Нелюбезный Шут

— Простите, господин, демоны попутали…  — завиноватился тот, зажимая кровавую царапину на шее. — Мы ж всё по закону хотели! Только хозяину не говорите…

Разочарованные зрители с воем и улюлюканием уже поносили не только ведьминого выскочку и его противников, которые не смогли проучить наглого мальчишку, но и самого Визурию, напряжённо сжавшего рукояти мечей.

Но если для Джастера все крики и оскорбления были как с гуся вода, то «цепной пёс» Саризулы не собирался терпеть подобное унижение. Даже если он поначалу и не хотел драться с Джастером, то отступить сейчас на глазах всего города, не потеряв уважения и чести, как прославленный боец, просто не мог.

— Ты с ними построже, что ли. — Шут развернулся, явно собираясь покинуть ристалище.

— Бейся. — Верный охранник Саризулы с усилием вытолкнул вызов. На напряженной шее ярко белел шрам, а в горле тихо клокотало, словно речь давалась воину с трудом, и каждый раз приходилось напрягаться, чтобы произнести хоть слово.

Шут обернулся, глядя на напряжённого Визурию. А затем медленно кивнул, принимая вызов.

— Но не для них. Для тебя.

Визурия едва заметно улыбнулся, а в следующее мгновение стремительно кинулся в атаку.

Я не успела увидеть, как Джастер достал Живой меч, но отчётливый звон столкнувшихся клинков услышали все. Неудачливые поединщики порскнули с ристалища, как стая сорванцов из чужого сада, оставляя на утоптанном поле настоящих воинов.

То, что происходило дальше, сопровождалось ошеломленным молчанием зрителей, свистом рассекаемого воздуха и звоном стали. Визурия ястребом налетал на Шута, его клинки сливались в неразличимый вихрь, но Живой меч синим отблеском молнии отражал удары противника. Под звон оружия оба противника словно танцевали по ристалищу, но в какой-то момент я вдруг подумала, что на этот раз ведёт Визурия, а Джастер опять не атакует, а только защищается.

И тут меня накрыл страх.

Забытые боги, он же на ногах вторые сутки! Как он вообще всё это выдерживает?! А если Визурия его…

— Невероятно…  — негромкое бормотание вырвало меня из поединка.

Я покосилась в сторону говорившего и с удивлением увидела запыхавшегося Саризулу, остановившегося возле меня. Пришел-таки…

Точнее, приехал. Вон и карета его стоит.

— Где вы его нашли, госпожа? — Купец тяжело дышал, но не сводил напряжённого взгляда со сражающихся воинов. — Впервые вижу человека, который может на равных противостоять моему Визурии!

Ого…  Выходит, он действительно такой отменный воин…  Но и Шут ему не уступал.

— Демоны меня побери…  — Саризула восхищённо прицокнул языком, глядя, как оба противника в очередной раз сошлись в схватке. — Этот мальчишка определённо стоит своего золота…

Что? Он решил предложить Джастеру пять «роз» в день?! Ещё чего! Он мой! И я не собираюсь его никому отдавать!

— Где нашла, там уж нет, — сердито ответила я, вспомнив отговорку Шута. — И он служит мне, а не вам, не забывайте.

Купец вздрогнул, недоуменно посмотрел на меня и вежливо улыбнулся:

— Конечно, госпожа ведьма. Конечно.

Но я уже смотрела на Джастера и переживала, что из-за усталости он сражается слабее, чем может. Хотя даже так ему удавалось не уступать лучшему бойцу Кронтуша, и это поединок не до смерти, но всё-таки…

В следующий миг все зрители ахнули, как один.

Шут и Визурия — оба тяжело дыша, — держали мечи у горла противника, глядя глаза в глаза.

Поединщики действительно оказались достойны друг друга. Но кто-то должен был уступить.

Мгновения затянувшейся тишины — и внезапно Джастер опустил Живой меч, отдавая победу Визурии.

— Я бы с тобой выпил, — почти весело усмехнулся Шут, убирая оружие в петлю на поясе и не обращая внимания на клинок у своей шеи. — Только госпожа Янига сердиться будет. Я и так заставил её долго ждать.

Визурия опустил мечи, а затем отступил на шаг и неторопливо кивнул Шуту, признавая его равным себе.

И Джастер ответил тем же.

Под потрясённое молчание зрителей Шут подошёл ко мне и коротко поклонился, игнорируя стоявшего рядом купца. Потемневшие от пота пряди прилипли ко лбу, рубаха промокла насквозь, а в серых глазах — глухая стена. Словно ещё немного, и просто упадёт, где стоит.

И меня это напугало. Он же только что улыбался…

— Простите, что заставил ждать, госпожа. Так получилось.

— Ничего страшного, — снисходительно кивнула я, изображая милость и стараясь ничем не выдать своего беспокойства.

Толпа расходилась, обсуждая неожиданное представление; Визурия, чуть прихрамывая, шёл к своему хозяину. Шут молча поднял свёрток, готовый идти, а мне вдруг пришла в голову совершенно сумасшедшая идея.

Неужели я заразилась от Джастера его неимоверной наглостью?

— Господин Саризула, ваше предложение ещё в силе? — Я обернулась к купцу, который задумчиво поглаживал подбородок, поглядывая то на Визурию, то на хмурых провинившихся «псов», сгрудившихся неподалёку и ожидающих справедливого наказания хозяина.

— Госпожа? — купец недоуменно посмотрел на меня, потом на мрачного Шута и снова на меня. — Вы имеете в виду…

— Ваше предложение подвезти меня на вашей чудесной карете. — Я постаралась мило улыбнуться, как улыбалась книжнику.

Брови Саризулы изумлённо взлетели вверх, а затем он негромко засмеялся.

— Вы и в самом деле настоящая ведьма, госпожа. Что ж, будь по-вашему. У меня ещё есть дела здесь, но Мизольд довезёт вас до «Гуся». Вы же это имели в виду?

— Да, — снова улыбнулась я. — Джастера я вам не отдам, извините.

— Понимаю, госпожа Янига, — ухмыльнулся Саризула. — Я бы такого тоже не отдал.

Подошедший Визурия молча остановился рядом со своим хозяином, а купец махнул рукой, подзывая кучера.

В карете купца до «Гуся» мы добрались намного быстрее, чем шли бы пешком.

Хотя Джастер ехал на запятках, это всё равно было лучше, чем тащиться через весь город, к тому же с увесистым свёртком, который лежал в карете рядом со мной.

День выдался настолько насыщенным, что я чувствовала себя очень уставшей. А ведь ещё нужно заговорить зелья и подготовиться к завтрашней ярмарке…

Каково было Шуту, вторые сутки проводившему на ногах, да ещё и после поединка с Визурией, я даже не представляла.

— Купальня готова, госпожа, — Гузар встретил нас с поклонами. — Ваши покупки доставлены, они в вашей комнате. Ужин подадут, как прикажете.

Я кивнула и оглянулась на Джастера. Мрачный, уставший, взмокший и обсохший после драки, он был готов прямо сейчас упасть на кровать, в чём был. Но допустить такого я не могла.

Конечно, мне хотелось понежиться в горячей воде, но ему это сейчас нужнее.

— Джастер, иди в купальню и помойся. Только не усни там. А это давай мне.

Он вздрогнул, не сразу поняв, о чём я говорю. Такое впечатление, что на ходу засыпает.

— В ку…  Да, госпожа, — короткий поклон, и увесистый сверток кожи упал мне в руки. Сверху лёг ключ от комнаты.

— Как прикажете.

Под опасливыми взглядами прислуги он отправился мыться, а я велела подать ужин к его возвращению и пошла в комнату.

Наверное, госпожа не должна себя так вести по отношению к слугам, но мне хотелось хоть как-то отблагодарить Шута за всё, что он для меня сделал.

Свёртки с покупками были сложены на столике в каморке Джастера, и я не стала их трогать. Потом посмотрю, что он там напокупал, хотя ящики с новыми склянками для зелий от мастера Извара я узнала. Положив кожаный свёрток рядом с остальными, я с удовольствием умылась с дороги.

К моему удивлению, Джастер ждать себя не заставил. Я едва успела немного полежать, давая отдых ногам, когда дверь открылась, и я услышала его вежливое:

— Я вернулся, госпожа. Ужин уже несут.

— Как ты себя чувствуешь? — Я соскочила с кровати, а Джастер отдёрнул занавеску, входя в комнату. Его одежда снова выглядела чистой, мокрые волосы уже начинали непослушно вихриться, да и сам он выглядел бодрее, чем когда мы пришли.

— Лучше, спасибо. — Джастер благодарно улыбнулся. — Но всё же с прислугой так поступать не следует. Купальня была приготовлена для тебя.

— Как хочу — так и поступаю, — сердито нахмурилась я. — Я — госпожа ведьма. Для тебя же старалась…

— Как скажете, госпожа, — неожиданно по-доброму улыбнулся он, оглядываясь на стук в дверь. — Ужин принесли.

На этот раз горячий чайник и поднос, полный еды, принёс сам хозяин. Видимо, остальные слуги наотрез отказались идти к грозной госпоже ведьме. Или Гузар сам решил выслужиться за невольный проступок. Ему же так и не удалось переговорить со мной о ночном происшествии.

— Прошу не гневаться на нас, госпожа ведьма. — Гузар составил блюда на стол. — Не по умыслу мы…

— Я знаю, — я кивнула, почти привычно изображая милость. — Но в будущем попрошу говорить мне или моему охраннику обо всех желающих тайной встречи.

— Не сомневайтесь, госпожа! — Гузар закивал, довольный, что так легко отделался.

Ужинали мы в молчании, но под самый конец я не вытерпела. Слишком много впечатлений и мыслей у меня накопилось, и мне хотелось ими поделиться.

— Джастер…  Знаешь, мне его жаль.

— Кого?

Шут невозмутимо заваривал травы в чашках. То ли местное вино ему не понравилось, то ли была другая причина, но пить он предпочитал настои из трав, которые делал сам. И меня ими поил заодно.

Впрочем, я ничуть не возражала и хотела потом записать рецепты.

— Визурию. Он ведь очень переживал, когда Саризула тебе работу предложил…

Джастер помолчал, а затем ответил.

— Видела шрам у него на горле?

Я кивнула, вспомнив тонкую белую полосу. Визурия его не прятал, но мало ли шрамов у того, кто зарабатывает на жизнь охраной? Это Джастер каким-то чудом без них обходился, но после сегодняшнего представления меня это уже не удивляло.

— Очень давно, в юности, ему перерезали горло. Но не дорезали, Саризула его спас. Визурия, когда поправился, поклялся ему в верности. Вот и все. Я не знаю деталей, эту историю не часто по трактирам рассказывают, пару раз мельком слышал только.

Я кивнула, удивляясь, как много всего умудряется замечать и услышать Шут. Вот почему он назвал Визурию «цепным псом»…  И вот почему тот всегда молчит.

Но, оказывается, Шут не закончил.

— Люди обычно всегда ценят новое и хорошее. Только к хорошему быстро привыкаешь. А когда к чему-то привыкаешь, то перестаешь это ценить. Потому что кажется, что так теперь будет всегда. Это касается и людей, и вещей. Только потеряв вещь или человека, понимаешь, что они для тебя значили.

Джастер замолчал, наверняка вспомнив свою возлюбленную.

— Каждый сам выбирает свою судьбу, ведьма, — внезапно он прервал молчание. — И сам выбирает, чему или кому хочет служить. Саризула ещё не терял, а Визурия давно выбрал.

Он неторопливо пил настой, а я молчала, внезапно поняв: Джастер мне не служил. Только на людях он изображал слугу и охранника госпожи ведьмы, но между нами был совсем другой договор.

Странный, непонятный, но связавший нас крепче, чем слово ведьмы.

«Ты помогаешь мне, я помогаю тебе»…  Но какой помощи он от меня ждёт?

Этого я не понимала.

— Я слышала, что его называли мастером меча. Он очень умелый…  Тебе было тяжело драться с ним?

Шут покосился на меня и досадливо дёрнул уголком рта. Но не успела я ничего подумать, как воин негромко сказал:

— Как тебе объяснить, ведьма…  Нас учили разному. Его учили побеждать противников на поединках. А я учился убивать. Быстро и без всех этих танцев. — Шут задумчиво заглянул в чашку и поболтал содержимое. — Он трижды меня достал, а я дважды его чуть не убил. Будь это настоящий бой…  Я не знаю, кому бы улыбнулась удача.

Ранил трижды?! И он молчал?!

— Сиди, не волнуйся, царапины просто, — небрежно махнул рукой Джастер, останавливая мой порыв. — Ерунда.

Я недоверчиво смотрела на него, но воин не спеша и задумчиво пил свой настой. Да и одежда у него была целёхонькой…  Значит, и правда царапины. Настоящие раны я бы наверняка сразу заметила на ристалище.

И, раз он сам об этом заговорил…

— Долго ты учился?

— С детства, — он покосился на меня и добавил, резко пресекая моё любопытство. — Жизнь научила.

Я досадливо прикусила губу, понимая, что расспрашивать его о прошлом бесполезно. Пока сам не захочет — слова не скажет.

— Почему ты стал наёмником? Ты же так хорошо поёшь и играешь…