Две столицы

— Я здесь и сейчас раскрою вам знание, которое дается только на самых верхних ступенях посвящения. Знание, которое подавляющая часть членов организации не получит никогда в жизни, слепо служа орудием исполнения чужих замыслов.

Новиков, Радищев и Челищев напряженно смотрели на меня, сидя перед костром. Я же расхаживал перед ними взад-вперед, отгороженный пламенем, и разглагольствовал, отбросив к чертям собачьим свою обычную стилизацию под народный говор. Я говорил языком человека двадцатого века и это тоже добавляло ноты загадочности моей персоне и веса моим словам.

— Говоря без пустословия и по существу, главная цель масонства — это всеобщая власть над историческими процессами. К этому утверждению сводятся все без исключения мистические и высокопарные ритуалы.

— Не совсем так, ваше величество, — решился возразить мне Новиков. — Мы строим храм Разума. Или, если изволите, царство Божие на земле.

Радищев и Челищев поддержали его кивками головы.

— Николай Иванович, а как вы можете что-то великое построить, не понимая сути исторических процессов и не умея их направлять? Прекрасная конечная цель, это один из самых важных моментов в мотивации рядовых членов. Но организация в целом стремится не к ней, а к обретению контроля над ходом истории. А уж что в итоге получится, зависит не от желаний простых «каменщиков», а от тех, кто управляет ложами. И их цели и задачи могут радикально отличаться от ваших.

Новиков аж вскинулся, пытаясь снова мне возразить, но я жестом ему не позволил говорить.

— Не спешите возражать, Николай Иванович. Лучше давайте порассуждаем вместе. Можно ли построить всемирную организацию из алчных, циничных эгоистов? В принципе да, если у вас есть возможность удовлетворять их интерес за чей-то счет. Свой ли, чужой ли. В таком союзе инициатива и энергия членов будет прямо пропорциональна поступающим к ним материальным благам. И надо признать, что успешность такой организации будет очень высока, ибо материальные стимулы самые быстродействующие. Их результативность проще всего прогнозируется и легче всего регулируется.

Массоны обеспоконенно переглянулись. Похоже я переборщил со словами из будущего.

— Но что делать, если ваши амбиции не соответствуют вашим материальным возможностям? — в костре громко щелкнуло полено, Радищев с Челищевым вздрогнули — Остается путь создания организации идеалистов, которые будут достигать ваших целей совершенно бескорыстно. Более того, даже временами жертвуя свою жизнь и свободу во имя достижения идеала, внутри которого вами тщательно спрятана настоящая цель.

Несомненно, управляемость такой структурой значительно хуже, нежели организацией амбициозных циников. Будут многочисленные расколы на низовом уровне и выяснение, чья трактовка истины или ритуал лучше и точнее. Идеалисты будут расслаиваться и по признаку активности в достижении цели. Кто-то будет ратовать за эволюционный путь, а кому-то нужна будет только революция. И чтобы сохранять контроль над этой вольницей, идеально подходит система уровней посвящения.

Вы прекрасно знаете, что рост в иерархии члена масонской организации зависит только от воли тех, кто стоит выше него. И по каким в действительности критериям выбирается достойный для повышения, вслух никто говорить не будет. А критерии есть, поверьте мне. Каждый новый шаг по ступеням иерархии поднимает к вершине власти людей все более и более циничных. Похожих на тех, кто всю эту паутину создавал. Так обеспечивается бессмертие организации и исполнение планов, длительность реализации которых превышает человеческую жизнь.

Лица моих слушателей, освещенные дрожащим светом костра, были мрачны. Я не мог понять насколько я их убедил. Все таки такой высокий накал цинизма они в своей организации предполагать не могли. Надо было гнуть дальше.

— Вы прекрасно знаете, что корень всей организации находится в Британии. Именно там полвека назад возникла первая Великая Ложа. Оттуда масонство распространяется по странам Европы. И именно в Объединенной Великой Ложе Англии Великим Провинциальным мастером назначен Елагин.

Я подчеркнул голосом слово «назначен». Слушатели кивнули. Это было общеизвестное знание в узких масонских кругах.

— А теперь скажите мне, если понадобится принести на алтарь идеи жертву в виде какого то народа кто будет выбран? Англия или Россия? Ну? Честно. Если надо будет бросить вязанку хвороста в костер мирового прогресса, разве дрогнет рука у кукловодов?

Я мучился подбирая слова, не в силах привести примеры успешных масонских акций, ближайшая из которых Великая французская революция вызревает в настоящий момент. И про миллионы жертв в России последовавшей вслед за февральской, чисто масонской революцией, я тоже не мог им рассказать. Но я знал чего я хочу. Перехвата управления. Хотя бы в пределах Российской империи. И мне нужны были те самые идеалисты что свернут горы и положат жизни.

— Друзья мои, — я изменил тон, чем вызвал удивленные взгляды всей троицы. Друзьями я их ещё не называл. — Вы сами убедитесь в правоте моих слов — время будет. Но сейчас, под этим звездным небом я хочу поговорить о другом. Я очищаю Россию от дворянства не из ненависти к этому сословию. Отнюдь. Я хочу дать власть действительно достойным ее.

Такой строй в будущем будет называться меритократией.

— Я сделаю все, чтобы у каждого подданного была возможность для развития своих талантов. Как вы знаете, наши законы позволят занимать должности токмо на выборной основе. И токма по-настоящему лучшим. Ежели снизу до верху государством будут управлять знающие и решительные люди — я опять по привычке сбился на народный говорок — То ещё при нашей жизни мы увидим ослепительный рассвет России. Да и всей Европы також.

Мои масоны подскочили на ноги, впились в меня глазами.

— Но для того, чтобы дать всходам взойти — продолжал я — Наше поле придется защищать от бурь, врагов и паразитов. И для такой защиты России нужна своя тайная организация, своя Великая ложа.

Я поворошил палкой костер, пламя взметнулось вверх.

— Мыслю сию организацию как теневой орден. Иерархия в нем будет строится на ступенях посвящения, тайное знание давать самым достойным.

— Каково же сие тайное знание? — тут же спросил Новиков

— Все, что может облагородить человечество — твердо ответил я — Новые методы лечения больных, образование народа, смягчение злых нравов…

Масоны задумались.

— И я буду счастлив разделить мои тайные знания с достойными.

Судя по глазам вся троица уже была готова. Остался завершающий штрих.

— Я могу рассчитывать на то, что вы трое станете первыми рыцарями новой, всемирной ложи?

Успевшие вернуться к костру Радищев и Челищев резко вскочили и чуть ли не синхронно выкрикнули: «Да государь!» Новиков же поднялся медленнее и сказал:

— Конечно, ваше величество. Вы можете всецело располагать нами. Я хочу жить в том мире, который вы так ярко живописали и готов приложить все свое усердие, чтобы он настал как можно скорее. Но какова будет система привлечения неофитов в новую ложу? Неужели мы отвергнем все знания и символику наших братьев?

Я с сомнением посмотрел на журналиста, но решил, что тому действительно виднее как именно надо обрабатывать мозги своих современников.

— Не спорю, — я пожал плечами — Символика нужна. Но приплетать в мистическую основу нового ордена далекий Египет, да ветхозаветных иудеев считаю пустым делом. То вряд ли будет близко простым людям.

Новиков кивнул.

— Хорошо. Пусть не Египет. Пусть Византия и Эллада. Так вас устроит, Петр Федорович?

Я усмехнулся.

— Да, вполне. Но ритуалы и тексты вы сочините сами. Можете взять не только Византию, да Элладу, но и христианские толкования. Например, первое Евангелие, что хранится в библиотеке Ивана Грозного.

— Неужто существует такая книга?? — поразились масоны

Ей, богу, как дети. До чего же наивные… Скушают любые «протоколы сионских мудрецов», что им дам.

— Несомненно! — уверенно ответил я — То Евангелие не зря было спрятано византийцами и отправлено в далекую Русь с приданным Софьи Палеолог. Там содержатся великие тайны, коими можно осторожно делиться с посвященными.

Вся троица пооткрывала рты.

— И где же хранится первое Евангелие? — первым выкрикнул Новиков

— Вестимо где — пожал плечами я — В московском Кремле. В свое время я вам его предоставлю, дорогие мастера.

Мы ещё долго обсуждали структуру и тактику работы ордена. Напоследок я каждому подарил по кусочку своего знания, которое отныне будут считаться их изобретениями. Новикову досталась концепция кроссвордов для его газет. Челищев и Радищеву были одарены устройством папки скоросшивателя, схемой дырокола и конструкцией проволочной скрепки. Как раз для их юридической канцелярии.

Полки прошли, прогрохотала артиллерия, потянулись обозы. Воспоминания померкли, Победитель всхрапнул подо мной.

— Не пора ли ехать царь-батюшка? — мне в лицо заглянул Ваня Почиталин

— Ужо пора — кивнул я, и со свитой резво помчался вдоль колонны в ее голову. Навстречу битвам за тот мир, который может родится из моего необъяснимого провала в это время. Мира в котором у России будет совсем другая роль.

*****

Глаза императрицы слезились от многочисленных документов, что принесли из канцелярии. Екатерина уже не могла работать без очков и, как бы оправдываясь в этом перед окружающими, говорила:

— Я своё зрение отдала на службу России.

Теперь, когда Храповицкий вошёл к ней в кабинет с новыми бумагами, она сняла очки и приготовилась слушать.

— Из срочных челобитных на имя вашего величества, — сказал толстяк, кланяясь, — только две имеются примечательные…

— Чьи же это? — спросила Екатерина и потянулась к табакерке.

Храповицкий опять сделал полупоклон и ловким движением руки вынул две бумаги из красной сафьяновой папки с тиснёной надписью: «К всеподданнейшему докладу».

— Первая — продолжал он, — От камердинера Петра Ивановича. Ходатайствует о допущении его к проживанию совместно с Паниным в Петропавловской крепости.

— Как? — спросила императрица удивлённо — Он хочет добровольно сидеть в тюрьме?

Храповицкий развёл руками:

— Да, всеподданнейше ходатайствует об этом. Хочет разделить участь хозяина

Екатерина задумалась, потом спросила:

— А Панин все молчит?

— Оба брата молчат — тяжело вздохнул секретарь

— Дозволяю Суворову применить пытки — императрица отбросила прочь перо, откинулась в кресле — Мы должны дознаться о планах ребеленов. От Орлова нет вестей?

— Никак нет-с. Так что ответить на ходатайство?

— Я первый раз сталкиваюсь с таким случаем — пожала плечами Екатерина — Стало быть, эти люди действительно заговорщики, раз собрали вокруг себя таковых фанатиков. Ну что же, кто желает сидеть в крепости — пускай сидит…

— Вторая, же челобитная от вашего лейб-медика Роджерса

— И чего хочет Иван Самойлович? — проворчала императрица — Мог бы и сам ходатайствовать. Недале как вчера виделись.

— Джон Самуилович просит официально дозволить ему опыты над оспой. Потребны ему десять здоровых отроков из крепостных на то. Будет испытывать на них болезнь и лекарство.

— Что-то слышала об сем — Екатерина задумалась — Кажется, он состоит в переписке с изгнанным доктором Максимовым?

— Так точно-с! — качнул париком Храповицкий — Господин Максимов примкнул к ребеленам и проводил опыты на людях маркиза. Похоже найдена метода победить оспу.

— Вот никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь — вздохнула императрица — Дело зело полезное, опыты дозволяю. Ивану Самойловичу выделить из казны на них сто рублей, а також крепостных сколько потребно.

— Исполню-с! — секретарь пометил себе в бумагах

— И вот что еще — Екатерина встала, прошлась по кабинету — Проверь, заготовлен ли указ Сенату о разрыве нами политических отношений с Францией…

— Заготовлен — тут же ответил Храповицкий — Но некоторые сенаторы — секретарь понизил голос — В сомнениях. Стоит ли так сурово с французами? Они ведь могут туркам военную помощь подать

— И так подают немеряно — отмахнулась императрица — Кто прошлым месяцем субсидию в триста тысяч ливров пашам выделил? Разрыв с Лувром — это не для французов послание, а для моего разлюбезного Фридриха.

Неожиданно внизу послышалось тяжёлое дыхание. Обрюзгшая, жирная, старая чёрная левретка, сопя и тяжело переваливаясь на кривых ногах, подошла к Екатерине и взглянула на статс-секретаря умными слезящимися глазами.

Императрица посмотрела на неё, покачала головой, как бы сочувствуя её старости, вернулась за стол, вынула лист бумаги, лежавший под газетами.

— Вот еще что. Стало мне ведомо, что библиотекарь князя Трубецкого, Фёдор Васильевич Кречетов, изрыгал поносные речи против престола и дворянского сословия и восхвалял Пугача. Я велю заточить его в крепость, бить кнутом, вырвать ноздри.

Статс-секретарь замялся:

— Князь очень просил за старого дурака, матушка! Молил за учителя своего. Может ссылкой наказать Кречетова?

— Изволь исполнять что велю!

Храповицкий поклонился и, пятясь, вышел. Екатерина вздохнула, надела очки и снова принялась за документы.

*****

Отравили меня прямо на Пасху. Случилось это в деревне Павлово, что на полпути между Нижним и Муромом. Отстояв службу в сельском храме и сделав крупное пожертвование прямо в руки пожилого священника, я сел разговляться с простыми казаками из 1-й сотни яицкого полка. Выпили вина из запасов, съели жареных глухарей с брусникой. Попели песен. «Вихри враждебные» и «Прощание славянки» очень широко разошлись в войсках — теперь пронзительные слова можно было слышать и на вечернем привале и прямо во время похода. Княжна Агата смогла на клавесине подобрать ноты к песням и я всерьез задумался над созданием полковых оркестров. Только вот где было для них взять инструменты, да музыкантов?

Ночью у меня поднялся жар, началась рвота. Свита засуетилась, позвали Максимова. Заспанный доктор явился с бледной дочкой.

— Ой, боженьки! — Маша вытерла испарину на моем лбу — Уже двух казаков рвет

— Лечите царя скорее! — заволновался Перфильев

— Отравили ироды! — Подуров схватил за грудки Никитина — Куда смотрел?!

— Оставь его — я еще смог поднять руку и взять генерала за локоть — Ищите, кто вино подавал, да перепелов готовил

Свита бросилась вон из избы старосты, а Максимов достал активированный уголь.

— Как знал, запас сделал.

Дальше началось мучительно лечение. Меня рвало, Маша давала уголь. К утру я так изнемог, что еле моргал.

— Дело худое — с рассветом в избу пришел Перфильев и Никитин — Сбег один из поваров сотни, что вас кормил. Я повелел во все стороны облаву устроить

Эх… Как же мне не хватало Шешковского или Хлопуши, что остались «чистить» Нижний. Я не хотел повторения казанского заговора, поэтому велел тайникам быть в городе — ну, что со мной может приключиться в армии? Проиграю генеральное сражение? А оно вот как обернулись. Прямо византийские методы пошли в ход.

— Я, царь-батюшка, тебе чашника нашел из нашего десятка — тяжело вздохнул Никитин — Сам вызвался. Будет тепереча заранее пробовать все, что ты вкушаешь

— А почто раньше не нашел?! — взъярился Перфильев

— Винюсь, Афанасий Петрович — глава моей охраны повесил голову — Не мое это дело. Мне бы на коня, да с острой саблей на врага…

— Вот он враг, под носом у нас — канцлер схватил кувшин с водой — Каждое питье может быть отравлено!

— Как там яицкие казачки? — тихо поинтересовался я

— Слава Богу все живы — Перфиельев перекрестился — Спас Максимов.