Телефон Мистера Харригана

- Крейг, остановись. Здесь, судя по всему, мы имеем дело со спуфинг-атакой * (ситуация, в которой один человек или программа успешно маскируется под другую, путём фальсификации данных).

Я уставился на него, моя челюсть отвисла. Я знал, что такое спуфинг, но предположение, что это произошло со мной – особенно, среди ночи, - даже не приходило мне в голову.

- Таких вещей случается всё больше и больше, - сказал отец. – У нас на работе даже было собрание по этому поводу. Кто-то получил доступ к мобильнику Харригана. Скопировал оттуда всю информацию, это называется – клонировать телефон. Понимаешь, о чём я?

- Да, конечно, но, папочка…

Он сжал мою руку.

- Возможно, кто-то надеется выведать важные деловые секреты.

- Но он же был на пенсии!

- И он держал руку на пульсе, Мистер Харриган сам тебе это говорил. Или же кто-то охотится за информацией по его кредитке, и потому им нужен доступ к его телефону. Кто бы ни получил твоё голосовое сообщение на клонированный телефон, он захотел подшутить над тобой.

- Ты не можешь этого знать, - возразил я. – Пап, мы должны проверить!

- Нет, не должны, и сейчас я объясню тебе, почему. Мистер Харриган был богатым человеком, который умер в одиночестве, за ним никто не присматривал. В дополнение к этому он уже очень долго не посещал лечащего врача, хотя, я думаю, мистер Рафферти устроил ему настоящий разнос по этому поводу, потому что не мог обновить страховку старика, чтобы покрыть как можно больше обязанностей, которые возникнут после смерти Мистера Харригана. В таком случае покойного подвергли аутопсии – вскрытию. Так они узнали, что он умер от прогрессирующей сердечной болезни.

- Они разрезали его? – я подумал о том, как костяшки моих пальцев чиркнули по груди Мистера Харригана, когда я всовывал телефон в его карман. Неужели там, под белой хрустящей рубашкой и завязанным узлом галстуком, были зашитые разрезы? Если мой отец прав, то да, были. Зашитые стёжками шрамы, по форме напоминающие букву Y. Я видел такое по телеку. В сериале «CSI: Место преступления».

- Верно, - сказал отец. – Мне не улыбается рассказывать тебе о таких вещах, я не хочу, чтобы это тебя терзало, но лучше уж так, чем твоя уверенность, что мы похоронили Мистера Харригана живым. Он не живой. Не может быть живым. Он мёртв. Ты понимаешь?

- Да.

- Может, мне сегодня остаться дома? Если хочешь, я так и сделаю.

- Нет, всё в порядке. Ты прав. Это была спуфинг-атака. Меня разыграли.

И напугали. Не забудьте и это.

- Чем займёшься? Потому что, если ты и дальше намерен ходить мрачнее тучи и переваривать свои идеи, то лучше я возьму выходной. Мы могли бы пойти порыбачить.

- Я не собираюсь ничего переваривать и ходить мрачнее тучи. Но мне нужно подняться к его дому и полить цветы.

- Думаешь, это хорошая идея? – он пристально на меня посмотрел.

- Это мой долг перед ним. И я хочу поговорить с миссис Гроган. Выяснить, не оставил ли он и ей тоже это… как его там…

- Денежное обеспечение. Что же, твоя забота очень трогательна. Конечно же, она посоветует тебе не совать нос в чужие дела. Она из тех прожжённых старых янки, точно тебе говорю.

- А если не оставил, я бы поделился с ней своими запасами, - сказал я.

Он улыбнулся и поцеловал меня в щеку.

- Ты хороший малый. Твоя мама очень бы тобой гордилась. Уверен, что всё в порядке?

- Да.

Я съел пару яиц и тост в доказательство своих слов, хотя и не хотел есть вовсе. Мой отец, должно быть, прав – украденный пароль, клонированный телефон, жестокий розыгрыш. Это точно не мог быть Мистер Харриган, чьи внутренности были выброшены вон, как винегрет, и чья кровь была заменена на бальзамирующую жидкость.

***

Папа ушёл на работу, а я поднялся к дому Мистера Харригана. Миссис Гроган пылесосила гостиную. Она не пела, как обычно во время уборки по дому, но была вполне собрана и после того, как я закончил поливать растения, спросила не хочу ли я пройти в кухню и выпить немного чая (по её словам: «хлопнуть чайку») с ней.

- Там и печеньки есть, - сказала она.

Мы прошли в кухню и пока она кипятила чайник, я рассказал ей о письме Мистера Харригана и о деньгах, которые он оставил мне в собственность на обучение в колледже.

Миссис Гроган деловито кивнула, словно она и не ожидала меньшего, и сказала, что также получила конверт от мистера Рафферти.

- Босс, можно сказать, поставил меня на ноги. Дал мне больше, чем я ожидала. Видать, больше, чем я заслуживаю.

Я сказал, что думаю в точности, как она.

Миссис Джи принесла чай к столу, две огромные кружки для нас обоих.

Между ними поставила тарелку с овсяным печеньем.

- Он их любил, - сказала миссис Гроган.

- Ага. Говорил, что они заставляют его кишечник поработать.

Она рассмеялась от этих слов. Я поднял одно печенье и впился в него зубами. Пока жевал, я думал о библии, о первом послании к Коринфянам, которое я читал в Методистском Молодёжном Братстве в Великий Четверг и на Пасхальное богослужение пару месяцев назад: «И когда он благословлял, то преломил хлеб и сказал: берите, ешьте, это есть Тело Моё, которое я сломал ради вас; ешьте в память обо мне». Это печенье никоим образом не являлось святым причащением, и преподобный, вероятно, назвал бы саму эту идею богохульной, но я всё равно был рад, что оно у меня есть.

- О Пите он тоже позаботился, - сказала миссис Гроган, имея в виду Питера Боствика, садовника.

- Круто, - ответил я и потянулся за очередным печеньем. – Мистер Харриган был хорошим парнем, не так ли?

- Не уверена насчёт этого, - ответила она. – Он был честным, это верно, но ты не хотел бы узнать его с плохой стороны, уж поверь. Ты не помнишь Дасти Билодо, верно? Нет, конечно, не помнишь. Он работал здесь до тебя.

- Из тех Билодо, что живут в трейлерном парке?

- Точно так, из парка напротив магазина, но я думаю, Дасти среди них больше нет. Он наверняка уже давно уехал оттуда, подался в другие края счастья искать. Он был садовником до Пита, но не прошло и восьми месяцев его работы здесь, как Мистер Харриган поймал его на воровстве и выгнал взашей. Не знаю, как много Дасти удалось украсть, или как Мистер Харриган это обнаружил, но увольнением дело не закончилось. Я знаю, что тебе ведомо, сколько Мистер Х. сделал всякого хорошего для этого маленького городка и что он постоянно нам помогал, но Муни не рассказал и половины всего, может, потому что не знал, может, не хватило времени. Благотворительность – это полезно для души, но ещё она дарит человеку силу и связи, и Мистер Харриган использовал их, чтобы наказать Дасти Билодо.

Она покачала головой. Отчасти, я думаю, от восхищения. Это взыграла её природная жёсткость истинного янки.

- Надеюсь, он вытянул не более нескольких сотен из стола или ящика для носков Мистера Харригана, или где бы то ни было, потому что это были последние деньги, которые он получил в городке Харлоу, округ Касл, штат Мэн. Дасти не смог бы даже устроиться выгребать куриное дерьмо из амбара старого Дорранса Марстеллара. Мистер Харриган об этом позаботился. Он был честным человеком, но если ты не был таким же, Бог тебе в помощь. Возьми ещё печеньку.

Я взял ещё печеньку.

- И пей уже свой чай, мальчик.

Я пил свой чай.

- Думаю, на очереди верхние этажи. Видать, стоит всё-таки сменить простыни, а не просто вытряхнуть из них пыль, по крайней мере, для начала пойдёт. Как думаешь, что дальше будет с этим домом?

- Джи, я не знаю.

- Как и я. Ни малейшего понятия. Не могу представить, чтобы кто-то купил его. Мистер Харриган был единственным в своём роде, и это касается… - она широко развела руками, - …всего этого.

Я вспомнил о стеклянном лифте и подумал, что она права.

Миссис Джи схватила ещё одну печеньку.

- А что насчёт комнатных растений? Есть какие идеи по ним?

- Я возьму себе несколько, если можно, - сказал я. – По поводу остальных не знаю.

- Как и я. Его морозильная камера тоже кстати забита под завязку. Думаю, мы можем разделить это добро на троих – тебе, мне и Питу.

«Берите, ешьте, - подумал я. – Делайте это в память обо мне».

Она вздохнула.

- По большей части я, конечно, в смятении. Растягиваю несколько дел по дому так, словно их тут накопилось великое множество. Я просто не знаю, что буду делать дальше, вот те крест. А что насчёт тебя, Крейг? Что ты собираешься делать?

- Прямо сейчас я собираюсь спуститься вниз и побрызгать водичкой на его деревянных питомцев, - сказал я. – И если вы уверены, что всё в порядке, я бы взял себе домой, по крайней мере, Африканскую фиалку.

- Ясное дело, я уверена, - ответила она, а в её произношении чистокровного янки это прозвучало как: «Ясс-дело». – Бери, сколько хочешь.

Она пошла наверх, а я спустился в подвал, где Мистер Харриган хранил свои грибы в террариумах, выстроившихся в ряд. Пока я поливал растения, думал о том сообщении от pirateking1, доставленном мне посреди ночи. Папа был прав, это точно была шутка, но разве не стал бы предполагаемый шутник посылать мне хотя бы немного остроумный текст, типа: «Спаси меня, я застрял в коробке», или такое старьё, как: «Не тревожь меня, пока я разлагаюсь»? Почему предполагаемый шутник написал в сообщении двойную букву «а», которая звучала бы, как бульканье или предсмертный хрип, если такое попытаться проговорить? И зачем этот предполагаемый шутник прислал мне мои инициалы? Написал первую букву моего имени не единожды, не дважды, а целых три раза?

***

В итоге я взял четыре домашних растения Мистера Харригана – Африканскую фиалку, антуриум, пеперомию и диффенбахию. Я разместил их вокруг нашего дома, все, кроме диффенбахии, её я сохранил для своей комнаты, потому что она была моей любимой. Но я просто топтался на месте, и знал это. Как только все растения были расставлены по местам, я достал из холодильника бутылку напитка «Снэпл», положил её в бардачок на моём велике и покатил к Кладбищу Вязов.

Тем жарким летним утром на кладбище было пустынно и я сразу направился к могиле Мистера Харригана. Надгробная плита была на месте. Разумеется, самая простая, обычный гранит без излишеств, только его имя и даты рождения и смерти. На могиле было множество цветов, всё ещё свежих (долго это, конечно, не продлится), большинство с привязанными к ним ярлыками. Наибольшая связка, судя по всему, была взята из личных клумб Мистера Харригана – но не из скупости, а из уважения, - и была доставлена сюда семьёй Питера Боствика.

Я опустился на колени, но не для молитвы. Достал свой телефон из кармана и подержал его в руке. Моё сердце билось так сильно, что перед глазами образовались маленькие чёрные точки. Я зашёл в контакты и набрал номер Мистера Харригана. Потом я опустил телефон и прижался одной щекой к свежему, положенному недавно дёрну, пытаясь услышать Тэмми Уайнетт.

Мне показалось, я слышу её, но это могло быть просто моё воображение. Мелодия должна была пробиться через пиджак покойного, через крышку гроба и шесть футов земли. Но я думал, что слышу её. Нет, не так – я был уверен, что слышу. Телефон Мистера Харригана играл «Оставайся со своим мужчиной» там внизу, в его могиле.

Вторым ухом, которое не было прижато к земле, я мог расслышать голос Мистера Харригана, очень тихий но отчётливый в дремотном покое этого места: «Сейчас я на звонок не отвечаю. Я вам перезвоню, если это покажется уместным».

Но он не перезвонит, уместно ему будет или нет. Он был мёртв.

Я поехал домой.

***

В сентябре 2009-го я начал учёбу в Средней Школе Гейтс Фоллс вместе со своими друзьями – Марджи, Региной и Билли. Мы ездили на учёбу на маленьком подержанном автобусе, который очень быстро получил от нас прозвище «Крохотный Детский Автобус из Гейтс Кидс». Со временем я стал выше (хотя и не дотянул два дюйма до шести футов, что в какой-то мере разбило мне сердце), но в первый день в новой школе оказалось, что я был самым низеньким из всех в восьмом классе. Что делало меня отличной мишенью для Кенни Янко, неповоротливого нарушителя спокойствия, которого оставили на второй год и чья фотография должна красоваться в словаре напротив термина: забияка.

Наш первый класс в Средней Школе не был обычным классом в привычном понимании, а скорее собранием новых учеников из так называемых «обучаемых городов», из Харлоу, Моттона и Шайло Чёрч. Директором в тот год (и в многие последующие годы тоже) был высокий, вечно шаркающий ногами дядя, с такой безупречно лысой головой, что мы не могли удержаться от шуток на этот счёт. То был мистер Альберт Дуглас, среди детей известный, как Алко Эл или Алкаш Даг. Никто из детей на самом деле не видел его набравшимся, но тогда все мы крепко верили, что директор пьёт как рыба.

Он поднялся на подиум, поприветствовав «эту замечательную группу новых студентов» в Средней Школе Гейтс Фоллс, и рассказал нам об удивительных вещах, которые ждут нас в наступающем учебном году. Эти вещи включали в себя: оркестр, хоровой кружок, дискуссионный клуб, фото-клуб, Клуб Будущих Фермеров Америки, и любой вид спорта, который будет нам по силам (в то время это были: бейсбол, лёгкая атлетика, теннис или соккер – футбол был для нас закрыт, пока мы не перейдём в старшую школу). Он рассказал нам о Строгих Пятницах * (одна из пятниц в противовес так называемой «Свободной Пятнице», когда работники некоторых компаний могут прийти на работу не в форме, а в своей повседневной одежде), проходящих раз в месяц, когда ожидается, что мальчики наденут галстуки и спортивные пиджаки, а девочки нарядятся в юбки (никаких мини-вариантов, короче двух дюймов выше колен, пожалуйста). В конце он сказал нам, что в этой школе совершенно точно не будет никаких «посвящений» иногородних студентов. Нас, другими словами. Видимо, из-за того, что год назад переведённый сюда из Вермонта студент оказался в «Центральном Мэнском Медицинском Центре» после того, как был вынужден высадить аж три бутылки «Гейторейда» * (спортивный напиток, восстанавливающий потерю жидкости после тренировок) в пивной молодёжной игре, так что теперь традиция «посвящения» была под запретом. Потом директор пожелал нам всего хорошего и отправил в «наше академическое приключение», как он это назвал.

Мои опасения, что я потеряюсь в этой огромной новой школе оказались беспочвенны, потому что она оказалась не такой уж и большой. Все мои учебные классы, кроме седьмого урока Английского языка, были на втором этаже, и мне нравились все мои учителя. Я боялся урока математики, но оказалось, что мы начали учёбу почти с того места, где я остановился в моей старой школе, так что всё было в порядке. Я чувствовал себя очень неплохо на всех уроках, пока не приходилось переходить в другой кабинет между шестым и седьмым уроками.

Я направлялся вниз по коридору к лестнице мимо хлопающих шкафчиков, болтающих детей и запаха макарон с говядиной, доносящегося из столовой. Как только я ступил на первую ступеньку, меня схватила рука.

- Эй, новенький. Не так быстро.

Я обернулся и увидел шестифутового тролля с лицом, горящим от прыщей. Его чёрные волосы свисали на плечи сальными зарослями. Маленькие тёмные глазки всматривались в меня из-под выдающегося вперёд, словно полка, лба. Они были наполнены фальшивой радостью. Он был одет в порванные джинсы и потёртые байкерские сапоги. В одной руке он держал бумажный пакет.

- Бери.

Наивный, я взял пакет. Дети скоренько проходили мимо меня и спускались с лестницы, некоторые бросали быстрые взгляды на парня с длинными чёрными волосами.

- Загляни внутрь.

Я заглянул. Там были тряпка, щётка и банка обувного блеска «Kiwi». Я попытался вернуть пакет.

- Мне нужно на урок.

- Ну-ну, новенький. Не раньше, чем ты натрёшь мои сапоги.

Вот оно, наказание за наивность. Это был обряд «посвящения», и, хотя директор и сказал, что подобные мероприятия запрещены, ещё сегодня утром, я думал о том, чтобы пройти его. Потом я подумал о всех тех детях, которые быстро прошмыгивали мимо нас к лестнице. Они бы смотрели на маленького деревенского парня из Харлоу, который стоит на коленях с тряпкой, щёткой и банкой обувного блеска в руках. Эта история очень быстро разойдётся по школе. Всё же мне придётся сделать это, потому что этот малый был гораздо больше меня и мне не нравился его взгляд. «Мне бы очень хотелось выбить из тебя всё дерьмо, - говорил этот взгляд, - просто дай мне повод, новенький».

А затем я представил, что бы подумал Мистер Харриган, увидь он меня на коленях, кротко натирающего сапоги этого чурбана.

- Нет, - сказал я.

- «Нет» - это ошибка, которую ты не хотел бы делать, - сказал малый. – Лучше, блядь, поверь мне.

- Мальчики! Эй, я к вам обращаюсь! У вас тут проблемы?

Это мисс Харгенсен, моя учитель естествознания. Она была молода и симпатична, недавно окончила колледж, но вокруг неё всегда витала аура уверенности в себе и готовности встречать невзгоды во всеоружии.

Большой парень покачал головой: никаких проблем.

- Всё в порядке, - сказал я, возвращая пакет его владельцу.

- Как тебя зовут? – спросила мисс Харгенсен. На меня она не смотрела.

- Кенни Янко.

- А что в твоём пакете, Кенни?

- Ничего.

- Уж не набор ли для «посвящения», а?