Истинная для Грифона

Они с Кристоном встрепенулись, услышав громкий лай собак.

– Настя, – Виттор, оборачиваясь, рванул к окну даже раньше, чем подумал.

И минуты не прошло, как он ворвался в псарню. В нос сразу ударил сладковатый запах крови и человеческого страха. Собачий лай оглушал, животные носились в своих вольерах, кидались на двери, пытаясь вырваться на волю. Но громче были человеческие крики.

– Помогите! – раздался отчаянный возглас Маргарет.

Виттор в секунду преодолел коридор, чтобы достигнуть вольера, в котором только недавно разговаривал с Настей. Собаки яростно рвали двоих мужчин на полу. Те кричали, отчаянно отбивались. Настя удерживала огромного пса за ошейник над лежащей перед ней Маргарет. Глаза Насти и псов сияли зловещим зеленым светом.

– Виттор, – вскричала Маргарет, заметив его в дверях. В этот момент пес рвнул на Маргарет, вцепившись в ее руку. – Спаси! – ее отчаянный визг ударил по барабанным перепонкам.

Виттор взмахнул рукой, активируя печать Насти. Настя со вскриком осела на пол. Ей вторил собачий скулеж. Псы заметались, потеряв интерес и к мужчинам, и к Маргарет. Собака, которую удерживала Настя, подползла к ней, и поскуливая начала слизывать темные пятна с ее ладоней. Что здесь происходит? Зачем Настя напала на Маргарет? Ее магия проснулась?

– Она напала на меня! – истерично прокричала Маргарет. – Я требую смыть оскорбление кровью! – театрально продолжила она. Только тогда Виттор понял, какую ошибку совершил.

Виттор стремительно прошел к Насте, приподнял ее, прижав к себе. Ощущая, как по его ладоням растекается теплая кровь. Ужас сковал его сердце и тело. Но это были краткие мгновения слабости. Уже на автомате он создал кровоостанавливающее плетение, бросив его в Настю. А следом он рванул прочь из псарни, прижимая Настю к груди.

– Вилья! Помоги! – громко воскликнул он, врываясь в дом Вильи.

Знахарка выбежала из дома сразу же. Прижала в испуге ладони к сердцу. Растрепанная, в домашнем платье, похоже она прилегла отдохнуть днем.

– Неси в спальню. – Она быстро взяла себя в руки, отступила от дверей, указывая ему дорогу. Сама побежала за своей сумкой.

Виттор пробежал в спальню Вильи, аккуратно положил Настю. Кожа ее побледнела. Одежда пропиталась кровью. Под руководством Вильи, он избавил Настю от одежды, а потом был выставлен за дверь, дабы не мешать работе знахарки. Все это время он метался по комнате, раздираемый изнутри страхом потери и чувством вины. Он так привык действовать быстро и решительно. Самым логичным в момент нападения было остановить Настю. Но сейчас он понимал, что Настя вряд ли бы напала сама. Да и что собака может сделать двуликой?

Вилья вышла к нему только через полчаса. Лицо знахарки посерело, на лице четче обозначились морщины. Сердце Виттора замерло, будто остановилось, предчувствуя беду.

– Мне жаль. Она потеряла дитя.

Виттор пошатнулся, удержавшись за стоящий рядом стол. В ушах звенело, пока в мыслях раз за разом проигрывались слова знахарки. Потеряла дитя. Он потерял ребенка до того, как узнал о нем.

– Настя была беременна? – помертвевшим голосом спросил он, чувствуя резь в глазах.

– Она не сказала, – с тяжелым вздохом констатировала Вилья.

– Вилья? – раздался еле слышно голос Насти.

Они встрепенулись. Виттор первый рванул было к двери. Но Вилья остановила его, выставив руку в сторону.

– Я с ней поговорю. Если она захочет вас видеть, войдете.

Виттор отступил, больше не пытаясь войти. Вилья права, вряд ли Настя захочет его видеть после произошедшего. Вилья скользнула в спальню, а Виттор замер у двери.

– Как я здесь оказалась? – спросила слабым голосом Настя.

– Вит Дрейсон принес тебя. Он очень волнуется.

– Мне все равно, – отозвалась она безэмоционально. – Я… Вилья, что-то не так… – ее голос сорвался на последних словах. Не выдержав, Виттор все же заглянул в комнату. Настя сидела, положив ладони на свой живот.

– Ты потеряла ребенка.

Настя вздрогнула, подалась вперед, обхватив себя руками.

– Наверное, так будет лучше, – прошептала она через минуты тягостной тишины, – я не хочу детей от этого ублюдка.

Ладони Виттора сжались в кулаки. Внутри все перевернулось. Так лучше? Вот как она считает? Настя вскинулась, обратив свой взгляд к нему, словно почувствовав его. Или знала, что он у двери потому так и сказала?

– Так ты обо мне думаешь?

– Я тебя ненавижу, – ровно произнесла она. Не вскричала в чувствах, а словно констатировала факт.

– Мы оба расстроены из-за потери ребенка, – Виттор с трудом выдавливал из себя слова. Спокойный тон почти не давался. – Я отнесу тебя в дом. Тебе нужно отдохнуть.

– Делай, что хочешь, – бросила она, отвернувшись.

Виттор подошел к кровати, поднял Настю. Казалось, она ничего не весит, такая легкая, хрупкая. Настя сжалась в его объятиях, опустив взгляд к плотно сжатым кулачкам.

– Настя, я не разобрался. Все выглядело так, будто ты напала.

– Какая теперь разница?

– Никакой, – согласился он. Самое страшное уже случилось. – Я все исправлю. Я сниму печать и.

– Отпустишь? – она с надеждой заглянула в его глаза. Сбежит, она уйдет, стоит только снять печать, понял он.

– Не могу. не могу без тебя, Настя.

– А я не могу быть с тобой, – ее взгляд потускнел, она вновь отвернулась.

Больше никто не проронил и слова. Виттор отнес Настю в комнату, наказал принести ей еды. А сам отправился к гостям, чтобы отменить прием. Мысли же его были лишь о Насте и том, как удержать ее подле себя после того, что случилось.

Глава 26

Анастасия Свободина.

Я отсчитывала минуты до момента, когда, наконец, останусь одна. Виттор заглядывал в мои глаза, пытался поймать взгляд. Я видела, что ему тоже тяжело, видела боль в его глазах. Возможно, даже могла бы успокоить его, сказать, что страшное случилось до его прихода. Но собственное горе давило многотонной плитой, буквально припечатывая к полу, сжимая до ничтожных размеров. Стоило Дрейсону выйти из комнаты, как я разрыдалась, выплескивая из себя горечь потери и злость на обстоятельства. Почему мешкала с побегом?

Потому что боялась. Боялась оказаться одна в лесу, с ребенком под сердцем итак ослабленная болезнью. Думала, поговорить с Дрейсоном. Выяснить его планы. Но когда он пришел, я поняла, что разговора не получится. Потому что я боялась его, боялась до такой степени, что готова была сорваться с места от любого его резкого движения. Он говорил о том, что хочет все изменить между нами. Но я уже не верила. Любой выбор был бы не верен.

Сумка с вещами находилась здесь же, в псарне. У меня было полно времени, чтобы скрыться в лесу. Прием должен был затянуться. Дрейсон бы не скоро хватился меня. Но я не успела даже выйти из вольера. Пришла бывшая любовница Дрейсона в сопровождении двоих мужчин.

– Ты оскорбила меня, – заявила она, злорадно улыбаясь. – Я имею право наказать тебя.

– Чем оскорбила? – спросила я скорее на автомате, понимая, что это просто повод.

– Тем, что обратила на себя внимание моего мужчины, – прошипела она, жестом давая отмашку мужчинам действовать.

Я попыталась рвануть в сторону, но была ограничена в пространстве вольера. Мужчины схватили меня за руки, удерживая перед девушкой. Она подошла ко мне, аккуратные коготки увеличились до длинных изогнутых когтей. Она вскинула руку, целясь мне в лицо. Я сумела ударить одного из мужчин по лодыжке, высвободить руку, чтобы защититься от первого удара. Острые когти двуликой распороли кожу на запястье. А потом я рухнула на пол получив удар по животу. Меня ударил мужчина, что получил от меня по лодыжке.

Одежда промокалась кровью, низ живота тянуло от резкой боли. В этот момент во мне что-то переменилось. Будто слетел невидимый предохранитель с моих сил, с моей ненависти. Собаки начали громко лаять. Несколько собак из вольера напротив, который, видимо, забыли закрыть, бросились на мужчин. Мне с трудом удалось удержать вставшего на мою защиту пса, чтобы он не напал на девушку. Ведь она убила бы его.

А потом девушка вдруг рухнула на пол, закричала, зовя на помощь. Даже позволила псу себя укусить. Я успела заметить Дрейсона в дверях. Следом пришла пустота.

Сегодня я потеряла ребенка. Я даже не успела осознать, что скоро стану матерью. Но, может это и к лучшему, я не успела и привязаться к ребенку, не успела привыкнуть к мысли о том, что внутри меня растет жизнь. Надеюсь, та девушка поплатиться за то, что сделала. Надеюсь, Дрейсона накажет ее.

Попытавшись подняться с кровати, я вновь рухнула в нее от прострелившей низ живота боли. Вскрикнув, я перевернулась на бок, обняв подушку, растерев влажные щеки мягкой тканью наволочки. Теперь уж точно не сбежать. А Дрейсон вряд ли надолго оставит меня одну.

Видимо, настои, которые мне дала Вилья действовали, потому что, не смотря на роящиеся в голове мысли я быстро заснула.

Проснулась от странного ощущения чужого взгляда. Открыв глаза, я увидела стоящего перед кроватью Дрейсона. В комнате царила ночная темень и тишина. Мрачная решимость, застывшая в резких чертах двуликого, заставила меня внутренне похолодеть. По взмаху его руки тонкие бело-желтые нити пришли в движение, собираясь в сложный магический узор.

– Что ты делаешь? – я вновь попыталась приподняться, напуганная появлением Дрейсона.

– Я не могу тебя отпустить, – проговорил он, словно извиняясь. Новый взмах руки отправил плетение в меня. Нахлынула слабость, веки потяжелели, и я провалилась в сон.

Не ощущая тела, я парила, почти свободная без этих серых глаз, взгляд которых въелся в самую душу. Я смотрела внутрь себя, туда, где распускалось мое маленькое солнышко. Я окунулась в его лучи с радостным смехом и трепетом. В глубине души я понимала, что это просыпается моя магия.

Что-то резко поменялось. Тело сковало болью. Меня тянуло прочь от моего солнышка. Распахнув глаза, я обнаружила себя в полутемном зале. Вокруг меня на пьедесталах сияли разными цветами четыре кристалла. Синий, желтый, зеленый, красный. Каким – то шестым чувством я ощущала отклик каждой стихии. Боль снова прошлась по телу. Чтобы сбежать, я вновь мысленно окунулась в свое солнышко. С ужасом осознавая, что его свет меркнет, что его пытаются сковать путы стихий.

В желании спасти свою магию, я рванула вперед, пытаясь сорвать путы, развеять их. Я билась раз разом, бессмысленно и болезненно.

– Прекрати, – донесся до меня голос Дрейсона. – Не сопротивляйся!

Но я все равно билась об эту непроходимую стену. Пока в какой-то момент солнышко вдруг резко не погасло. Тепло и свет сменили пустота, тьма и холод. Под сводчатым потолком раздался мой болезненный крик потери.

Возвращалась обратно я нехотя, с трудом. Вновь обнаружив себя на кровати своей спальни, я решила, что мне приснился сон на фоне произошедшего горя. Помня, как я отыскала внутри себя резерв, я вновь потянулась к нему. Пустота и холод. Резко приподнявшись на кровати, я прижала ладони к ноющему сердцу. Не сон?

Только тогда я заметила спящую в кресле Вилью. Казалось, на ее лице прибавилось морщин, в чертах лица залегли тоска и беспокойство. Ее глаза распахнулись, словно она ощутила мой взгляд.

– Внученька, – на выдохе произнесла она, а по щекам заскользили слезы.

– Вилья, зачем ты здесь спала? У тебя же суставы больные.

Но она даже не услышала моих слов. Кряхтя поднялась с кресла, села на край моей кровати и обняла меня с силой, которая, казалось, так не соответствует ее хрупкой фигуре. Человеческое тепло отогревало заледеневшее сердце и в то же время усиливало тоску, напоминая о моем одиночестве. Ведь у меня нет родных, ни в этом мире, ни в том. Я совсем одна.

– Дрейсон провел ритуал раньше срока? – спросила я, когда Вилья отстранилась от меня. В ее глазах зажглось сочувствие.

– Да. Ты выжгла свой Дар.

– Выжгла? – переспросила я. Странно, но в душе было пусто, будто с Даром я выжгла эмоции и чувства.

Вилья рассказала, что Дрейсон провел ритуал восполнив энергию своим резервом, но раньше я сама прервала ритуал, начав сопротивляться. Ритуал должен был пройти безболезненно и незаметно. Оказалось, все дело в том, что я заснула, обратившись к резерву, чего делать нельзя. Но откуда я могла знать? По ее словам, маги после выжигания умирают либо сразу, либо постепенно, но мой Дар был слишком слаб, потому скорее всего я и выжила.

– Я покидаю дом вита Дрейсона? – как сквозь вату услышала я слова Вильи.

– Уходишь? Куда? Зачем?

– Стара я стала, внученька. Да и сердце не спокойно, оттого что я не могу помочь тебе.

– Клятва не позволяет тебе пойти против Дрейсона, – возразила я. Она нежно погладила меня по щеке, тепло улыбнувшись.

– У меня для тебя подарок, – Вилья протянула мне книжку в бежевом кожаном переплете. – Здесь все знания, собранные мной и моей семьей. Научить тебя я не смогу, да ты и сама справишься.

– Я не могу, Вилья, – мигом отдернула я протянутую было к книжке руку.

– Бери-бери. Это только копия. Аластор помог с артефактом. А книга уже запечатана твоей кровью, так что воспользоваться ей можешь только ты, – она вложила в мои ладони книгу. Потом приблизилась, чтобы поцеловать в лоб.

Новость о том, что даже Вилья покидает меня окончательно добила. Я не злилась на нее, не упрекала. Она планировала уход еще до моего появления в особняке. Мне кажется, не уходила только из-за меня.

– Ты не можешь уйти, – услышала я за приоткрытой дверью яростный возглас Дрейсона. – Ты нужна Насте.

– Ей нужны только покой и время. Мой вещи собраны, утром я отбуду, прошу освободить меня от клятвы.

– Освобождаю от данного обета, – после краткого молчания отозвался Дрейсон. В эти мгновения я почти явственно видела лицо Дрейсона перед глазами, казалось, даже ощутила

его тяжкий вздох. – Не думай, что я позволю тебе путешествовать одной. Я благодарен тебе за все, что ты делала для моей семьи эти годы. Я выделю тебе сопровождение.

– Береги себя, Виттор. Отпусти ее, не удерживай силой. Если вам суждено быть вместе, так и будет.

– Я не могу без нее, Вилья, – отчаяние в его голосе заставило сжаться от боли израненное сердце. Дрейсон не может без меня, без своей истинной пары. И в страхе потерять лишил меня свободы и Дара.

Апатия поглотила меня. Я не вставала с кровати. Просто лежала, просто смотрела перед собой, почти не думая ни о чем. Желание что-то делать, предприниматься, бежать пропало. Нечто подобное я испытывала только после смерти родителей. Прошлое потеряло значение, окружающий мир будто лишился красок и привлекательности. Наверное, я сломалась, наверное, слишком многое на меня рухнуло, раздавив под грузом боли, скорби, собственной ничтожности перед лицом обстоятельств.

Дрейсон постоянно был при мне. Уговаривал меня поесть, встать с кровати, поговорить с ним. Временами я ощущала мимолетные поцелуи, но оставалась безучастна к его просьбам и попыткам расшевелить.

В одну из ночей я проснулась от шума крыльев за окном. Приподнялась на кровати, ощущая слабость в теле. В распахнувшиеся створки окна влетел грифон. Настоящий! Я была так потрясена, что даже не могла вскрикнуть. Грифон, заметив меня, повернул голову в сторону. Большие серебряные глаза с узким зрачком смотрели с интересом. Взмахнув белоснежными с черными вкраплениями крыльями, он двинулся ко мне, цокая изогнутыми тройными когтями по полу. Под белоснежной шкурой перекатывались тугие мышцы. В животном ощущались мощь и сила.

Страха я не испытывала. В грифоне я чувствовала разум и что – то родное, настолько близкое, что на миг защемило сердце. Грифон подошел к самой кровати. Без страха протянув руку, я коснулась чуть шершавого изогнутого клюва. Приподнявшись на колени, я провела ладонью к его пушистым перьям. В следующее мгновение моя ладонь уже лежала поверх щеки Дрейсона.

Он прижал мою ладонь к своей щеке, прикрыв глаза, словно пытался впитать в себя ощущения моего прикосновения. Впервые за последние дни я присматривалась к нему столь внимательно. Он будто похудел, кожа посерела, под глазами пролегли темные круги.

– Настя, пожалуйста, поешь хоть немного, – попросил он, открыв глаза. В его взгляде невероятным образом слились отчаяние и надежда.

– Не хочу, – я отдернула руку, легла в кровати, поворачиваясь к нему спиной. Я правда не хотела есть, не хотела абсолютно ничего.

– Ты вынуждаешь меня принимать меры, – уже жестко проговорил он. Я не ответила, просто проигнорировала его, как и в прошлые разы, когда он уговаривал меня. Была уверена, что он уже ничего мне не сделает. А зря…

Глава 27

Анастасия Свободина.

Меня тормошили минут десять, не меньше. Не выдержав тряски, я все же открыла глаза. Виттор резко посадил меня, подложив за спину подушку.

– Настя, ты должна поесть, – он грозно нахмурился, сведя брови, в серых глазах блистали молнии. За его спиной сквозь раскрытые окна светило солнце, подсвечивая его фигуру. Сейчас он мне показался почти красивым.

– Не хочу, – я перевела безразличный взгляд к тарелке с кашей, украшенной ягодами, стоящей на прикроватной тумбочке. До носа донеслись аппетитные ароматы каши и свежие запахи земляники и ежевики. Желудок сжался от голода. Наверное, впервые за… Сколько времени уже прошло?

В руках Дрейсона появился золотой медальон с изумрудом в основании.