Натюрморт с живой белкой

Белка молчала. Наглость его улыбки ослепила её, но язык не вырвала. Она просто не знала, на какой из вопросов отвечать первым.

— Слушай, белочка, — он вцепился ей в плечи, но она не дёрнулась, решив дослушать очередную тираду до конца. Любопытство одержало верх над брезгливостью. — Ты ничего плохого не подумай. У меня, как никогда, кристально-чистые намерения в отношении к девушке. Я не собираюсь портить тебе брачную охоту. Можешь наплести своему Мартину что угодно. Я могу оказаться твоим братом наконец. Ну, как в арабских странах, типа женщина без родного мужика никуда. Ну, мама там велела одобрить выбор дочки… Ты там ведь не спала с ним ещё? Не могла ведь успеть…

— Что тебе от меня надо? — выдохнула Белка прямо в его наглую рожу. — Говори прямо.

Денис вдруг убрал руки и перестал улыбаться.

— Я домик решил прикупить. Не хочу, чтобы меня надрали. Ну, типа просто инвестора надо раскрутить на бабки, сама понимаешь. Но если мы заявимся как семья… Типа, этот домик именно для нас, типа, летний «гэтавэй» для будущих детишек, то у них совесть проснётся, и они не станут впихивать говно. Ну, и ты женским глазом явно увидишь то, что я просмотрю. Идёт?

Белка покачала головой.

— Если ты подъедешь на мазерати, тебе никакая жена не поможет.

— А ты не дура, и это славно. Машина не проблема. Сегодня у меня съёмный Фольксваген. Ну, по рукам, жёнушка?

Белка спрятала руки за спину, и рукопожатия не состоялось.

— С какой стати я должна тебе помогать?

— Это деловое предложение. Если сделка состоится или даже если ты отговоришь меня от покупки, с меня подарок… И его я выбираю сам. Ну?

Он снова протянул руку. Но в этот момент Белка заметила краем глаза фигуру Мартина. Он уплыл достаточно далеко и теперь медленно брел по пляжу в их сторону.

— Во сколько и где?

— Да прямо сейчас.

— Я должна одеться. И позавтракать. Дай мне час, и встретимся, где обычно.

Она бросила Денису полотенце и, собрав оставленные ими с Мартином вещи, поспешила навстречу отчиму. Второй заплыв оказался лишним. Мартину можно было и не признаваться в этом. Он слишком тяжело дышал. Белка даже обняла его за плечи, но вспомнив недавнее горькое признание, отдернула руки.

— Папа, — она поймала взглядом фигуру Дениса. Тот смотрел на них в упор. — Я тут на днях с русским парнем познакомилась…

Мартин поднял на неё глаза, и Белка затараторила:

— Он тут недвижимость покупает, а у него проблема с языком. Я обещала съездить с ним к риэлтору, можно?

Мартин улыбнулся.

— Ты спрашиваешь у меня разрешение? С какой стати? Хочешь помочь, помогай. Когда? Сегодня?

Белка кивнула.

— Это даже хорошо. Я что-то сегодня тебе не компания. За одну ночь в моём возрасте уже не перестраиваются с ночи на день.

Они медленно двинулись к дороге. Белка спиной чувствовала взгляд Дениса, но не обернулась и от пляжного душа отказалась. Всё равно дома надо будет вымыть голову. И вообще важнее накормить отца завтраком, чем сэкономить тысячу евро русскому миллионеру!

Французское утро отличалось от американского только отсутствием необходимости торопиться, чтобы не опоздать на работу. Тот же сыр, круассан, чёрный кофе… Белка поставила локти на стол и вновь уставилась на отчима, заставив того отложить ложечку и откинуться на спинку стула.

— Ну… Что не так?

— Всё так, всё так… Просто я очень хочу написать твой портрет.

Мартин опустил глаза и махнул рукой поверх стола, словно отгоняя назойливую муху.

— Лучше пиши натюрморт.

Как всегда. Она нарисовала его однажды и только с фотографии. Возможно, этим летом она сумеет его уговорить…

— Ты спешишь?

Белка тряхнула влажными волосами. Мартин улыбнулся:

— Тогда у меня ещё одно маленькое признание для тебя. Хочу закончить с этим в первый же день, чтобы не отравлять нам отпуск всякими формальностями.

Белка замерла, будто позировала для класса на пьедестале. Стул с визгом проехался по плитке — Мартин явно спешил. Ну что ещё? Он вернулся к столу с тонюсенькой папочкой. Белка открыла её с каменным лицом. Только не очередной счёт на её имя…

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обделённой. Раз я переписал наш зимний дом на Тьерри, то эта летняя квартира теперь твоя.

Белка закрыла папку, не читая документа. Слова благодарности застряли в горле.

— Что будешь с ней делать, твоё дело. Продавай, сдавай, сама живи… Белка, улыбнись… Пожалуйста…

Белка почувствовала на глазах слёзы и еле сумела произнести «спасибо». Мартин стоял у стола. Она вскочила и кинулась ему на шею. Радости от подарка не было. Желание было вызвано его близостью. С трудом удержав ноги на плитке, Белка отстранилась с бешено стучащим сердцем. Руки Мартина, по счастью, остались сцепленными за её спиной.

— Я хочу лишь одного, — произнесла Белка. — Пообещай мне проводить здесь со мной летний отпуск. Всегда!

Мартин усмехнулся и потёрся лбом об её лоб.

— Какая же ты ещё глупая, Белка! Какая же ты глупая… Моя маленькая девочка…

Он отстранил дочь и подтолкнул к двери.

— Ты бы хоть причесалась!

Белка недовольно скривилась. Она и так надела для этого Дениса вчерашний сарафан. Делать супер-прически не в её стиле и умении. Да и, в любом случае, она не будет ему соответствовать ни нарядом, ни манерой держаться. Дурак какой-то… Да их игру сразу раскусят!

Глава 6 "Заткнись по-французски"

Денис оказался миллиметровщиком в плане запоминания координат местоположения машины. Фольксваген занял прежнюю позицию мазерати тютелька в тютельку. Только в этот раз водитель поджидал её снаружи. Белка усмехнулась про себя: может, ему кресло недостаточно мягкое, или кондиционер охлаждает не на должном уровне? Или…

Денису просто захотелось узнать, где она живёт? Однако выследить её он никак не мог. Белка нарочно вышла на пару минут раньше, чтобы не срезать путь через пальмы, а появиться со стороны улицы, будто из ниоткуда. Из него детектив никудышный, а она пока прекрасно справляется с ролью преступницы… или, по крайней мере, лгуньи. Впрочем, то, на что он нагло подписал её на пляже, тоже было не совсем честно по отношению к риэлтору.

Денис действительно смотрел в сторону пальм, куда она вчера укатила на велосипеде, но сделать сюрприз с громогласным «ку-ку» всё равно не получилось. Он заметил её боковым зрением и теперь следил за каждым её движением взглядом снайпера. В жаркое утро под прицелом аквамариновых глаз Белке сделалось холодно, как подле холодильников в супермаркете. Только бы не поднять к волосам руку и не дать повод подумать, что она прихорашивалась для него. Волосы расчесаны, но и только… Без фена влага не успела испариться с концов, и они гирями лежали на плечах. Или это голова отяжелела от странных мыслей? Нет, Белка уверяла себя, что за истекший час ни секунды не думала про Дениса. Да и стоит ли думать про человека, о ком она не знает абсолютно ничего, даже фамилии… Впрочем, её есть шанс узнать от риэлтора. Но зачем, когда она сама хочет остаться никем и звать никак?

Денис не отводил взгляда, только теперь держал под прицелом её ноги. Белка непроизвольно стала ставить их по струнке, как на подиуме. Вспоминая недавний опыт демонстрации произведения искусства подружки, она не понимала, почему перед тысячной толпой долго убеждала себя вжиться в роль модели, а тут хватило мгновения, чтобы тело зажило отдельной от головы жизнью… Да что происходит — какая разница, высоко или низко оценит её этот русский?! Если брать во внимание шкалу его ценностей, то лучше по всем критериям выйти к вечеру по нулям.

Она поиграет с ним по собственным правилам, чтобы убить время, чтобы прийти в себя, чтобы не сидеть в комнате, вслушиваясь в дыхание спящего Мартина, доносящееся из соседней спальни. Надо дать себе время забыть утренний разговор, засунуть в дальний угол памяти то, что Мартин по неосторожности вытащил на свет божий, надо… Надо просто не разреветься перед отцом и вернуться без особых потерь во вчерашнее состояние радости. Забыть, постараться забыть то, что не забывается никогда…

В самый последний момент Денис отклеился от машины, чтобы сделать джентльменский жест. Белка медленно подплыла к распахнутой дверце и села на сиденье, стараясь незаметно оттянуть подол к загорелым коленям, на которые Денис сейчас глядел, облокотившись на пассажирскую дверь. Белка подняла глаза на его неожиданно серьёзное лицо.

— Сразу скажу: подарка от тебя мне не надо. Я делаю это ради фана. Понятно?

Денис продолжал висеть над ней.

— Ради прикола, ты хотела сказать? — губы его растянулись в уже знакомой Белке усмешке. — Понимаю, тебе хочется выпендриться, но оставь это для своих подружек. И вообще, белочка-людоедочка, слово «фан» уже почти русское. Ты бы уж «крэг» тогда вставила. Для прикола…

Он шарахнул дверью, и Белка непроизвольно прикрыла рукой щёку, точно получила оплеуху. Кожа горела. Белка сжала губы — игра с каждой новой секундой теряла прежнюю притягательность. Когда Денис занял место водителя, ей не захотелось даже повернуть в его сторону головы.

— Дай руку, — приказал Денис, и от ледяного тона Белка вздрогнула. — Правую.

Белка подчинилась, не раздумывая и секунды, и почувствовала на пальце кольцо. Денис убрал руку — тоненькое обручальное, на полразмера больше, чем надо бы. Белка подняла глаза на дарителя.

— «Брульянт» не предполагался подарком, я верну его в магазин. Даже не надейся. Пусть тебе кто другой брюлики покупает… И думаю, ты на верном пути. С этим, как его…

Белка не хотела больше слышать имени отчима из этих уст и потому перебила:

— А твоё кольцо? Или оно настоящее?

Белка молниеносно перевела взгляд с руля на лицо Дениса — она умела делать это действительно за доли секунды. Практика, выработанная годами рисования. И потому успела поймать его растерянный взгляд. Через секунду он уже с усмешкой потряс перед её носом окольцованной рукой.

— Сам надел… Пока не встретил женщину, которой позволю надеть на себя кольцо… Даже фейковое.

Белка кивнула, но взгляда не отвела. Почему он смутился?

— Что ты так на меня смотришь? — в голосе чувствовалось раздражение.

Белке не нужно было выдумывать правдоподобный ответ. Она у неё имелся в запасе.

— Просто у тебя глаза очень красивые.

Белка не врала. Если уж она и думала эти дни о Денисе, то из-за его глаз. Передать этот цвет очень сложно. Он изменяется на свету, как неспокойное море.

Она смотрела на него. Он на неё, не замечая собственных лёгких пятен смущения, проступивших на шее и около ушей.

— Вообще-то такие комплименты принято делать женщинам… — проговорил он наконец и завёл машину.

— Какая разница, кому… Главное, делать их по факту и не лгать. У меня глаза обыкновенные, а твой цвет очень необычный. Его трудно замешать на палитре.

— Так ты что, рисуешь?

— Немного, — поскромничала Белка. Лишняя личная информация в этом знакомстве ни к чему. Ни к чему хорошему не приведёт.

Денис заглянул в зеркало заднего вида и потёр веко.

— Обыкновенные у меня глаза, — он схватил с торпеды очки и нацепил на нос. — Пристегнулась? Поехали!

Денис дёргал машину, наверное, с непривычки. Тормозил и трогался так резко, что Белка решила не отпускать ручку дверцы даже в промежутках между «раундэбаутами». Денис то и дело поворачивал в её сторону голову, но стёкла очков были слишком тёмными, чтобы оценить выражение его глаз. Белка тоже опустила очки со лба на нос и молчала. Они не собираются делиться личным, так что не стоит даже случайно задавать каверзных вопросов. Этот про кольцо слетел с языка не нарочно. Она действительно в предыдущие разы не смотрела ему на руки. Женат он или нет, в их сделке это не играет никакого значения.

— Так всю дорогу и промолчим? — выдал Денис с вызовом, когда они проезжали вдоль длинной пляжной парковки, протянувшейся между двумя городками.

Машины стоят в один ряд, видны все эмблемы — ни одного мазерати. Что этот делает в краях, где отдыхает средний класс, не совсем понятно. Ответ про покупку катерка и домика её не особо удовлетворил. Собственно, как и отсутствие ответа на более животрепещущий вопрос — что она сама делает в обществе этого человека? Не ищет же повод нарисовать аквамариновые очи?

Белка скосила глаза. Подбородок у странного знакомца не дёргается. Спокоен, как слон. Или наоборот держит себя в руках из последних сил. Чёрт, а он прав… Нельзя садиться в машину к незнакомому человеку, если он не таксист.

— Мне казалось, ты не хочешь говорить… Со мной, — начала Белка осторожно, но тут же схлопотала очередную словесную пощёчину.

— Да, я б предпочёл, чтобы ты молчала! — он съездил по рулю расправленной ладонью. — Меня до дрожи раздражает твоя манера говорить… Как можно так издеваться над родным языком!

Он метнул в её сторону взгляд. Явно гневный — даже тёмные стёкла вспыхнули.

— Я не специально, извини…

Есть у неё акцент или нет, Белка не знала, но могла предположить, что интонациями чужого языка убивает весь смысл своей русской речи. После Квебека, где в университете она почти нонстоп общалась по-французски, в Штатах её часто стали принимать за канадку. Тьерри редко говорил по-французски, и на почти что родном языке звучал очень по-американски.

— Что мне с твоим «извини» прикажешь делать? В уши, вместо беруш, засунуть?

Белка попыталась улыбнуться, когда вычислила в уме значение слова «беруши», но усы и бородка не шевелились. Плохое настроение господина Непоймикого в планы Белки не входило. Переживаний хватало собственных.

— Вот потому я и молчу…

Белка отвернулась к окну, но понаблюдать за морем ей не дали. Пальцы Дениса вцепились в обнажённое плечо почти что до боли.

— Что? — Белка тоже повысила голос. — Что ты от меня хочешь?

Рука вернулась на руль, чтобы плавнее вывести машину на круговое движение.

— Узнать свою жёнушку чуть поближе. Пара личных вопросов, типа любимого цвета для анкеты. Про цвет можешь не отвечать. Я знаю, что это цвет моих глаз. Твои познания в литературе и музыке меня не особо трогают. Любимые камни? Я не собираюсь дарить тебе украшения…

— Мне не нужны подарки! — перебила Белка и повела плечом, спасаясь от невидимых пальцев, но Денис продолжал держать руль обеими руками.

— Любимое блюдо?

Денис задал вопрос так, будто Белка вообще не открывала рта.

— Крепс с апельсиновым конфитюром.

Денис чуть ли не притормозил на скорости.

— Блины с вареньем! Чёрт тебя возьми! Не любишь русский, говори по-английски, но не издевайся над наследием Пушкина…

Белка опустила глаза. У Пушкина она читала только «Капитанскую дочку», ничего другого она и остальные аля иностранные дети не могли осилить… Матери уже не было рядом, и она сама со слезами продиралась сквозь текст, напечатанный мелким шрифтом. Потом, к счастью, они переехали, и на новом месте Мартин не стал искать преподавателя русского языка, потому что в глазах новых знакомых это выглядело бы очень странным шагом. Зато по соседству оказалась французская школа.

— Денис…

Белка с трудом подавила в себе желание переставить в имени ударение на английский манер. Она специально старалась не обращаться к нему по имени, чтобы ненароком не обидеть, а сейчас ей хотелось сделать всё с точностью до наоборот. Но совесть не позволила — если бы она сказала о себе правду, отношение к ней было бы другим. Или его просто бы не было…

— Денис, — повторила она, растягивая каждый звук, — зачем было выбирать меня, если я так тебя раздражаю?