Королева крови

– Конечно, – сказал дух. – Мы дорожим данными обещаниями.

«К сожалению, я тоже». Королева Фара стерла эмоции с лица:

– Не привыкайте к этому соглашению. Подобное больше не повторится.

Но она знала, что уже говорила это прежде.

Глава 9

Далеина больно ущипнула себя за руку, чтобы не уснуть. Экзамены, сочинения, лекции… Она успевала все, но одно – призыв духов – по-прежнему не получалось даже спустя два года, проведенных в академии. Скрестив ноги, она сидела на полу в своей комнате. Волк Байн свернулся калачиком у нее за спиной, как мягкая подушка. Он даже не ворчал, что Далеина все еще не спит.

Фокус в том, чтобы выкинуть из головы все мысли. Далеина должна сконцентрироваться на том, чего хочет, чтобы дух выполнил приказ. Несколько лет назад, когда случилась атака на Грейтри, страх инстинктивно заставил ее собрать концентрацию, но смертельная опасность не являлась постоянной спутницей повседневной жихни. Даже спустя два года обучения в академии ей было сложно контролировать свой разум. Мысли неслись, как ураган: факты, услышанные на уроках, усталость, необходимость продолжать учить вопросы для теста по дипломатии, ноющее после урока выживания тело. Она сделала вдох и выдох, как учили, и выбрала одну вещь – пламя свечи.

Далеина поставила на пол перед собой свечу в железном подсвечнике, который ей помогла Реви забрать из столовой. Реви всегда удавалось воровать в общественных местах. «Это поставили туда для нас», – объясняла она. Кроме того, есть ли более правдоподобное оправдание, чем тренировка навыков? Далеина не могла с этим поспорить, но все-таки собиралась вернуть подсвечник, когда закончит.

– Ты для меня станцуешь, – шепнула она. – Появись и станцуй.

Волк тихо засопел.

Далеина вытолкнула мысли о волке из головы. Вытолкнула звук шагов на лестнице за окном. Проигнорировала звон колоколов, призывающий новичков ложиться спать. Проигнорировала болтовню в комнате Реви: Реви, Мари и Линна вместе готовились к экзамену по истории. Далеина надеялась, что подготовилась. Ей казалось, что достаточно. Она зубрила всю неделю – имена и даты правления королев, сотворенные ими чудеса, их смерти, битвы и перемирия; она была готова рассказать обо всем…

«Нет, сконцентрируйся, – напомнила она себе. – Поэтому ты до сих пор здесь, а не снаружи».

Еще один глубокий вдох.

– Приходи и станцуй, – шепнула она.

Ей не полагалось говорить слова вслух. Это лишь поддержка, как говорили учителя. Любой призыв должен происходить мысленно. Ей не следует даже обдумывать это, все должно происходить инстинктивно. Только не получалось – пока. Но получится, даже если придется отказаться от сна на следующей неделе.

– Приди и станцуй.

Она знала, что духи вокруг. Ей полагается чувствовать их: легкая дрожь в воздухе, изломы, которые она должна «улавливать», когда мысленно тянется к ним. Она научилась ощущать духов, была одной из лучших в своем классе на самом деле. Такое облегчение, что хотя бы один навык дался ей легко. Но этого недостаточно. Духи дразнили ее на границе осознанности, убегая и изворачиваясь из ее хватки. Иногда Далеине казалось, они осколки ее самой, которые она может почувствовать, – еще одна рука, легкая, мягкая, горячая и холодная, но которой невозможно пошевелить.

Она специально оставила открытым окно, и шторы колыхались от ветра. Она глянула наверх. Дух? Нет, лишь ветер. Он принес запах сегодняшнего десерта: торт с шоколадом, награда всем студентам, сдавшим на прошлой неделе экзамен по дипломатии. Далеина никогда раньше не ела шоколад. Он выглядел как грязь, но по вкусу напоминал, думалось ей, солнечный закат, каким он был бы, если бы его можно было попробовать…

Ну вот опять, мысли ушли в другую сторону.

Может, лучше потренироваться с утра, прежде чем дневные мысли закружатся в голове? Только вот утром в голове останутся сны, а потом спешка на уроки. Нужно сделать все сейчас. Больше никаких оправданий.

Встряхнув руками, расправив плечи и еще раз вздохнув, Далеина попыталась снова. На этот раз она сконцентрировалась и мысленно потянулась к легким колебаниям воздуха снаружи, на лестнице. Крошечный огненный дух – один из тех, которые любят жить в фонарях вокруг школы, что стоят за окном.

– Приходи, – попросила она. Позвала его к своей свече.

Дух метнулся в ее сторону, но потом замер, подошел еще чуть ближе и снова застыл, будто стеснялся. Прекрасное существо, живой язык пламени с огненными волосами и угольками глаз, в наряде из тлеющих углей. Дух забрался на подсвечник, а затем, как искра, пронесся по воску к фитильку.

И станцевал.

Станцевал!

Кружась и изворачиваясь, дух раскачивался, чтобы прыгнуть на таявший воск.

«Танцуй! Да, танцуй! – Далеине хотелось захлопать в ладоши и закричать от радости, хотя она понимала, что студенты пятого курса проворачивали подобное постоянно. У нее получилось без чьей-либо помощи. – Танцуй!»

А потом появились другие, просачиваясь в окно, десятки крошечных огненных духов. Одни забрались на шторы, другие запрыгнули на кровать.

«О, нет, не так много».

Далеина поднялась на ноги.

– Хорошо, этого достаточно. Остановитесь немедленно. Уходите.

Проснувшись, Байн отошел к двери. Затем махнул хвостом и побежал вниз по лестнице, управляемый животным инстинктом. Разумный инстинкт. Далеина подумала: а не стоит ли ей тоже убежать?

Пламя охватило шторы. Духи скакали по столу, сжигая края тетрадей. Уголок одного из учебников почернел, обращаясь в пепел.

«Прекратите, – приказала она духам. – Прекратите сейчас же!»

Но огненные духи не слушались. Их было слишком много, они кружились и смеялись своими трескучими голосками. Огонь, настоящий огонь вспыхнул на кровати, затем взвился дым.

– Прекратите! – приказала Далеина. Ее голос прозвенел, и духи замерли там, где стояли, уставились на нее своими угольными глазками. А потом сбежали, снова просачиваясь в окно, но оставляя черные полосы после себя.

Далеина кинулась к двери и распахнула ее.

– Пожар!

Мерекот открыла свою дверь.

– Что ты сказала?

– Они танцевали, – пояснила Далеина.

Распахнув свою дверь, Реви взвизгнула. Линна вылила кувшин с водой на пламя. Мари поспешила вниз по лестнице, крича, что позовет на помощь.

– Серьезно, вы все заодно? – Мерекот закатила глаза. – Пробовали думать вместо того, чтобы паниковать? – Она подняла руку, и духи воды появились у окна, принеся с собой дождь. Они намочили все, включая Далеину, и снова покинули комнату. На лестнице появилась Мари с ведром воды. За ней шагала смотрительница Унда.

Остановившись в дверях и уперев руки в бока, смотрительница Унда посмотрела на беспорядок, в который превратилась комната Далеины: промокшая и обгоревшая одновременно.

– Кто это сделал?

Далеина неуверенно подняла руку.

– Я.

– Дождь мой, – усмехнулась Мерекот.

Реви выглянула из-за них.

– Просто немного задекорировали. В стиле кораблекрушения.

Далеина бросилась обратно.

– О нет, мои учебники! Тетради! – Все книги, все заметки… за два года! Испорчены!

– Могу позвать огненного духа, чтобы просушил, – предложила Мерекот.

– Больше никаких духов в спальнях, – твердо сказала смотрительница Унда. – Вы все уберете, а затем придете ко мне за справедливым наказанием. – Она вышла из комнаты и двинулась вниз по лестнице.

Все уставились на беспорядок в комнате Далеины.

– Знаете, через несколько лет мы будем вспоминать все это и смеяться, – сказала Реви.

Линна похлопала Далеину по плечу.

– Ты будешь рассказывать этот анекдот своим детям так часто, что они выучат его наизусть.

– Если у нее будут дети, – заметила Мерекот, – но их не будет, потому что она умрет молодой.

Реви, Линна и Мари глянули на нее, но Далеина посмотрела на свои мокрые шторы и их сгоревшие края, колыхавшиеся над подоконником, и вдруг рассмеялась.

Линна обеспокоенно подошла к ней.

– Далеина?

– Я подожгла, – она засмеялась еще громче, – собственную комнату. А она… – Далеина указала на Мерекот, палец дрожал от смеха, и она согнулась, оперев руки о колени. Не могла объяснить, почему смеется.

– Да, мы знаем, – сказала Реви, глядя на нее, будто она ударилась головой, – мы были здесь.

– Простите за мою маму, – сказала Мари. – Я не собиралась ее звать.

Далеина не могла перестать хохотать.

– Просто… – она вдохнула, – …она думает, что молодец, а я думаю, я… не молодец, и вместе мы все уничтожили… – на глазах выступили слезы.

Мерекот начала смеяться. Медленно смех перекинулся на Реви, Мари и, наконец, на Линну, и теперь уже все они хохотали, держась за животы, и слезы текли по щекам.

* * *

Директриса Ханна остановилась на лестнице, вслушиваясь в смех из комнаты учениц. Смех, такой редкий, красивый звук в этих стенах. Ханна стояла и слушала, пока тот не утих.

* * *

Всем пятерым потребовалось около пяти часов, чтобы привести в порядок комнату. Но даже потом книги и тетради Далеины не приняли прежний вид. Она оставила их сохнуть у печи в кухне академии, но понимала, что страницы навсегда останутся мятыми и покореженными.

Линна унесла всю промокшую и пропитавшуюся дымом одежду Далеины в прачечную, и теперь на кровати у нее лежала свежая простыня, а на окне больше не было штор. После уборки все пахло лимоном. Разглядывая комнату, Далеина подумала, что теперь та выглядит и пахнет так, будто в ней никогда никто и не жил. Спустя два года ей казалось, что в этих стенах останется чуточку больше доказательств того, что здесь когда-то жила Далеина. Ее жизнь должна оставить какой-то след помимо пары царапин, которые не удалось оттереть. Вместо этого комната выглядела так, будто Далеина выселилась…

«…или еще хуже – никогда здесь не жила», – ей хотелось заставить все снова вещами, доказать, что комната принадлежит ей.

– Зато к тебе точно не будут придираться во время проверки, – сказала Реви, зевая.

– Идите спать, – сказала Далеина. – У вас есть еще час до общего подъема.

Кивнув, Линна поплелась в свою комнату. Реви быстро обняла Далеину.

– Все будет хорошо. Ну, после того как мать Мари закончит сдирать с вас кожу живьем.

– Простите, – вздрогнула Мари.

– Ничего, – сказала Далеина. – Это моя вина. – Она повернулась к Мерекот. – Я скажу ей то же самое. Не иди за мной. Я поступила как дурочка, позвав так много духов. Ты была героем, остановившим огонь, прежде чем кто-то успел пострадать. Он мог разрастись – и сгорела бы половина академии.

– Я все равно пойду с тобой, – возразила Мерекот. – Ты не можешь идти к дракону одна. Твоя магия недостаточно хороша для того наказания, какое она может тебе придумать.

– Эй, – возмутилась Далеина, хотя не могла с этим поспорить, только не при виде улик, пахнущих лимоном.

– Вот именно эй, – согласилась Мари. – Моя мать не дракон, она просто… серьезная.

– Да, да, – сказала Мерекот. – Прости. Она серьезная. – Когда Мари вышла из комнаты, то добавила: – Серьезно похожа на дракона.

Далеина закрыла дверь своей комнаты (которая уже и не выглядела как ее комната), и они с Мерекот отправились по спиралевидным ступенькам. Может, смотрительница Унда уже спит и не ждет, что к ней придут сразу, как только отмоют комнату, но Далеина в это не верила. Казалось, будто начальница смотрительниц никогда не спит. Она была везде и всегда, она была причиной, по которой все в академии работало, как по часам. Она следила за исполнительностью на высшем уровне, следила, чтобы остальные смотрители идеально готовили ужин, стирали белье, вычищали академию до блеска, словно академия – музыкальный инструмент.

– Она всегда справедлива, – сказала Далеина, чтобы успокоить и себя, и Мерекот.

– Она меня ненавидит, – заметила Мерекот. – Они все меня ненавидят, хотя я не против, потому что эта ненависть взаимна.

– Ты же не ненавидишь их на самом деле.

– Они мне завидуют.

– Не все завидуют тебе. – Далеине с трудом удалось не закатить глаза. Иногда у Мерекот бывало такое настроение. Далеина никогда не знала наверняка, говорит ли та всерьез или шутит. Мерекот вроде не выглядела расстроенной, но отлично умела скрывать эмоции.

– Ты завидуешь.

– Завидую, конечно, – сказала Далеина, – но не твоей сильной магии или тому факту, что ты всегда первая по успеваемости на всех занятиях.

– О, правда?

– Это все твои волосы, – сказала Далеина невозмутимо. – У тебя волосы лучше.

Мерекот усмехнулась, когда Далеина постучалась в комнату смотрительницы Унды. Прислушалась, ожидая звука шагов. Снова взмолилась, чтобы им повезло и чтобы смотрительница спала. Тогда Далеина может рухнуть в свою кровать на пару минут, прежде чем ее прокрутят через мясорубку – именно так она чувствовала себя по окончании каждого учебного дня. Она ни за что не преуспеет в учебе, если будет клевать носом на уроках. Может, если она продолжит себя щипать, то сумеет не спать. Или можно взять с собой пакетик с сухарями, чтобы грызть на занятиях, – иногда это помогало. Урок по призыву духов точно обернется катастрофой, и Далеина не хотела думать о том, что скажет мастер Клии. Придется пасти земного духа размером с крота по всей арене. Опять.

Далеина услышала шорох шагов, и дверь распахнулась. Смотрительница Унда была одета так, будто и не ложилась спать. Наверно, так и было.

– Хорошо. Вы закончили до рассвета. Пойдемте за мной. – Не дожидаясь ответа, она прошла мимо них и направилась к лестнице.

Обменявшись взглядами, Далеина и Мерекот пошли следом. Наказание наверняка включало в себя уборку чего-то и трату остатков свободного времени, которое им давалось на тренировки, учебу и написание сочинений. Или оно включало в себя еще больше тренировок и учебы – это было бы даже логично. Возможно, смотрительница Унда собиралась отвести их к мастеру Клии или к одной из других учительниц, чтобы та заставила их повторять основы магии часы напролет.

Только вот смотрительница Унда все продолжала и продолжала подниматься по лестнице. Сверху виднелся кружок серого неба над академией, подсвеченный лучами восхода. Несколько бледных звезд и тени изнутри академии казались плоскими.

Далеина задумалась, как выглядит восход на крыше. Она всегда занята на восходе: начинает свой день под звон утренних колоколов. Сейчас пели птицы, но в целом было тихо.