Телефон Мистера Харригана

- Нет, - ответил он. – Мне на урок надо.

Мне, собственно, тоже. Толпа детей, спускавшихся по лестнице, поредела, а через мгновение зазвонил школьный звонок.

- Не сомневаюсь, Кенни, но задержись-ка ещё на секундочку, - она переключила своё внимание на меня. – Крейг, верно?

- Да, мэм.

- Что в его пакете, Крейг? Мне любопытно.

Я думал всё ей рассказать. Но не потому что во мне вдруг взыграли эти дерьмовые скаутские принципы а-ля: «Честность – лучшая политика», а потому что этот громила меня напугал и я был раздражён из-за этого. Ну, и потому что (стоит это признать) здесь был взрослый человек, который вовремя вмешался. А затем я подумал: «Как бы Мистер Харриган поступил в этой ситуации? Стал бы он ябедничать?»

- Остатки его ланча, - сказал я. – Половина сандвича. Он спрашивал, не желаю ли я угоститься?

Если она возьмёт пакет и заглянет внутрь, у нас обоих могут быть проблемы, но она не стала этого делать… хотя, держу пари, она и так всё понимала. Мисс Харгенсен только сказала нам поторопиться на урок и пошла прочь, клацая своими невзрачными «только-для-школы» туфлями на каблуках.

Я начал спускаться по лестнице и Кенни Янко снова меня схватил.

- Тебе лучше было бы всё же натереть их, новенький.

Это заявление разозлило меня ещё пуще.

- Я спас твою задницу. Тебе бы сказать мне спасибо.

Он побагровел, что явно не пошло на пользу всем этим пробуждающимся вулканам на его лице.

- Ты должен был их натереть, - он двинулся было дальше, но затем снова обернулся ко мне, держа в руках свой тупой бумажный пакет. – Нахуй твои спасибо, новенький. И тебя нахуй.

Неделю спустя Кенни Янко вступил в перепалку с мистером Арсенолтом, трудовиком, и швырнул в него ручной шлифовальный станок. Кенни уже успел получить не менее трёх отстранений от занятий на протяжении двух лет его учёбы в Средней Школе Гейтс Фоллс – после моей с ним стычки на вершине лестницы, я подумал, что Кенни был чем-то вроде местной легенды, - но случай с трудовиком был той соломинкой, что переломила спину верблюда. Его выгнали из школы, и я посчитал, что мои проблемы с ним закончились.

***

Как и многие школы маленьких городков, Средняя в Гейтс Фоллс была верна традициям. «Строгая Пятница» была лишь одной из многих. Среди других были такие, как: «Агитация» (что подразумевало стоять перед супермаркетом и выпрашивать у прохожих пожертвования в счёт пожарного департамента), «Делаем Милю» (пробежать вокруг спортзала двадцать кругов, смердя потом) и пение школьных песен на ежемесячных собраниях.

Ещё одной традицией был «Осенний Танец», что-то вроде «Дня Седи Хокинс», когда девочки приглашают мальчиков. Марджи Уошбёрн пригласила меня и я, конечно, согласился, потому что хотел остаться с ней друзьями, несмотря на то, что она мне не нравилась, ну, понимаете, как девчонка. Я попросил отца отвезти нас и он с радостью согласился. Регина Майклз пригласила Билли Богана, так что это было двойное свидание. Это было неплохо, тем более, что Регина шепнула мне на ушко, когда мы сидели в читальном зале, что пригласила Билли только потому, что он был моим другом.

И всё было чертовски хорошо до первого перерыва, когда я вышел из спортзала, чтобы немного, так сказать, разгрузиться от выпитого пунша. Как только я дошёл до двери в туалет для мальчиков, кто-то схватил меня за пояс одной рукой и за шею под затылком другой, и потащил по коридору к выходу на школьную парковку. Если бы я не вытянул руку, чтобы толкнуть аварийную ручку, Кенни впечатал бы меня в дверь лицом.

Всё, что произошло потом, я помню очень отчётливо. Я не имею ни малейшего понятия, почему плохие воспоминания из детства и ранней юности так кристально чисты, я только знаю, что это так. И это было очень плохое воспоминание.

Ночной воздух был почти шокирующе холодным после жары спортзала (не говоря уже о влажности, источаемой всеми этими полными жизни представителями пубертатного периода). Я видел блики лунного света на хроме двух припаркованных машин, принадлежащих нашим сегодняшним надзирателям – мистеру Тейлору и мисс Харгенсен (новые учителя всегда застревали на должности сопровождающих, потому что, догадайтесь сами, это была ещё одна традиция славной Средней Школы Гейтс Фоллс). Я также мог расслышать перестрелки выхлопных труб каких-то машин, проносящихся по 96-ому Шоссе. А ещё я чувствовал свежие грубые царапины на своих ладонях, когда Кенни Янко швырнул меня на тротуар парковки.

- А теперь вставай, - сказал он. – У тебя есть работёнка.

Я поднялся. Посмотрел на свои ладони и увидел, что они кровоточат.

На одной из припаркованных машин покоился пакет. Кенни взял его и протянул мне.

- Натри мои сапоги. Сделай это и мы будем считать, что всё у нас в порядке.

- Пошёл нахуй, - сказал я и ударил его в глаз.

Вспомнить всё? Пожалуйста. Я помню каждое мгновение под его ударами: всего их было пять. Помню, как последний удар швырнул меня на шлакоблочную стену здания и как я уговаривал свои ноги удержать меня, а они отказались. Я просто медленно сползал вниз, пока моя пятая точка не упёрлась в щебёночное покрытие под стеной. Ещё я помню, как «Black Eyed Peas» тихо, но отчётливо, задавали жару своим «Boom Boom Pow». И помню, как Кенни стал надо мною, тяжело дыша, и сказал:

- Кому-нибудь расскажешь и ты труп.

Но из всех вещей, которые я могу вспомнить, одна врезалась в память особенно сильно – это воспоминание было бесценным, - чистое и жестокое удовлетворения, когда мой кулак врезался в его лицо. То был мой единственный удар в той драке, но он был чертовски хорош.

«Boom Boom Pow». Что ещё тут скажешь.

***

Когда Кенни ушёл, я достал свой телефон из кармана. После того, как я удостоверился, что он не сломан, я позвонил Билли. Это всё, что тогда пришло мне в голову.

Он ответил на третий гудок, пытаясь перекричать пение «Фло Риды». Я попросил его выйти ко мне и привести мисс Харгенсен. Я не хотел вмешивать в эту историю учителя, но даже слушая перезвон колокольчиков в моей голове от ударов Кенни, я понимал, что рано или поздно это случится, так что лучше всё сделать сразу. Я подумал, что Мистер Харриган тоже поступил бы точно так же.

- Зачем? Что случилось, чел?

- Какой-то пацан напал на меня и побил, - сказал я. – Не думаю, что мне стоит появляться в школе. Выгляжу я, судя по всему, не очень.

Он прибыл через три минуты не только с мисс Харгенсен, но и с Марджи и Региной. Друзья с тревогой смотрели на мою разбитую губу и окровавленный нос. Моя одежда тоже была заляпана кровью, а рубашка (новая, между прочим) была порвана.

- Пойдём со мной, - сказала мисс Харгенсен. Не было похоже, чтобы её потряс вид крови, то, как распухла моя челюсть, или кровоподтёк на моей щеке. – Все вы.

- Я не хочу туда идти, - запротестовал я, думая, что она хочет отвести меня в подсобку при спортзале. – Не хочу, чтобы на меня пялились.

- И я не виню тебя, - сказала она. – Прошу сюда.

Мисс Харгенсен провела нас к двери с надписью «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА», отворила её ключом и впустила нас внутрь, а затем пригласила в учительскую, которая уж точно не выглядела шикарной. Я видел мебель и покруче на лужайках того же Харлоу, когда люди устраивали дворовую распродажу, но здесь были стулья и я уселся на один. Мисс Харгенсен нашла комплект первой помощи и послала Регину в ванную комнату за смоченной в холодной воде мочалкой, чтобы я приложил её к носу, который, по её словам, не выглядел сломанным. Регина вернулась и выглядела она впечатлённой.

- Там есть крем для рук «Аведа»!

- Это мой, - сказала мисс Харгенсен. – Возьми немного, если хочешь. Прижми это к носу, Крейг. Держи вот так. Кто вас сюда привёз?

- Папа Крейга, - сказала Марджи. Она то и дело оглядывалась, разглядывая эту неизведанную местность широко раскрытыми глазами. Поскольку стало ясно, что я не собираюсь тут помирать, она отмечала каждую деталь, чтобы потом обсуждать их со своими подругами.

- Позвони ему, - сказала мисс Харгенсен. – Дай Марджи свой телефон, Крейг.

Марджи позвонила моему отцу и попросила, чтобы он приехал и забрал нас. Он что-то сказал. Марджи послушала, а затем ответила:

- Ну, тут возникла небольшая проблема, - потом ещё немного послушала. – Н-у-у… э-э-э…

Билли взял у неё телефон.

- Он подрался, но всё в порядке, - послушал и протянул телефон мне. – Он хочет с тобой поговорить.

Ну конечно, он хотел поговорить. И после того, как папа осведомился, всё ли у меня в порядке, он хотел знать, кто это сделал. Я сказал, что не знаю, но думаю – это был какой-то старшеклассник, который хотел сорвать наш бал.

- Я в порядке, пап. Не делай из мухи слона, ладно?

Он сказал, что будет делать. Я сказал, что не надо. Он говорил, что надо. Мы ещё немного поспорили, а потом он вздохнул и сказал, что приедет так быстро, как только сможет. Я завершил звонок.

Мисс Харгенсен сказала:

- Полагаю, я не могу выписать что-нибудь от боли, только школьная медсестра имеет на это право и только с разрешения родителей, но её здесь нет… - Она схватила свою сумочку, которая висела на крючке рядом с пальто и заглянула внутрь. – Кто-нибудь из вас, детки, не собирается ли на меня донести. В таком случае я могу потерять работу.

Трое моих друзей покачали головами. Как и я, только осторожно. Кенни подловил меня неплохим ударом с разворота прямо в левый висок. Надеюсь, задиристый ублюдок поранил себе руку.

Мисс Харгенсен выудила на свет божий маленькую бутылочку таблеток «Алив».

- Мой личный запас. Билли, принеси немного воды.

Билли вручил мне наполненный одноразовый стаканчик. Я проглотил таблетку и сразу почувствовал себя лучше. Такова сила внушения, особенно если тебе что-то внушает молодая красивая женщина.

- Вы трое, возьмите ножки в ручки, - сказала мисс Харгенсен. – Билли, иди в спортзал и скажи мистеру Тейлору, что я вернусь через десять минут. Девочки, идите наружу и ждите отца Крейга. Проведите его через служебную дверь.

Они ушли. Мисс Харгенсен склонилась надо мной так низко, что я мог уловить запах её великолепных духов. Я тут же в неё влюбился. Я знал, что это глупо, но ничего не мог с собой поделать. Она подняла два пальца.

- Пожалуйста, скажи мне, что ты видишь не три или четыре пальца.

- Нет, только два.

- Хорошо, - она выпрямилась. – Это был Янко? Не так ли?

- Нет.

- Я что, похожа на дурочку? Скажи мне правду.

Она была похожа на принцессу, но едва ли я мог сказать ей такое.

- Нет, вы не похожи на дурочку, но это был не Кенни. Что хорошо, кстати. Так как, видите ли, если бы это был он, то даю голову на отсечение, его бы арестовали, потому что он уже вылетел из школы. Потом был бы суд и мне пришлось бы идти на заседание и рассказывать, как он побил меня. Все бы тогда узнали. Представьте, какой позор.

- А если он ещё кого-нибудь побьёт?

Тогда я подумал о Мистере Харригане – можно даже сказать – процитировал его.

- Это их проблемы. Всё, что меня заботит – это то, что он сделал со мной.

Мисс Харгенсен попыталась нахмуриться. Вместо этого её губы изогнулись в широкую улыбку и я влюбился в неё пуще прежнего.

- Это довольно жёсткая позиция.

- Я просто хочу и дальше нормально жить, - сказал я. И это была правда, вот вам крест.

- Знаешь что, Крейг? Думаю, что так и будет.

***

Когда мой отец приехал на место, он оглядел меня с ног до головы и рассыпался в благодарностях перед мисс Харгенсен за её работу.

- В прошлой жизни я была секундантом на боксёрских поединках, - сказала она.

Папа рассмеялся. Никто из них не предложил отправиться в медпункт, что, надо сказать, было для меня облегчением.

Отец отвёз меня и моих друзей домой и мы пропустили вторую часть школьного бала, но никто из нас не возражал. Билли, Марджи и Регина получили опыт более интересный, чем размахивание руками в воздухе под Beyoncé и Jay-Z. Что до меня, то я заново переживал то чувство восхитительной тряски в руке, когда мой кулак внедрился в глаз Кенни Янко. Мой удар оставит на его роже превосходный синяк, и я спрашивал себя, как Кенни будет это объяснять. «Э-э-э… я врезался в дверь. Э-э-э… я врезался в стену. Э-э-э… я дрочил и моя рука соскользнула».

Когда мы вернулись домой, папа снова спросил, знаю ли я, кто на меня напал. Я сказал, что не знаю.

- Не уверен, что могу в это поверить, сынок.

На это я ничего не сказал.

- Ты просто хочешь всё забыть, оставить, как есть? Я верно тебя понимаю?

Я кивнул.

- Ну ладно, - он вздохнул. – Думаю, я понимаю тебя. Когда-то я тоже был молод. Рано или поздно каждый родитель говорит это своим детям, но я сомневаюсь, что их чада им верят.

- Я верю в это, - сказал я, и это правда, хотя было забавно представить моего отца пяти с половиной футов росту с писклявым голосом ещё в эпоху стационарных телефонов.

- Скажи-ка мне одну вещь, кстати. Твоя мама рассердилась бы на меня за такой вопрос, но её с нами больше нет… ты врезал ему? Дал сдачи?

- Да. Ударил только раз, но то был хороший удар.

Отец ухмыльнулся.

- Хорошо. Но ты должен понять, что всё это дело полиции, если он снова нападёт на тебя. Мы поняли друг друга?

Я сказал, что да, поняли.

- Твоя учительница – она мне понравилась, - сказала, чтобы я не давал тебе спать, по крайней мере, час и убедился, что у тебя не кружится голова. Не желаешь кусочек пирога?

- Конечно.

- Да ещё и чашку чая в придачу?

- Точно так.

И мы взяли по куску пирога и две кружки чая, и папа рассказывал мне истории не о смежных телефонных линиях, или о том, как он ходил в школу, в которой был всего один учебный класс, отапливаемый дровяной печью, и не о телевизоре, который ловил три канала (и ни одного, когда ветер срывал с крыши антенну). Он рассказывал мне о том, как они с Роем ДеВиттом нашли несколько фейерверков в подвале дома Роя и, когда они их запустили, один попал прямо в короб для растопки Фрэнка Дрисколла и поджёг его, а Фрэнк Дрисколл сказал, что если они не натаскают ему связку дров, он всё расскажет их родителям. Он рассказывал о том, как его мама нечаянно услышала, что он назвал старого Фили Лубёрда из Шайло Чёрч Большим Вождём Ракушкой и вымыла его рот с мылом, игнорируя все его обещания, что он больше так не будет. Рассказывал о состязаниях, которые проходили на роллердроме в Оберне – он называл их «разборка», - куда ребята из Старшей Школы Лисбона и Младшей Эдвардской, школы мое папы, ходили каждый вечер пятницы. Рассказывал, как какие-то старшие ребята стащили с него купальный костюм на Уайт Бич («Я шёл домой, обёрнутый полотенцем».), и о случае, когда некий парень с бейсбольной битой в руках преследовал его по Карабин Стрит в Касл Роке («Он сказал, что я поставил засос его сестре, но я не делал этого»).

Он действительно когда-то был молод.