов и страусов, иначе бы уже попробовали сбросить доспехи и подняться в воздух. Улица перекрыта с обоих сторон, дома стоят довольно далеко друг от друга, даже если и смогу в какой-нибудь залезть, с его крыши нереально перепрыгнуть на соседний. Но просто просочиться вдоль стеночки не получится, нужен некий отвлекающий фактор, своего рода отмычка…

Мой взгляд упал на пятерку массивных динозавров, приволокших сюда полевые кухни, да так и оставшихся в соединенных с ними постромках. Выстроенные в рядок животные были весьма могучи, раз могли тянуть за собой тяжелые повозки и…Дремали? В такой обстановке? Видимо они очень флегматичны, раз способны дрыхнуть когда рядом кричат, звенят железом и вываливают наземь свою требуху десятки разумных существ. Или усыплены чарами. Но любое живое существо, начиная от амёб, можно расшевелить, если ткнуть побольнее. И у позвоночных, как правило, есть одно место, которое весьма чувствительно, травмоопасно и вызывает пробуждение всех возможных инстинктов самосохранения в случае своего повреждения. Глаза, являющиеся не только одним из главных источников знаний об окружающем мире, но и своеобразным выростом мозга. Вот только все надо сделать не только очень быстро и четко, но и в подходящий для этого момент, поскольку второго шанса может и не быть.

Когда два двигающихся навстречу друг другу отряда мертвецов вплотную приблизились с разных сторон к развернутой посреди улицы полевой кухне, всасываю энергию магического магнтитофона прямо спиной, и славословия в адрес Владыки Огня затихают на середине. Динозавры, несколько напоминающие трицератопсов, а может и являющиеся ими, удобно выстроены в ряд мордами к ближайшей стенке. Слева у нас изрядно сократившаяся фаланга и вампир с прислужниками, справа более менее целое подразделение мертвых легионеров, понесшее не больше двадцати процентов потерь от своего первоначального состава. Разумнее было бы прорываться через воинствующих покойников, они понятны, несколько медлительны и вряд ли способны на сюрпризы вроде вытащенного из-за пазухи карманного арбалета.

Чувствуя, как при каждом шаге что-то недовольно скрипит в моем избитом теле и одновременно борясь с туманом накатывающей на разум радостной эйфории подхожу к динозаврам. Достаточно близко, чтобы не тратить впустую энергию на преодоление разделяющей нас дистанции, но так, чтобы случайно не лягнули. Магическая энергия без опоры на материю крайне нестабильна, но мои пальцы уже истекают кровью, поскольку алая сеть не желала распадаться так просто. Капельки алой жидкости налипают на созданное в руке волшебное лезвие, которому не нужна рукоять, а после движимый волей инструмент устремляется в короткий полет и рассекает плотные кожаные ремни постромок. Чары уже через считанные мгновения после своего создания пытаются потерять стабильность и рассеяться, контроль их напоминает попытку удержать в руках бьющуюся рыбу…Вернее, надавать кому-нибудь лещей карасем, крупным таким и активно сопротивляющимся. Но, тем не менее, сила все же остается подвластной мне, пусть солнечное сплетение и сердце отзываются тянущей болью, а её количество с течением времени сокращается…Но уже не так быстро как тогда, когда впервые творил магию в Башне. Дело в улучшении контроля или те, с кем я ранее сражался ранее, обладали некоторой сопротивляемостью заклинаниям? В любом случае, остаток магической энергии обратился чем-то вроде долота или заточки, а после вонзился в левый глаз трицератопса, крайнего в ряду. Первоначально хотел воспользоваться арбалетным болтом, но если пока нет возможности сохранить заимствованное волшебство нет смысла тратить драгоценные секунды на заряжание оружия.

По телу смирно стоящего животного, которое весило как минимум тонны три, соответствуя габаритами молодому слону, пробежала волна крупной дрожи, а после оно сделало несколько шагов вперед, сначала робких и неуверенных, но потом все более и более быстрых. Чем бы ни был вызван его сон, инстинктами или же магией, но базовые рефлексы существа функционировали вполне себе исправно. И раз нечто причинило ему страшную боль слева, возможно искалечив навсегда, то для начала вшитые даже не в мозг а куда-то глубже механизмы самосохранения заставляли оказаться как можно дальше от того, что вызвало столь ужасающие страдания. То есть двигаться вправо со всей доступной скоростью. И то, что перед полуослепшей рогатой мордой набирающего разбег зверя маячили какие-то препятствия было не столь уж и важно. Тем более, по сравнению с ним они являлись не такими уж и серьезными. С хрустом зверюга пробила рогами спину одного из последних кобольдов и врезалась в стену щитов, чтобы пройти через неё как булыжник через оконное стекло. Мертвые легионеры не дрогнули, но остановить эту тушу не смогли, пусть даже три или четыре копья в их руках сломались от натуги. Разбросав, затоптав или просто повалив десяток одоспешенных ходячих трупов, динозавр вырвался на оперативный простор. И раньше, чем нежить успела сомкнуть ряды, в проделанную им дыру просочился я, старавшийся бежать прямо следом за своим универсальным ключиком. А после припустил вдаль по улице на максимально доступной скорости, тиская в руках осколок с крохами волшебной силы и надеясь, что вампиру и прочим риамцам будет важнее додавить остатки ящеров, чем преследовать вырвавшегося из окружения одиночку.

Бродяга. Уровень 6.

Получено свойство: Равновесие в движении (Обычное). Вы бежите так быстро, что совершенно некогда смотреть под ноги? Не беда! Набранная скорость помогает сохранить равновесие…Ну, до определенного предела, а потому не рекомендуется пинать на всем ходу бревна и большие камни или подставляться под удары чего-то опаснее камней.

Глава 14

— Перекресток и статуя из черного мрамора в виде мускулистой негритянки с двумя секирами, одна опущена к ноге, вторая закинута на плечо. Так, про это место мне вроде маньяк рассказывал. Если повернуть направо и никуда не сворачивать, то выйду к кварталу работорговцев, а если налево, то а…Ах…А…Апчхи! — Далеко убежать от места боя я не смог. Банально не хватило дыхания, оказывается, сотворение магии здорово меня измотало, и крепко обосновавшаяся в центре черепа и солнечном сплетении боль являлись отнюдь не единственным симптомом того, что с организмом чего-то не так. Уже через жалкие полторы-две минуты метров, грудь стало буквально резать изнутри от недостатка воздуха, мускулы ног налились свинцом, сердце колотило как бешенное, а голова просто не знала, что ей делать. Не то жадно хватать ртом воздух в результате одышки, не то обильно истекать хлынувшим из носа водопадом соплей. Насморк то, черт побери, откуда взялся?! Неужели какой-то из колдунов-альбиносов вслед беглецу насылающее болезнь проклятие запустил? Хотя…Учитывая, сколько я топал ногами по холодному камню, валялся в глубинах катакомб и шастал по мокрой ливневой канализации, данное недомогание вполне могло оказаться вызвано и совершенно мирскими причинами. Просто раньше с ним тело еще кое-как боролось, а сейчас, когда наступил ужасающий упадок сил, все защитные механизмы организма изволили взять техническую паузу.

— В моем подходе к…ха….Жизни…Надо что-то менять. А то задрало уже шарахаться туда-сюда, спасая свою шкуру. Да и при надежде лишь на удачу и свои ноги враги меня точно прибьют. И скорее рано, чем поздно. — Уныло констатировал я, прислоняясь к стене, за которой возвышался огарок очередной многоэтажки, попавшей под удар драконьего пламени. Грудь ходила ходуном, в носу свербело, на глаза наползали слезы, да и зрение плыло. И магические лекарства я ящеров взять не успел. Правда и деньги за них не отдал, но в текущей ситуации данное обстоятельство служило весьма слабым утешением. Пожалуй, сейчас согласился бы переплатить даже в десять раз больше итак завышенной цены, если бы зелье позволило привести себя в порядок и устранить боль от магического перенапряжения. Ну или хотя бы насморк. — Хорошо хоть погони нет…Вроде…Но чьи-то крики еще слышны и видимо тому человеку очень больно, раз он так надрывается.

Позволил постоять себе еще немного, а после с протяжным стоном оторвавшись от такой уютной и нагретой солнцем стенки, потопал в сторону распахнутых ворот, ведущих внутрь поместья. Исследовать здание не буду, по крайней мере, пока не отдышусь как следует, но убраться с просматриваемой со всех сторон улицы нужно как можно скорее. Продолжать бежать куда глаза глядят в данной ситуации было бы очень неразумным решением, а мозги у меня все еще работают как надо, несмотря на весьма плачевное состояние остального организма. Во-первых, далеко не уйду, я даже сейчас-то на ногах стою с некоторым трудом, а если поднапрягусь еще немного, то имею все шансы просто на улице рухнуть. И там меня могут добить даже не монстры или бандиты, а обычные бомжи или крысы, которых в осажденном, частично разрушенном и порядочно оголодавшем мегаполисе не может не быть. Во-вторых, если в погоню пойдет вампир или там какая-нибудь немертвая ищейка, мне их все равно не обогнать и со следа не сбросить, а легионеры вроде бы не имеют достаточной самостоятельности, чтобы шляться без надзирателей-некромантов и выслеживать какого-то определенного человека.

Подойдя к ступеням, я постоял некоторое время перед ними, разглядывая чьи-то обглоданные кости, валяющиеся сразу за распахнутыми створками, а потом медленно и осторожно попятился назад. Очень хотелось наставить на полумрак внутри закопченного здания заряженный арбалет, однако вращение ворота этой смертоносной машинки являлось не совсем беззвучным и могло спровоцировать того, кто кроется внутри здания. И это были уж точно не риамцы и даже не ящеры. Ну, судя по отчетливо холодному воздуху и грязновато-серой изморози, застывшей на ступеньках и черепе с отчетливыми следами чьих-то острых зубов. Два из трех, сие место выбрала себе в качестве логова какая-то тварь Глубинной Стужи, что нашла себе занятие поинтереснее, чем бросаться в лобовую атаку на осаждающих город рептилий. Однако, быстро и без лишних проблем отступить не получилось. Стоило лишь приблизиться к воротам ограды, как уши уловили знакомый мерный топот и скрежет ржавого железа. По улице шел отряд мертвых легионеров, причем шел он буквально по моим следам. Вот только вряд ли его целью являлся я, скорее уж просто наши маршруты случайно совпали. Мерно печатали шаг по гладкой каменной мостовой ровно дюжина покойников, и восемь из них были заняты тем, что тащили парочку спеленатых непонятно откуда взявшимися сетями дрейков. Насчет одного из них нельзя было сказать ничего определенного, а вот вторая точно была начальницей погибших целителей. Пусть Жиддо лишилась своих роскошных красных доспехов и теперь щеголяла на всю округу бурой чешуей и вполне человеческого вида нижним бельем, однако с левой задней лапы ярко-алый металлический сапог почему-то стянуть забыли. Каждого нелюдя растянули буквально как на дыбе по пять ходячих трупов, фиксируя руки, ноги и хвост. А еще два мертвых легионера прикрывали задранными кверху щитами колдуна, опирающегося на покрытый резьбою черный посох. То ли альбинос опасался возможной атаки виверн, то ли очень боялся солнца.

— Башня в другой стороне. Они чешут в квартал рабортоговцев? — Предположил я, убирая голову обратно за ограду, пока меня не заметили. — В принципе, это логично. Подобное место должно быть хорошо укреплено, поскольку с учетом реалий этого мира самый ценный живой товар проблем способен доставить наравне с небольшой армией. И там гарантированно найдется все необходимое для содержания пленников, да и квалифицированные специалисты по развязыванию языка могут отыскаться…Апчхи!

Стоило лишь перевести дух и вытереть нос жестким рукавом трофейной куртки, как воздух вокруг меня стал ощутимо холоднее, и волосы зашевелились по всему телу то ли тщась сохранить тепло под воздействием низкой температуры, то ли от осознания того, что это значит. Монстр, устроивший себе логово в данном месте, примерялся к забредшему на его территорию человечку, решившему порадовать его обедом с доставкой на дом.

— Подавишься ты мной, консерва перемороженная, — тихонько пробормотал я себе под нос, шмыгая оным носом и начиная заряжать арбалет. Показалось или в полумраке за распахнутыми дверями что-то шевельнулось? Да нет, не показалось, глаза на грани своей чувствительности улавливают медленное и осторожное шевеление, плюс там там чего-то вполне отчетливо хрустнуло не то под лапой, не то под ледяным плавником. Но наружу оно пока не лезет…Не любит дневной свет? Примеряется для одной единственной, но сокрушительной атаки? Или просто слышит идущих по улице мертвяков и опасается, что если привлечет к себе внимание мертвых легионеров, то они покрошат его на строганину? — Хотя…Пожалуй, тебя можно будет использовать с пользой. Не зря ведь говорят: враг моего врага мой друг.

Если каждого дрейка фиксировало аж по пять ходячих трупов, то значит, колдун риамцев реально опасается освобождения крылатых ящеров. Эти пленники были не только ценны, но и опасны. А еще потенциально очень полезны как альбиносам, так и мне. Данный подвид ящеров занимали в рядах армии осаждающих далеко не последнее место и, следовательно, представители командного состава могли неплохо так отблагодарить за свое спасение. И речь даже не о лечении насморка. Полагаю, вполне в их власти будет выдать мне документы, благодаря наличию которых те же патрули в районе доков не прирежут подозрительного человека на месте, но не обязывающие носить на лице татуировку чешуи. Тем же шпионам подобный опознавательный знак наверняка не ставят… И у меня тут под рукой как раз есть способ изрядно отвлечь риамцев от конвоируемых дрейков. Монстр из вида попавшегося ему на глаза человека просто так теперь вряд ли выпустит, а учитывая своеволие тварей Глубинной Стужи, которые и в Башне охотиться на первых попавшихся людишек не брезговали, тварь вряд ли будет разбирать, кто местный житель и вообще подданный призвавших его высокопоставленных упырей, а кто просто так погулять вышел…

Руки сбросили с плеча арбалет и стали вращать рукоять на боку смертоносной машинки, приводя её в боеготовность. К моему искреннему возмущению, полученный навык быстрого заряжания не позволял взвести оружие мгновенно или хотя бы за считанные секунды. Нет, безусловно, работа шла намного легче и шустрее, чем раньше, однако пусть мои руки выполняли нехитрую процедуру так, словно потратили не один день на отработку данного упражнения и развили как следует все требующиеся для этого группы мышц, но мускулы трещали от натуги, и стальная тетива с издевательской медлительностью ползла к положенному месту. Пожалуй, оказался бы я сильнее и процесс шел бы быстрее…Или сломался бы не справившийся с нагрузкой механизм, после чего пришлось бы после каждого выстрела из арбалета проводить целый сеанс плясок с попыткой оттянуть ногой упругую металлическую струну. Схватившись за болт, между прочим один из последних в трофейном колчане, я немного поколебался, но потом все же прикусил язык и сплюнул на острие алой слюной. Подобная ранка не снизит моей боеспособности и не несет риск заражения, но монстр с высокой степенью вероятности должен отреагировать на свежую кровь не хуже чем акула. Ну а если нет и тварь хотя бы на уровне инстинктов понимает, что такое самоконтроль и зачем он нужен, то спровоцировать её всего лишь заостренной палкой с острым наконечником тем более не удастся. Прицелившись из арбалета в смутно угадывающийся внутри обугленного здания силуэт, я дернул за спусковой крючок и поначалу подумал, что подстрелил шкаф или там кровать с высокой спинкой, поскольку раздавшийся изнутри здания сочный треск намекал на то, что острие короткой бронебойной стрелы угодил в деревянную доску или вроде того… Но потом объект, назначенный мною на роль цели, стронулся с места и начал двигаться к дверному проему, постепенно набирая скорость и издавая шумные хлюпающие звуки. И, кажется, он такой был там не один, поскольку за ним тоже чего-то двигалось, а стекло ближайшего окна брызнуло осколками, когда его изнутри пробила шмякнувшаяся на землю тяжелая туша, разглядывать которую не было времени.

— Ааа! Монстры! — Совершенно искренне заорал я, разворачиваясь в сторону ворот и отбрасывая в сторону арбалет. Перезаряжать его теперь было некогда, а вид армейского оружия в руках подозрительного чужака мог натолкнуть некроманта на какие-нибудь нехорошие подозрения или идеи. — Твари Глубинной Стужи! Спасайся, кто может!

Идеальным было бы проделать тот же трюк, что и с трицератопсом, заставив монстров вломиться в строй нежити. К сожалению, на сей раз провести маневр в точности как задумано не получилось, мертвые легионеры уже успели прошагать мимо того поместья, внутри которого я прятался. К счастью, далеко они не ушли, а прохожие при виде покойников, пленников и надзирающего за ними чародея старались убраться подальше или как минимум прижаться к ближайшим домам и сделать вид, будто их не существует. А потому когда я изо всех сил старался догнать удаляющихся риамцев, то источники громких хлюпающих звуков следовали прямо за мной. И делали это достаточно быстро, стремительно сокращая разделяющее нас расстояние.