Приключения на вторые девяносто (СИ)

– Оказывается, теперь эти километры присмотрел для себя кто-то ещё.

– Неужели существует для нас какая-то опасность? Думаешь, нам надо уходить?

– И срочно! Возможно, это надо было делать ещё вчера. Но тогда девчонка попала бы прямо к ним в руки.

– К кому это, к ним?

– Неважно, к плохим парням, для которых мы как заноза в одном месте.

Евгений почесал затылок, и так же, как брат, нервно огляделся.

– Продуктов нам теперь хватит, на сто километров-то. С учетом слабого звена, думаю, максимум за шесть дней дойдем… Артур, возьми себя в руки! У нас всё есть. Вот девчонка проснется, сразу давай и выступим.

– Вроде, как-то неудобно спасаться бегством, не зная, от кого.

– Неудобно штаны через голову надевать. А мне по-настоящему тревожно. Так что, кто бы это ни был, я вовсе не хочу с ним встречаться. Всё равно нам здесь нечего делать, нас обоих дела дома ждут. Хватит, отдохнули. Да и девушку надо к родителям отвести… Кстати, она уже проснулась. Вон на крылечке как кошка потягивается. Хороша девка.

– На чужой каравай рот не разевай!

– Теперь каравай вроде как ничей.

– Вот выйдем отсюда, будешь на неё засматриваться.

– Ладно, пусть хотя бы умоется…

– А ты её проводишь до ручья, – сказал Артур и посмотрел на брата.

– Действительно, надо проводить, – согласился тот. – Ты пока начни собираться. Хорошо, что мешок с продуктами не успел раздербанить. То, что из него выложил, сложи обратно, так и возьмём с собой.

Артур, уходя, махнул рукой.

Эльвира легко сбежала по ступенькам и пошла в направлении ручья. Она недоуменно оглянулась на Евгения, следовавшего за нею в некотором отдалении, но он успокаивающе махнул рукой. Мол, иди, я тебе не мешаю, так надо.

Она с удовольствием умылась, сожалея, что в мешок с продуктами не положила зубную щетку и пасту. Пришлось тщательно прополоскать рот и, смешно сказать, использовать какую-то травинку в качестве зубной нитки.

Выкупаться как вчера, голышом, не получилось. За кустами маячил Евгений, демонстративно повернувшись к ней спиной.

«Что с ними случилось? Неужели вдруг придали значение моему рассказу о том, что в кустах возле избушки кто-то был?»

А, с другой стороны, Эльвира даже не знала, кто шуршал в кустах: человек или животное. Хотя в тот момент отчего-то была уверена: человек.

Ещё некоторое время полюбовавшись на чистое голубое небо с легкими облачками, похожими на печенье «безе», она пошла по направлению к избушке.

Евгений шёл за нею как привязанный, так что она всё же высказала ему свое раздражение.

– Женя, чего это вы взялись меня сопровождать? Разве не ваш брат уверял, что поблизости, километров на сто, никого постороннего нет?

– Уверял, – согласился Евгений, – но сегодня мы заметили следы человека, который некоторое время стоял возле избушки, как будто наблюдая за ней. Хотя и непонятно, кого мы могли бы заинтересовать? Кроме охотничьих ружей у нас ничего более-менее ценного нет…

Он подумал и сказал себе под нос:

– Если, конечно, братец ещё чего-нибудь от меня не скрыл.

В общем, он брёл за девушкой, бормоча себе под нос и не замечая, как она похорошела после умывания, как розовеет её нежная кожа, как упруго и грациозно шагает она по тропинке.

Мужчины, с которыми обстоятельства вынудили её какое-то время существовать бок о бок, больше девушку не пугали, погода была прекрасная. Очень похожая на декорации к медовому месяцу… Эльвире стало жалко себя, и она опять заплакала.

Многие её знакомые девушки выходили замуж, отлично проводили медовый месяц, возвращались домой целые-невредимые, а ей… вот за что такая напасть!

Да и замужем она прожила всего два дня, наверное, потому всё время о своём муже забывает, да и горюет вовсе не как положено. Разве так плачут по любимому человеку?

Но она опять отодвинула эту мысль подальше, считая, что погоревать ещё успеет. Когда доберётся до дома. Ей придется накопить немало сил, чтобы прийти к родителям Вадима и сообщить им эту страшную весть.

Глава девятая

Эльвира скосила глаз на Евгения. А почему вначале ей показалось, что он страшный? Вполне симпатичный мужчина. Конечно, не такой красавчик, как Артур, но зато характер у него намного мягче. И вообще, он – человек воспитанный. Сопровождал её на умывание, а ни разу не попытался подсмотреть, как она совершает свой утренний туалет. Отворачивался по-честному и стоял, пока она не разрешала повернуться.

А вон и избушка. Эльвира вытянула шею, оглядываясь: где Артур? Может, он тоже где-нибудь занимается своим туалетом?

Она невольно хихикнула. Но отсутствие брата, по крайней мере, поблизости, отчего-то насторожило Евгения. Он вдруг ускорил шаг, а потом и вовсе побежал, взлетел по ступенькам, рванул на себя дверь… А потом настала тишина. Такая, что было слышно, как где-то цвиркает кузнечик.

Неприятное предчувствие сжало сердце Эльвиры. Но что могло случиться? Здесь, у черта на куличках, когда поблизости никого нет…

Тут же неторопливый ход её мыслей прервался, потому что на крыльце появился Евгений с ружьем в руках. Он стал вести им поверх головы Эльвиры, словно ожидал, что сейчас, из-за её спины выйдет кто-то, как и он, с оружием в руках. Эльвира нервно оглянулась, но никого не увидела.

Теперь она тоже ускорила шаг, и тоже в конце побежала, съежившись, как если бы ей в спину таки кто-то целился.

Евгений посторонился, пропуская её, и запоздало шепнул:

– Не смотри!

При этом захлопнул дверь и закрыл на засов.

И она, конечно же, увидела. Лежащего на полу Артура. С ножом в груди. Как в детективном фильме. Или в спектакле с убийством. Только в отличие от спектакля, она точно знала, что он не притворяется, изображая неподвижность и мертвенную бледность, а на самом деле мёртв.

Вот только нож, торчащий из его груди – там, где сердце – смотрелся почему-то театрально. Не мог же Артур сам себе вонзить его в грудь!

А если не мог, то это сделал тот, кто и сейчас, возможно, находится поблизости. Чтобы так же хладнокровно вонзить этот нож в Эльвиру и Евгения. Но за что?!

Наверное, этот вопрос Эльвира произнесла вслух, потому что Евгений на него ответил.

– За то, что мы все оказались там, где нам не следовало находиться.

– Но мы же ничего не видели и не знаем!

– А нас никто и не станет об этом спрашивать. А вдруг мы догадаемся, почему подвесной мост через реку оказался обрезанным, и почему на заброшенной дороге к бывшему санаторию появились свежие следы колес вездехода.

– И почему? – Эльвира невольно понизила голос до шепота.

– Для ответа на ваш вопрос могу использовать только логику. Кто-то – скорее всего тот, или те, кто не в ладу с законом – расположился в развалинах брошенного санатория. Привели его в порядок и стали использовать для своих целей.

– Для каких? – не унималась Эльвира.

– Некогда мне всё это выяснять, – коротко отрезал Евгений. – По дороге домой, если за нами не отправят погоню, мы сможем подробно всё обсудить, а пока… Пока я должен похоронить брата. Это единственное, что я могу для него сделать.

– А что делать мне?

– Вы будете стоять рядом и караулить, чтобы никто из посторонних не застал нас врасплох.

Евгений протянул ей ружье.

– Вы сможете из него выстрелить?

– Смогу, – кивнула Эльвира. – В юности я ходила с папой на охоту…

Он усмехнулся. Наверное, этому – в юности.

– … Правда, никого не подстрелила, но в банки попадала. И в тире…

– Так вот, для начала, сейчас я буду собирать вещи, а вы стреляйте по любому шороху за дверью.

– Прямо через дверь?

– Прямо через дверь!.. Бедный Артур.

Он задержал взгляд на неподвижном лице брата и резко отвернулся; видно, ему невыносимо было смотреть на его мертвое лицо.

Евгений вытряхнул продукты из пластикового мешка и распределил их по двум рюкзакам, которые достал из угла, где были свалены его с братом вещи. Потом взвесил оба рюкзака на руке и отобрал из меньшего рюкзака ещё пару банок консервов.

Затем он расправил пластиковый мешок и стал разрезать его по шву:

– Такой вот саван приходиться мастерить для Артура, – сказал он сумрачно.

Уложил на увеличившееся вдвойне полотнище тело брата и завернул. Потом открыл засов на двери, взвалил на плечо тяжелый сверток и вышел на крыльцо.

Эльвира вышла следом, держа ружье наизготовку. Она отчего-то представляла себе, как веселятся, глядя на них, те, которые сидят в кустах. Убийцы. Непонятно, почему в момент её страх куда-то ушёл, и она подумала о том, что всё равно не сделает для их спасения больше, чем делает сейчас. То есть, вот так держит ружье и собирается стрелять туда, где ей почудится хоть какое-то движение.

Евгений положил тело Артура на землю и стал копать яму саперной лопаткой. К счастью, после половодья, земля здесь оказалась рыхлой, а, поглубже, и сырой.

– Прости, брат, – сжав зубы, бормотал Евгений, – некогда искать для тебя места посуше. Но скоро станет теплее, лето всё-таки, земля прогреется, и лежать тебе здесь будет не в пример приятнее… А потом мы перевезём тебя поближе к дому. Если выберемся отсюда.

Эльвира слушала его бормотание с некоторой опаской. Уж не двинулся ли рассудком Евгений из-за смерти брата? Что тогда она станет делать одна в этом лесу? Изображать собой приманку, привязанную к дереву, на которую охотятся все, кому не лень?

Ей показалось, что шевельнулись кусты метрах в десяти от них, и она решительно передернула затвор.

Этот негромкий металлический щелчок прозвучал в тишине чуть ли не громом небесным. Евгений, однако, не прервал своего занятия, но торопливо опустил в неглубокую яму завернутое в пластик тело брата и забросал его землей. Воткнул в основание могилы небольшой сук, на который повесил бейсболку Артура.

Он кивнул Эльвире, чтобы та следовала за ним.

Прошло совсем немного времени, идевушке стало казаться, что в её голове поселился кто-то намного мудрее и старше. Потому, глядя в спину идущего к избушке Евгения, она сняла бейсболку с воткнутой в землю палки, отбросила её подальше, сорвала поблизости несколько сухих ещё с прошлого года кустиков травы, ногой в кроссовке разровняла свежую могилу и, как могла, замаскировала под обычный клочок земли.

Она подумала, что вовсе не факт, будто те, или тот, кто убил Артура, видели их с Евгением. Может, они сделали это походя, особо не утруждаясь размышлениями, один он здесь или не один. Кто-то решил, что один, и убрал его, как лишнего свидетеля. Ну, или не свидетеля, а просто человека, которому не стоило здесь находиться.

Если её рассуждения правильны, то оставлять здесь свои следы тем более не стоило, и Евгений, в состоянии стресса мог просто об этом не подумать.

Но едва она сделала несколько шагов прочь, как в её голове словно передатчик включился. У неё вообще будто дырка была в голове. Заровняла могилу, чтобы не оставлять здесь свои следы, ха-ха! Неужели убийца первым делом не подумает, куда делся труп? Не сам же он себя закопал!

В её голове всё смешалось. Прежде Эльвира никогда не задумывалась, умна ли она или нет. А сейчас вот определила: глупа, как пробка. Не умеет элементарно логически мыслить. И вообще, на месте Евгения, от такой спутницы она бы постаралась избавиться, потому что толку от неё никакого не будет, а вот вред явный…

Пусть они уходят, но хотя бы зарубку сделать нужно! Место могилы она сравняла, чтобы никто не подумал его раскапывать. Кто? Неважно, но когда потом они за Артуром вернутся, то должные его найти.

Надо было всё рассказать Евгению. Она вернулась бегом к избушке, когда Евгений уже сходил со ступенек с двумя рюкзаками в руках. Он отдал Эльвире тот, что поменьше и попытался взять у неё ружье, но она не отдала.

Сказала коротко:

– Потом.

И он не стал спрашивать, почему, потом, а пошёл вперёд, забирая в сторону от реки, не оглядываясь, в полной уверенности, что девушка последует за ним. Но она всё-таки задержалась. Вынула из потайного карманчика костюма перочинный нож, сделала зарубку на дереве рядом с могилой, и поспешила вслед за Евгением.

А ей ничего другого и не оставалось.

Они прошли примерно часа полтора, когда Евгений впервые заговорил.

– Знаете, Эльвира, что странно? Артур своё ружье поставил у печки, на видном месте, считая, что здесь его просто не от кого прятать. А я таки спрятал, за нары, и бандиты его не увидели… Получилось, что его ружье забрали, а моё не заметили… Может, поэтому решили, что он – один? Кстати, у меня осталось ещё полкоробки патронов, так что не пропадём.

А Эльвира ещё думала, что она – дурочка. Вот физик, или кто он там, диссертацию пишет, а элементарной логики… Если убийцы вернутся, что они подумают насчёт исчезнувшего трупа… Но Евгений об этом не думает. «Если останемся живы!» – мысленно передразнила она, а вслух спросила. Больше для того, чтобы не молчать:

– А что, здесь и в самом деле есть какая-то живность?

Интересно, что тогда она ела совсем недавно? Говорили же ей: зайчатину.

– Конечно, – с некоторым удивлением сказал он. – Живой лес. С голоду не умрём.

– У нас ведь есть продукты, – осторожно напомнила она.

– Ну, мало ли… – проронил он и опять замолк.

Видимо, теперь, немного успокоившись, он тоже задумался: пойдут ли за ними незнакомые злоумышленники? Или они точно знают, сколько их и убили Артура в назидание, чтобы остальных заругать и заставить бежать отсюда…

Эльвира шла молча, опять возвратившись мыслями всё к тому же: почему им с Вадиком никто из родителей не помешал?

Между прочим, мама Эльвиры былапротив медового месяца в какой-то глуши, но отец ей запретил именно «мешать молодым», как он сам выразился.

Городецкая считала, что всякий экстрим – а ведь она имела в виду вовсе не сплав по реке, а хождение по каким-то туристским тропам, специально не оборудованным – должен проводиться под надзором людей опытных, знающих свою работу в совершенстве, а не дилетантов, которые пачками гибнут на этом самом экстриме в результате излишней самоуверенности.

– Вот чего ты каркаешь? – сердился отец.

– Что значить, каркаешь? У меня единственный ребенок, которого тащат неизвестно куда и неизвестно, с какой целью…