Тень за окном

— Предлагаю дальнейшее сотрудничество, — сказала она.

— Опять изображать Вильгельма Телля?

— Кто такой? — не поняла Сильвия.

— Меткий стрелок. У него был счет в швейцарском банке, — доходчиво объяснил Боксон.

— А, в школе что-то рассказывали!.. — вспомнила Сильвия. — Нет, когда начинается стрельба, то это означает катастрофу. Мне нужен европейский курьер. У тебя ведь бессрочные визы почти во все европейские страны?

— Да, кроме тех, что восточнее Эльбы, — подтвердил Боксон.

— Следовательно, ты почти беспрепятственно можешь передвигаться через границы. Путешествовать тебе нравится, а заодно ты будешь перевозить небольшие сувениры…

— Наркотиками не занимаюсь!

— Чарли, даже если бы я торговала наркотиками, то все равно не предложила бы тебе роль наркокурьера — для этого всегда можно найти какого-нибудь недоразвитого щенка из трущобного района. Я предлагаю тебе перевозить бриллианты…

Боксон улыбнулся:

— Сильвия, ты хочешь составить конкуренцию старым евреям из Нью-Йорка? Говорят, именно они перевозят тысячи каратов в карманах своих сюртуков…

— Да, это будет выглядеть примерно так. Только старые евреи не должны знать о твоем грузе.

— Алмазы будут украдены у них?

— Ты догадлив, Чарли, я тебе уже говорила!..

— А если я по дороге исчезну вместе с грузом?

— А зачем тебе это? Парень из трущобы может рискнуть жизнью за пару сотен долларов, а ты на такую глупость не способен…

— Ещё как способен! Совсем недавно я сунул голову в петлю за три сотни баксов и едва уцелел!

— Уверена, это был всего лишь эпизод. Ты же нуждаешься в деньгах, не так ли?

— Да, — признал её правоту Боксон.

— Но даже в Европе ты не сможешь самостоятельно продать бриллианты за достойную цену. Слишком специфический товар и слишком ограниченный рынок. Так что — тебе предстоит долгое и взаимовыгодное сотрудничество со мной…

— Сильвия! Я, конечно, иногда бываю ошеломительно глуп, но не до такой же степени! В конце концов, неужели у тебя такое трудное положение, что ты предлагаешь столь криминальное дело первому встречному?

— Чарли! Ты давно уже не первый встречный! Ты осознаешь ситуацию?

Боксон обречено махнул рукой.

— Поехали, дорогая, в мотеле «Тип-Топ» у меня остался рюкзак. У меня, кстати, к тебе тоже есть дело.

— Ого! — заинтересовалась Сильвия. — Как ты однажды выразился: излагай!

— Мне необходимо встретиться с любовником актрисы Сэнди Стивенс. Он со мной встречаться не желает. Твои предложения?

— Надо подумать. У меня есть некоторые знакомства…

4

Боксон и Сильвия лежали на широкой кровати в её номере в мотеле «Рок-мотор», и когда сквозь неплотно закрытые жалюзи в комнату проникали полосы света от фар проезжающих автомобилей, Боксон мог разглядеть обнаженное тело женщины. Сильвия курила, тлеющий красный огонек сигареты иногда становился ярким, и в красном мерцании сочетание светлых и затененных деталей напоминало полотна импрессионистов.

— Месяц назад ты не курила… — сказал Боксон.

— Курение отвлекает… — отозвалась Сильвия.

— Ты хочешь от меня отвлечься?

— Нет, Чарли, как раз с тобой я впервые за много дней чувствую себя хорошо и спокойно. В тебе какая-то внутренняя сила… — Сильвия засмеялась и погладила его плечо. — Не считая силы внешней!

Она перевернулась на живот и Боксон вновь смог восхититься ровной линией спины, округлостью ягодиц и плавностью бедер…

Если Стелла занималась любовью с энергичной старательностью, то Сильвия доставляла наслаждение своими замедленными, уверенными движениями, без утомительной суетливости, с благодарным пониманием действий мужчины.

— Есть такая фраза: «Если не хочешь услышать ложь, не спрашивай человека о его прошлом», — сказал Боксон. — Но я хочу узнать о твоем прошлом, Сильвия. Как быть?

— Чарли, я не люблю вспоминать свое прошлое…

— Ну, допустим! Тогда расскажи мне о своем будущем.

— Откуда же я могу знать свое будущее? — в темноте блеснула улыбка Сильвии. — Я могу только предполагать!

— Тогда расскажи мне о моем будущем! — продолжал Боксон.

— Твое будущее… О, оно прекрасно! Ты будешь богат, тебя будут любить женщины и бояться мужчины. У тебя будет счет в швейцарском банке… — Сильвия опять засмеялась.

Боксон обнял её. Кровоподтеки на её груди уже исчезли, и Боксону нравилось дразнить соски, наблюдая за их возбуждением. Сильвия глубоко задышала.

— Чарли, — прошептала она, — я подозревала в тебе некоторую ненасытность, но ты превосходишь все мои ожидания…

— Говорят, лучший способ вызвать женщину на откровенность — это терзать её до оргазма. К тому же, мы использовали далеко не все известные позиции…

— О, Чарли!..

Боксон старался двигаться неспешно, продлевая наслаждение, иногда останавливался, и к пику блаженства они пришли вместе.

— Неплохо!.. — сказала Сильвия, закурив очередную сигарету.

— От кого мы так отчаянно убегали через всю Америку? — вдруг спросил Боксон. — И был ли смысл изображать собственную смерть, если документы остались прежние?

— Убегала я, от полиции, ты был всего лишь попутчиком. Мои документы никто не видел, а вот автомобиль могли искать. Теперь его уже не ищут. И женщину за рулем этого автомобиля уже никто не ищет. А вот парень в кожаной куртке, вероятно, взят на подозрение. Надеюсь, ты не будешь меня осуждать за минутную слабость? И, пожалуйста, не напоминай мне о прошлом!

— Тогда расскажи мне о будущем, — попросил Боксон.

— Ты — редкостный негодяй! Нельзя так жестоко обращаться с женщинами! — снова засмеялась Сильвия. — Но тебе я уступлю!

Она стряхнула пепел с сигареты в стеклянную пепельницу, и продолжила:

— Мой покойный муж Джерри Маннерман был не только редкостной мразью, но ещё и скупал контрабандные бразильские алмазы. Их воруют сотнями на приисках в джунглях Амазонии. Пойманных воров охранники своими мачете рубят на куски, но некоторым все-таки удается кое-что донести до скупщиков, а в этом звене возникает особая проблема — хозяева приисков контролируют весь алмазный рынок в стране, и появление на внутреннем рынке большого количества неучтенных камней вызывает подозрение. Допросы неосторожных скупщиков осуществляют те же охранники с применением тех же методов. Таким образом, для реализации остается только один выход — продавать алмазы в других странах. Но старые евреи с 45-й улицы не желают ссориться с бразильскими добытчиками, и очень неохотно идут на контакт с контрабандистами. Вот тогда и наступает время таких парней, как Джерри Маннерман. Алмазы скупаются по относительно невысокой цене и продаются в Европу — гномы живут не только в Швейцарии, очень многие европейцы желают купить пару-тройку небольших и недорогих камней. В Европе имеются ювелиры, специализирующиеся на сертифицировании алмазов сомнительного происхождения. Хорошие гранильные фабрики находятся в Израиле. В последние годы появились новые потребители — богатые японцы и арабы. Неплохо покупают недорогие камни индусы. Рынок есть, в наследство от мужа я получила несколько надежных адресов и запас камней на первое время…

— Этим запасом ты оплачиваешь свои нынешние расходы? — спросил Боксон.

— Да. Из Висконсина я отправила посылочку с алмазами почтой в Лос-Анджелес, сам понимаешь, везти несколько сот каратов через все Штаты — рискованно…

— Я понимаю! — согласился Боксон. — Но зато как рискованно доверить такой груз почте!..

— Верно, но я все-таки рискнула! К сожалению, местные ювелиры дают за алмазы до отвратительности ничтожные деньги. Итак, мне нужен человек, который будет перевозить алмазы в Европу. В Париже, например, у меня есть адрес хорошего ювелира…

— Я должен буду перевозить алмазы в кармане?

— Не совсем! Мне нравится твоя кожаная куртка. На неё этикетка «Ив Сен-Лоран», такой логотип я видела только в журнале «Вог». Неужели твои родители так богаты, что покупают тебе такие редкие вещи? Или ты её украл?

Боксон засмеялся:

— Эту куртку я купил на благотворительной распродаже бракованных вещей, у неё сбоку был гнилой материал, расползлась дыра. Я поставил на том месте заплату и теперь меня оценивают по этикетке. Иногда помогает произвести благоприятное впечатление…

— Таможенникам ты тоже понравишься! А в куртку можно запросто зашить сотню каратов…

— И сколько рейсов в год? Точнее, за сколько рейсов на куртке не останется нераспоротых швов?

— Не более пяти рейсов через океан в год, и несколько больше — по Европе. Я уже все обдумала: ты откроешь адвокатскую контору по международным сделкам, частые поездки через границы будут легализованы.

— Недурно! А ты уверена в моем согласии?

— В этом году ты получил диплом Сорбонны. И вместо того, чтобы ежедневным, упорным трудом в общей упряжке строить свою карьеру, ты бросил Европу и поехал бродить по дорогам США. Тебе неинтересен труд клерка в адвокатской конторе, Чарли! Поэтому я предлагаю более прибыльное и более захватывающее занятие…

— И реальный риск получить срок за контрабанду!

— Если бы ты так истерично боялся риска, ты бы не сел сегодня в мою машину… Не так?

Боксон молчал. Сильвия приподнялась на постели и склонилась над ним, стараясь, чтобы груди касались его лица.

— Я заметила, что тебе так нравится…

— И что ещё ты заметила? — спросил Боксон, пытаясь схватить губами соски.

— То, что ты остаешься со мной…

5

— Твоего Жозефа легче всего отловить на какой-нибудь вечеринке, — говорила Сильвия. — Местное кинематографическая публика постоянно устраивает свои сборища — других посмотреть и себя показать. Сэнди Стивенс наверняка не пропускает ни одной встречи — иначе её забудут через неделю.

Боксон сидел за рулем красного «понтиака». Весь день он возил Сильвию по деловым кварталам Лос-Анджелеса, она заходила в стеклянные двери многоэтажных офисов, два раза он парковал «понтиак» около банков. Сильвия нигде не задерживалась более получаса.

— Мой бизнес, — объясняла она Боксону, — связан с множеством посредников. Например, сегодня, я продала несколько алмазов какому-то японцу. На этого покупателя я вышла через знакомого брокера. На завтра у меня назначена встреча с каким-то латиноамериканским революционером — для подкупа правительственных чиновников алмазы почти незаменимы, но покупать камни у легальных ювелиров слишком дорого. Но все это — одноразовые контакты, а для серьезного бизнеса нет ничего важнее постоянства.

— А ты не боишься, что компаньоны Джерри Маннермана не потерпят твоего присутствия этом бизнесе? — спросил Боксон.

— Джерри работал без компаньонов. Джерри работал со своими женами, ответила Сильвия.

— И сколько жен у него было?

— Не знаю, я видела только предпоследнюю: итальянка из Нью-Йорка. Джерри обожал хлестать её ремнем. По-моему, в церкви они не венчались… Не спрашивай меня о прошлом! — вдруг выкрикнула Сильвия.

Боксон замолчал. Сильвия закурила очередную сигарету и смотрела в окно. В хитросплетениях лос-анджелесских автострад красный «понтиак» был мельчайшей частицей общего великого потока. На семь миллионов жителей — четыре миллиона автомобилей.

В одном из офисов Сильвия задержалась минут на сорок. Наконец, выйдя из дверей (швейцар почтительно склонил голову), она подошла к машине и сказала:

— Пойдем. Мой клиент хочет с тобой познакомиться.

— А если я не хочу с ним знакомиться? — спросил задетый такой бесцеремонностью Боксон.

— Он видел тебя в баре «Соверен». Когда-нибудь это знакомство тебе пригодится. Ничего не спрашивай, все увидишь сам.

Скоростной лифт поднял их на двадцать пятый этаж. Внутри здания царила прохлада — кондиционеры работали исправно. Перед дверями офиса Боксон прочитал надпись на медной табличке: «Джордж Ксенакис. Агро-экспорт.»

В приемной витал запах табачного дыма. Секретарша была очень молода и ярко накрашена, она что-то печатала на машинке. При появлении Сильвии и Боксона она встала:

— Проходите пожалуйста, мистер Ксенакис вас ждет.

Джордж Ксенакис выглядел, как иллюстрация к «Джентльменскому ежеквартальнику» — загорелый, спортивный и модно одетый мужчина лет сорока. Он протянул Боксону руку:

— Рад познакомиться с вами, мистер Боксон!

— Я тоже, мистер Ксенакис! Говорят, я вызвал ваш интерес?

— Да, мистер Боксон! Я видел вас в баре «Соверен». Где вы научились так бросать бутылки?

— Всему, что я умею, меня научила жизнь!

— Великолепный ответ! — улыбнулся Ксенакис. — Правда ли, что у вас имеется диплом Сорбонны?

— Да, я закончил юридический факультет.

— Таким образом, вы — бакалавр юриспруденции?

— Не совсем. Во Франции моя степень называется агреже. Но по англо-американской системе я бакалавар.

— И какие у вас планы на жизнь, если не секрет?

— Я их обдумываю. Вероятно, мои действия будут определять объективные обстоятельства.

— Превосходно!