Механический Зверь. Часть 3. Невидимый Странник

Юрий Розин

Механический Зверь. Часть 3, Невидимый Странник

(Легенда о Лазаре #3)

Глава 1

В Нерии, соседнем с Кристорией государстве, кроме столицы, нескольких особенно крупных городов, городов и городков поменьше, а также множества сел и деревень, можно, если очень постараться, найти одну, расположившуюся на самом побережье. Домов двести, не более, она нанесена только на самые подробные карты, да и то, только за тем, чтобы сборщики налогов не пропускали ее во время своих объездов. Пенная, с названием, как прекрасно видно, никто особенно не заморачивался, была самой обычной деревушкой, такой, проехав которую насквозь, уже через час не вспомнишь, она это или одна из десятка предыдущих. Да и проезжали тут не так чтобы очень часто, все-таки большинство крупных дорог и торговых маршрутов лежало восточнее, подальше от побережья Пустого океана и поближе к охраняемым территориям.

Однако и в Пенной тоже всегда можно было найти один-два десятка приезжих, решивших остаться тут на ночь просто потому что время уже было позднее, а зима, даже в таком умеренном климате, как здесь, все-таки не располагала к поздним поездкам. И лучший, следует понимать что лучший только по сравнению с двумя другими, трактир деревни, пользовался у таких вот нечаянных путников немаленькой популярностью, пусть и просто потому что два других пользовались популярностью куда меньшей.

Но в вечер перед выходными, да еще и в довольно холодный, даже такое захудалое заведение как «Китовый Ус», было заполнено почти до отказа. Люди ели и пили, второе, естественно, больше, болтали, резались в карты, хвастались кто чем мог, спорили обо всем на свете, активно старались ухватить снующую между столиками официантку Сейму за верткий зад, хохотали, пели нестройными голосами под чуть фальшивое звучание бродячего музыканта, заказывали добавки еды и напитков, второго, естественно, больше, пытались затевать драки, за что быстро оказывались вышвырнуты за дверь… в общем, с удовольствием и пользой проводили свой честно заслуженный неделей работы вечер.

Мужчина, может быть чуть за тридцать, черноволосый, с хитрым прищуром темных глаз и легкой щетиной на подбородке, ничем из этой толпы не выделялся, разве что пил и пел чуть менее активно, но это было несложно списать на обычную усталость. На него никто не обращал внимания, разве что иногда бросали чуть завистливые взгляды, когда вышеупомянутая Сейма, поднося ему новую кружку с пивом, в ответ на банальные шутки не окидывала юмориста ироничным взглядом, а начинала звонко хихикать, кокетливо прикрывая губки ладошкой.

— Счастливчик, — говорили те, кого официантка «Китового Уса» в этот вечер аккуратно, но безапелляционно отшила.

— И что она в нем нашла? — вторили другие, те, кого Сейма отшила еще и накануне.

— Да забудьте вы про эту рыжую, сдалась она вам, — махали рукой те, кого девушка отшивала уже далеко не пять и даже не десять раз.

Кстати, понять, что рыжеволосая Сейма нашла в черноволосом незнакомце, можно было довольно просто. Нужно было только знать, что под двухдневной небритостью и небольшой полнотой в районе живота скрывался профессиональный маг-трансформ, способный по желанию перекраивать собственное тело так, как ему нужно, в любых местах и любых диапазонах.

Лазарис Морфей, а это был именно он, оказавшись вдали от родителей, академии, друзей и вообще всего, что имело отношение к его истинной личности, пришел к выводу, что нет никаких причин путешествовать в теле одиннадцатилетнего мальчишки, предпочтя возраст, на которой он сам себя ощущал. А еще, раз уж он лишился всех тех удовольствий, что приносила ему прошлая жизнь, Лаз решил возмещать теми удовольствиями, которых был в той жизни лишен.

По алкоголю он, правда, не слишком скучал, попивая его больше для проформы и поддержания образа, а вот женщины… Да, его настоящему телу, в которое он все еще вынужден был возвращаться пару раз в неделю, было одиннадцать. Но разуму-то было уже за сорок. И если физиологически и гормонально его лишь только-только должно было начать тянуть к противоположному полу, то психологически все было куда сложнее. Чего стоила одна лишь Штучка, которая, не подозревая ни о чем, легко себе позволяла разгуливать перед своим маленьким другом в совсем не пуританского вида ночнушках, а то и вовсе в чем мать родила, аргументируя это для себя как: «Ну он же еще маленький». И в такие моменты Лаз был готов просто на стену лезть от переполнявших разум совсем не детских мыслей и образов. А потому, оказавшись предоставлен самому себе, одним из первых, что он сделал, было посещение совершенно конкретного заведения, из которого улучшенное трансформацией тело не выходило больше суток, выпуская весь накопившийся за десяток лет пар.

Сейчас, спустя месяц после исчезновения, это уже тоже не было необходимостью, просто развлечение в дороге. Трансформация по определению была стерильна, так что девушке ничего не грозило, а удовольствия она получала точно ничуть не меньше, а потому Лаз не видел, в чем его можно было упрекнуть.

На следующий день он снова сменит внешность, оставит Сейме на чай хорошие деньги, и отправится дальше на юг. Вообще, такая свободная жизнь сильно меняла его. Стал казаться легче лежащий на плечах груз ответственности, не пропал совсем, конечно, но уже не давил ежеминутно и ежечасно, грозя в любую минуту придавить и превратиться в надгробный камень. Реже стали сниться кошмары про смерти близких, в которых убийцей зачастую становился он сам, превратившийся в чудовище после того как не смог больше управлять заменяющей ему душу тьмой. Постепенно начали пропадать те самоуверенность и гонор, которыми, Лаз теперь четко видел, он страдал уже довольно давно.

Там, в Апраде, в Доме Магии, он был Лазарисом Санктусом Морфеем, юным дарованием с неизмеримым потенциалом, будущей опорой нации, потенциально сильнейшим магом в мире и в истории, тем, кто однажды будет решать судьбы стран и народов и прочая и прочая. Как бы он не старался убежать от этих титулов в учебу и общение с друзьями, они, словно назойливые комары, находили его и продолжали противно пищать над ухом, что бы он не делал. И постепенно, хотел он того или нет, это оказывало свое влияние. Высокомерие, заносчивость, чувство собственного превосходства. К счастью, эти эмоции не затмевали разум полностью, но все его поведение, сейчас Лаз отлично это видел, было ими пропитано. Начиная от того, как он сидел в своем кресле, с отеческой полуулыбкой наблюдая за своими друзьями, и заканчивая тем, как он прошел отборочный тур на магический турнир, скрутив меч гвардейца в стальной рулет. Так или иначе, он везде и со всеми вел себя так, словно был фокусником, демонстрирующим окружающему миру один бесконечный и невероятно зрелищный трюк. Да, в какой-то мере он имел на это право, не только из-за своей силы как мага, но и из-за разницы между возрастом его тела и разума, оборачивающей любое его действие в проявление гениальности. Вот только…

Лаз не был гением. Он и раньше себе это говорил, вот только тогда после этих слов всегда шло: «НО…» и список того, в чем он лучше этих самых гениев. А сейчас до него начало доходить, что нет никакого смысла в этом самом «НО». Дурацкие споры: гениальность против огромного магического потенциала, гениальность против опыта иного мира, гениальность против взрослого разума… В конечном итоге это все просто соревнование на самый длинный член в мире. И всерьез в нем участвовать могут только такие люди: заносчивые, себялюбивые, с задранным в потолок носом и раздутым самомнением.

И Семен Лебедев, тот человек, что умер там, в пустыне африканского континента, таким не был. Был эгоистом? Да. Считал себя умнее других? Не без этого. Тешился мыслями о собственной уникальности? Конечно, все так делают. Вот только это все было легко и непринужденно, не выходило за рамки и не мешало ему жить. Просто потому что Семен Лебедев понимал: он точно не самый умный и не самый уникальный. Даже не в первом миллионе из семи миллиардов, скорее всего.

Может быть именно поэтому, вдруг оказавшись кем-то даже не из разряда «Один на миллион», а сразу попав в «Один на весь мир», Лазарис Морфей не заметил, как впустил в себя этот яд. Ведь это и правда самый настоящий яд, только не тот, который убивает за несколько минут, а другой, вызывающий привыкание и вынуждающий приходить снова и снова за все большими дозами. В какой-то момент высокомерие стало его наркотиком.

И когда вдруг он перестал быть «Одним на весь мир», и стал «Одним из толпы», в первое время ему пришлось пережить самую настоящую ломку. До одури хотелось снова ощутить на себе эти недоумевающие взгляды, выдать что-нибудь, что вызовет у слушателей настоящий когнитивный диссонанс, таинственно усмехнуться, давая тонкий намек, что нечто произошедшее не ускользнуло от взгляда одиннадцатилетки, хотя должно было.

Вот только его лицо в тот момент было лицом взрослого, тридцати-сорокалетнего мужчины, Лаз решил держаться в этом промежутке, и его слова больше не вызывали никакого вау-эффекта. Просто потому что в самих словах не было ничего такого. И в нем самом не было ничего такого, если забыть про магию. И это понимание, не на уровне мозгов, а там, значительно глубже, куда не пробиться никакими рациональными доводами, поначалу было очень неприятно.

«Как это так? Я и правда совершенно обычный? В моих шутках нет искрометного юмора, в моих словах нет разгадок вселенских тайн, а в моих поступках — мировых откровений?»

Однако со временем удивление прошло, следом за ним прошло неприятие, а потом исчезло и разочарование. Он остался уникальным магом и в будущем от его решений и правда будут зависеть судьбы миллионов людей. Но не магия делает Лазариса Морфея — Лазарисом Морфеем. Отбрось ее и суть не изменится. Родись он, как родители, без магического дара, родись он в другой семье, с другим социальным положением и достатком, родись он в другой стране или даже другом мире, он остался бы ровно тем же самым человеком. Просто потому что он родился, по-настоящему родился, в совсем другом месте и в совсем другое время. Да, сейчас Лаз тут и нет смысла держаться за земную жизнь руками и ногами. Но и отрицать ее бессмысленно.

И намного правильнее будет жить так, как жил бы Лазарис Морфей, а не как жил бы сильнейший маг в мире. Так что сегодня он выпьет еще пару кружек этого слабого пива, доест уже порядком остывшую уху, дослушает до конца старательно выводимую бардом песню, потом поднимется в свою комнату, залезет в кадку с водой, которую к тому моменту уже должны будут наполнить и за чтением довольно толстого томика, озаглавленного «Тонкости и нюансы магии Трансформации. Том Третий», дождется, когда у Сеймы закончится смена. А завтра, укрыв спящую девушку одеялом и чмокнув напоследок ее в россыпь веснушек на пухленькой щечке, соберет свои нехитрые пожитки, оставит на прикроватной тумбочке ее двухнедельное жалование, спустится вниз, где расплатится за постой с заспанным хозяином «Китового Уса», выйдет за дверь под легкий снег и навсегда покинет деревню Пенную, оставив после себя очередную использованную личину и парочку приятных воспоминаний.

Такого ли ждал от него Савойн Листер, сейчас наверняка думающий, где он? Точно нет. Чего угодно, но не этого. Но, тем не менее, так он и поступит. Будет ли это правильно? Кому как. Для в будущем сильнейшего мага континента и обладателя неизмеримого потенциала? Пить дешевое пиво в захудалом трактире и спать с рыжеволосой Сеймой, имеющей десяток лишних кило и вполне возможно что имеющей парочку вызванных подобными случайными связями болезней? Конечно нет. Для Лазариса Морфея, даже нет, для Лаза, для него, здесь и сейчас? Почему нет? Пиво, несмотря на свою дешевизну, было не таким уж плохим, трактир, несмотря на захудалость, мог похвастаться мягкими перинами и вкусными супами, Сейму лишние килограммы нисколько не делали менее привлекательной, а заразиться чем-то, будучи в трансформации, он не мог в принципе. В будущем, Лаз не сомневался, его еще ждет куча всякого, и хорошего, и откровенного дерьма. Это было ему предречено еще в прошлой жизни. Но это все будет потом. А пока… пока будет легкий снег, обхватившие плечо когти Принцессы и дорога без особых цели и маршрута.

.

По дороге, вьющейся вдоль побережья Пустого океана, ровными шагами продвигаясь на юг, идет человек. На взгляд мужчине можно дать лет тридцать пять — тридцать семь, не слишком высокий, худощавый, с волосами цвета пшеницы и серо-синими, чуть прищуренными от дующего в бок ветра глазами, он выглядит совершенно обычно, если забыть о сидящей у него на плече большой иссиня-черной хищной птице. Однако в такой близости от границы Озерной империи приручители не являются чем-то особенным, так что даже эта деталь никого особо не удивит.

Проезжающая мимо повозка, запряженная мощным тяжеловозом, притормаживает и путника окликают. Пара минут неспешного разговора — и вот фигура с черным крылатым силуэтом на плече уже забирается в повозку. Особо опасным он не выглядит, да и, если что, у возницы под сиденьем всегда припрятан отличного качества нож. А вдвоем ехать, все-таки, всегда веселее.

Медленно падающий снег, крупный, мягкий, зима в этих широтах даже в самый разгар не бывает особо кусачей, через полчаса укроет и следы путника, и колею от проехавшей повозки. И никто никогда не узнает, кто тут проходил и куда делся. Сколько таких кратких историй мог бы поведать этот снег? Эта дорога? Это море? Сколько они видели их, странников, идущих непонятно откуда и непонятно куда? Никем не замеченных, никем не запомненных.

Невидимых.

Глава 2

— Итак, скажи мне, почему я должен взять именно тебя? — Суровый мужик с львиной гривой светло-рыжих волос, скрыть которую не удавалось даже завязанному на затылке конскому хвосту, оценивающе оглядел очередного кандидата на должность охранника нового поместья графа.

В целом новичок ему нравился. Около тридцати, высок, мускулист, опрятен, гладко выбрит, аккуратно подстрижен. С учетом того, что службу ему предстояло нести не абы-где, а в поместье одного из влиятельнейших людей страны, это было ценно. И, что, все-таки, куда более важно, явно опытен в бою. Правда это начальник стражи определял уже скорее по глазам, темным, почти черным, рассматривающим собеседника без грамма оторопи, серьезным и вдумчивым. Из десятка кандидатов на должность едва ли двое выделялись подобным. А это было важно.

Графу не нужны были простые вышибалы, в свободное время ковыряющиеся в носу и не знающие чисел больше тех, что стояли в квитанциях о зарплате. Наверное именно поэтому отбор на такую лакомую должность шел уже больше недели, а занято было лишь чуть больше половины мест. С одной стороны, Унар, а именно так звали начальника графской стражи, понимал желание Его сиятельства. Понимающий и умный охранник и работу будет выполнять более ответственно, в случае чего не растеряется и сможет дать гипотетическому врагу достойный отпор, да и в целом, когда обладаешь такими властью и влиянием, начинаешь предпочитать качество количеству. Однако если бы Унара попросили дать честный ответ, он бы сказал, что уже порядком задолбался опрашивать десятки желающих устроиться на тепленьком месте.

Между тем, задумавшись о своей нелегкой судьбе, он пропустил момент, когда новичок начал отвечать на вопрос и потребовалось немало усилий, чтобы восстановить в памяти его слова.

— Знаете, глядя на моих претендентов, — парень покосился за спину, на дверь, ведущую в коридор, где ждали своей очереди другие кандидаты. — Я вообще удивляюсь, почему Его сиятельство до сих пор продолжает этот набор. Почти уверен, что видел, как один уникум отломал от скамейки, на которой сидел, щепку, и начал ковырять ей в зубах. Не говорю что я сам гений, но по сравнению с теми кто там остался… — многозначительная пауза дала понять, что новичок имел в виду.

Такой ответ Унару не слишком понравился. Во-первых, клеветников он на дух не переносил, что сразу понижало шансы этого претендента в разы. Во-вторых, парень явно считал себя самым умным в комнате, что само по себе было неосмотрительно и глупо. А в-третьих… в-третьих, как бы не хотелось этого признавать, но новичок был прав и эта правда больно резала глаза и уши. После недели отбора граф так и не согласился понизить планку приема, а подходящих кандидатов становилось все меньше. Должность и правда была отличной и платили соответствующе, но для большинства обычных претендентов требования были слишком высоки, а для профессиональных магов, которых встретили бы с распростертыми объятиями, место простого охранника было слишком низким. Даже если это место было под крылышком графа Далирийского.

И мучаться бы Унару выбором между подходящими для должности физическими данными и не слишком подходящими моральными, но новичок продолжил.

— Послушайте, я в городе новенький, прибыл из Нерии и тут у меня нет ни родных ни друзей и никто за меня не поручится. Так что я прекрасно понимаю, что ни на какую ответственную должность меня не возьмут. Эта вакансия показалась мне отличной, поскольку не отменяет возможности, скажем так, карьерного роста, что мне сейчас куда важнее высокой зарплаты. Я знаю что вы меня проверите и также знаю, что ничего не найдете, в смысле вообще ничего, мне пришлось перебраться в другую страну не просто так. Это определенно вызовет недоверие, сомнения в духе: «А можно ли ему доверять? А не шпион ли он?» Понятно, что вы мне все равно на слово не поверите, но, честное слово, я пришел сюда без всяких задних мыслей. И я совершенно точно знаю, что я намного лучше чем любой из ждущих сейчас за дверью. Может быть я не буду лучшим среди всех кого вы наймете, но если в коридоре сейчас все кандидаты на сегодня, то лучше меня вы сегодня не найдете. Я знаю, что вы уже сложили обо мне определенное мнение, так что не буду дальше утомлять разговором. Если решите что риск найма незнакомца стоит того — найдите меня, мой адрес есть в анкете.

Унару оставалось только ошеломленно раскрыть рот. А еще чуть-чуть привстать, чтобы ответить на крепкое рукопожатие странного темноглазого парня, который, попрощавшись, скрылся за дверью. Еще пару секунд он тупо пялился на запертую дверь, пока, наконец, не встряхнул головой, словно сбрасывая с разума морок.

— Да уж, — пробормотал он, — такого собеседования я еще не видел…

Лежащий перед ним листочек анкеты был быстро просмотрен на предмет имени странного кандидата. Саймон Сигнес. Двадцать восемь лет. Опыта военных действий нет. Опыт боев имеется. Образование полное: младшая и средняя школы, академия. Псионик потенциала между минимальным и средним. Предпочтительное оружие — меч. От службы у графа Далирийского ожидает дальнейшего карьерного роста и, цитата, тут Унар не удержался от улыбки, «Увидеть своими воспеваемую во всех окрестных тавернах красоту дочери Его сиятельства». Временно проживает в трактире «Пшеничный колосок», адрес такой-то. Вкус этого Саймона начальник стражи графа оценил, в «Колосок» он и сам бывало захаживал ради кружечки отменного пива.

— Лата! — светло-рыжая голова высунулась из двери кабинета в коридор, где на нее тут же уставились полторы дюжины заинтересованных глаз. Не без какого-то внутреннего разочарования Унар походя отметил, что один из кандидатов и правда ковыряется в зубах чем-то, оттенком подозрительно напоминающим красный дуб, из которого была изготовлена мебель в поместье.

— Да, шеф? — Лата, правая рука Унара, почти сразу высунулась из своего временного обиталища за столом в начале коридора.

— Найди мне все что сможешь на Саймона Сигнеса, анкету с имеющимися данными он должен был оставлять. Если ничего не найдешь, не страшно. Результаты хочу к вечеру.

— Будет сделано, шеф. — Девушка была умна и ответственна, за что нравилась Унару куда больше, чем за свои неординарные качества как бойца.

— И да, — поморщившись, мужчина ткнул пальцем в одного из кандидатов. — Выпни этого вандала вон и пусть оплатит стоимость испорченной скамьи.

.

Не то чтобы Лазу была нужна работа, денег, что выдал ему в дорогу Савойн, хватило бы на несколько лет безбедной жизни, но просто сидеть в номере гостиницы, почитывать книжки по магии и плевать в потолок было не в его стиле. К тому же это было бы подозрительно: безработный без роду и племени, способный позволить себе то, что он собирался себе позволять. А отказываться от комфорта без веских причин было глупо. Потому, прибыв в Озерную империю, он решил, что куда выгоднее будет устроиться на какое-нибудь не слишком выделяющееся место и тихонечко жить, воплощая в жизнь свои идеи.

Должность стражника местного графа, который по совместительству являлся мэром города, была привлекательной по множеству причин. Во-первых, естественно, деньги. Работая на так хорошо оплачиваемом месте Лаз мог не слишком волноваться о том, что возникнут вопросы о его расходах. Во-вторых, стража Его сиятельства кроме выполнения прямых обязанностей обязана была принимать участие в тренировках, а это спарринги, отработка тактик и еще много чего полезного. В-третьих, такая должность открывала Лазу доступ сразу ко многим слоям общества. Днем, высматривая возможные угрозы на светском рауте, он мог этим же вечером, сняв с себя форму, отправиться в трущобы города, а утром, перед работой, заскочить в купеческий квартал. В-четвертых, если его все-таки примут на работу, можно будет куда меньше волноваться о последующих проверках, кем бы они не организовывались, все-таки поместье графа не самая удобная цель для разведки. Последней же по порядку, но не по значению, была причина, которую Лаз вписал даже в анкету. Дочка графа и правда славилась красотой. Не то чтобы у него были какие-то крамольные мысли, но возможность наблюдать красивых женщин всегда приятный бонус к чему бы то ни было.

«Пшеничный колосок» встретил его радушной улыбкой хозяина заведения, уже достаточно прикормленного щедрыми чаевыми, чтобы комната Лаза всегда была в идеальной чистоте, а по утрам его ждал отличный завтрак. Еще было куда стремиться, но спешить с этим тоже было нельзя. Он иногда и сам не до конца мог понять, откуда у него эти навыки тонкого подкупа, видимо опыт взаимоотношений с ушлыми египтянами на родной планете давал о себе знать.

— Господин Саймон! Рад Вас видеть. Для Вас как обычно?

— Спасибо, Лу, ты очень любезен.

— Через пятнадцать минут все будет!

«Как обычно» — ванна, что в местных реалиях означало наполненную горячей водой бадью, сытный ужин и никаких лишних посетителей и визитов. Идеальное сочетание для человека, желающего отдохнуть в тишине и комфорте.

— Благодарю, — Лаз, а вернее Саймон, на ближайшее время это его новое имя, стоит привыкать, выудил из кармана характерно отблескивающую монетку. — Лукас, если меня будет искать кто-нибудь из особняка графа Далирийского, пусть оповестят незамедлительно. Для всех остальных меня, как и всегда, нет.

— Я понял, — довольно улыбнулся трактирщик, жестом фокусника пряча золото в один из многочисленных карманов. — Хорошего вечера!

— Спасибо!

.

Поддерживать температуру воды на нужном уровне было легко, если учесть достижение Лаза в магии. Плюс сразу три мочалки, плавными движениями натирающие спину и пятки, плюс висящая перед глазами книга по магии трансформации… В поместье графа, чтобы не выдать себя, скорее всего придется умерить свои расходы энергии, но тут можно было творить практически все что угодно, главное комнату на щепки не разнести. Но дверь была закрыта на мощный засов, так что можно было расслабиться. По всему номеру уже стоял густой туман, образовавшийся от постепенно испаряющейся воды, а любой вошедший почувствовал бы, что попал в сауну. Трансформация, а Лаз, понятно, был в ней, создавалась с расчетом на разного рода экстремальные ситуации, так что чувствительность у этого тела была довольно низкой. А потому, чтобы что-то почувствовать, сидеть ему приходилось почти что в кипятке.

Книги, предоставленные Савойном, раскрыли еще большой пласт информации, раньше от Лаза скрытой. Не просто укрепление плоти и усиление мышц, не просто ускорение восприятия и отточенность рефлексов. Полностью измененные ткани, перестройка структуры организма, новые органы… стоило признать, Кристория в магии трансформации продвинулась очень далеко и Дьяволенка, трансформацию, в которой Лаз сражался на турнире, можно было считать полноценным Зверем очень условно. Он еще слишком многого не знал тогда. Однако и местные маги многого не знали. Семен Лебедев пусть и не был особо успешен в биологии и анатомии, как человек двадцать первого века, был прекрасно осведомлен о клетках, энергообмене, назначении человеческих желез и тому подобном. Со знаниями двух миров он мог бы придумать еще очень много чего в магии трансформации.

Однако это все было делом будущим. Пока что Лазу хватало трех форм. Первая, базовая, представляла из себя его самого, такого, каким его знали родители и друзья, Лазариса Морфея, мальчика теперь уже двенадцати лет. Пусть в сравнении с истинным телом это было лишено всех физических недугов, включая наличествующую руку, эта трансформация все-таки оставалась самой простой.

Вторая, в которой он был сейчас, почти полностью повторяла ту внешность, каким Семен Лебедев помнил себя, в последний раз посмотревшись в зеркало там, на Земле. Для долгосрочного проживания Лаз решил использовать более привычный образ. Разве что, потворствуя человеческому эго, он сделал себя повыше, пошире в плечах, с проступающими кубиками пресса и без так бесящей его когда-то щетины. Так сказать, подчеркнул достоинства. Красавчиком он не стал, но чисто мужская привлекательность заставляла оборачиваться девушек на улице, а потому жаловаться было не на что. Однако кроме внешних изменений, трансформация подверглась перестройке и внутренней. Слишком сильным тело не должно было быть, а вот достаточно крепким — определенно. Так что тело Саймона Сигнеса могло без особых проблем купаться в кипятке, имело высокое сопротивление различным видам отравлений, не замерзло бы, окажись он голышом на двадцатиградусном морозе, почти не боялось переломов и за секунды прекращало практически любые кровотечения. Физические же показатели остались в рамках, доступных для очень хорошо тренированного человека, правда, с учетом того, что на Люпсе, из-за витающей в воздухе магии, люди в среднем были куда сильнее, чем на Земле. На такие сложные структурные перестройки ушло очень много энергии и любой адекватный маг-трансформ называл бы Лаза безумцем, но вот чего у него было предостаточно, так это энергии. И скупиться на нее он не собирался.

Так что последнее тело тратило куда больше. Правда, перекидываться в него Лаз решил бы в последнюю очередь. Третья форма была экспериментальной, на ней он проверял возникающие идеи, а потому, приняв ее однажды, он мог оказаться без кожи, с лишним сердцем или глазом, а то и вовсе мертвым, поскольку в трансформации ради проведения очередного опыта отсутствовала печень.

А поскольку в свою детскую форму он перекидываться тоже не собирался, большую часть времени миру представал Саймон Сигнес. Отправив книжку на кровать, Лаз усмехнулся и, вдохнув полную грудь воздуха, погрузился с головой в едва не бурлящую воду. Семен Лебедев. Саймон Сигнес. Знающий латынь понял бы заложенную в этом имени иронию. Ведь, вернув и приукрасив свою земную внешность, Лаз вместе с ней вернул и приукрасил и имя.

На пятой минуте погружения, когда даже это тело начало чувствовать дискомфорт, в дверь номера аккуратно постучали. А поскольку Лукас получил вполне конкретные инструкции, причину этого визита определить было несложно. Унар, насколько Лаз помнил, именно так звали главу охраны, все-таки заинтересовался его кандидатурой. Ну что же, первый шаг сделан.

Глава 3

— Итак, Саймон, проходи, знакомься.

В подчинении у Унара находилось в общем счете несколько сотен человек, но большинство из них несло службу где-то в других местах. Разведка, контрразведка, охрана важных объектов, других поместий графа, раскиданных по всей империи… несмотря на диковатую внешность, этот мужчина был очень умен и отлично знал свое дело. Однако поместье, расположенное к тому же в центре владений Его сиятельства, на время приковало все его внимание.

Лаз успел навести справки. Где-то за месяц до его появления в городе дом был атакован группой магов и по большей части превратился в уголь и головешки. К счастью графа и несчастью его недоброжелателей, Его сиятельства в тот момент в поместье не было. А вот почти семь десятков человек прислуги, включая тридцать стражников — были. И из них в живых осталось лишь восемь человек, да и то, полноценной жизни никто из них не увидит еще долго.

Восстановить здание не много труда, были бы деньги. Псионика могла такое, чего не умели на Земле даже в двадцать первом веке. А вот с людьми было куда хуже. Часть персонала просто переназначили с других таких же больших поместий и загородных владений, но согласились пойти на места покойников очень немногие. Люди не были глупыми и прекрасно понимали, что если графа не убили в первый раз, то будет и второй, и подставляться под горячую, в прямом смысле, руку, совсем не хотели. Однако найти прачек или поваров на такое место не так уж сложно, да, история предшественников отпугнет многих, но останется все равно достаточно. Требования к прислуге выставлялись куда ниже, чем к охране, так что и поток желающих был куда шире.

Самая загвоздка была именно с той вакансией, на которую претендовал Лаз. С учетом того что Его сиятельство потребовал увеличить количество стражников, у Унара просто не было возможности полностью укомплектовать маленький гарнизон уже служащими у графа людьми. Оставлять без присмотра другие владения тоже было нельзя, мало ли что может провернуть потенциальный противник. Вот и назначили этот набор в расчете что смогут заполнить пробелы новобранцами.

Надо сказать, план почти полностью удался. На десятый день после открытия вакансии, когда Лаз и появился в поместье, уладив с помощницей Унара все вопросы, из пятнадцати мест заполнить осталось только три.

Экскурсию ему проводил, естественно, не лично глава охраны, но один из его доверенных лиц, так что в компетентности провожающего сомневаться не приходилось. Да и на вид было понятно, что за свое слово этот человек постоять может. Лет сорок пять, худощавый и чуть-чуть сутулый, он, тем не менее, двигался плавно и изящно, так, как сам Лаз никогда не смог бы без трансформации. В мужчине чувствовались сила и опыт и несмотря на не слишком внушительный вид, становиться с ним врагами не захотел бы никто. Звали его Нирмо.

И сейчас Нирмо как раз открывал дверь в довольно просторное помещение, расположенное на подвальном этаже поместья. Насколько понял Лаз, это было что-то вроде местной казармы. Пусть коек и не стояло, спать во время смены стражникам не полагалось, но была устроена раздевалка, местный вариант душа, опять же, с ушатами воды, только прикрепленными к стене, несколько туалетов и даже небольшой уголок для отдыха, где охранники могли перевести дух после смены. В целом тут было очень даже уютно.

Встретили новичка улыбками, причем чуть больше половины улыбок были женскими. На Люпсе понятие слабого пола было не таким строгим, как в земном средневековье, так что в этом не было ничего удивительного. Нет, конечно девушек в составе охраны было меньше чем парней, но и улыбалось их новенькому больше. Все-таки, пусть Лаз и не слепил из себя неотразимого дон Жуана, он и обделять себя внешними данными он тоже не собирался. Он не сомневался, многие парни не рады ему именно из-за того, как рады некоторые девушки. Впрочем, в этих хитросплетениях взаимоотношений ему не нужно было разбираться прямо сейчас.

Знакомство прошло довольно буднично, при Нирмо, похоже, пользующимся среди рядовых стражников авторитетом едва ли не большим, чем сам Унар, никто не решился на вольности. Единственным, что можно было отметить и что заставило Лаза невольно усмехнуться про себя, было то, что почти все мужчины считали своим долгом во время рукопожатия попытаться сломать ему кисть. Однако было проще сказать, чес сделать. Было очень забавно наблюдать за тем, как здоровые мужики чуть не краснеют от напряжения, сдавливая его ладонь изо всех сил и в итоге получая лишь вежливый кивок и лишь чуть-чуть более сильное чем нужно ответное пожатие.

Девушки в большинстве своем здоровались вполне обыденно, кто-то также за руку, кто-то просто представлялся и кивал. Из семи представительниц прекрасного пола лишь двое позволили себе игривые нотки в голосе, на что Лаз, нисколько не теряясь, в ответ поцеловал кокеткам ручки, чем привел их в неописуемый восторг и вызвал парочку завистливых взглядов.

Всего в «казарме» находилось семнадцать человек, не считая самого Лаза и Нирмо, треть расширенного гарнизона поместья. Вскоре должна была прийти с дежурства предыдущая смена и они готовились сменить уставших коллег. Смен, что логично, тоже было три, по восемь часов каждая, снижать охрану после случившегося Унар не собирался ни днем, ни ночью. И Лаз, а точнее Саймон, был обязан заступить на дежурство вместе со следующей сменой, чтобы, так сказать, прочувствовать процесс.

Ему показали один из немногих оставшихся незанятыми шкафчик, откуда Лаз не без удовольствия достал аккуратную броню с эмблемой графа Далирийского: орлом, атакующим припавшего к земле волка. Доспех и правда был очень красивым, а отсутствие обычно любимых аристократией вычурных деталей типа позолоты делало его еще лучше. Размер был подобран специально под него, еще один плюс работы на Его сиятельство.

Особо не смущаясь, смысла Лаз не видел, поскольку в местных реалиях это было бесполезно — душевых кабинок не было, все было открыто, а туалеты были разделены лишь невысокими перегородками, чисто символическими, если задуматься. К тому же, если подумать еще немного, тело-то по факту было не его. Да и нечего было стесняться, сделав себе симпатичное лицо, Лаз был бы дураком, не сделав подходящего таком лицу тела, со всеми соответствующими атрибутами. Парочка заигрывавших с ним девушек заулыбались и начали о чем-то шушукаться, за что получили осуждающие, но вместе с тем понимающие взгляды подруг.

Переоделся Лаз как раз вовремя. Когда прятал последнюю вещь в шкаф, по ступенькам как раз затопали ноги. Первый из действующей смены спускался, чтобы доложить ситуацию и дать понять, что можно меняться. Прежде чем новая смена не примет свои посты, предыдущая уходить не имела права. Рапорт был довольно краток: все в целом спокойно, на кухне что-то не поделили и подрались два поваренка, уборщица была поймана при попытка выудить из шкатулки с драгоценностями рубиновую сережку, на улице перед воротами поместья компашка пьяных пыталась выяснять отношения. Вполне обычный день.

Лаз, как новенький, достался Нирмо на попечение. Следующие четыре часа они ходили по поместью, изучая множество коридоров, комнат, лестниц и дверей, соединяющихся в настоящий небольшой лабиринт. Поначалу Лаз даже почти потерялся, но после нескольких обходов примерная карта поместья все-таки уместилась у него в голове. Остаток смены они с Нирмо простояли на посту у ворот, самом простом и удобном. Это было последнее послабление новичку, со следующего дня Лаз будет полностью в ответе за себя и свои поступки.

Попрощавшись с коллегами и получив кусочек бумажки с выведенным аккуратным почерком адресом, он, запустив руки в карманы, направился прочь от поместья графа Далирийского. Сегодня, несмотря на поздний час, у него еще были дела. А бумажка никуда не денется.

Глава 3

— Итак, Саймон, проходи, знакомься.

В подчинении у Унара находилось в общем счете несколько сотен человек, но большинство из них несло службу где-то в других местах. Разведка, контрразведка, охрана важных объектов, других поместий графа, раскиданных по всей империи… несмотря на диковатую внешность, этот мужчина был очень умен и отлично знал свое дело. Однако поместье, расположенное к тому же в центре владений Его сиятельства, на время приковало все его внимание.

Лаз успел навести справки. Где-то за месяц до его появления в городе дом был атакован группой магов и по большей части превратился в уголь и головешки. К счастью графа и несчастью его недоброжелателей, Его сиятельства в тот момент в поместье не было. А вот почти семь десятков человек прислуги, включая тридцать стражников — были. И из них в живых осталось лишь восемь человек, да и то, полноценной жизни никто из них не увидит еще долго.

Восстановить здание не много труда, были бы деньги. Псионика могла такое, чего не умели на Земле даже в двадцать первом веке. А вот с людьми было куда хуже. Часть персонала просто переназначили с других таких же больших поместий и загородных владений, но согласились пойти на места покойников очень немногие. Люди не были глупыми и прекрасно понимали, что если графа не убили в первый раз, то будет и второй, и подставляться под горячую, в прямом смысле, руку, совсем не хотели. Однако найти прачек или поваров на такое место не так уж сложно, да, история предшественников отпугнет многих, но останется все равно достаточно. Требования к прислуге выставлялись куда ниже, чем к охране, так что и поток желающих был куда шире.

Самая загвоздка была именно с той вакансией, на которую претендовал Лаз. С учетом того что Его сиятельство потребовал увеличить количество стражников, у Унара просто не было возможности полностью укомплектовать маленький гарнизон уже служащими у графа людьми. Оставлять без присмотра другие владения тоже было нельзя, мало ли что может провернуть потенциальный противник. Вот и назначили этот набор в расчете что смогут заполнить пробелы новобранцами.

Надо сказать, план почти полностью удался. На десятый день после открытия вакансии, когда Лаз и появился в поместье, уладив с помощницей Унара все вопросы, из пятнадцати мест заполнить осталось только три.

Экскурсию ему проводил, естественно, не лично глава охраны, но один из его доверенных лиц, так что в компетентности провожающего сомневаться не приходилось. Да и на вид было понятно, что за свое слово этот человек постоять может. Лет сорок пять, худощавый и чуть-чуть сутулый, он, тем не менее, двигался плавно и изящно, так, как сам Лаз никогда не смог бы без трансформации. В мужчине чувствовались сила и опыт и несмотря на не слишком внушительный вид, становиться с ним врагами не захотел бы никто. Звали его Нирмо.

И сейчас Нирмо как раз открывал дверь в довольно просторное помещение, расположенное на подвальном этаже поместья. Насколько понял Лаз, это было что-то вроде местной казармы. Пусть коек и не стояло, спать во время смены стражникам не полагалось, но была устроена раздевалка, местный вариант душа, опять же, с ушатами воды, только прикрепленными к стене, несколько туалетов и даже небольшой уголок для отдыха, где охранники могли перевести дух после смены. В целом тут было очень даже уютно.

Встретили новичка улыбками, причем чуть больше половины улыбок были женскими. На Люпсе понятие слабого пола было не таким строгим, как в земном средневековье, так что в этом не было ничего удивительного. Нет, конечно девушек в составе охраны было меньше чем парней, но и улыбалось их новенькому больше. Все-таки, пусть Лаз и не слепил из себя неотразимого дон Жуана, он и обделять себя внешними данными он тоже не собирался. Он не сомневался, многие парни не рады ему именно из-за того, как рады некоторые девушки. Впрочем, в этих хитросплетениях взаимоотношений ему не нужно было разбираться прямо сейчас.