Обитель Буранов [СИ, неокончено]

– Ну мы же извинились… Ну откуда нам было знать… – В который уже раз протянула София слегка ноющим голосом, остро напомнившим Ольге её собственную манеру извиняться, при помощи которой ей лет пятнадцать назад частенько удавалось избежать заслуженной кары за стащенные из закрытого ящика конфеты.

Выражение лица альфара осталось всё так же совершенно неизменным, однако ощущение его недовольства каким-то мистическим образом усилилось.

– Рау! Ну в самом деле! Хватит уже изображать из себя ледяную статую! – решила попробовать другой подход Ольга. – Все же обошлось! Ну… Практически обошлось… – Она непроизвольно скосила глаза на свои волосы, окрас которых не так давно поменялся самым кардинальным образом, и не удержалась от еще одного, на этот раз абсолютно естественного, печального вздоха.

Не то чтобы новая расцветка ей совсем не нравилась, но снежно-белая грива, довольно неплохо смотревшаяся в сочетании с эльфячьей физиономией её названного брата, совершенно не шла к её довольно заурядному славянскому лицу и слегка курносому носу. Впрочем, учитывая грозившую им опасность, смена окраса волос являлось настолько малой платой за спасение, что расстраиваться по этому поводу было просто неприлично! В конце концов, некоторые девушки специально красятся в платиновых блондинок, ну а она будет снежной… так что ничего страшного… – в который уже раз, убеждала себя она. Пока получалось плоховато.

– Обошлось? – Ровным и безэмоциональным голосом, выдававшим сильнейшее раздражение, откликнулся альфар. – Это ты называешь обошлось?

– Ну, подумаешь, волосы… – как могла беззаботно ответила Ольга. – Не так уж ужасно они и смотрятся… В конце концов, я всегда могу покраситься…

– Да причем тут волосы! – Наконец не выдержал Рау. – Ты хоть понимаешь, что если бы не вмешательство стихии, если бы сама Зима не пришла тебе на помощь, вы все были бы уже мертвы!!! Самостоятельно тебе «ледяную крепость» было не создать! И до уровня силы, необходимой для активации этого заклинания, ты доберёшься очень и очень нескоро, если вообще доживешь! В чем я, признаться, с некоторых пор очень и очень сомневаюсь, дура несчастная!

– Но ведь обошлось же… – В который уже раз протянула Ольга. Несмотря на сердитый тон и оскорбление, которое она не спустила бы никому другому, злиться на Рау у неё не получалось. Каждый раз, после очередного попрека, когда она под влиянием вспыхивающей ярости уже готова была возмутиться, перед её мысленным взором вставал брат, окруженный бушующим снежным вихрем, рвущийся к ним, невзирая на пылающее вокруг драконье пламя.

Прорвавшийся и с застывшим лицом замерший между ними и беснующимся в небесах драконом точно на траектории возможного нового удара, готовясь принять его собой, своим телом и магией, самой душой, не пропустив огонь дальше. Не пропустив его к ним! К ней, к Софии, к Элане… И протест угасал, не успевая оформиться. В конце концов, что значат всего лишь слова, пускай даже очень обидные и злые, против готовности в любой момент заслонить тебя своим телом от смертельного удара.

– Да ничего не обошлось! – между тем, продолжал свою воспитательную деятельность альфар, даже не догадываясь, какие мысли бродят в голове его сестры. – Волосы – это ерунда! Это всего лишь знак. А вот знак чего? Вот настоящая проблема!

– О чем ты? – не выдержав, вмешалась в разговор Элана. Сознавая свою часть вины за произошедшее, во время всей, весьма затянувшейся «головомойки», некромантка предпочитала отмалчиваться, всем своим видом демонстрируя готовность «оправдать и искупить» любыми возможными и невозможными методами и средствами. При этом асура умудрялась выглядеть настолько завлекательно и эротично, что большая часть мужчин отряда простили её еще в течение первых пятнадцати минут «разбора полетов», и лишь снежный эльф продолжал нагнетать суровость и недовольство, упорно сопротивляясь воздействию полудемоницы.

– О том, что Зима, как и любая другая стихия, никогда не забывает потребовать плату за свою помощь! И в чем эта плата будет заключаться, совершенно неизвестно. Но то, что она будет – это точно. Твои волосы тому свидетельством.

Взмахнув рукой, он кончиками пальцев прикоснулся к роскошной гриве длинных белоснежных волос, образовавшихся на месте коротенького русого каре, которое совсем недавно украшало Ольгину голову.

– Вот такие дела, – буркнул, высказав накипевшее и немного успокаиваясь, альфар.

– Ты говоришь так, как будто она разумна, – осторожно произнесла Ольга, которой, признаться, совершенно не нравилась мысль о том, что она так внезапно оказалась в должниках у какой-то загадочной стихии. – Но ведь, все боги этого мира мертвы? В том числе и ваша Зимняя мать…

– Зимняя мать мертва. – печально подтвердил Рау, и Ольга мысленно пнула себя за то, что напомнила ему об этом. – Но Зима – это не богиня. Это стихия. Просто стихия. А стихии мира могут погибнуть только вместе с самим миром. И самая большая проблема как раз и заключается в том, что стихии неразумны. Они не добры и не злы. Они просто есть. С ними нельзя договориться, объяснить невозможность или нежелательность чего-либо, в конце концов – просто попросить объяснений… Стихией могут повелевать боги, как например, Зимняя мать, которая как раз и была богиней зимы. Но в их отсутствие стихия вовсе не становится менее могущественной или более доброй… Скорее – наоборот. И долг стихии, каким бы он ни был, платить всё равно придется. Рано или поздно. Так или иначе. И гораздо лучше для должника, если он сумеет сам догадаться, в чем именно заключается его долг и задача…

– И каков мой долг? – рассказ снежного эльфа изрядно напугал Ольгу, однако девушка приложила все старания, чтоб её испуг остался незамеченным. В конце концов, что-либо поменять было уже невозможно, и не стоило нагнетать дополнительную напряжённость.

– Не знаю. – Просто отозвался альфар и печально нахохлился в седле своего скакуна, став похожим на какую-то большую взъерошенную белую птицу.

– И что будем делать? – наконец прервал воцарившееся молчание Шестаков. Капитану Гаммы, великолепно представлявшему, что может сделать воздушный налет с небольшим отрядом, не имеющим не только авиационного, но даже хоть какого-нибудь зенитного прикрытия, сложившаяся ситуация активно не нравилась. – На данный момент, у нас потерь нет. Но это только благодаря какому-то чуду, которое, как я понимаю, вряд ли имеет шанс повториться в будущем. – На этих словах, он внимательно посмотрел в сторону Ольги. В ответ на этот взгляд, девушка молча развела руками.

– Она так значит чудо, а я тогда кто? – не сдержалась София, до сих пор, вслед за Эланой, старательно хранившая молчание. Правда, причины, заставлявшие молчать темную жрицу, были несколько иными. За последний год своей жизни успевшая привыкнуть вначале к абсолютной защите, даруемой полученным от брата браслетом, а потом – к невероятному могуществу единственной действующей жрицы во всём Кельдайне, София крайне болезненно переживала тот факт, что её щит оказался совершенно недостаточен для отражения драконьей атаки. Неуязвимость, защищенность, могущество… Все это, обретённое ею легко и без малейших усилий, полученное в дар и до сих пор не дававшее никаких сбоев, оказалось бессильным перед ударом крылатой твари.

И если бы не Ольга – она была бы мертва. МЕРТВА!!! Нет больше никакой неуязвимости и защиты, а на силу всегда найдется превосходящая её сила. Осознание этого простого факта давалось Софии очень и очень непросто.

– А ты разве не слышала? Предводитель вроде совсем недавно и весьма громко дал нам с тобой вполне четкие и ясные характеристики. Я – безмозглая недожаренная курица с припалённым хвостом, а ты – страдающая агрессивным инфантилизмом блондинка на всю голову с повышенным хватательно-захомячным рефлексом, – улыбнулась Элана, стараясь легкой шуткой разрядить сгустившуюся атмосферу.

Слегка смутившись, Рау отвел глаза. В тот момент, когда они наконец-то вновь оказались в относительной безопасности гномьих тоннелей, он наговорил этим безответственным мародеркам, подвергшим себя такой опасности ради совершенно им не нужных сокровищ, много чего… Интересного, познавательного и при этом весьма малоцензурного.

Собственно, его состояние, и сейчас было весьма далеко от того кристально-ледяного спокойствия, которое считалось единственно достойным для чистокровного альфара. Проблема была в том, что его слова о том, что он не знает, чего потребует Зима от своей новопосвященной магианы были… Не совсем правдой. Знать он действительно не мог.

Но вот догадка… Догадка у него была. И эта догадка совершенно не нравилась юному альфару. Очень не нравилась. Но вот придумать как избежать оплаты этого внезапно образовавшегося у его названной сестры долга перед стихией или хотя бы перенести его на себя у него пока не получалось. Впрочем… Время у Рау еще было. Пока еще было. А сейчас требовалось заняться иными проблемами.

Он встал и внимательно оглядел расположившийся в тоннеле, совсем недалеко от входа в злосчастную долину, отряд.

– Сейчас мы должны решить, как будем действовать дальше. Проводника у нас больше нет.

Дага, полностью выполнившая свой долг по защите гостей давно мертвого города, так и осталась на площади в виде невероятно вытянутого в длину клинка, обломанного у самой верхушки.

– Насколько мне известно из сказаний, драконы отличаются крайней живучестью, могуществом и никогда не отказываются от своих целей. Мне неизвестно, почему этот дракон решил нас атаковать и почему отступил, когда мог бы добить…

– А чего тут непонятного, – пожал плечами Марат Зиятдинов, с философским видом поглаживая свой автомат. – Получил-то он весьма неплохо… И от Даги этой – вот уж не подозревал, что у гномов могут быть столь специфическая ПВО, – да и мы по нему неплохо отработали… Жаль только, что у нас ни «иглы»[5] ни «стрелы»[6] или хоть «стингера»[7] какого завалящего не оказалось… Тогда бы он так легко не ушел… Но кто ж знал, что тут такая чешуйчатая авиация водится…

– Это дракон… – Вздохнул Рау, сожалея, что сейчас ему приходится тратить время на объяснение элементарных вещей, когда-то бывших известными любому гоблину. – Драконы смертны… Но ОЧЕНЬ живучи, выносливы и могущественны. Те раны, что он получил… Скорее всего они уже зажили, а если и нет, то зарастут в самом ближайшем времени. А когда дракон улетал, он еще вполне мог сражаться… Собственно, он мог бы продолжать бой, даже если бы его разрезали на пару-тройку кусков… Бывали в истории подобные прецеденты. Признаться честно, я совершенно не понимаю как причин его нападения, так и отступления… Ни то, ни другое, насколько я помню из летописей, было для драконов совершенно не свойственно…

– Будем надеяться, что он нас не запомнил, – выслушав озвученные альфаром ТТХ[8] летающей ящерицы-перереростка поморщился Шестаков.

– Все легенды сходятся на том, что драконы до крайности злопамятны и отличаются великолепным зрением… – немедленно разбил его надежды альфар.

– Ну и что будем делать?

– То, что собирались и раньше… – пожал плечами Рау. – Идти по тоннелю пока не пересечем горы. Здесь он нас преследовать не сможет, размеры не те. А когда выйдем… Будем надеяться, что он нас потеряет. Все же гномьи ходы крайне сложны и запутаны, и имеют множество выходов по обе стороны гор… Как бы дракон не был могущественен, он все равно не сможет регулярно проверять все точки нашего возможного выхода.

«По крайней мере, я на это надеюсь…» – дополнил про себя альфар.

* * *

Сидя на небольшом уступе у самой вершины одной из наиболее крупных гор Срединного хребта, Ищущий размышлял почти над теми же самыми вопросами, которым мучился и находящийся практически точно под ним альфар.

Что делать?

Второй из извечных русских вопросов. Первый из них, «кто виноват?» тяжело бронированного крылатого гиганта особо не волновал.

Понятно было и так, что виноват Жизнь, поставивший перед ним практически невыполнимую задачу. Нет, ну как, скажите, КАК он должен выполнять приказ об истреблении неугодной Жизни человеческой самки, если эльфячий самец, которого он должен, согласно всё тому-же приказу оберегать, упорно лезет на траекторию удара?!

Проблема была в том, что ни разъяснить Жизни всю глубину его неправоты, выразившейся в отдаче настолько некорректного приказа, ни проигнорировать само распоряжение Ищущий не мог. А потому, размышления над вопросом «кто виноват, и как заставить этого виноватого свой собственный хвост сожрать?» были признаны временно непродуктивными и отложены на самую дальнюю полочку сознания до тех самых пор, когда представятся возможность всё же исполнить данное пожелание. Драконы были и впрямь ОЧЕНЬ злопамятными созданиями. Правда, до сей поры, мысли о том, что в полученных в ходе выполнения заданий повреждениях тела могут быть виновны те, кто отдал им приказания как-то не приходили ему в голову… Ну что ж, всё когда-нибудь случается впервые. А мысль, о наказании отдавшего некорректный приказ бога Жизни, была несомненно интересной, и заслуживающей самого тщательного обдумывания. Но не сейчас. Первичным, и самым главным, в любом случае оставался полученный Ищущим приказ.

И это сразу же поднимало второй вопрос – что делать? Обдумывание его заняло всё время, в течение которого затягивались полученные во время налёта раны.

Разумеется, можно было поступить простейшим образом, и просто созвать сородичей. Их совокупной мощи, вполне хватило бы, чтобы срыть если и не весь хребет, то хотя бы тот его участок, где располагалась норы этих поганых коротышек, до самого основания, уничтожив всех и всё, что находится «на», «в» и «под» этим участком горного хребта. Но… на пути этого простейшего решения имелись две проблемы.

Во первых, Ищущему, очень не хотелось пользоваться общим призывом. В конце концов – это он обнаружил тех, на кого был нацелен приказ Жизни, это была ЕГО добыча! А делиться своей добычей, что, и кто бы, не подразумевался под этим названием, почему-то совершенно не хотелось… Кстати, тоже впервые, за все время его долгой, очень долгой жизни.

Странно. Непривычно. Непонятно. Но до чего же приятно! Осознавать, что у него теперь могут быть какие-то иные, помимо скорейшего и наиболее качественного выполнения приказа желания. Свои собственные. ЕГО!!! Желания, не отдавшего приказ бога Жизни, но именно его, дракона по имени Ищущий!

И одним из таких, вновь появившихся желаний было справиться с поставленной задачей самостоятельно, не прибегая помощи сородичей. Да и зачем портить им поиски? Пускай ищут. Заодно отдохнут и развлекутся. Стоять тысячелетия драгоценной глыбой в забытых пещерах – между прочим, далеко не самое интересное занятие.

Поиски неизвестно кого, неизвестно где – ГОРАЗДО привлекательней сна-без-снов в осточертевших за проведенное там время пещерах-хранилищах! И для него, и для его сородичей. Так что он будет молчать, действуя в одиночку.

К тому же, учитывая, что поклоняющийся Богине-Зиме эльфеныш, которого он должен был оберегать, находился на том же самом участке подземелий, Ищущий никак не мог дать гарантию что в процессе срытия гор он не пострадает. Скорее, учитывая тягу остроухого засранца лезть на траекторию ударов, можно было с уверенностью предполагать, что как раз пострадает, да еще как! А это было бы уже неисполнение приказа, допустить чего Ищущий не мог.

Так что горные работы – в смысле срытия гор с лица планеты, после некоторого размышления были признаны нежелательными. А значит, нужды в созыве родичей не было никакой, и, его молчание о том, что цель обнаружена, ни в коей мере не противоречит полученному от Жизни приказу.

Некоторое время поразмышляв над своими возможностями по поводу проникновения в гномьи тоннели, Ищущий без сожаления отверг эту мысль. Полученные недавно раны еще чесались, намекая на то, что недооценивать системы обороны коротышек дело весьма неразумное, а если учесть соотношение размеров его тела и подгорных проходов – еще и крайне опасное. Живуч-то он конечно живуч, но вовсе не бессмертен… да и зарастающая чешуя зудит просто зверским образом! А погибнув, он приказ выполнить не сможет… значит, гибнуть, и получать серьезные раны, способные нарушить его функционирование на достаточно долгий срок – однозначно нежелательно… тем более, что погибать совершенно не хочется! И это открытие, опять таки было совершенно новым, никак не вписываясь в сложившуюся ранее систему ценностей. Оказывается, ему нравится жить! И это было важно!!!

Так что, куда лучше будет подождать, пока они сами из-под гор выползут. Не могут же они там вечность обитать?! А если и могут, то тоже не страшно. Каких либо сроков выполнения поставленной задачи Жизнь не указал. Это даже неплохо, если удастся на этот раз задержаться в мире подольше… ведь выполненный приказ – это возвращение. В те самые, надоевшие пещеры-хранилища, к трижды осточертевшему сну-без-снов…

А вот что делать, когда они выползут? Вот это был вопрос вопросов! Повторить налёт, вложив в удар побольше силы? А если эльф опять в зоне поражения окажется? Методов точечного воздействия, позволяющего уничтожить цель, не затрагивая никого из находящихся рядом, у Ищущего практически не было. Спалить армию? – нет проблем. Снести город? – да с удовольствием! А вот тонкие операции, требующие деликатности и осторожности… Для этого драконы просто не были предназначены.

Некоторое время Ищущий раздумывал над возможностью атаковать чисто физическими методами – с помощью когтей, хвоста и зубов, уповая на крепость брони и способность к сопротивлению магии, свойственные его сородичам. Однако, подумав, дракон отверг и эту идею.

Полученная им глубокая рана на основании хвоста и обгоревшая чешуя, появившиеся в результате удара странного не-заклятия, непрозрачно намекали на то, что подобная атака может оказаться чересчур вредной для его здоровья и жизни. Здоровья и жизни, которые Ищущий начал ценить! И потому он размышлял… И мысли его были полны несвойственной ранее могучему созданию осторожности: «Вдруг у них еще такие не-заклятья имеются? Вдруг много? Так ведь и помереть можно! Да и вообще – больно и неприятно! И от хвоста до сих пор какой-то гадостью палёной воняет! А он не ящерица, чтоб хвост при нужде выращивать! Хвост у него один, его беречь следует! По крайней мере, до тех пор, пока это не противоречит приказу кого-нибудь из божеств. А оно ведь не противоречит, не так ли?»

Жизнь, насколько помнилось Ищущему, всегда был довольно милосердным богом, и он не стал бы требовать от своего преданного слуги без всякой нужды жертвовать столь важной частью тела! Явно не стал бы! А значит, и необходимости в столь решительных мерах, чреватых серьезной угрозой, как для хвоста, так и для иных, ничуть не менее дорогих для Ищущего частей тела, нет никакой!

Еще раз полюбовавшись на переливы сияющих чешуек, украшавших и защищавших столь важную часть его тела, и печально повздыхав над чересчур медленно заживающими, избитыми, треснувшими и закопчеными чешуями в самом основании хвоста, Ищущий решительно отверг вариант действий, предусматривающий атаку без магии.

Впрочем, почему он зациклился на исключительно прямом воздействии? В конце концов, у него есть и другие средства! Создавая своих слуг, боги позаботились, чтобы у тех была возможность исполнить самые сложные, самые безумные и невероятные задания. И кое-что из таких, заложенных на всякий случай способностей, сейчас могла оказаться очень даже полезной!

Ищущий приоткрыл усеянную острейшими зубами пасть в кошмарном подобии улыбки, обдумывая пришедшую в голову мысль. А это может быть забавно. Однозначно – забавно и весело! По крайней мере для него! Решено. Так и следует поступать. Теперь оставалось только дождаться, когда эти смертные наконец-то выползут из своих укрытий.

Ну что ж… Ждать он умел. И гигантский дракон, довольно скалясь, свернулся клубочком, ощущая, как стремительно затягиваются множество полученных им, смертельных для любого другого создания ран.

* * *

– Хм… прямое доказательство того, что Маркс, со своей теорией единства и борьбы противоположностей был в чем-то прав. – Выдохнув облачко пара в промороженный воздух довольно пробормотал Шестаков, глядя на насквозь промороженную подземную пещеру, заполненную множеством гротескных ледяных скульптур. То есть, это сейчас они были скульптурами. А еще несколько минут назад, это были чрезвычайно опасные твари, похожие на зомби, разносящие смертельную для всех, кроме разве что Эланы, болезнь.

Рау недоуменно посмотрел на командира спецназа.

– Это я к тому, – пояснил свою мысль тот, – что лед с уничтожением этой гадости справился ничуть не хуже огня, с которым у нас проблемы. Что ж вы в прошлый раз-то так их не приморозили-то? Сколько огнесмеси сжечь пришлось, и то – едва не задавили… А сейчас – фьюить – и все! Путь свободен.

Не отвечая на заданный вопрос, альфар с тревогой, взглянул на довольно улыбающуюся названную сестру.

А та… Ольга была счастлива. Счастье просто переполняла девушку, прохладными струйками морозной свежести скользя по душе, и изливаясь в широкой улыбке и сияющем взгляде. Мир был прекрасен… Сила, чистая и свежая, буквально бурлила в ней, просясь на свободу. Минуту назад она освободила её, небольшую, совсем малую часть, превратив пещеру в сияющую ледяную сказку. Это было так просто, так весело… Рванувшийся откуда-то из глубин души поток ласковой прохлады, короткое и слабое сопротивление вспыхнувших, и тут же осыпавшихся снежной изморозью защитных гномьих рун, покрывавших стены тоннеля, и радостное сверкание льда, украсившего это скучное и темное место.

С печальным вздохом, Рау покачал головой, и осторожно прикоснулся к холодной руке названной сестры. Холодной, даже для него, снежного эльфа, привычного и приспособленного к низким температурам, царящим в занесенном вечными снегами Хладоземье.

То, что только что совершила его сестра… Это пугало, даже привычного, казалось бы ко всему, отставного полководца альфар. Какое-то из высших заклятий магии Холода. Какое точно, Рау не знал, будучи просто не допущен к настолько могущественным разделам родовой магии его расы. Впрочем, даже его, довольно ущербных знаний, было вполне достаточно, чтобы понять всю странность произошедшего.

Откуда его сестра могла узнать, настолько могучее заклинание? Ведь до сих пор единственным источником знаний о магии Холода был он сам, а примененное ею заклятие ему было попросту неизвестно.

Но, даже если оставить это в стороне… Для совершения чего-нибудь подобного даже наиболее сильным магам его расы потребовалось бы немало времени на подготовку, а никак не просто вытянутая в сторону внезапно появившегося противника рука и короткая фраза на древнем жреческом диалекте языка снежных эльфов… которому он, кстати, сестру также не обучал.

Впрочем, даже если оставить в стороне, внезапно проявившиеся у Ольги силы и знания, которыми просто не могла владеть обычная человеческая девушка, то оставался еще один вопрос, болезненно садивший в душе у Рау.

Магия, которую применила его сестра, вначале для того, чтобы защитить себя и подруг от атаки дракона, а потом чтобы заморозить напавших на них порождений обитающей в глубине старого гномьего города Мерзости, была явно и несомненно жреческой.

Магией, доступной только наиболее могущественным, находящимся на наиболее высокой степени посвящения жрецам его народа, к просьбам которых прислушивалась сама Зимняя мать. Но… Зимняя мать, Снежная Асти, создательница и покровительница альфар – погибла, как и все остальные боги этого мира. Кельдайн – мир без богов и демонов.

Но тогда к кому обращалась Ольга, и кто откликался на её просьбы, даруя силы и знания? Стихия? Сама Зима? Вначале, Рау заподозрил именно это. Но сейчас у него возникли серьезные сомнения. Зима, конечно, могла бы дать посвященной ей девушке силу… силу, но не знания!

Как может неразумная стихия поделиться знаниями, необходимыми для применения весьма и весьма непростого заклятия, Рау просто не представлял. Это казалось просто невозможным… Но множество гротескных, искаженных смертью фигур выглядывающих из толщи сковавшего их прозрачного льда свидетельствовали об обратном. Голой, неоформленной силой, как бы много её у девушки не имелось, сотворить такое было нельзя.

– Оль, ты как? – с тревогой обратился он к сестре, внимательно вглядываясь в её глаза.

– За-ме-ча-те-ль-но… – блаженным тоном протянула девушка. – Это так приятно… Давай, еще кого-нибудь заморозим, а?

Глава третья

Наконец-то!

Долгий переход по подземельям был завершен. Завершен не без проблем, однако, проявившаяся способность Ольги к практически неограниченным выплескам энергии Холода, превышающим поглотительные способности гномьей защиты, позволила довольно легко и быстро расправляться с периодически атаковавшими путешественников порождениями Мерзости. Как выразился Шестаков – нам совершенно не обязательно подробно и точно знать, что это за гадость. Вполне достаточно того, что мы знаем, как их убивать.

Правда, это высказывание, принятое Ольгой в качестве прямого руководства к действию, весьма расстроило Элану. Хвостатая некромантка, как раз наоборот, хотела бы как можно тщательней изучить феномен ходячих, нападающих, (и нестерпимо воняющих) трупов, не имеющих никакого отношения к известной ей классической некромантии.

Но увы. К её огорчению (и большой радости всех остальных путешественников), после ударов Холода, наносимых Ольгой, можно было только разве что полюбоваться невнятным тенями в глубинах огромных и очень прочных ледяных кристаллов, но никак не провести исследование или отрезать кусочек для анализов.

Впрочем, данное обстоятельство расстраивало только и исключительно одну, одержимую духом науки, асуру. Все остальные путники, наоборот, были просто счастливы представившейся возможности относительно безопасного движения в подгорных тоннелях. Разве что Рау проявлял некоторое беспокойство, волнуясь о цене, которую Ольге, возможно, придется платить неведомым силам, вручившим ей этот, исключительно своевременный дар.

Однако, никаких негативных последствий если не считать изменение цвета волос, пока не проявлялось. Наоборот, каждое высвобождение силы, похоже, доставляло девушке немалое удовольствие. По видимости из-за этого, оказавшегося не таким уж и безобидным явления, Ольга буквально рвалась навстречу любым опасностям и противникам, так что её нередко приходилось придерживать и останавливать, напоминая, что в задачу отряда отнюдь не входит полная зачистка гномьего города.

– Ни … себе, – первой выглянув из пролома, оставшегося от запертых ворот торгового тоннеля после брошенного Ольгой «вполсилы» ледяного копья, вынесшего вместе с воротами и изрядный кусок каменной стены, в которую те были вмурованы, выругалась София. Коротким и быстрым ударом окутавшегося тьмой кулака она отбила странное темно-зеленое щупальце, мелькнувшее прямо перед её лицом, и тут же отшатнулась назад, под прикрытие тоннеля.

– Их там много!!! Лёля, МОЧИ!!! – крикнула она, быстро перебираясь за спину основной боевой силы отряда.

Ольга немедленно вскинула руки, между которых протянулись странные снежно-белые нити, множась и увеличиваясь в числе и размерах. За последнее время она настолько привыкла быть главной ударной силой отряда, что выполняла подобные просьбы без всяких мыслей, на одном рефлексе. От Ольги повеяло холодом, и ехавшие неподалёку от неё Артём и Рау поспешили немного отступить, чтобы не получить обморожений от остаточных эманаций колдовства магианы Зимы.

– Сестра!!! Стой! Бей чем-нибудь послабже! – опознав, ЧТО пытается сотворить девушка, немедленно вмешался Рау.

Это тоже было уже почти привычно. Действуя на голых рефлексах, Ольга почему-то, постоянно стремилась сотворить что-нибудь невероятно сложное и столь же невероятно разрушительное из Высшей магии льда.

Откуда она получила знание этих заклинаний и силы для их применения, было не ясно. Но то, что не стоит давать Ольге возможность доводить до конца те заклятия, которые первыми приходят к ней на ум в случае внезапного возникновения внештатной ситуации, путешественники выучили намертво.

– Оно конечно хорошо, когда у тебя в кармане, буквально таки в личном пользовании есть ракета с ядерной боеголовкой, – как-то на привале помешивая готовящийся на магическом огне ужин, заметил Артем. – Такая небольшая, изящная ракета, – он смерил задумчиво-оценивающим взглядом Ольгину фигурку, от чего девушка слегка зарделась, и повторил: – Пожалуй, даже слишком изящная, – после чего положил в её чашку двойную порцию каши.

– Так вот, – не обращая внимания на её гневные взгляды продолжил бывший ролевик, обращаясь к внимательно слушавшим его речь, и уже заранее слегка посмеивающимся Борису с Маратом. – Как я уже говорил – наличие атомной бом… – он посмотрел на многозначительно потирающую кулак Ольгу, и немедленно поправился. – Могущественной магианы холода в отряде – это очень хорошо. Но вот её стремление каждый раз прибить любую внезапно выскочившую из-за угла крысу при помощи атомного взрыва, или его аналога в магическом эквиваленте – это, как раз таки, плохо. Поскольку вместе с крысой, можно случайно прибить и кого-нибудь нужного… Например, меня…

– Тебя? – состроила недоуменную гримаску Ольга.

– Меня. Увы и ах, но я тоже не бессмертен. Так что…

– Да нет, ты видимо не понял вопроса. Насчет прибить тебя – тут все понятно. Я просто не понимаю, с чего ты решил, что это будет случайно? И вообще, что ты находишься в категории «кого-нибудь нужного»? – И довольная отпущенной шпилькой, Ольга с видом снисходящей к народу царицы приступила к своей каше, игнорируя громкие аплодисменты, которыми приветствовали её выходку София с Эланой.

Однако, шутки шутками, однако, после пары «не очень счастливых случаев» Рау всегда старался находиться неподалёку от Ольги, тщательно следя за тем, чтобы без крайней необходимости она не творила никаких неизвестных ему или просто чересчур мощных заклинаний.

Вот и сейчас. Его выкрик прервал творившееся волшебство на полуслове. Ольга досадливо поморщилась, и небрежным движением скомкала вырисовывающееся у неё в руках нежнейшее льдистое кружево, превращая его в казавшийся совершенно обыкновенным, разве что несколько великоватый, снежный шар. Примерно такие шары любят скатывать дети в начале зимы, изготавливая многочисленных снеговиков и снежных баб.

Легким движением руки метнув получившееся творение в сторону выхода, Ольга вопросительно посмотрела на Фи.

Та немедленно вновь рванула к выходу, но была остановлена властным движением руки Шестакова.

– Не лезь поперёк батьки в пекло!

– В пекло? – София насмешливо кивнула в сторону сверкающего в солнечных лучах льда, образовавшегося после нанесённого Ольгой удара. – Не думаю, что в пекле бывает настолько холодно, – она демонстративно поежилась.