Две столицы

— Гнусная ложь!

— А вот эти монеты с ликом Пугача — императрица вытащила из корсета желтый кругляш — Тоже ложь?? Не по вашему ли указанию их тайком чеканили в Польше? Как поживает господин Озакан?

Де Дистрофф еще больше побледнел, сделал шаг назад.

— Сей же час уезжайте прочь из империи — грозно произнесла Екатерина — И больше не возвращайтесь! В Версале передайте, что турецкий шпион нами пойман на Москве — императрица с благодарностью посмотрел на Суворова — И его уже везут в столицу. Мы его повесим перед французским посольским домом!

В зале ахнули. И сразу опять наступило короткое, но тяжёлое, почти зловещее молчание, совершенно необычное в подобных сборищах при этом дворе… Де Дистрофф опустив голову вышел в анфиладу, аристократы зашептались.

— Как разошлась наша матушка, — вдруг услыхала Екатерина недалеко за своей спиной знакомый голос Нарышкина. Обернулась, опять нашла взглядом Суворова. Кивнула ему на выход.

После этого глаза Екатерины посветлели, лицо приняло обычный, приветливый вид, пурпурный румянец сменился нежно-розовым.

— Увесиляйтесь, господа, мне надо перемолвиться с Василием Ивановичем

Глава Тайной экспедиции поклонился собранию, быстрым шагом вышел вслед за императрицей в малый тронный зал.

— Докладывай, Василий Иванович — Екатерина уселась на кресло у окна, обмахнулась новым веером, что ей подали слуги — Вижу что не в себе ты.

Суворов тяжело вздохнул, достал еще документ из обшлага камзола.

— Государыня, до меня наконец дошла корреспонденция из Казани от доверенного и очень умного человека.

— Что за человек? — повелительно спросила Екатерина

— Он бы хотел остаться инкогнито

— Я настаиваю генерал!

Суворов помялся, потом произнес:

— Это бывший сенатор Волков.

Императрица ахнула, захлопнула веер.

— Какая может быть вера этому прусскому шпику?

— Осмелюсь заметить, матушка государыня — коротко поклонился Сенатор — Перед отъездом в Казань Волков покаялся и раскрыл сеть прусских агентов. Я дозволил ему искупить вину шпионством

— Фон Сольмс точно ничего не знал о планах Берлина?

— Нет, Волков имеет прямую корреспонденцию с людьми Фридриха при дворе.

— Как все сложно — вздохнула Екатерина — Продолжай Василий Иванович

— Мои люди добрались до Нижнего и до Казани. Поговорили с Волковым. Он собрал множество сведений о лице которого мы называем Емельяном Пугачевым. И из них следует что он не тот за кого себя выдает.

— Ну разумеется он не Петр Третий! А вы сомневались? — воскликнула Екатерина

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Суворов. — Но он и не Пугачев.

На лице императрицы отразилось изумление.

— По словам Волкова, лицо выдающее себя за донского казака обладает обширными знаниями в различных областях науки. Цитирует писание, как Ветхий так и Новый заветы. Когда увлекается разговором в своей речи допускает множественные вставки из латыни, греческого, английских и французских языков.

— Ах вот оно как! — Екатерина встала, подошла к окну. Во дворе Де Дистрофф садился в поданную карету. Рядом суетились слуги.

— Пишет стихи и музыку к ним — продолжал Суворов — Как минимум одна песня достоверно за его авторством. Вот текст песни:

Суворов протянул листок Екатерине и та вчиталась в строки.

«… на бой кровавый, святой и правый…» — императрица с удивлением посмотрела на генерал — А ведь талантливо шельма пишет!

— Волков также доносит, что достоверно установлено авторство так сказать Пугачева в нескольких инвенциях, кои вы уже имели возможность лицезреть — Суворов пошелестел бумагами — Это особого вида лампа и горелка на жидком топливе. Относительно воздушного шара, Волков собрал максимально возможные сведения о его устройстве. По его словам на изготовление шара использовано тридцать штук плотной шелковой материи. Взлетает он в воздух под действием горячего воздуха. До захвата Казани самозванец использовал небольшую жаровню для наполнения шара. Этого хватало для подъема подростка или девицы. В Казане шар сделали больше и к нему приладили одну из нововыдуманных горелок. Как доносят из Нижнего Новгорода, с новой горелкой шар может подолгу висеть в воздухе и поднимает одного взрослого человека. Сам самозванец неоднократно поднимался и управлял обстрелом нижегородского Кремля.

Екатерина покачала в удивлении головой, вернулась в кресло.

— Я сделал запрос в Академию Наук, относительно того, когда и где появлялись проекты летучих шаров. Наши академики обнаружили единственное свидетельство, что некий португалец, Барталамео де Гусман, пятьдесят лет назад демонстрировал полет воздушного шара при дворе короля Жуана пятого, за что был обласкан и произведен в профессора. Но ни каких последствий эта инвенция, до сего дня, не имела. Тем более в военном деле.

— Могли и скрывать — императрица еще раз перечитала слова песни, вздохнула

— Ничего не смогли академики рассказать мне и о греческом огне — продолжал докладывать Суворов — Кроме того что его невозможно потушить водой. А из того же Нижнего Новгорода доносят что минимум один раз самозванец применил против крепости именно его. По рассказам очевидцев, залить водой эту зажигательную смесь не удавалось. Из всего сказанного следует что под личиной Пугачева скрывается какое то третье лицо. Про которое мы ничего не знаем. Но которое выполняет миссию данную ему какой то из великих держав. Это может быть и Османская империя, но я предполагаю что это проделки её верного союзника Франции.

— Все к одному — кивнула Екатерина — Этот негодяй Де Дистрофф, Озакан, монеты…

— Ежели это так — глава Тайной экспедиции убрал бумаги за обшлаг — Мыслю — мы имеем дело с эмиссаром европейских масонских кругов нацеленного на разрушение нашего Отечества.

— Масоны? — живо заинтересовалась императрица

— Мне докладывают, что зашевелились в московской ложе — Суворов подошел ближе, понизил голос. — Читают послания Пугачева на своих заседаниях, выдумывают законы которые они бы желали установить в России когда придет к власти самозванец. Послали Новикова с тайной миссией к маркизу

— Ах, предатели! — Екатерина сжала веер так, что побелели пальцы — Французские масоны, всех сходится

— Наша аттестация сего мерзавца сильно занижена. Мы в манифестах своих и в проповедях, что синода указал читать в церквах, называем самозванца «вором и донским казаком». И всякий кто с ним встречается лично тотчас перестает верить нашим словам. Потому как не может донской казак иметь такое образование.

— Чтобы зародить сомнение пущай трактуют Пугача как французского шпика — решилась императрица — И надо сообщить в обе южные армии, что он действует в пользу нашего врага, Турции. Особенно это полезно будет донести до самых нижних чинов дабы отвратить их от прелестных писем да воззваний, что шлет Пугачев солдатам.

Суворов согласно кивнул.

— Сделаю, матушка! Сей же час отпишу Румянцеву и Василию Долгорукому.

— Поторопи, Долгорукого, генерал! Его армия зело нужна нам отбивать обратно Нижний, да Казань. Боюсь Орлов то один не справится!

Глава 5

Агафья протяжно стонет, пока я всаживаюсь в неё сзади. Я хватаю её за волосы и тяну к себе, наши языки сплетаются, бёдра шлёпаются в частом, рваном ритме. Мы достигаем вершины одновременно, колени служанки подгибаются, и мы оба падаем в кровать. Некоторое время мы лежим молча, улыбаясь. Потом Агафья начинает хмурится:

— Грешно на Страстной то недели любиться так. Тем боле в архиерейском доме!

— Отмолишь — я сажусь в кровати и начинаю одеваться.

— Не первый грех — хихикает служанка — Вчарсь с девками гадали на воске

— Это как?

— На воду горячий воск пускали

Ага, гадание по фигурам, которые образуются после того, как застывает воск.

— Агате те то церковь выпала! — зашептала Агафья — Плакала от радости!

— И что сие значит?

— Как что? — удивляется служанка — Замуж пойдет скоро.

— И за кого?

— Неведомо — пожала плечами девушка — Образ в воде неясен был. Может також князь какой из Питера или откуда…

— Не будет скоро князей — я натянул сапоги, притопнул утрамбовывая портянки

— Вестимо не будет — соглашается Агафья — Но эта дурында глазки то выплакала по дворянчикам своим.

— Ну а тебе что выпало?

— Да волк ентот полосатый!

— Какой волк??

Девушка тоже начинает одевать нижние юбки попутно рассказывая о зверинце, что купец Понарев открыл на Портовой улице. В нем был какой-то «полосатый» волк, которого вместе с другими зверями за деньги показывали всем нижегородцам. Животное произвело такое сильное впечатление на Агафью, что в застывшем воске она увидела образ этого волка.

Разумеется, я заинтересовался зверинцем и после быстрого завтрака дал команду выдвигаться в сторону порта.

В самый последний момент к свите присоединился румяный Ваня Почиталин:

— Царь-батюшка! — мой секретарь схватился за стремя Победителя — Избавь ты меня от ентного Волкова!

— А что с ним? — я честно сказать, и забыл про бывшего сенатора

— Да просится уже седьмицу на прием! Ходит и ходит…

— Где он нынче?

— Да вон стоит за воротами!

Я оглянулся и увидел высокую фигуру «прусского шпиона». Махнул рукой охране на воротах. Сильно похудевший и поблекший Волков резво подбежал к нашему отряду.

— Ваше величество! — экс-сенатор прижал руки к груди — Рад лицезреть!

— Поедешь с нами — я тронул Победителя шпорами — Эй там! Дайте коня Дмитрию Васильевичу!

Мы быстрой рысью выехали в город. Через четверть часа уже были на Портовой улице. Встречать выбежал нас лично Понарев.

— Ах какая радость, царь-батюшка! — купец махнул рукой и его подручные начали расталкивать толпу перед клетками. Зверинец был выстроен на торговом подворье и представлял из себя десяток клеток, в которых содержались животные. Я быстро миновал лисицу, медведя, орла, наконец, дошел до «полосатого волка». Больше всего он напоминал небольшую собаку с острой мордой. На самой заднице зверя и правда были оранжевые полосы.

— Чего хотел Дмитрий Васильевич? — я подозвал к себе экс-сенатора

— Терплю многие лишения, ваше величество! — «шпион» молитвенно сложил руки — Денег уже нет, подорожную обратно в Питер мне отказываются выдавать в канцелярии

— И правильно отказывают — покивал я, рассматривая странного животного, который обеспокоенно бегал туда-сюда по клетке. Кого-то он мне напоминал…

— Вернешься к Катьке, падешь в ноги — она женщина жалостливая, простит тебя. Ежели еще не простила — я внимательно посмотрел в глаза экс-сенатора. Тот смутился, повесил голову — Там ей все и доложишь. Про наши войска, да дела…

— Нет, нет, что вы! — Волков достал из-за пазухи какой-то документ — Мне пути назад нет. Особливо после того, как мы с Николай Ивановичем составляли послания в уезды. И вот еще, извольте-с глянуть

Лист бумаги перекочевывает мне в руки. Я быстро проглядываю документ. Это статья, точнее даже репортаж о взятии Нижнего Новгорода для европейских газет. Составлен очень грамотно и комплиментарно для меня — продолжатель дела Петрова возвращается на отчий трон, отнятый фаворитами, дает простому народу волю, землю… Образ получается вполне положительный, немцам, да французам должен понравится.

— Дело полезное, но почему же инкогнито? — я показываю на аббревиатуру V.D. внизу статьи — Пиши под своей фамилией!

Волков бледнеет. Надо бы дать ему пряника.

— А в канцелярии дам указ зачислить тебя на кошт коллегии Новикова. Будешь жалованье получать — я еще раз посмотрел на полосатого волка, махнул рукой купцу — Как именуется сей зверь?

Понарев поклонился всей свите, произнес:

— Ван-дименский пес. Привезли голландские негоцианты в прошлую навигацию из земли Ван Димена… Уж больно тепло любит, царь-батюшка — зимой чуть не издох.

Бог ты мой… Это же сумчатый тасманийский волк! Вымер в начале 20-го века.

— Береги его, Антон Тимофеевич! — я покачал головой. Словно динозавра живого увидел.

— А еще лучше зазови к себе господина Фалька — я кивнул также Ване Почиталину — Это ученый, что приехал с нами из Казани. Пущай опишет сего зверя.

Наконец, нашлось дело и «апостолу Линнея». Фальк уже пришел в чувство после своего наркотического трипа по опиумкурильням и теперь может послужить науке.

*****

Длинная колонна войска змеилась по старому московскому тракту, поднимая облака пыли. Я мог наблюдать свое войско на много верст, как вперед, так и назад, поскольку находился на самой макушке пологого холма, на склонах которого уже много сотен лет стояло село Доскино. Маршировала батальонными колоннами пехота, сопровождаемая каждая своей дымящейся полевой кухней. За каждым полком тянулся свой обоз. Отдельной группой катились пушки. Вдоль дороги скакали казаки, следя за порядком и передавая распоряжения Подурова.

Я стоял окруженный свитой и конвоем и ждал, пока вся армия пройдет передо мной. Солдаты, завидев царя, начинали по команде офицеров идти в ногу, стараться соблюдать строй и глядеть на меня орлами, отдавая воинское приветствие. Слава богу, привычный обычай снимать шапку и кланяться царю при каждой встрече мне удалось победить и в армию наконец пришло привычное мне воинское приветствие — прикладывание ладони к виску.

Войска шли и шли, отдавая мне честь. Я приветствовал в ответ, но мысли мои периодически возвращались к длинному разговору о конспирологии, состоявшемуся накануне ночью перед выступлением на Москву.

Я и три моих масона сидели на верхушке Дмитриевской башни, расчищенной по моему распоряжению от последствий пожара. Огромное звездное небо с диском полной луны над головой заменило мне на этот раз крышу резиденции, а мерцающее пламя костра — свечи и лампы.

— Господа, я собрал вас, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие. Публично декларируемые цели и задачи масонства не являются истинными целями.

На лицах моих слушателей отразилось молчаливое удивление.