Грешная вдова

— Значит, случилось что-то плохое, — он шире открыл дверь. — Входите, лейтенант.

Мы прошли в гостиную, обставленную скромной, но хорошей мебелью. Ее стены были украшены картинами, выглядевшими как оригиналы. Поллок указал мне на кресло и сам сел напротив.

— Как плохи дела?

— Он мертв.

Его лицо окаменело.

— Как это произошло?

— Огнестрельное ранение. Патрульные обнаружили его сидящим в своей машине в миле от дома миссис Трент.

— Вы хотите сказать, что он покончил с собой?

— Оружия мы не нашли. Он был убит, мистер Поллок.

— Я знал, что будут проблемы, — с бешенством в голосе произнес он. — А там еще и Майлз Джерард и София Платцер. Эта Минерва Трент — такая сука! Это все из-за нее.

— Вы не были приглашены на вечеринку?

— У Минервы политика — никогда не приглашать к себе гомосексуальные пары. Вместе они надоедают, говорит она, так пусть «жена» остается дома.

— Кто такие Майлз Джерард и София Платцер?

Он опустил сложенные ладонь к ладони руки между колен и тесно сжал их:

— До меня все происшедшее пока еще не дошло, лейтенант. Я имею в виду то, что Уолли мертв. Это скоро наступит, и тогда я не смогу говорить с вами.

— Я понимаю, мистер Поллок, — сказал я ему.

— Я попытаюсь разъяснить вам ситуацию. Мы должны начать с Минервы Трент. Вы знаете что-либо о ней?

— Я видел ее дом, но с ней не разговаривал. То, что она вдова нефтепромышленника Трента — это все, что мне рассказали о ней.

— Очень богатая сучка, — сказал он. — Она считает, что за деньги можно купить все, да так чаще всего и бывает. Еще у нее есть восхитительная теория о геях. Гей остается геем до тех пор, пока не встретит женщину, которая обладает большой сексуальной мощью, чтобы превратить его в гетеросексуала, каким он и должен быть изначально. А Минерва, конечно, именно такая женщина.

— Тогда странно, зачем мистер Хеймер вообще пошел на эту вечеринку, — заметил я.

— Потому что, как и большинство людей там, он хотел получить что-нибудь от ее денег, — с горечью произнес Поллок. — Мы занимаемся антикварным бизнесом, лейтенант, специализируемся в основном на азиатских вещах. У нас здесь в Пайн-сити есть маленький магазин, но мы ведем торговлю по всей стране, а могли бы продавать куда больше. Но у нас нет средств на расширение дела. Нам нужна значительная сумма. А банки не хотят иметь дела с нами, потому что степень риска в торговле антиквариатом слишком велика. — Внезапно губы его искривились. — Бог мой, что я говорю!

— Мистер Хеймер надеялся достать нужные вам деньги у миссис Трент, — подсказал я.

Он кивнул:

— Майлз Джерард познакомил нас с ней. Майлз тоже гей, и неоднократно подъезжал к Уолли, но Уолли всегда был верен мне. Мы были вместе последние пять лет, наши отношения были почти образцовыми. Вы не смеетесь, лейтенант?

— А почему я должен смеяться?

— Воображаю, думаете вы, какую околесицу несет этот парень об отношениях между двумя выродками.

— Вы ошибаетесь.

— Благодарю. Я полагаю, Майлз знал, каким образом действует Минерва. Он считал, что она полностью отключила меня, и надеялся подъехать к Уолли. Майлз думал, что пока меня нет на сцене благодаря Минерве, у него появился шанс заполучить Уолли. Но эта тактика не сработала, и поэтому Майлз с каждым разом становился все сволочнее. Он делал все возможное, чтобы усилия Уолли убедить Минерву вложить деньги в наш бизнес накрылись. Я просил Уолли не ходить на эту проклятую вечеринку. Это может кончится только скандалом, говорил я ему, или еще чем-нибудь похуже.

— А кто такая София Платцер?

— Она «мужик» и тоже хочет разжиться за счет Минервы. Ей совсем не нравится конкуренция со стороны Уолли и, будучи тем, кто она есть, быстренько прочувствовала ситуацию между Уолли и Майлзом и все время играла на этом.

— Не похоже, что у кого-либо из них была причина убить его, — сказал я с сомнением.

— Они и не способны на это, — уверенно сказал он.

— Вы можете предположить, что кто-либо из них желал его смерти?

— Нет, — он прикусил нижнюю губу. — Вот, начинает доставать меня! То, что он умер!

— Я хотел бы, чтобы вы потом опознали тело.

— Я сделаю это. И я хотел бы забрать его.

— Конечно, — сказал я, — после вскрытия.

— Все равно это должно быть сделано, я не подумал об этом.

— Я могу взять машину позднее и отвезти вас в морг, — предложил я.

— Спасибо, я как-нибудь сам доберусь. Когда я увижу тело Уолли собственными глазами, я буду уверен, что он на самом деле мертв.

Глава 2

Я зашел в лабораторию по расследованию преступлений и нашел там Эда Сэнджера с обычным озабоченным выражением лица.

— Я составил список содержимого бумажника, лейтенант, — сказал он. — Не хотите ли взглянуть?

— Есть что-нибудь интересное?

— Обычное. Машина принадлежала ему. Ему же принадлежат и все отпечатки на баранке.

Я слегка вздохнул:

— Бьюсь об заклад, у него под ногтями полно микроскопических частиц кожи.

— Да-да, конечно! А еще волосы, нитки и целая куча других неопровержимых улик, лейтенант. Когда вы найдете карлика, круглосуточно носящего опереточный плащ, будьте уверены — перед вами убийца.

— Благодарю вас, сержант Сэнджер, — сказал я иронически. — Как вы думаете, он был в машине, когда его застрелили?

— В других местах крови не обнаружено. — Он замолк на мгновение. — Ну и отличная же машина, этот специальный «роллc».

В первый момент я не поверил своим глазам: Эд Сэнджер улыбался. Я с тревогой подумал, не сломал ли я себе ногу и пока еще не заметил этого.

— Я без ума от спецмашин, — сказал он. — После того как «мясной фургон» увез Хеймера, я хорошо осмотрел машину. Под панелью за рулем я обнаружил тайник.

— Что, еще один труп?

Он пересек кабинет, открыл металлический шкаф, вынул что-то из него и поставил на свой стол. Это была бронзовая статуэтка Будды — фигурка счастливого толстяка с довольной улыбкой на лице, руки которого обнимали несколько маленьких детишек — маленьких будд.

— Хеймер был торговцем антиквариатом, — сказал я. — Но будь я проклят, она совсем не выглядит старинной. Похоже, что ее сделали в какой-нибудь мастерской в Бангкоке не раньше, чем позавчера.

— Вы недооцениваете ее, лейтенант, — серьезно произнес Эд. — Она стоит кучу денег.

— Хотите надуть меня?

— Почти что, — с удовольствием сказал он.

Он взялся за голову Будды, резко повернул ее, и я увидел, что она легко отделилась от туловища. Он положил голову на стол, засунул пальцы в образовавшееся отверстие и вытащил пластиковый пакет с порошком серовато-белого цвета.

— Героин?

— Мы могли бы уже сейчас уйти с вами в отставку, лейтенант, — сказал он. — Не размешанный. Десять унций чистого дерьма. А если подсчитать его стоимость по ценам на улице?

— Прекратите взывать к моей естественной склонности к воровству, — ответил я. — Вы же знаете, что я всегда готов сделать это.

Он удовлетворенно щелкнул пальцами:

— Это в дополнение к вашим микроскопическим частицам кожи под ногтями, волоскам, ниткам, отпечаткам пальцев и перхоти! Моей лаборатории нужно поработать еще над кожей обивки спецмашины, но только для вас. Я прав, лейтенант?

— В этот раз да, — благосклонно признал я.

Я намеревался направиться в офис шерифа, но быстро решил, что делать это в данный момент не следует. Встретиться с шерифом Лейверсотогдам до обеда — это то же самое, что опустить голые ноги в пруд, кишащий голодными крокодилами. Поэтому я сел в машину и направился в сторону Лысой горы. Было около половины двенадцатого, когда я оказался у купающегося в жарких лучах солнца особнячка Скарлетт О’Хара. Я оставил машину у парадного подъезда, поднялся по трем широким ступеням и позвонил. Дверь мне открыла Лиз Стиллуэлл. В этот раз на ней были белая трикотажная майка и джинсы. Ее большие соски, раздраженные обтягивающей тканью, рвались наружу. Мне очень хотелось помочь им выбраться на волю, но я подумал, что она, возможно, неправильно поймет мои намерения.

— Отлично, — мило произнесла она, — это опять лейтенант Кто-его-знает. Входите, пожалуйста.

Она провела меня в гостиную, меблировка которой скорее подходила бы эпохе Марии-Антуанетты, чем Скарлет О’Хара. Вдова Трент сидела на обтянутом белой тканью диване. Одета она была в черную рубашку и черные бархатные штаны. В этот раз меня не отвлекало обнаженное тело, и я получше разглядел ее лицо: зеленые глаза, подчеркивающие его красоту высокие скулы, чувственный изгиб губ.

— Садитесь, лейтенант, — сказала она холодно. — Лиз сообщила мне о вас. Прошу прощения за то, что для вас я слегка худовата.

— Но с прекрасными пропорциями, — ответил я дружелюбно, пока усаживался.

— Лиз подготовила список гостей, присутствовавших вчера на вечеринке, если вы окончательно остановились на версии, что именно мы убили его.

— Хеймер уехал последним?

— Примерно без четверти четыре. Он умышленно остался до самого конца, потому что хотел переговорить со мной, чтобы я одолжила денег на расширение его бизнеса. Я сказала ему, что после соответствующего обсуждения этого вопроса я решила этого не делать. Он очень разозлился и начал браниться. Тогда я попросила его покинуть мой дом. Его убили где-то на проселочной дороге?

— Да, — согласился я.

— Я даже не могу представить, что кто-либо из нас мог убить Уолли Хеймера, — сказала она и внезапно засмеялась. — Может быть, Майлз Джерард? За безответную любовь.

— Я говорил с Крейгом Поллоком, и он предположил то же самое. Это мог сделать и Джерард, и София Платдер.

— Типичная реакция гомика, — отрезала она. — Я сказала это в шутку.

— Не произошло ли чего-либо необычного во время ужина? — спросил я. — Какого-либо происшествия, связанного с Хеймером?

— Не могу вспомнить ничего похожего, — ответила она.

— А кто еще был здесь?

Она подавила зевоту:

— Лиз, дай ему список, а то он еще чего доброго на обед останется.

Блондинка пересекла гостиную и вручила мне аккуратно отпечатанный список гостей. В нем было четыре новых для меня имени: Пол Кендал, Леон Гетлер, Джон Блейк и Конни Эннис. Напротив каждого имени были проставлены адреса и номера телефонов.

— Расскажите о Софии Платцер, — попросил я.

— Ее папаша умер и тем самым сделал ее богатой, — сказала Минерва Трент. — Поэтому она делает то, что хочет и с тем, с кем желает. София очень независимо мыслящая девица.

— А Майлз Джерард?

— Майлз — дизайнер и художник по интерьеру, — ответила она. — И еще очень неприятный тип. Но у него чрезвычайно острый язык. Иногда за столом он может повеселить.

— Пол Кендал?

— Сейчас гостит у меня. Он профессиональный теннисист и очень неплохой.

— И он был здесь прошлой ночью?

Она кивнула:

— Пол ушел спать рано, еще не было полуночи. Он тренируется и считает, что позднее времяпрепровождение не для него.

— Леон Гетлер?

— Это мой адвокат.

— А как насчет Джона Блейка?

Она улыбнулась медленной, какой-то кошачьей улыбкой:

— Он был приглашен для Лиз. Я думаю, о Джоне лучше спросить у нее.

Я вопрошающе посмотрел на Лиз Стиллуэлл и увидел абсолютно отсутствующее выражение на ее лице.

— Джон — просто старый приятель, — сказала блондинка. — Он занимается нефтяным бизнесом. Раньше работал вместе с мужем Минервы.

— Скорее, на моего дорогого покойного мужа, — сладким голосом поправила Минерва.