Грешная вдова

— Тогда остается только Конни Эннис.

Минерва нахмурилась:

— Она работает на один журнал, издающийся в Лос-Анджелесе. Пишет какую-то ерунду о новостях света — кто, где и что делает. Я пригласила ее вчера только для того, чтобы она ко мне не привязывалась.

Я сложил вдвое листок со списком и положил его во внутренний карман. Обе они смотрели на меня с едва скрываемым выражением нетерпения на лицах. Я демонстративно посмотрел на часы — они показывали пять часов пополудни.

— Водка с мартини пошла бы неплохо, — сказал я. — Кстати, не надо никаких фантазий. Вы можете не класть маслину и тому подобное, А если хорошенько подумать, то можно, пожалуй, отказаться и от мартини. Просто водка со льдом.

— А я-то думала, что офицеры полиции при исполнении служебных обязанностей не пьют, — отметила Минерва.

— А у меня именно сейчас обеденный перерыв, — заверил я ее.

— Сделай ему выпивку, Лиз, — сказала она сдержанно. — А мне кампари с содовой, если уж у нас такое светское событие.

Лиз направилась к бару в углу гостиной и начала готовить напитки. Где-то через минуту в комнату вошел тип с короткой прической песчаного цвета, голубыми глазами и здорово загоревший. Выглядел он подчеркнуто атлетически. Он был одет в белую вязаную рубашку и такого же цвета шорты. Не нужно было ломать голову, чтобы догадаться, что это — Пол Кендал. Он остановился посредине комнаты и хмуро взглянул на меня.

— Это — лейтенант Как-то-его, — представила Минерва. — А это — Пол Кендал, лейтенант.

— Уилер, — произнес я.

— Нарушение правил дорожного движения? — спросил Кендал Минерву, не обращая на меня ровно никакого внимания.

— Какой-то бездельник от тенниса, — сказал я.

— Погиб Уолли Хеймер, после того как уехал отсюда, — быстро сказала Минерва. — Лейтенант ведет расследование.

— Столкновение-бегство? — Кендал впервые посмотрел прямо на меня.

— Убийство. Его застрелили.

— Хеймер отвратительный тип, — заявил Кендал с презрением. — Всегда у него были какие-то проблемы.

Лиз подала Минерве ее бокал, а потом принесла водку и мне. Я обратил внимание, что себе она ничего не налила, а также не спросила Кендала, хочет ли он что-нибудь.

— Благодарю, — сказал я и деликатно сделал маленький глоток.

Кендал с неодобрением посмотрел на Минерву:

— Пить в середине дня? — Он медленно покачал головой. — Это нехорошо. Снижает реакцию.

— И мешает ловить подпрыгивающие резиновые шары, — помог я. Со стороны Лиз раздался булькающий звук, и она быстро прикрыла рот рукой. Минерва подавила улыбку, взглянув на меня.

— Предполагается, что это чертовски смешно, не так ли? — потребовал Кендал.

— Нет, если у вас в штанах не резиновые шары, — сказал я. — В котором часу вы вчера легли спать?

— Примерно в половине двенадцатого. А в чем дело?

— Ничто не мешало вашему сну?

— Регулярно бег трусцой по утрам, потом четыре часа тренировки на корте, а во второй половине дня — плавание, — самодовольно сказал он. — Нет, ничто не мешает моему сну.

— Это очень плохо, — с сочувствием обратился я к Минерве.

— Почему бы вам не закончить вашу выпивку и не убраться отсюда, — сказала она, — если только у вас не осталось еще дурацких вопросов.

— Когда уехали остальные ваши гости? — продолжил я.

— София уехала первой примерно в два, — сказала Минерва. — Эта девочка Эннис представляла большой интерес для нее, но из этого ничего не получилось. Леон уехал примерно в три и захватил с собой журналистку до ее отеля. Блейк ушел минут через десять, а Майлз Джерард вскоре после этого.

Я допил водку и поднялся:

— Я вернусь, наверное.

— Я не перенесу этого, — прокомментировала Минерва.

Лиз Стиллуэлл проводила меня до двери и вышла со мной.

— Мне очень понравилась, — с удовольствием произнесла она, — эта шутка о подпрыгивающих резиновых шарах. Я совсем не буду удивлена, если окажется, что у Кендала шары в штанах сделаны из резины и он получает удовольствие, когда они у него подпрыгивают выше сетки.

— В то время, как вы получаете удовольствие от Джона Блейка?

Она состроила гримасу:

— Минерва представила это так, как будто все это соответствует действительности, не правда ли? Ей нравится, чтобы я была рядом, но при этом предполагается, что я знаю свое место. Если вдруг какой-то мужчина и обращает на меня внимание, она обижается.

— Потому что рассматривает его в качестве соперника? — лениво спросил я.

— Между нами нет лесбийских отношений, — отрезала она. — Но иногда у меня возникают подозрения насчет Минервы и Софии. Может быть, Минерва и ходит на две стороны.

— Значит, она может быть отличным партнером Кендалу для парной игры на теннисном корте, — сказал я и спустился по трем ступеням к своей машине.

Приемная офиса Леона Гетлера была уставлена множеством комнатных растений, и я подумал, нет ли здесь и какого-нибудь «венериного башмачка» специально для ловли полицейских. Пожилой цербер женского пола проверил, кто я такой, а затем сказал, что мне повезло, потому что мистер Гетлер может уделить мне пять минут прямо сейчас. В аскетическом, выдержанном в спартанском духе кабинете стояла мебель светлого дерева. Сам Гетлер выглядел парнем лет под сорок, маленького роста, с черной шевелюрой и аккуратными усами такого же цвета, темноглазый. Он пожал мне руку и пригласил сесть, а сам занял место за столом, демонстрируя, что он само внимание. Я коротко ввел его в курс дела. Он слегка удивился, услышав, что Хеймер убит.

— Я уехал примерно в три утра, — голос его был немного высоковат, — еще подвез одну из гостей — Конни Эннис — до отеля «Старлайт». А потом, конечно, поехал домой.

— В котором часу вы были дома, мистер Гетлер?

— В самом начале пятого.

— Вы живете один?

— После того, как развелся несколько лет назад. Женитьба оказалась слишком тяжелым бременем для меня, лейтенант, и я полон решимости больше никогда не повторять эту ошибку.

— Значит, у вас было время возвратиться на проселочную дорогу, остановить машину Хеймера и убить его, — сказал я, — он оставался в доме еще около часа.

— В это время по утрам движение небольшое, — ответил он, — да, если гнать машину, то это возможно. Однако для этого у меня должен бы быть повод. Вы подумали об этом, лейтенант?

— А я надеялся, что вы сломаетесь и сами признаетесь. Насколько хорошо вы знали Хеймера?

— Я познакомился с ним совсем недавно. Он хотел, чтобы Минерва вложила некоторую сумму в его бизнес, и она просила меня разобраться в этом вопросе.

— И что вы порекомендовали ей?

Он размышлял несколько секунд, сложив ладони:

— Антикварный магазин Хеймера — на Четвертой улице. Хорошее месторасположение и хороший магазин. Но выставленные в нем товары не произвели на меня большого впечатления. Большинство из них привезено с Востока. Если честно, то они показались мне хламом, больше подходящим для какого-нибудь супермаркета. Но товарооборот произвел впечатление. Он поставляет свой товар большому числу антикварных магазинов по всей стране. Когда я заметил ему, что у меня не очень-то высокое мнение о качестве его товара, он ответил, что именно поэтому ему нужны инвестиции Минервы. Антиквариат высокого качества с Востока очень дорог. Но даже для того барахла, которое он импортирует, у него есть хороший рынок. Большой товарооборот позволяет ему поддерживать свое дело в отменном состоянии.

— И что же вы в конце концов порекомендовали Минерве Трент?

— Я сказал, чтобы денег она не давала. Торговля антиквариатом рискованна даже в лучшие времена. Кроме того, существует и другой фактор. Как Хеймер, так и его компаньон — Крейг Поллок — гомосексуалисты. Лично мне, в общем-то, наплевать на это, но в мире коммерции — это все же другое дело.

— Можете ли вы предположить, что существует причина, чтобы кто-либо захотел убить Хеймера?

Он покачал головой:

— Нет, я слишком мало знал его.

— А что за вечеринка была вчера?

— Минерва обладает редкой способностью собирать за обеденным столом таких людей, которые гарантированно начинают оскорблять друг друга еще до того, как будет доеден суп, — сказал он. — Поэтому скучной она не была. Вы знаете людей, которые там были?

— Некоторых я уже встречал. Остальные для меня — пока только имена.

— Минерва оскорбила Блейка, — продолжал он. — Лиз Стиллуэлл оскорбила Кендала. София Платдер и Майлз Джерард оскорбляли всех, но в основном друг друга. Хеймер и я пытались сохранить мир, поэтому нас оскорбляли все. Конни Эннис просто балдела.

— Звучит забавно.

— Минерва — ценный клиент, — сказал он, — а я принадлежу к очень ограниченному числу людей, которые нравятся ей. Она, конечно, полностью испорченный человек. Все это из-за денег, которые муж оставил ей. Я иногда удивляюсь, почему она все время держит подле себя Лиз Стиллуэлл. Может быть, ей нравится соперничество.

— Вы пытаетесь сказать мне что-то, не так ли, мистер Гетлер? — вежливо спросил я.

— Я не очень уверен, — он заботливо провел по усам наманикюренным ногтем. — В какой-то момент прошлой ночью она почти набросилась на Хеймера с совершенно откровенным сексуальным приглашением. Самомнение заставляет ее думать, что она совершенно неотразима для любого мужчины, пусть даже гомосексуалиста. Мысль о том, что она его убила, потому что он ее отверг, просто безумна. Но мне кажется — она не настолько безумна, если отнести это к кому-то другому.

— К кому, например?

И тут он сам себе поразился:

— Какого черта я здесь болтаю обо всем этом? Я, адвокат?

— Нет-нет, продолжайте.

— Я думал о Софии Платцер, — пробормотал он. — Но теперь, когда я сказал это вслух, это звучит, пожалуй, еще глупее.

— А почему она?

— Она — «мужик», — сказал он. — Только Минерве настолько нравятся мужчины, что физических отношений между ними, я уверен, нет. Но София испытывает неистовое покровительственное отношение к Минерве.

— А как насчет жеребца, который гостит у нее? — спросил я. — Не испытывает ли он такое же покровительственное чувство к Минерве?

— Вы имеете в виду Пола Кендала? — неподдельно изумился он. — Я думаю, что он совсем не жеребец, лейтенант. Минерва просто помогает ему, пока он готовится к своему очередному турниру.

— От доброты душевной?

— Что-то вроде этого. Она всегда испытывала слабость к спортсменам.

— Никаких совместных упражнений, ничего-ничего?

— Если вы не хотите этому верить, это ваше дело, — твердо сказал он. — Еще что-нибудь, лейтенант?

— Я думаю, нет, — ответил я. — Благодарю за уделенное мне время, мистер Гетлер.

Я вернулся к своей машине и поехал на Четвертую улицу, где припарковался на первом же свободном месте. Магазин антиквариата Хеймера был зажат между магазином радиотоваров и книжным. Я приостановился, чтобы взглянуть на витрину. Несколько бронзовых и керамических Будд, пара китайских урн для праха, три высокие кровавого цвета вазы, выглядевшие элегантными и дорогими по сравнению с остальным выставленным барахлом, — вот и все. В глубине магазина я перехватил взгляд белокурой головки. Значит, кто-то присматривает за магазином, пока Крейг Поллок занимается покойным. Я прошел квартал, пообедал сандвичем с жареным мясом. Принимая пищу, я нашел адрес Софии Платцер в списке, который мне дала Лиз Стиллуэлл. Жила она всего лишь в четырех кварталах отсюда.

Когда я добрался туда, оказалось, что мисс Платцер обитала в новом доме и занимала на последнем, тридцать пятом этаже фешенебельную квартиру-пентхаус. Я поднялся на лифте и позвонил. Дверь открылась буквально через несколько секунд. Я закрыл глаза, а потом стал их потихонечку открывать, но ничего не изменилось в открывшемся мне зрелище: она стояла в дверях, шагнув прямо со страниц комикса — высокая блондинка с фигурой классической статуи. Коротко подстриженная соломенного цвета прическа выглядела так, как будто ее разметало ветром. У нее были большие выразительные серые глаза, прямой нос и чувственные губы. И даже ямочка на подбородке. В черном кожаном бюстгальтере были прорезаны дырочки, сквозь которые как два миниатюрных винтовочных ствола торчали твердые удлиненные соски. Черные кожаные штаны туго обтягивали ее роскошные бедра, врезаясь в их верхнюю часть, так что отчетливо был виден бугор Венеры. Черные сапоги высотой до бедер завершали картину.

— Я ждала Бабблз, — глубоким контральто сказала она. — А вы не Бабблз? — Ее правая рука резко протянулась вперед и мертвой хваткой на несколько секунд вцепилась мне за промежность. — Нет, вы точно не Бабблз. У нее этого нет, — сказала она, отпуская меня.

Момент был отвратительный, у меня даже мелькнула мысль, что сейчас у меня там ничего не останется.

Она бросила на меня оценивающий взгляд:

— Но по вас не видно, чтобы это вас потревожило, — сказала она.

— Это потому, что я — фараон, и нас готовят к подобной ситуации, — сказал я. — В первый день обучения в полицейской академии всех новобранцев выстраивают в шеренгу, к ним выходят абсолютно голые женщины-полицейские и хватают рекрутов за яйца. Если вы хоть вздрогнете, вас немедленно выбрасывают из академии.

— Вы, должно быть, тот самый несносный лейтенант, о котором мне рассказала по телефону Минерва. Она не запомнила вашего имени.

— Уилер.

— Какая досада, что вы не Бабблз! Я уже потеряла терпение и решила, что нужно быть готовой к ее приходу, чтобы потом не терять время.

— Первым хватается за палку тот, кто занимается самобичеванием, — согласился я.

— Вас действительно это не потревожило? — спросила она. — Пожалуй, вам лучше войти.

Я последовал за ней в квартиру. Ее плотный и круглый зад, даже упакованный в тесную черную кожу, ритмично колебался. Большая гостиная была выдержана в стильных желтых и голубых тонах.

— Пойду переоденусь во что-нибудь другое, — сказала София Платцер. — Вы знаете, кожа слишком сильно врезается в ноги и очень давит на все интимные места. Такая одежда хороша, когда вы готовы к сражению, а не для малоприятной беседы о внезапной смерти какого-то гомика. Не разочаровывайтесь, лейтенант. Я уверена, вы знаете, что вожделенное разглядывание моего прекрасного тела — пустая трата времени.

— Я совсем не считаю потерей времени изучение стоящего того объекта, — ответил я.

Она улыбнулась, продемонстрировав безупречные зубы:

— Я не задержусь. Какой же дьявол захотел убить такого маленького хрупкого человечишку, как Уолли Хеймер?

Она вышла из комнаты. Я подошел к окну и несколько следующих минут провел, разглядывая раскинувшийся у моих ног центр Пайн-сити. Он оказался безобразней, чем я себе представлял. В гостиную блондинка вернулась в застегнутой только на одну пуговицу голубой шелковой рубашке и в черных джинсах.