Огонь и пепел

— Раны, нанесенные палкой зомби по голове, вообще-то не такие уж обычные, док. Почитайте.

Женщина вздохнула — сделала такой выдох через ноздри, какой бывает, когда люди теряют терпение. Бенни широко улыбнулся в тени.

Следующий вопрос стер улыбку с его лица.

— Что произошло сегодня в клетке?

— Он… попытался схватить меня.

— Он коснулся вашей кожи своими руками?

— Нет.

— Он укусил вас?

— Нет.

— На вас попали какие-либо его телесные жидкости?

— Фу. И нет.

— У вас жар?

— Я не знаю, почему бы вам не пустить меня внутрь, чтобы измерить температуру?

Пауза.

— Существует протокол безопасности.

— Здесь, — закончил за нее Бенни. — Ага, я знаю. Я слышал это сорок миллионов раз.

— Мистер Имура, нам нужно, чтобы вы сказали, если инфицированный…

— Его зовут Лу Чонг, — рявкнул Бенни. — И я хочу, чтобы вы сказали, что с ним сделали.

В этот раз пауза затянулась.

— Мистера Чонга лечили.

— Я знаю, гений. Я хочу знать как. Я хочу знать, что с ним происходит. Когда ему станет лучше?

— У нас… нет ответов на эти вопросы.

Бенни ударил кулаком по маленькому металлическому динамику на стене.

— Почему нет?

— Мистер Имура, — сказала женщина. — Пожалуйста, вы все усложняете.

— Я усложняю? Мы отдали вам все, что нашли в этом потерпевшем крушение транспортном самолете, все эти медицинские записи. Почему вы не можете сделать хоть что-то для нас?

Когда ответа не последовало, Бенни постарался сменить тему в надежде, что сможет подтолкнуть их к настоящему обмену информацией.

— Что насчет стада диких кабанов, которые постарались съесть мою подругу Лайлу? Откуда они? Я думал, только люди могут превращаться в зомов.

— Мы знаем об ограниченной инфекции среди небольшого процента популяции диких кабанов.

— Что это значит? Что за «небольшой процент»? Это сколько?

— У нас нет точных данных…

Бенни вздохнул. Они всегда говорили так уклончиво.

Через мгновение женщина спросила:

— Вы испытываете чрезмерное потоотделение, мистер Имура? У вас двоится в глазах? Пересыхает во рту?

Вопросы все продолжались и продолжались. Бенни закрыл глаза и откинулся на спинку стула. Через какое-то время голос принял тот факт, что Бенни не собирается сотрудничать.

— Мистер Имура?..

— Да, да, я все еще здесь.

— Почему вы все так усложняете?

— Я говорю вам — это не так. Я пытаюсь общаться с вами, но вы закрываетесь от меня стеной. В чем дело? Потому что, как мне кажется, вы, ребята, должны мне и моим друзьям. Если бы мы не рассказали капитану Леджеру об оружии в том самолете, та армия жнецов пришла бы сюда и перебила всех: вас, всех больных, монахов и всех в этом тупом ангаре.

Самолет, о котором шла речь, — C-130J, мощный грузовой самолет с четырьмя двигателями, построенный до Первой ночи. Бенни и Никс нашли его обломки в лесу. Его использовали для эвакуации ученого доктора Моники Макреди и ее команды с «Надежды-1» — отдаленной исследовательской базы рядом с Такомой, Вашингтон. Там команда изучала недавние мутации вируса зомби.

— Не путайте героизм со взаимным интересом, мистер Имура, — сказала женщина ледяным тоном. — Вы сообщили капитану Леджеру о том оружии и материалах, потому что только так вы и ваши друзья могли выжить. Это акт отчаяния, который из-за природы нынешнего конфликта был выгоден обеим сторонам с одинаковым планом. Любой в вашем положении сделал бы то же самое.

— Правда? Этот самолет находился там пару лет — достаточно долго на вашем чертовом заднем дворике, — а вы и понятия не имели о его существовании. Если бы вы проводили меньше времени, засунув ваши головы в…

— Мистер Имура…

Он вздохнул.

— Ладно, может, мы и думали о собственном выживании, когда рассказали вам об этом — мы вообще-то не тупые, — но это не отменяет факта, что мы спасли ваши задницы.

— Вряд ли это точная оценка ситуации, мистер Имура. Святой Джон и его армия Церкви Тьмы все еще там. Вы знаете, где они?

Бенни неохотно ответил.

— Нет.

По правде говоря, никто не знал, куда исчезли жнецы. Охранники, патрулирующие окрестности, видели парочку, а Джо Леджер сказал, что нашел признаки небольших групп в пустыне. Но основная часть огромной армии жнецов пропала. Кажется, что сам святой Джон ушел вместе с ними, но никто не знал куда. Сначала Бенни и его друзья радовались этому — пусть беспокоят кого-то другого, но подумав, они решили, что это эгоистичная и подлая реакция. Незрелая. У жнецов была только одна миссия — уничтожить все живое. Куда бы они ни пошли, умрут невинные люди.

— Так что, — сказала ученая, — в действительности вы не можете претендовать на — и я цитирую — «спасение наших задниц». Возможно, мы все теряем время.

— Что это значит? — Ответа не последовало. Он пнул стену. — Эй! Что это значит?

Тишина.

А потом снова зажегся свет и с шипением дверь открылась. Снаружи уже выли сирены.

7

Брат Альберт провел его через мост к монашеской стороне Убежища. На другой половине Бенни заметил Лайлу, идущую вдоль края рва. Он присоединился к ней. Некоторое время они шли в тишине. Позади охранники с помощью лебедки подняли мост.

Лайла была высокой, красивой, с бронзовым загаром и светлыми волосами, до такой степени выгоревшими на солнце, что они стали белыми как снег. У нее были большие проницательные глаза, которые иногда казались ореховыми, а иногда медовыми: оттенок менялся в зависимости от ее настроения. Она носила с собой копье, сделанное из черной трубы и военного штыка.

Каждый раз, когда Бенни видел ее, он испытывал какое-то странное чувство. Не любовь — он любил Никс всем сердцем. Кроме того, эта Лайла была странной, слишком не похожей на него. Нет, это было чувство, которое он никак не мог обозначить. Оно преследовало его с тех пор, когда Бенни в первый раз увидел ее на зомби-карте.

Лайла, Потерянная Девушка.

Наконец он собрался с силами и сказал ей:

— Они позволили мне повидаться с ним сегодня.

Лайла резко остановилась и схватила его за кофту.

— Расскажи мне.

Бенни мягко оттолкнул ее руку и рассказал обо всем, что случилось. Он не стал упоминать, как солдат постарался ударить Чонга своей дубинкой. У Лайлы было уже достаточно проблем с солдатами. Первые несколько дней после того как Чонга поместили в лабораторию, Лайла оставалась с ним. Дважды солдаты пытались увести ее, и дважды солдат уносили в медпункт. Потом, на восьмую ночь, Чонг оказался под влиянием вируса «Жнец». Он не подавал признаков жизни, и ученые решили, что он умер. Они хотели быстро вывезти его наружу, чтобы он оказался среди других зомов, когда восстанет. Но Лайла не приняла смерть Чонга. Либо ей подсказывали инстинкты, либо ее рассудок помутился. Бенни считал, что, скорее всего, и то и другое. Когда санитары намеревались забрать Чонга, Лайла напала на них. Бенни так и не узнал подробностей, но судя по тому, что сумел собрать воедино, четверо санитаров, двое врачей и пятеро солдат были ранены, а медицинское оборудование сильно пострадало в битве эпического размаха. Солдаты были близки к тому, чтобы застрелить Лайлу, но она закрылась одним из главных ученых, как щитом, прижимая нож к ткани защитного костюма, иначе они бы сделали это.

Это был тупик.

А потом машина снова запищала, споря с механической уверенностью того, что Чонг не мертв. Ученые, боясь за свою жизнь и не видя другого выхода из этого тупика, поклялись Лайле, что сделают все возможное, чтобы поддерживать жизнь Чонга и найти способ излечить болезнь, процветающую в нем. Лайлу, не доверяющую никому, было трудно убедить. Но в конце концов победила нужда Чонга в медицинском вмешательстве. Лайла отпустила ученого. Чонгу вкололи нечто, называемое метаболическим стабилизатором, — смесь, основанную на формуле, найденной среди записей доктора Макреди в самолете. Как только состояние Чонга стабилизировалось, Лайлу под прицелом пистолета увели из лаборатории и вернули Бенни с Никс к монахам. Лайле запретили пересекать ров. Четверо охранников наблюдали за ней с монашеской стороны моста.

Когда Бенни описал состояние Чонга, Лайла пошатнулась, словно он ее ударил. Девушка оперлась на свое копье, чтобы удержаться на ногах.

— Однако он разговаривал, — с надеждой сказал Бенни. — Это что-то. Это улучшение, не так ли? Это хороший знак и…

Лайла покачала головой и посмотрела вдаль, на здание лаборатории.

— Мой городской мальчик потерян.

— Лайла, я…

— Уходи, — произнесла она голосом, едва похожим на человеческий.

Бенни засунул руки в карманы и отправился на поиски Никс.

8

За забором…

Через телескоп казалось, что парень с мечом за спиной и девушка с копьем в руке стояли всего в полуметре. Достаточно близко, чтобы коснуться их. Достаточно близко, чтобы убить.

— Я открою кровавые уста вашей плоти, — прошептал человек с телескопом. — Слава тьме.

Из журнала Никс:

В охоте зомы полагаются на один или несколько органов чувств. Обоняние — хорошее, мы это знаем. Они чувствуют здоровую плоть. Вот почему кадаверин работает, его запах напоминает гниющую плоть.

Зрение и слух также важны.

Должен быть стратегический способ использовать эти три органа чувств против них. Я собираюсь поговорить с капитаном Леджером об этом. Кажется, что он знает о борьбе с зомами больше, чем все остальные.

9

Шесть месяцев назад…

Святой Джон стоял под кроной зеленого дерева, в то время как две самые могущественные в Церкви Тьмы женщины спорили друг с другом.

— Это ересь старого мира, — стояла на своем матушка Роза, духовный лидер Церкви Тьмы. Она была высокой и привлекательной, грациозной, как утро, красивой, как лезвие ножа. — Этот самолет и его содержимое олицетворяют все, против чего выступает церковь.

— Я с этим не спорю, — сказала другая женщина, хрупкая кореянка по имени сестра Сан. Год назад она была еще подтянутой и сильной, но в последние несколько месяцев рак начал пожирать ее. Женщина самостоятельно составила прогноз: жить ей осталось меньше года, и она была намерена использовать это время для помощи Церкви Тьмы в покорении еретиков. — Я имею в виду, что нам нужно изучить те материалы, чтобы понять, что происходит с серыми людьми.

— Ничего не происходит…

— Матушка, вы знаете, что это неправда. Наши люди видели много серых людей, передвигающихся стаями. Раньше такого не происходило. Ходят слухи о серых людях, которые двигаются почти так же быстро, как живые. Даже были случаи, когда те поднимали камни и валуны и использовали их как оружие.

— Ну и что? — высокомерно возразила матушка Роза. — Вся жизнь меняется. Даже не жизнь. Это часть природы, разве нет?

— Так и есть, — продолжала сестра Сан. — Но вирус «Жнец» не часть природы, как я уже много раз говорила.

Теперь святой Джон повернулся и поднял руку. Обе женщины мгновенно затихли.

— Вирус, поднявший мертвых и разрушивший города грешных людей, был принесен на Землю божественной рукой повелителя Танатоса.

— Да, слава его тьме, — в унисон сказали женщины.

— Таким образом, это часть естественного порядка Вселенной.

— Достопочтенный, — сказала сестра Сан, — пожалуйста, выслушайте меня. Все вы выслушайте. Я знаю этот вирус. Я изучала его с самого начала. Моя команда работала с Центром контроля заболеваний и Национальным институтом здоровья. Никто из живых не знает эту болезнь лучше меня. Только Моника Макреди.

— Эта еретичка мертва, — сказала матушка Роза.

— Мы не знаем этого наверняка, — возразила сестра Сан. — Мы выслали пять команд жнецов на ее поиски, и две команды так и не вернулись.

Матушка Роза отмахнулась от этого аргумента.

— Если Макреди работала с болезнью, если она старалась найти лекарство, тогда, возможно, вирус мутировал из-за нее, — со страстью продолжала сестра Сан. — И, возможно, изменение в болезни может значительно повлиять на предсказуемое поведение серых людей, а это опасно дня нашей церкви. Вы знаете об этом. Если позволите взглянуть на материалы в самолете, я, возможно, смогу определить, что она делала. Возможно, смогу это остановить или узнать, как предсказать, какие изменения будут происходить, чтобы мы смогли адаптировать модификации поведения к доктрине нашей церкви. Но мы не можем позволить различным изменениям проявляться без ответа на это со стороны церкви. Подумайте, насколько разрушительно это будет, особенно для групп жнецов, среди которых высокий процент новых рекрутов. Сомнение — наш враг.

Матушка Роза качала головой все это время.

— Самолет — гробница, и я запечатала его. Он останется закрытым.

Она повернулась спиной и ушла прочь.

Сестра Сан схватила за рукав святого Джона.

— Пожалуйста, достопочтенный, уж вы точно понимаете опасность.