Тень за окном

Боксон доехал до Санта-Крус на грузовике с вьетнамской бамбуковой мебелью, от Санта-Крус до Салинаса — на автобусе бродячего проповедника современного перевода Нового Завета, от Салинаса до Сан-Лукаса — в открытом желтом «олдсмобиле» с тремя студентками Стэнфордского университета. В Сан-Лукасе пришлось заночевать. «Слишком медленно, — злился про себя Боксон, — я потерял три дня! Слишком медленно!»

И постоянно не давал покоя вопрос: почему этот парень из ЦРУ не рассказал ему о гибели родителей Стеллы? Если он по своим каналам так быстро и точно определил местонахождение Жозефа Моранто, то что ему помешало всего лишь выбрать фамилию Менкевич из сводки происшествий?

(Боксон не мог знать, что Эдвард Трэйтол таким способом проводил психологическое тестирование: бросит ли Боксон Стеллу Менкевич ради своих дел, или же постарается как-то устроить её судьбу? Выяснилось, что Боксон склонен заботиться о партнере.)

От Сан-Лукаса, до океанского побережья в Сан-Симеон Боксона доставил фургон со строительными материалами, от Сан-Симеона до Сан-Луис-Обиспо рефрижератор с мясными тушами, от Сан-Луис-Обиспо до Санта-Барбары — белый «крайслер» с двумя болгарскими журналистами. Боксон рассказал журналистам именно то, что они хотели услышать — о хиппи, о противоречиях буржуазного общества, о разочаровании современной западной молодежи. Со всей этой чушью Боксон ознакомился ещё в студенческих общежитиях Сорбонны.

В Санта-Барбаре Боксону удалось вскочить на площадку товарного поезда, направлявшегося на юг и прервать перечисление имен католических святых. Вечером поезд остановился около Глендейла, и спрыгнувший с него Боксон зашел переночевать в небольшой мотель. Фактически он был уже в Лос-Анджелесе. До Беверли-Хиллз по прямой оставалось чуть больше двадцати километров.

Рано утром Боксон покинул мотель и пешком пошел к Голливуду. По дороге он весьма скромно позавтракал в придорожном «макдоналдсе», перебросился несколькими фразами с продавцом газет. Из мусорного бака Боксон выдернул вчерашнюю «Лос-Анджелес Таймс», просмотрел раздел местных новостей. Ничего особенного.

Идти пешком по холмам Голливуда для тренированного человека нетрудно. Через пять часов Боксон нашел маленькую радиомастерскую. В помещении, заваленном внутренностями телевизоров, радиоприемников и стереофонов лысый коренастый мужчина ковырял отверткой в огромной антикварной радиоле «Телефункен». Наверное, эту роскошную вещь привез в качестве трофея из Германии какой-нибудь ветеран.

Мастер молча и внимательно посмотрел на Боксона. Англичанин положил на «Телефункен» часы, снятые в Сан-Франциско с руки чернокожего сутенера.

— Пятьдесят долларов, — сказал мастер, разглядев золотой «Ролекс».

— Сто долларов и адрес актрисы Сэнди Стивенс, — выдвинул контрпредложение Боксон.

— Семьдесят долларов без адреса, — скупщик не был склонен к благотворительности.

— Вы меня убедили, — согласно кивнул Боксон и спрятал часы в карман.

— Семьдесят пять с адресом! — упустить золотой «Ролекс» скупщик не мог, один только браслет стоил втрое дороже.

— Восемьдесят пять и адрес! — Боксон вернул часы на радиолу.

Скупщик на минуту зашел в другое помещение, вынес деньги, и пока Боксон их пересчитывал, печатными буквами написал адрес на спичечном коробке.

— Говорят, по ночам вокруг дома бегает собака. Охранник сидит у ворот, скупщик сделал к адресу устное дополнение. — Если что, заходи.

— Непременно! — пообещал Боксон.

2

Он шел по Беверли-Хиллз, рассматривая виллы по обеим сторонам дороги, когда впереди остановился ярко-красный «понтиак». Боксону показалось, что где-то он уже видел такое же торможение, но напрягать память ему не понадобилось — дверь «понтиака» открылась и из машины выглянула Сильвия Маннерман. Но теперь она была шатенкой.

— Чарли, тебя подвезти?

Боксон молча подошел к автомобилю, посмотрел на женщину и горестно произнес:

— Я уже разучился удивляться…

— Садись в машину, поговорим!..

Боксон сел рядом с Сильвией и сразу же задал вопрос:

— А кто сгорел у казино «Самбрерос»?

— Понятия не имею, эту шлюху я подобрала у придорожного мотеля, она обслуживала шоферов-дальнобойщиков…

— Ты подожгла бензобак?

— Ты чересчур догадлив, Чарли! И поэтому я сохранила тебе жизнь. Ты был очень нежен той ночью…

— Тебе сейчас опять нужен шофер? — осведомился Боксон. — Или на этот раз только любовник?

— Мне нужен ты, Чарли!

Сильвия выглядела абсолютно иначе, чем несколько недель назад. Теперь это была уверенная в себе бизнес-леди, имеющая точные цели и убежденная в правильности своего пути.

— И зачем же я тебе нужен? — спросил Боксон. — Опять изображать из себя мистера Маннермана? Или у тебя сейчас другие документы? Позволь на них взглянуть…

— Пожалуйста! — Сильвия открыла сумочку и протянула Боксону водительские права. Они были прежними — на имя Сильвии Маннерман. Боксон повторил вопрос:

— Зачем я тебе нужен?

— Иногда мне нужен шофер, готовый часами ждать меня в машине и способный на многочасовые поездки. Иногда мне нужен охранник, умеющий обращаться с оружием и физически сильный…

— Я не умею обращаться с оружием…

— Чарли, когда ты отобрал у меня пистолет и проверил, сколько в нем патронов, то проделал это уверенно и не глядя; не изображай из себя благочестивого пацифиста…

— Тогда объясни мне ситуацию поподробнее, а то я терплю туманности только в Лондоне…

— Сегодня вечером, часов в восемь, в баре «Соверен» мне предстоит деловая встреча. Я бы чувствовала себя более уверенно, зная, что рядом со мной ещё трое: ты, «смит и вессон».

— Кто такие Смит и Вессон? — не понял игры слов Боксон.

— Револьвер «смит-вессон», Чарли! — рассмеялась Сильвия.

Боксон тоже засмеялся:

— Мне понравилась фраза! Но у меня нет разрешения на оружие.

— Здесь ни у кого нет такого разрешения. Я не думаю, что тебе понадобится стрелять. Ты будешь сидеть за соседним столом, и наблюдать за мной. Когда я подам знак, тебе нужно будет подойти к нашему столу и молча встать рядом. Всего лишь…

— А потом появится полиция, и я получу пожизненное заключение за соучастие. Причем все подробности своего преступления я узнаю только перед шеренгой присяжных…

— Перестань, Чарли! — Сильвия сделала недовольное лицо. — В конце концов, ты уже помог мне однажды. Кому ещё, кроме тебя я могу доверять?

— Доверять можно только себе, Сильвия. Подозреваю, ты знаешь это лучше меня…

Они немного помолчали. Потом Сильвия сказала:

— Сто долларов. За сегодняшний вечер. И предложение о постоянном дальнейшем сотрудничестве.

— Ты ещё с прошлого раза осталась мне должна триста…

— Пятьдесят могу дать прямо сейчас.

— Сколько времени у меня на раздумье?

— Ты знаешь, где находится бар «Соверен»?

— Откуда, я в Беверли-Хиллз первый раз!

— Я сейчас тебе покажу. — Сильвия завела мотор, и «понтиак» поехал вдоль улицы. — Если с половины восьмого ты будешь сидеть в баре, это означает твое согласие. Револьвер у меня в сумочке; шесть патронов, 38-й калибр. Сумочка на столе слева от меня. Когда я переложу её на правую сторону, тогда вставай и подходи. Молча стой рядом. Если я скажу: «Все в порядке», возвращайся на свое место. Думаю, этого будет достаточно. Особую свирепость не изображай переигрывать всегда опасно…

— Сколько контрагентов и какие могут быть непредвиденные обстоятельства?

— Контрагент должен быть один, и без непредвиденных обстоятельств. Если он будет не один… Тогда я просто уйду. Уходи сразу за мной, уедем вместе. Вот этот бар.

Бар «Соверен» имел приложение к вывеске: ловко сплетенное из желтых неоновых трубок изображение золотого британского фунта стерлингов времен последнего короля Джорджа.

— Запомнил? — спросила Сильвия.

— Да, запомнил. Знаешь, Сильвия, — Боксон посмотрел ей в глаза, — с того момента, как я встретил тебя, я попадаю в такие кувыркания, что поневоле стал суеверным. Может быть, ты приносишь несчастье всем встречным мужчинам?

— Слишком невежливо такое говорить женщине, Чарли. Разве тебя не учили правилам этикета?

— Учили, — признался Боксон. — Но какой, к черту, этикет, когда речь идет о двух известных мне убийствах, а я ещё пребываю в раздумье — бежать в полицию или нет? Согласись, все свои проблемы я могу решить одним телефонным звонком в отдел убийств…

Сильвия улыбнулась и скрыла глаза за темными стеклами очков.

— Я учитываю и эту возможность, — ответила она. — Но от твоего визита в полицию проблем у тебя не убавится. И самая мелкая из них — это пожизненное отсутствие въездной визы в Соединенные Штаты.

— Ты права. Тогда не разумнее ли мне выпрыгнуть из твоей машины и бежать от тебя подальше?

— Я не держу тебя, Чарли…

Возникла пауза, прервать которую ни он, ни она некоторое время не решались. Наконец Боксон сказал:

— До вечера надо дожить. Высади меня через пару перекрестков.

Выходя из машины, он как бы невзначай уведомил:

— В Сан-Франциско я нашел Стеллу Менкевич. Никакой сестры у её матери нет.

3

Охранник у ворот виллы актрисы Сэнди Стивенс был толстым и читал газету, шевеля губами. На его рубашке остались пятна от вездесущего американского кетчупа. Дремавшая у его ног собака — великолепный ротвейлер — при приближении Боксона вскочила в боевую стойку. Её умные глаза смотрели на Боксона не отрываясь, и он догадался, кто здесь главный сторож.

— Вы не могли бы передать мистеру Жозефу Моранто, что с ним хочет встретиться его парижский приятель Чарли Боксон? — попросил он охранника.

Толстяк зашел в будочку, поднял телефонную трубку. Выслушал распоряжение, вернулся:

— Мистер Моранто не знает никакого Чарли Боксона. Проваливай, парень, нечего здесь околачиваться!

— Вы правы, сэр! — подчинился Боксон.

«Вот так Жозеф! — размышлял он, пытаясь обойти виллу с другой стороны и отыскать какую-нибудь лазейку. — Он меня уже не знает! Отлично, значит, я на верном пути!»

Некоторое подобие плацдарма для вторжения обнаружилось довольно скоро. К вилле примыкал другой дом с табличкой «Продается». Все окна дома были наглухо занавешены шторами, на крыльцо ветром намело несколько листьев, их некому было убрать — в доме давно никто не жил. Боксон зашел на участок, прошелся вокруг строений и перед ним открылся вид на внутренний двор виллы Сэнди Стивенс. Посредине двора находился бассейн. На шезлонгах у бассейна расположились двое: женщина в бикини и абсолютно голый мужчина. В мужчине Боксон узнал Жозефа Моранто, женщина, скорее всего, — сама Сэнди Стивенс, и Боксон почувствовал себя охотником, после долгих поисков вышедшим на дичь…

Он обошел виллу по периметру; другие примыкающие к ней дома были вполне обитаемы, ему даже не удалось подойти к вилле вплотную. Он не огорчился скрытное проникновение на частную территорию допускалось только в самом крайнем случае.

Чарли вернулся к пустующему дому, сел на траву под деревом, прислонившись спиной к стволу. Он немного понаблюдал за отдыхающей у бассейна парочкой, потом женщина встала, подошла к Жозефу, похлопала его по бедру, направилась в дом. Жозеф поднялся, перебросил через плечо полотенце и двинулся следом. «В поте лица твоего будешь есть хлеб…» — вдруг вспомнились Боксону слова из Библии, и он усмехнулся. Потом к продаваемому дому подъехали два автомобиля торговец недвижимостью и его клиенты, и Боксон ушел. «Старина Жозеф никуда не денется» — справедливо рассудил он.

…В половине восьмого вечера Боксон пил кока-колу в баре «Соверен». В картонном блюдце перед ним лежал сложносоставной сэндвич, а традиционную бутылочку с кетчупом Боксон проигнорировал.

Сильвия появилась в баре без пяти минут восемь, вместе с ней вошел пожилой мужчина с сигарой, они сели за столик напротив — место выбирала Сильвия.

Музыкальный автомат грохотал так навязчиво, что Боксон догадался, зачем выбран был именно этот бар — музыка не позволяла подслушать разговор за соседним столом.

Мужчина с сигарой напоминал мелкого посредника — масса амбиций и отсутствие денег. Разговор протекал активно, собеседники почти не задумывались над репликами, видимо, тема была хорошо знакома обоим и к переговорам готовились заранее.

Примерно через двадцать минут Сильвия положила сумочку справа от себя. Боксон встал, но не успел он выйти из-за стола, как какой-то тинейджер в теннисных туфлях, до того внимательно изучавший репертуар музыкального автомата, вдруг решил поправить свое материальное положение и бросился к сумочке. На бегу он смахнул её со стола и так стремительно помчался со своей добычей к двери, что его шансы уйти безнаказанно представлялись почти стопроцентными.

Боксон один раз уже видел нечто подобное — в припортовом кабачке Гавра малолетний цыган так же резво бежал к двери с портмоне какого-то зазевавшегося канадского штурмана. Штурман оказался не растяпой — не отходя от стойки, бросил вслед беглецу бутылку с остатками кальвадоса и попал точно в голову. Присутствующая публика аж взвыла от восторга. Боксон запомнил этот прием.

Взметенная рукой Боксона, бутылочка с кетчупом деревяшечным стуком ударилась об затылок криминального спринтера и осыпалась осколками по его спине. Кетчуп пополам с кровью слепил волосы и изобразил страшную рваную рану, как от пули дум-дум. Сумочка упала на пол, раскрылась и вслед за тюбиком губной помады и пудреницей оттуда вывалился симпатичный короткоствольный револьвер.

Боксон подошел к поверженному, поднял уцелевшее горлышко бутылки, чем вызвал неуверенный писк какой-то крупногабаритной дамы в обтягивающем красном мини-платье, развернулся и приблизился к настороженно наблюдавшему за событиями бармену.

— Сэр! — сказал Боксон с вопиющим лондонским акцентом. — Полагаю, сэр, что полиции нечего делать в вашем благопристойном заведении. Согласны ли вы сей малозначительный инцидент предать забвению, сэр?

Сильвия в это время собрала в сумочку так некстати рассыпавшееся имущество и вернулась к своему контрагенту.

Бармен кивнул:

— Все в порядке, парень! Мне не нужны неприятности.

Боксон, стараясь не замараться красной жижей, выволок незадачливого грабителя на улицу и напутствовал его несколькими словами из гарлемского жаргона. Несчастный тинейджер удалился в слезах.

Боксон в бар вернуться не успел — из дверей вышла Сильвия и кивнула в сторону автомобиля:

— Пойдем!

Они проехали квартал, и Боксон полюбопытствовал:

— Как прошли переговоры?

— Ты произвел неизгладимое впечатление, — ответила Сильвия. — Мой контрагент чуть не наложил в штаны. Сделка состоялась.

— Мой гонорар, пожалуйста!

Сильвия остановила «понтиак», вынула из сумочки кошелек, отсчитала деньги.