Истинная для Грифона

– Что это? – насторожилась я, когда медальон был надет на меня. Я с опаской коснулась кончиками пальцев камня в основании украшения. Внутри него ощущалась сила, мне кажется, я даже различила нити плетения, вглядевшись внутрь.

– Ешь, – приказал Дрейсон, поставив передо мной столик.

Несколько секунд непонимания, а следом мои руки пришли в движение по его команде. Схватили ложку, чуть помешали кашу.

– Такие артефакты запрещены. – По щекам струились слезы, пока я поглощала кашу. Вот он и получил, что хотел, бесправную и послушную игрушку, которая принесет ему сильных наследников.

– Кроме случаев опекунства, – пояснил он. – Не отвлекайся, ешь.

Артефакты, подавляющие волю, были запрещены не только в Вудрии, но и на территории всего материка. Изготавливать его могли только королевские артефакторы по специальному разрешению. К счастью, такие артефакты мог создать только довольно сильный и искусный артефактор. Например, такой, как Аластор, если бы решил пойти против закона. Дрейсон же был приближен к короне. Наверняка, достать для себя такой артефакт не составило труда.

В молчании я поглотила кашу, выпила бодрящий отвар, глотая злые слезы. Виттор вышел ненадолго в купальню, потом вернулся и просто стоял над душой, наблюдая за тем, как я выполняю его приказ. После того, как с трапезой было закончено, он отложил столик, сдернул с меня одеяло. И довольно быстро стянул с меня ночную сорочку. Я даже не помнила, чтобы надевала ее. Он меня переодевал или кто-то из прислуги? Сжавшись под его горящим взглядом, я ожидала продолжения.

Дрейсон аккуратно поднял меня на руки и понес в купальню. Только тогда я поняла, что он отлучался, чтобы включить воду. Ванная уже почти наполнилась. По помещению разливался приятный аромат масел. Ну да, наверное, я плохо пахну. Дрейсон решил перенести место действия в купальню? Я читала, что мужчины хотят разнообразия. Видимо и у него это желание стрельнуло.

Дрейсон осторожно опустил меня в ванную. Теплая вода обхватила тело, надавила на грудь, чуть сбив дыхание. Перебравшись к центру огромной ванной, я с замиранием сердца слушала, как звякают застежки, шуршит одежда, пока Дрейсон торопливо раздевается. Сейчас я не представляла, как приму его после всего, что произошло. И в тоже время шквал ощущений и собственных чувств оглушал после долгих дней апатии. По поверхности воды пошли круги, когда Дрейсон опустился в ванную позади меня. Он притянул меня ближе за талию, расположив между разведенных ног.

– Опусти голову, – попросил он, не приказал. И я послушалась. Он смочил мои волосы водой, потом намылил их шампунем, мягко массируя кожу головы.

Мне было приятно. Мужские пальцы действовали уверенно и осторожно, словно Дрейсон боялся причинить мне боль. Эта трепетность прикосновений расслабляла. Прикрыв глаза, я сидела в теплой воде, наслаждаясь неторопливыми прикосновениями Дрейсона. Вскоре он смыл шампунь с моих волос и мягко подсадил меня на бортик ванной.

Теперь я уже наблюдала за ним. Лениво оглядывала его сосредоточенное лицо, пока он намыливал мочалку, его фигуру, скользя по твердой линии перекатывающихся при движении мышц. Он сильный, мощный. Наверное, при желании он мог бы убить меня за один не самый сильный удар.

Намылив мочалку, Виттор приблизился ко мне, всколыхнув воду. Подхватил мою ногу за лодыжку. Все эти дня я провела в апатичной полудреме. Может поэтому его прикосновения воспринимались столь будоражаще? Мочалка неторопливо массировала кожу, поднимаясь по лодыжке к коленке, и все выше, пока ненавязчиво не прошлась между ног, вызывая дрожь в теле и волнение в сердце, от которого я почти задохнулась, отвыкшая от ярких эмоций. Мочалка переместилась дальше по бедру к колену второй ноги, помассировала стопу, вызвав легкую щекотку.

Уперев стопы в грудь Виттора, я посмотрела в его глаза. Он хотел меня. Очень сильно. Я видела это в его взгляде, в напряжении его тела, в подрагивании его пальцев. Виттор чуть подался вперед, раздвинув мои ноги, чтобы начать намыливать мой торс. Неторопливые движения мочалки поднялись от талии к груди. Он обвел большим пальцем линию ареола, сорвав с моих губ тихий стон, резко приблизился. Но просто, чтобы намылить мочалкой мою спину. Глядя глаза в глаза. Распределяя мыло, разжигая волнение в сердце и жар внизу живота.

Его пальцы пробегались, надавливая, по позвоночнику, заставляя невольно выгибаться, прижиматься грудью к его груди. Мой тихий стон разнесся по пространству купальни. Встрепенувшись, я прикрыла лицо ладошками. Виттор притянул меня к себе, убрал мои ладони, чтобы заглянуть горящим взглядом в мои глаза.

Поцелуй все длился и длился. Томительно долго, сладко и пугающе.

– Настя, – еле слышно прошептал он, сквозь плотно стиснутые зубы, перехватив мою ладошку. Чтобы уже ей накрыть твердое мужское естество.

Сердце в этот момент екнуло и ускорило свой итак скоростной бег. Виттор направлял мою ладонь вверх и вниз по влажной коже. Несколько резких движений в тишине и горячая сперма брызнула на наши плотно сжатые ладони под утробный стон мужчины. Виттор опустился со мной в воду. Наверное, минут пять мы просто так сидели в молчании, слушая дыхание друг друга, приходя в себя после внезапной близости.

– Прости, я не сдержался.

Его извинение, произнесенное с такой легкостью, ввергло меня в шок. За что он извинялся? За то, что поцеловал, по сути, сбросив свое напряжение самостоятельно?

Он вновь обнял меня. Его ладонь пробежавшись по внутренней стороне бедра, скользнула между моих ног.

– Хочешь, я тебя поласкаю? – спросил он, прижавшись губами к моему ушку.

– Нет, – отозвалась я, отворачиваясь.

Да, я возбудилась. Мало кто, остался бы равнодушен. Но неудовлетворение скользило на краю сознания, не особо беспокоило.

– Как скажешь. – Виттор убрал руку. Просто обнял меня.

Мы просидели вот так, обнявшись с полчаса точно. Действие бодрящего отвара заканчивалось, я начинала клевать носом. Виттор заметив мою усталость, вышел из ванной, отерся полотенцем. Следом вытащил и меня, закутав в большое полотенце. Уже в спальне он полотенцем просушил мои волосы, уложил в кровать, переодев в ночную сорочку. Засыпала я в растерянности и недоумении, ведь совершенно не ожидала ничего подобного от Дрейсона.

Так прошло шесть дней. Дрейсон появлялся каждый мой прием пищи, приказывал есть, мыл меня, но уже без сексуального подтекста, переодевал, поил лечебными отварами. На шестую ночь он пришел ко мне в обличие грифона. Мне кажется, я почувствовала его раньше, чем он влетел в открывшиеся окна.

Поднявшись с кровати, я направилась к нему. В глубине души поднималось любопытство и воодушевление.

– Не превращайся обратно, – попросила я, протягивая ладонь к клюву грифона. Он ткнулся клювом в мою ладонь, довольно зажмурив серые глаза.

Обрадованная его согласием, я принялась гладить его перья, перешла к месту перехода перьев к шкуре. Приподняла лапу, чтобы оценить остроту когтей и провести пальчиками по шершавым подушечкам лап. Проведя ладонью по крупу, я перебралась к длинному львиному хвосту. Вот заглянуть под хвост грифон мне не дал. Резво прыгнул вперед.

– Да ладно тебе, что я там не видела?

Грифон фыркнул на мои слова, обращаясь человеком. Сегодня Дрейсон предстал в строгом черном костюме и белой рубашке. Отросшие за последнее время волосы были аккуратно уложены на бок.

– Ты часто заглядываешь под хвост грифонам? – густая бровь Дрейсона иронично изогнулась. Губы подрагивали в улыбке.

– Я часто осматриваю животных, – буркнула я обиженно. На что Дрейсон рассмеялся. Громко и заливисто. Отчего я залюбовалась им. Но сразу одернула себя. Нельзя любоваться тем, кто лишил тебя всего.

Виттор стремительно приблизился, обнял. Поцеловал, крепко, жарко. Подхватил на руки и отнес на кровать. Его поцелуи становились настойчивее, как и прикосновения.

– Даже сопротивляться не будешь? – спросил он, оторвавшись от моих губ. – Или уже не ненавидишь?

– Какая разница? Ты можешь приказать что угодно, – в раздражении я дернула цепочку артефакта. Которую невозможно порвать или снять. По крайней мере, за сотню попыток у меня не вышло.

– Могу, – согласился Дрейсон. – Что мне приказать? – протянул он, изучая мое тело задумчивым взглядом.

Глава 28

Анастасия Свободина.

– Просто оставь меня в покое. Не трогай, – попросила я, мысленно уговаривая свое сердце успокоиться.

Слишком много эмоций во мне будило присутствие Дрейсона. Страх, ненависть, волнение и надежду. Надежду даже сама не знаю на что. Может на то, чтобы он хоть раз выполнил мою просьбу? Гремучий коктейль. Куда легче было лежать и ни о чем не думать, забыться в собственном горе. Легче и так малодушно.

– Не трогать? – на его губах мелькнула предвкушающая усмешка. – Может тогда ты сама? Несколько секунд я взирала в его смеющиеся глаза с непониманием.

– Что сама? – стоило спросить, как понимание обрушилось на меня, вылившись в яркий румянец на щеках. Да я задохнулась от возмущения.

– Убью, – пригрозила я, прежде чем подумала. Что я могу против него?

– Ты убиваешь меня каждый день своим состоянием, Настя.

Слова и взгляд сквозили такой обреченностью и отчаянием, что, не выдержав, я отвернулась.

– Не отворачивайся. Хватит закрываться в себе.

Сжав пальцами мой подбородок, он развернул мое лицо к себе. Потом провел ладонью по моему плечу. Только сейчас я заметила, что печати греха больше нет. Когда он ее снял? Я свободна? Точнее теперь я вольная. Вне закона в Вудрии без печати сюзерена. Зато без печати он не сможет меня найти. И сразу вспомнилось, что на мне теперь артефакт. Может, в книге Вильи есть записи, как снять артефакт без Дрейсона?

– Так что мне приказать, Настя? – напомнил о себе Дрейсон.

Он так и полулежал, нависнув надо мной. Не прикасался, не удерживал, а ждал. Моего разрешения? Не верю. Он все равно сделает все по-своему.

– Делай, что хочешь. – Говорила ровно, спокойно, стараясь скрыть свои страхи и волнение от Дрейсона. На мгновение его лицо потемнело, взгляд потускнел.

– Настя, – с тяжелым вздохом Дрейсон нагнулся к моему лицу, чтобы наши лбы соприкоснулись. – Хватит мучить себя из-за моих ошибок. Приди в себя, наконец.

– Мне тяжело, – отозвалась я с трудом проглотив вставший в горле ком. Глаза жгли невыплаканные слезы.

– Тогда давай разговаривать иначе. Хочешь, чтобы я снял артефакт? – он приподнялся надо мной, глядя уже твердо уверенно. Твердые губы дернулись в усмешке. Он словно бросал мне вызов. – Тогда сделай так, чтобы в нем отпала необходимость?

– Стать послушной? – злость быстро выжгла слезы.

– Начать есть, вставать с кровати. Жить, Настя.

– Всего лишь? – удивилась я.

– Всего лишь, – согласился он, блеснув белозубой улыбкой. Серые глаза пылали эмоциями. Мне кажется, он радовался этому короткому диалогу. – Справишься? Или нужна встряска? Не хочешь себя поласкать? – он поддел длинными пальцами кулон артефакта.

– Не смей, – дернулась я от возмущения, вырывая артефакт, и мы ожидаемо треснулись лбами.

– Все зависит от тебя, – Виттор, растерев лоб, мимолетно поцеловал меня в кончик носа, а потом резво поднялся с кровати. Кажется, разговор воодушевил его. И не только его.

Виттор ушел, оставив меня в задумчивости и злой на его слова. Поласкать себя. Пусть только попробует такое приказать, я ему хвост-то пообщипаю. Не знаю как, но придумаю.

На следующий день я проснулась рано. Носилась по комнате, сжимая кулаки, воодушевленная возможностью снять артефакт, обрести свободу. Когда дверь открылась, я порывисто развернулась к ней.

– Настя! – Валери широко улыбнулась, потом подбежала ко мне и обняла. – Как я рада, что ты, наконец, встала с кровати.

– Я тоже, – прижалась к доброй женщине, греясь теплом ее эмоций, поддержкой.

Валери провела меня в гостиную, где уже был накрыт для меня завтрак. Шторы были широко распахнуты, впуская солнечный свет с улицы, в открытое окно задувал свежий ветерок.

– Где Дрейсон? – робко поинтересовалась я, присаживаясь за резной деревянный столик. За последние дни я привыкла, что именно он меня кормит. Кажется, сегодня я впервые ела сама, без принуждения с тех пор, как выжгла свою магию.

Валери присела напротив меня. От нее я и узнала новости. Хранителя убили, лес на границе с Сарфаном выгорел, пока Хранитель Источника не появится, граница так и будет открыта. Вудрия тем временем готовится к возможной войне. Также оказалось, что Маргарет погибла, пытаясь скрыться в лесу. Мужчин, напавших на меня Дрейсон казнил лично. Оказалось, пролежала я в таком состоянии полторы недели. Дрейсон все это время мотался ко мне из Золотого рога, чтобы просто покормить. Все эти дни он ухаживал за мной. Даже спал вместе со мной. А я этого не помнила. Настолько глубоко закопалась в свое горе и безысходность положения, что ничего вокруг не замечала. Слабачка и идиотка. Что бы сказали родители? Хорошо, что они не видели, как я расклеилась.

Своего Дрейсон добился, ему удалось расшевелить меня, отогнать прошлую апатию. Сегодня я впервые за долгое время сама привела себя в порядок и покинула покои, прихватив книгу Вильи.

Первым делом я заглянула на псарню, чтобы проведать котят. Они бросились ко мне только завидев. Запрыгнули на мои колени. Нутром ощущала их радость, осознав, что то, что я раньше чувствовала лишь на краю сознания сейчас вышло на первый план. Моя связь с животными не ушла, а только усилилась. Немного поиграв с котятами, я отправилась в домик Вильи.

В домике с отъездом Вильи стало как-то пусто, даже несмотря на то, что она забрала только личные вещи. В прихожей с потолка также свисали травы, их запах пропитывал весь дом. В лаборатории царили порядок и чистота. Ингредиенты и инструменты остались. Хотя, возможно, Вилья оставила их для меня, чтобы я училась по ее записям. Выложив на стол книгу, что мне подарила Вилья, я развернула прикрепленную к обложке записку с инструкцией к ней. Все довольно просто. При первом открытии нужно было произнести мысленно свое настоящее имя и приложить свою кровь к обложке.

Уколов палец шилом, я выполнила инструкцию. Книга увеличилась в размерах в два раза, ремешок отсоединился, позволяя мне открыть ее. К первой же странице был прикреплен сложенный бумажный лист. Короткая записка от Вильи.

«Пятая половица от окна в моей спальне тоже запечатана твоей кровью. Если решишься бежать, я оставлю там все необходимое и инструкции».

Мой взгляд устремился к двери в спальню. Сделав несколько неуверенных шагов, я остановилась. Ладонь сжала артефакт подчинения на шее. Дрейсон найдет меня по нему? Уже решительно я прошла в спальню. Нужно просто убедить Дрейсона снять артефакт.

Палец еще кровоточил, так что с открытием половицы проблем не возникло. Внутри тайника оказался дорожный рюкзак с лежащим поверх него письмом.

«Настенька, внученька, прости меня за то, что покинула тебя в такое сложное время. Но мне нужно было избавиться от клятвы, чтобы помочь тебе. Теперь, когда клятва меня не сдерживает, я могу подготовить вещи, которые помогут тебе, если ты решишься на побег.

Только не торопись. Подумай. Вит любит тебя, пусть и не понимает этого. Любит и боится потерять. Источник связал вас. Вы – истинная пара.

Но если все же решишься сбежать, то советую тебе покинуть страну. Ты выжгла Дар, и уже не обретешь свободу, как маг. В Сарфане легче с гражданством, там нет печатей. Ты сможешь затеряться.

В рюкзаке теплая одежда, утварь, спальник и еда. В книге я зарисовала съедобные грибы и коренья. Ешь только их. Я приготовила тебе несколько артефактов. Как только покинешь калитку, надень медный артефакт, он оградит тебя от большинства хищников и скроет твой запах. Серебряный артефакт уберет печать греха. Используй его, как можно позже. Но учитывай, что по печати тебя можно отследить. Золотой амулет создаст тебе печать иммигранта на сутки. С ней ты сможешь покинуть Вудрию через границу спокойно. В Сарфане ты сможешь осесть в любом городе. Советую сначала выбрать небольшую деревню, чтобы освоиться с их обычаями.

Еще я положила тебе обогревающий артефакт и защитный. С рубином – опасный. Он атакующий. Буду надеяться, что тебе он не понадобится.

Помни, дитя, что даже без Дара в тебе частица силы Источника. Животные будут тебя понимать. Защищай лес, пока будешь его гостьей. И главное, помни, что ты не одна. Ты стала мне как родная, Настенька. Если не решишься покидать Вудрию, мой дом всегда открыт для тебя».

Смаргивая слезы, я еще несколько раз перечитала письмо. Я не одна. Эти слова наполняли сердце теплом и нежностью. Было стыдно перед Вильей. Она провела такую подготовку, покинула дом вита. А я все эти дни лежала и жалела себя. Теперь у меня появилась надежда на освобождение. С Даром или нет, какая разница? Раньше без него жила и сейчас справлюсь.

Остаток дня прошел в тяжелых думах и подготовке. Я перетащила из псарни вещи, подготовленные мной для побега. Перебрав рюкзак, приготовленный мне Вильей, я оставила только самое необходимое. Дело оставалось за малым. Нужно было придумать, как избавиться от артефакта.

Дрейсон сегодня так и не появился за день. Уже глубокой ночью, я почувствовала, как прогнулась кровать. Потом сильные руки обвились вокруг моей талии. Дрейсон глубоко вдохнул аромат моих волос.

– Расслабься. Я просто хочу отдохнуть. Как оказалось, я не могу заснуть без тебя.

Развернувшись к нему лицом, я вложила в его ладонь артефакт. В темени комнаты я различала лишь очертания его лица.

– Сними, – попросила я. Его тело окаменело, он сильнее сжал в ладони медальон. Мое сердце билось в груди так быстро, готовое выпрыгнуть в любой момент.

«Пожалуйста, сними, не усложняй все еще больше, не вынуждай идти на крайние меры», – молила я его про себя.

– Если я сниму его, ты уйдешь? – Голос выдавал его внутреннее напряжение.

– Нет, – приглушенно отозвалась я, надеясь, что он не распознает моей лжи.

Глава 29

Виттор Дрейсон.

Солнце только показалось из-за деревьев Великого леса, когда Виттор въехал в ворота Золотого рога. Ветер трепал лицо, уже по-осеннему прохладный. Затянувшееся на восемь долгих месяцев подходило к концу и приближались холода, он уже ощущал изменения, пусть лишь в снижении температуры воздуха. К идущей ударными темпами подготовке военных сил прибавлялась организация сбора урожая, подготовки провинции к затяжной зиме.

Вот только все эти проблемы были обыденны и даже не столь трудны по сравнению с предстоящим разговором с Настей. Вчера Настя попросила снять артефакт, и они договорились перенести разговор на сегодняшний вечер. Потому что Виттор не был готов к этому разговору вчера, вымотанный тяжелым днем. Хотя, наверное, все дело в самом разговоре. Как уговорить ее остаться и дать ему шанс, если он сделал все, чтобы она возненавидела его?

Сейчас он казнил себя за слабость. Новость о том, что он своими руками убил своего ребенка, раздавила его. А Настя даже не скрывала, что уйдет от него при первой же возможности. Он понимал, что она имеет право на ненависть. И в тоже время мысль о том, что она покинет его, приводила в ужас. У него был шанс удержать ее возле себя только, как вольную. Он бы снял печать греха, со временем нанес бы печать сюзерена. Он бы сделал все, чтобы уговорить ее остаться. Поддавшись страху потерять ее, он провел ритуал и чуть не убил.

Лишь то, что в ней открылся скрытый до этого дар Видящей, спасло ее после магического выгорания. Удерживать Видящую он не имел права. И даже надевать артефакт подчинения. Но какой у него был выбор? Смотреть, как любимая тает на глазах?

Эту неделю он мотался между своим поместьем и Золотым рогом. Организовывал подготовку провинции к возможной войне и делал все, чтобы вернуть Настю к жизни. С артефактом она начала питаться, а стоило ее специально разозлить намеком на слишком откровенный для нее приказ, как она очнулась, ожила. И сразу же попросила снять артефакт. Просьбу наполняла такая надежда, что Виттор понял, что Настя сбежит от него в этот же день.

А какие у него варианты? Снять артефакт и снова запереть Настю? Оставить артефакт на ней? Так себе варианты, так он лишь укрепит ее в ненависти к нему. Ведь он сам загнал себя в тупик своими поступками и ошибками. Он видел единственный вариант. Поговорить с ней, уговорить дать ему шанс и снять артефакт. А лучше уничтожить при ней же, чтобы она не боялась, что он вновь будет принуждать ее. Вот только этот вариант не давал никаких гарантий. Настя может соврать ему, как уже соврала вчера.

Конь резко подорвался в сторону, когда чуть ли не под копыта бросилась девушка.

– Помогите, пожалуйста, помогите, – взмолилась она, оглядываясь через плечо. В проулке в этот момент появилось трое крепких мужчин. Один из них даже показался Виттору знакомым.