Помоги проекту - поделись книгой:
Но с другой стороны, оба брата и не заметили, как проблемы Эльвиры затмили их собственные. Вернее, те вдруг показались им и не такими значительными. Вон у людей дела куда хуже обстоят. Всё постигается в сравнении.
Полати, это слово Эльвире нравилось больше, чем нары, на которых братья спали, были достаточно широкими, чтобы поместиться вдвоем, а узнав, что за печкой в кладовке валяется пара раскладушек, Эльвира с Евгением сходила за ними. Разложили. Для эксперимента решили, что Евгений на одной из раскладушек немного полежит. Испытания закончились конфузом – ткань раскладушки от времени подгнила, и ученый-физик очутился на полу, благо, падать было не высоко.
Короче, было решено, что Эльвира ляжет на нарах внизу, а они – вверху.
– Вот и я оказалась на нарах, – пошутила Эльвира.
Братья шутку оценили.
– Крепкая девчонка, хотя на первый взгляд показалась изнеженной… С другой стороны, изнеженная разве села бы в лодку, чтобы сплавляться по такой бурной реке?
Против ожидания Эльвира почти сразу заснула и не слышала, как братья ещё некоторое время шепотом переговаривались.
– Парень – её муженек, – говорил Артур, – ещё тот балбес. Хоть о мертвых плохо и не говорят, но это же надо сообразить, сплавляться по реке, толком не зная, какова она после паводка. Между прочим, вниз по течению капитальный затор. Они бы все равно не прошли. Вломились бы с размаху в бревна, может, никто бы из них не выжил. Девчонка в сорочке родилась.
– А муженёк сам на свою смерть напросился, – поддакнул Евгений. – Оставил жену вдовой. Никому такого медового месяца не пожелаешь!..
– Ладно, давай спать, – решил Артур и отвернулся к стене, считая, что такого волевого решения для сна вполне достаточно.
Глава восьмая
Но сон не шёл, Сам же Артур несколько раз повернувшись, наконец чертыхнулся.
– Где этот несчастный Морфей?! Или кто там из русских языческих богов этим делом управляет?
– Ноцена – богиня Луны и Ночи. Она посылает добрым людям добрые сны и отдых после дневных трудов.
– Женька, у тебя не голова, а чердак, набитый всякой ерундой. Вот скажи, зачем тебе ещё и это – языческие боги?
Евгений не обиделся, а привычно огрызнулся.
– Чтобы отвечать на дурацкие вопросы таких невежд, как мой брат… Кстати, ты слышал, сегодня поблизости вертолет кружил?
– Слышал. Ещё подумал: вроде, этих молодых разыскивать рановато. Они могли бы где-то остановиться, разбить палатку. Значит, не по их душу.
На самом деле, что такое – вертолёт? Кружит себе и кружит. Не «мессершмитт» всё-таки, но братья, по некоторым причинам, оба испытали от этого тревогу, не решаясь соображениями друг с другом поделиться.
– Не заметил, вертолет военный? – спросил Артур.
– Гражданский.
– Мало ли… В совхозе ходили слухи, вроде, какой-то богатенький буратино интересовался заброшенным санаторием. Хотел где-то поблизости отель строить…
– Отель? А на какой фиг?
– Последние исследования местных грязей показали, что крестьяне недаром лечили тут свои хвори. Очень, говорят, полезные такие грязи. Тот, у кого есть деньги, может удачно разрабатывать эту жилу.
– Люди на всём делают деньги.
– Надо бы и нам подумать над тем же.
– А чего думать? Восстановим мост. Выкупим у совхоза останки их санатория – пока кто-то думает-гадает. Ванька поспособствует, через свои каналы. Построим элитный корпус. Дадим рекламку, и станут к нам ездить богатые тетеньки и дяденьки, лечить свои хвори целебной грязью…
– Ты представляешь, как далеко придется возить продукты?
– Тогда, может, вместе с мостом и канатку забабахаем? А что, вполне возможно, над Змеиным ущельем. Тоже достопримечательность. И для доставки грузов, и для развлечения туристов. Окупится быстро. А там… Можно будет и вертолётик прикупить.
– Размечтался! Без кредита тут не обойтись. И как раз вся наша прибыль будет уходить на выплату процентов…
– Нытик ты, Женька, а как, а вдруг, а если. Ещё не начал копать, а уже куча вопросов.
– Зато ты бросаешься, как бык на красное, ничего заранее не просчитав.
Если бы Эльвира послушала их разговоры, она бы окончательно успокоилась, а то даже во сне продолжала вздрагивать и тревожно затихать, считая, видимо, что полностью расслабляться среди этих странных мужчин нельзя.
При этом ей снился дом. Семикомнатная родительская квартира. Хотя она ещё помнила времена, когда семья Городецких жила в двухкомнатной квартире, и как отец заработал свой первый миллион. Тогда ещё рублей, но эйфория, охватившая его, потащила Городецкого-старшего ни много, ни мало, как к гнезду разврата. Он познакомился с молоденькой, но уже вполне разумной девчонкой, которая едва не пустила по миру новоявленного миллионера.
Одно время он даже хотел уйти из семьи, но опомнился. Вернее, девчонка эта, скорее всего, как-то не так себя повела. Может, стала нажимать на отца, а он этого страшно не любил.
Нельзя сказать, что мама Городецкая сразу его простила. Она тоже была женщиной гордой. Из-за закрытой двери до Эльвиры тогда частенько доносились звуки родительской ссоры.
Однажды мать выскочила из комнаты в одной рубашке, а отец гнался за нею, сжимая в руке мамин фен – тяжелая, надо сказать, штука. Мать заперлась в туалете, дверь в который отец пытался вырвать вместе с петлями.Спасибо, ремонт в двух спаренных квартирах сделали добротный – что-нибудь вырвать было мудрено.
Остановил его горький плач дочери. Он опомнился и стал успокаивать нервно вздрагивающую девочку. А потом из туалета вышла мама и тоже стала её успокаивать.
– Какие же мы все-таки скоты! – вполголоса проговорил отец.
– Ты говоришь «мы», а почему не – «я»? – тут же возмутилась мама, готовая к продолжению скандала.
Эльвира тогда мечтала уехать куда-нибудь на край света, который она представляла почему-то в виде пустыни, простирающейся до самого горизонта, и где нет никого из людей.
Правда, пустыня в её видениях была не жаркая. Скорее, просто безлюдный пляж океана…
Теперь ей этот пляж и снился. Только стояла она на краю песчаной пустыни, видимо, спиной к воде, потому что пресловутый пляж уходил за горизонт, и где-то там, вдалеке, виднелась знакомая фигура мамы, которая от кого-то убегала. Эльвира видела её искаженное ужасом лицо, и то, как маме тяжело бежать, как вязнут в песке ноги, а вот и появился тот, кто её преследовал. Эльвира этого человека никогда прежде не видела, но был он свиреп и страшно волосат, и она знала, что он охвачен жаждой убийства.
– Беги, доченька, беги! – кричала ей на бегу мама, а она никак не могла заставить себя сдвинуться с места. Так и стояла, умирая от страха.
Проснулась Эльвира с бьющимся сердцем, подумала, не случилось ли чего с мамой на самом деле, но потом решила, что сон этот о чём-то другом. Что-то мама ей хотела сказать. Наверное, о том, что Эльвиру ждёт опасность, причём настолько серьёзная, что она решила показать это дочери во сне. Мол, сама не успевает убежать, потому что недостаточно быстро бежит.
Эльвира ещё некоторое время поворочалась и решила, что ей надо сходить в туалет.
Артур её предупреждал, чтобы от избушки никуда не уходила. Прямо как заботливый отец своему неразумному дитяти.
– Пописаешь прямо у стеночки, – сказал он, смутив Эльвиру так, что она в момент запунцовела.
Заметив это, Артур усмехнулся.
– Какая-то ты несовременная девушка, – удивился он, недоверчиво оглядывая Эльвиру. – Моя племянница от такого и ухом бы не повела, а тут – покраснела, смутилась. Пожалуй, я возьму назад свои слова о том, что нынешние девушки не знают, что такое стыд!
В общем, она, не спеша, сделала свои дела, и только стала надевать трусики, как услышала в кустах шорох. Да что там шорох, треск, как будто по направлению к ней кто-то ломился.
Эльвира стрелой помчалась к дому, взлетела по ступенькам и набросила на дверь крючок, прислонившись к стене, чтобы отдышаться.
– Медведь? – спросил ее сонным голосом Артур.
– Там, в кустах кто-то был! – выпалила Эльвира. Ей не хотелось, чтобы думали, будто она трусиха, которой мерещится то, чего на самом деле нет.
– Спите, барышня, – подал голос Евгений, – утром разберемся, кто вас пугает по ночам.
Утром Эльвира и думать забыла о ночных страхах, потому что, когда проснулась, огонь в печке уже разожгли без неё. Несмотря на маленькое оконце, в избушке было светло и ясно. Пахло кофе, и Эльвира представила себе, как пьёт его со сгущенкой, невольно сглотнула слюну.
Выходит, вечером Артур её просто пугал, будто очередь Эльвиры, готовить завтрак, и она уже прикидывала, как трудно ей придётся, только зря боялась.
И вообще, мужчины, для которых она этот завтрак должна была готовить, в избушке отсутствовали. Но когда Эльвира выглянула в окно, то увидела, что они стоят недалеко от крыльца, о чём-то беседуют, и вид у обоих озабоченный. Может, они уже планировали, как станут выбираться из леса?
Вначале Эльвира решила, что нужно пойти, умыться, но потом подумала, что все эти условности здесь можно и не соблюдать.
В голове у неё будто что-то болезненно пульсировало. Она старалась не думать о случившемся с Вадиком несчастии. Изо всех сил отодвигала от себя мысли о нём, но они всё равно терзали её бедную голову, и зудели, и жгли. Повторяя одно и то же: это ты во всём виновата!
Она налила в кружку кипятка, добавила растворимого кофе и две ложки сгущенки. Красота! Слово застревало, как старая ириска на зубах
А тревожный сон означал не что иное, как последствие спанья на не слишком удобной кровати.
Но братья, между тем, действительно были обеспокоены. И для их беспокойства имелись серьезные причины.
– Кто, интересно, здесь шляется? – нервно вопрошал Артур, оглядываясь. – Ведь стоял же в кустах, чего-то ждал. Если бы маньяк или беглый зек, так мог бы девчонку не только напугать, а и кое-что похуже сделать…
– Да вряд ли этот кто-то увидел, что выходил именно девушка. Прошлая ночь была черным черна…
– Меня волнует другое: откуда он пришёл? Беглый зек – это ерунда, неоткуда ему взяться. Поблизости нет никаких исправительных учреждений. Или думаешь, его высадили с того вертолета, который ты видел?
– Ну, вертолетчики– не какие-нибудь геодезисты… Да и что этот тип мог замерять ночью? Не вписывается он в эту версию…
– А если кто-то пришёл от заброшенного санатория?
– И как переправился через речку?
– Хочешь сказать, это могли быть туристы.
– Ага, спустились с гор на верёвке и десять километров топали, чтобы в кустах возле избушки постоять?
– Туристы вообще народ непредсказуемый. Их вполне могли привлечь грязи и возможность пожить в нормальном доме…
– И что они здесь делают, твои туристы? – поинтересовался Артур. – Развалины никак не графские. Корпуса советской постройки… Может, подстанция их заинтересовала? Так за эти годы, и она могла прийти в негодность… Впрочем, там одного металла на многие тысячи. Только не вертолётом же его возить…
– Чего мы с тобой гадаем на кофейной гуще?.. Или ты знаешь больше, чем говоришь?
Евгений проницательно взглянул на брата. Тот нервничал всерьез, а так как в обычное время был человеком спокойным, и напугать его было мудрено, то Евгений считал: дело, что называется, пахнет керосином. И беспокойство брата не на пустом месте произрастает.
– Говори, не тяни. Думаешь, я все тот же нервный подросток, что увлекался техническими науками и вообще был далек от жизни? – приступил он с расспросами к брату. – Может, уже пора перестать меня жалеть? Или ты уверен, что справишься один?
– Не уверен.
– То-то же! Колись, раз всё равно одному не потянуть.
Артур нервно передернул плечами.
– Мы с тобой почему-то однозначно решили, что мост сорвала река…
– А чем ещё можно объяснить его исчезновение? Тем более, что разливалась нынче Беленькая как никогда мощно. Ревела так, что мы спать не могли.
– Ты спать не мог, а я дрых, не подозревая о том, что…
– Да, о чем? Долго ты будешь тянуть кота за хвост?!
Евгений, как в детстве, дал брату легкую затрещину. И как будто открыл этим словесный поток.
– Короче, сначала и я ничего не подозревал, а вчера пошел посмотреть остатки каната. Так, на всякий случай. И что обнаружил? Канат вовсе не оборван. Он аккуратно перерезан!
– Брось. С чего ты взял. Ерунда какая-то!
– Ерунда? Второй день в кармане кусок каната таскаю, всё не решаюсь тебе показать.
– Второй день? И как тебе удалось так долго терпеть?
– Ёрничаешь ей-богу не ко времени. Возьми, и сам посмотри!
Евгений взял из рук брата небольшой кусок крепкого каната и внимательно его рассмотрел.
– Это не фальсификация? Ты случайно не надумал меня развести?
– На что, на стресс? А оно мне надо?
– И в самом деле, перерезан. Но, может, это усилие, с которым мост рвануло… Всё равно ерунда получается!
– Но это ещё не всё. Вчера я ходил силки проверять. Так вот, на всякий случай от места, где мы их ставили, я взял левее. Так, проверить кое-какие догадки.
– И что?
– А то! Я в бинокль увидел на той стороне следы колес вездехода.
– На той дороге, что ведёт к заброшенному санаторию?
– Вот именно!
Евгений рванул на груди «мастерку», словно ему вдруг стало душно.
– Всё, о чём ты говоришь, мой мозг отказывается воспринимать. Это наши места! Мы здесь сколько километров исходили вдоль и поперек. И сколько лет…
Поделиться книгой: