Установление

— Небольшим — возможно.

— Что ж, такой мир выбран. Вы сможете работать там, доктор, как вам заблагорассудится, в окружении своих ста тысяч человек. Галактике будет известно, что вы трудитесь, ведя борьбу против Упадка. Скажут даже, что вы его предотвратите, — он усмехнулся. — Поскольку я не верю очень многому, мне нетрудно будет не поверить и в Упадок, так что я совершенно убежден, что сказанное мной народу будет правдой. И в то же время, доктор, вы не будете беспокоить Трантор и смущать покой Императора. Альтернативой явится смерть — ваша и стольких из ваших последователей, сколько это покажется необходимым. Вашими угрозами я пренебрегаю. Возможность выбора между смертью и изгнанием предоставляется вам на период времени начиная с данного момента и кончая пятью минутами позже.

— И какой же мир избран, ваша светлость? — спросил Селдон.

— Он называется, как кажется, Терминус, — сказал Чен, небрежно повернув кончиками пальцев бумаги на столе так, что они оказались обращенными к Селдону. — Он незаселен, но вполне обитаем и может быть подготовлен, чтобы служить запросам ученых. Он несколько уединен…

— Он на краю Галактики, ваша светлость, — перебил Селдон.

— Как я уже сказал, он несколько уединен. Он подойдет для необходимой вам концентрации усилий. У вас осталось две минуты.

— Нам понадобится время, чтобы организовать такое путешествие, затрагивающее двадцать тысяч семей.

— Вы получите это время.

Селдон задумался. Близилась к концу последняя минута. Он сказал:

— Я принимаю изгнание.

Сердце Гаала на миг замерло при этих словах. Душа его была полна ликованием человека, избежавшего смерти. Но несмотря на все огромное облегчение, в ней оставалось место для легкого сожаления, что Селдон потерпел поражение.

8.

Пока такси с воем пробивалось к университету сквозь сотни километров туннелей-червоточин, они продолжительное время сидели в молчании. Наконец Гаал пошевелился и спросил:

— Было ли сказанное вами Комиссионеру правдой? Действительно ли ваша казнь ускорила бы Падение?

— Я никогда не лгу относительно психоисторических изысканий. Да это и не помогло бы мне в данном случае. Чен знал, что я говорю правду. Он очень умный политик, а политики по самой сути своей деятельности должны инстинктивно чувствовать истины психоистории, — сказал Селдон.

— Тогда следовало ли вам соглашаться на ссылку?.. — задумался Гаал, но Селдон не ответил.

Когда они наконец вырвались на территорию университета, мускулы Гаала пришли в действие — или, точнее, в бездействие, против его собственной воли. Его практически пришлось выносить из такси.

Весь университет пылал светом. Гаал почти забыл о существовании солнца. Но университет тоже находился не под открытым небом. Его здания были прикрыты колоссальным куполом из стеклообразного материала. Вещество это обладало поляризующим действием, так что Гаал мог смотреть прямо на пылающую звезду над головой. Свет ее, почти не ослабевая, бесчисленными бликами играл на металлических конструкциях.

Здания университета были лишены той жестко-стальной серости, что господствовала на Транторе. Они скорее были серебристыми. Металлический глянец по цвету напоминал слоновую кость.

— Кажется, солдаты, — сказал Селдон.

— Что?

Гаал опустил взор на прозаическую землю и увидел впереди часового. Они подошли поближе, и из ближайшей двери немедленно возник капитан, который очень вежливо заговорил с ними.

— Доктор Селдон? — спросил он.

— Да.

— Мы ждали вас. Вы и ваши люди отныне подчиняетесь законам военного времени. Мне велено уведомить вас, что на подготовку к отправке с Трантора вам дается шесть месяцев.

— Шесть месяцев! — начал было Гаал, но пальцы Селдона слегка сжали его локоть.

— Таковы данные мне инструкции, — повторил капитан.

Затем он ушел, и Гаал обратился к Селдону:

— Да что же можно сделать за шесть месяцев? Это ничто иное как медленное убийство.

— Тише. Тише. Доберемся до моего кабинета.

Этот кабинет был небольшим, но полностью защищенным от подслушивания — впрочем, сами подслушивающие не смогли бы этого обнаружить. Нацеленные на кабинет лучи воспринимали не подозрительную тишину и не еще более подозрительные помехи. Вместо этого они улавливали беседы, составленные из случайно подобранных безобидных фраз разного тембра и оттенка.

— Так вот, — сказал Селдон, расслабившись, — шести месяцев будет достаточно.

— Не вижу, каким образом.

— Потому что, мой мальчик, в таком плане, как наш, чужие поступки подгоняются под наши нужды. Я же сказал, что комбинация настроений Чена была подвергнута изучению настолько тщательному, насколько это вообще возможно. Суду было позволено начаться лишь в тот момент, когда его время и обстоятельства подходили для завершения процесса по нашему собственному выбору.

— Но могли ли вы организовать…

— …высылку на Терминус? Почему бы и нет?

Он прикоснулся пальцами к определенной точке стола, и кусок стены позади него сполз в сторону. Лишь рука самого Селдона могла вызвать это перемещение, поскольку лишь его собственные отпечатки пальцев активизировали скрытый сканнер.

— Внутри вы найдете несколько микрофильмов, — сказал Селдон. — Возьмите тот, что помечен литерой "Т".

Выполнив это, Гаал подождал, пока Селдон вложил микрофильм в проектор и протянул молодому человеку окуляры. Гаал подкрутил их и некоторое время следил за развертывавшейся перед его взглядом пленкой.

— Но тогда… — произнес он.

— Что вас удивляет? — спросил Селдон.

— Вы уже два года готовитесь к отбытию?

— Два с половиной. Конечно, мы не могли быть уверены, что он выберет именно Терминус. Но мы надеялись, что это будет именно так, и действовали исходя из этого предположения…

— Но почему, доктор Селдон? Если вы организовали высылку сами, то почему? Разве не лучше было бы руководить событиями отсюда, с Трантора?

— Тому есть причины. Работая на Терминусе, мы будем иметь имперскую поддержку, не вызывая в то же время опасений, что мы будто бы угрожаем имперской безопасности.

— Но вы сами вызвали эти опасения лишь для того, чтобы спровоцировать изгнание, — сказал Гаал. — Я все еще не понимаю.

— Возможно, двадцать тысяч семей по своей воле не отправились бы на край Галактики.

— Тогда зачем их надо было загонять туда? — Гаал остановился. — Не могу ли я узнать…

— Пока нет, — сказал Селдон. — Пока достаточно, чтобы вы знали одно — на Терминусе будет основано научное прибежище. А еще одно прибежище будет основано на другом конце Галактики, скажем, — и он улыбнулся, — у Звездного Предела. Что же до остального, то я скоро умру, и вы увидите куда больше моего. Нет, нет. Избавьте меня от ваших потрясений и добрых пожеланий. Мои врачи говорят мне, что я протяну лишь год-два. Однако я завершил за свою жизнь все намеченное мною — хотя, возможно, смерть в этих обстоятельствах была бы более предпочтительным выходом.

— А после вашей смерти, сударь?

— Что ж, будут мои преемники — может быть даже, лично вы. И эти преемники будут в состоянии нанести последние штрихи, подстегнув мятеж на Анакреоне в нужное время и нужным образом. Затем события станут разворачиваться сами собой.

— Я не понимаю.

— Поймете, — морщинистое лицо Селдона стало одновременно спокойным и усталым. — Большинство отправится на Терминус, но кое-кто останется. Это будет легко устроить. Что же до меня, — и он заключил шепотом, так что Гаал едва расслышал его, — со мной все кончено.

Часть II. Э Н Ц И К Л О П Е Д И С Т Ы

1.

ТЕРМИНУС — …Его положение (см. карту) являлось необычным для той роли, которую он был призван сыграть в истории Галактики, и все же неизбежным, как неустанно отмечалось многочисленными авторами. Находясь на самой кромке галактической спирали, являясь единственной планетой изолированного солнца, бедной ресурсами, имеющей ничтожно малую экономическую ценность, он никогда не заселялся в течение пяти веков после своего открытия, вплоть до самой высадки Энциклопедистов…

С приходом нового поколения Терминус неизбежно должен был стать чем-то большим, нежели придатком психоисториков Трантора. После Анакреонского мятежа и возвышения Сальвора Хардина, первого из великой череды…

ENCYCLOPEDIA GALACTICA

Льюис Пиренн увлеченно трудился за своим столом в освещенном углу комнаты. Надо было скоординировать работу. Надо было организовать усилия. Надо было сплести все нити в единую картину.

Пятьдесят лет тому; пятьдесят лет, чтобы организоваться и превратить Энциклопедическое Установление Номер Один в нормально работающее учреждение. Пятьдесят лет на сбор материала. Пятьдесят лет на подготовку.

Это было сделано. Еще пять лет — и будет опубликован первый том самого монументального труда из всех, когда-либо задуманных Галактикой. И затем с десятилетними промежутками, регулярно, как часы — том за томом. И дополнения к ним; и специальные статьи, посвященные текущим событиям, до тех пор, пока…

Когда приглушенный зуммер на столе неприятно зажужжал, Пиренн недовольно встряхнулся. Он почти забыл о встрече. Он машинально ткнул кнопку дверного затвора и уголком глаза увидел, как открылась дверь и появилась широкая фигура Сальвора Хардина. Пиренн не поднял головы.

Хардин улыбнулся про себя. Он спешил, но прекрасно знал, что не стоит оскорбляться невежливым поведением Пиренна по отношению ко всему, беспокоящему его во время работы. Он погрузился в кресло по другую сторону стола и стал ждать.

Стило Пиренна еле слышно скребло по бумаге. Более ни звука, ни движения. Хардин вынул из жилетного кармана монету в два кредита. Он подбросил ее щелчком, и стальная поверхность сверкнула в полете бликами света. Он поймал ее и подбросил снова, лениво наблюдая за вспыхивающими отблесками. Нержавеющая сталь являлась подходящим обменным материалом на планете, где весь металл был предметом импорта.

Пиренн поднял взор и моргнул.

— Прекратите это! — сказал он ворчливо.

— Э?

— Эту вашу бесконечную игру с монетой! Прекратите.

— Ах вот оно что, — Хардин сунул металлический диск в карман. — Скажете мне, когда будете готовы, а? Я обещал вернуться на заседание Городского Совета до начала голосования по проекту нового акведука.

Пиренн вздохнул и оторвался от стола.

— Я слушаю. Только, надеюсь, вы не собираетесь мучить меня городскими делами. Займитесь этим сами, ладно? Все мое время отнимает Энциклопедия.

— Слышали новости? — флегматично поинтересовался Хардин.

— Какие новости?

— Те, что два часа назад были получены ультраволновым приемником Терминуса. Губернатор Анакреонской Префектуры принял титул короля.

— Хорошо, ну и что из того?

— Это означает, — ответил Хардин, что мы отрезаны от внутренних областей Империи. Мы ожидали этого, но все равно — неприятно. Анакреон лежит поперек нашего последнего торгового пути на Сантанни и к самим Трантору и Уэге. Откуда будет поступать наш металл? За последние шесть месяцев мы не смогли получить ни одного груза стали или алюминия, а теперь вообще не будем в состоянии получить что-либо иначе как по милости Короля Анакреонского.

Пиренн недовольно защелкал языком.

— Тогда получайте их через него.

— А сможем ли? Послушайте, Пиренн, в соответствии с хартией, учреждающей настоящее Установление, все административные полномочия предоставляются Коллегии Попечителей Энциклопедического Комитета. Я, как Мэр города Терминуса, имею власти ровно настолько, чтобы высморкаться и, может быть, чихнуть, если вы утвердите приказ, позволяющий мне сделать это. Так что это касается вас и вашей Коллегии. Я прошу вас от имени города, процветание которого зависит от бесперебойной торговли с Галактикой, созвать чрезвычайное заседание…

— Оставьте! Это не речь перед избирателями. Вот что, Хардин. Коллегия Попечителей не препятствовала образованию муниципального правительства Терминуса. Мы понимаем, что с увеличением населения со времен организации Установления пятьдесят лет назад и возрастанием числа людей, занятых делами, не относящимися к Энциклопедии, такое правительство стало необходимостью. Но это не означает, что первой и единственной задачей Установления более не является публикация итоговой Энциклопедии всего человеческого знания. Мы являемся государственным научным институтом, Хардин. Мы не можем — не должны — и не будем вмешиваться в местную политику.

— Местную политику! Клянусь левой ногой Императора, Пиренн, ведь это вопрос жизни и смерти. Эта планета, Терминус, сама по себе не сможет поддержать механизированную цивилизацию. Она не содержит металлов. Вы это знаете. В камнях на поверхности нет и следа железа, меди, алюминия да и по части всего остального мы не богаты. Как вы думаете, что произойдет с Энциклопедией, если этот самозваный Король Анакреона прижмет нас?

— Нас? Вы забыли, что мы находимся под прямым управлением самого Императора? Мы не есть часть префектуры Анакреона или любой другой префектуры. Хорошо запомните это! Мы — часть личных владений Императора, и нас ничто не касается. Империя в состоянии защитить свою собственность.

— Тогда почему она позволила губернатору Анакреона забыть обо всех приличиях? Да разве только Анакреона? По крайней мере двадцать внешних префектур Галактики, — в сущности, вся Периферия, — стали заправлять делами по-своему. Я говорю вам, что я совершенно не уверен в Империи и ее способности защитить нас.

— Чушь! Губернаторы, короли — какая разница? Империя всегда выбиралась из любых политических дрязг, когда разные люди тянули ее то туда, то сюда. И губернаторы восставали, и, кстати, Императоров свергали, а то и убивали. Какое это отношение имеет к самой Империи? Забудьте, Хардин. Это не наше дело. Мы, в первую очередь, ученые, и в последнюю — тоже. Наша задача — Энциклопедия. Да, я чуть не забыл. Хардин!

— Да?

— Сделайте что-нибудь с этой вашей газетой! — голос Пиренна звучал рассерженно.

— "Городские ведомости" Терминуса? Она не моя, она в частном владении. И что же она пишет?

— Уже неделю она советует, чтобы пятидесятая годовщина основания Установления стала поводом для народных гуляний и совершенно неподходящих празднеств.

— А почему бы и нет? Через три месяца компьютерные часы откроют Свод. Я бы назвал это первое открытие серьезным поводом, а вы?

— Но не для глупых зрелищ, Хардин. Свод и его открытие касаются только Коллегии Попечителей. Все важное будет сообщено народу. Это все; так и разъясните своим "Ведомостям".

— Сожалею, Пиренн, но Городская Хартия гарантирует некую незначительную вещь, известную как свобода печати.

— Может быть. А Коллегия Попечителей — нет. Я являюсь представителем Императора на Терминусе, Хардин, и в этом смысле обладаю полной властью.

Хардин выглядел как человек, мысленно считающий до десяти. Он мрачно сказал:

— В таком случае, в связи с вашим положением императорского представителя я имею сообщить вам заключительную новость.

— Об Анакреоне?

Пиренн поджал губы. Он почувствовал беспокойство.