Ткачиха

На мгновение Бетти подумала, что слишком много хочет от Рубашечника, но потом поскользнулась, и мысль снова ушла в сторону. Но по эту сторону холма Татгэвит безумствовал намного слабее, и она смогла удержать равновесие и продолжить спуск.

Слева от нее так же осторожно спускалась Мэри, оберегая сумку с картой и чайником. Вдруг со свистом и радостным крикам мимо проехала Энн.

– Ты что?! – закричала Мэри, а Рубашечник рассмеялся.

Энн поднялась с земли, отряхнула свое белое платье, перепачканное теперь в грязи и зеленых следах, и лучезарно улыбнулась:

– Вспомню себе новое, когда все это закончится!

– Сумасшедшая, – пробурчала Мэри себе под нос и продолжила аккуратный спуск.

Бетти заметила, что ее туфельки никак не пострадали и оставались такими же белыми.

– Идите скорее сюда, – быстро заговорил Рубашечник, когда девочки оказались в низине. – В этой пещере мы можем переждать очередное явление Татгэвита. По моим расчетам, следом за ним придет добрый Диртгэвит, и мы сможем пойти дальше.

– Тогда пошли скорее, – Энн решительно шагнула в пещеру.

– Незнакомые пещеры… Кто знает, кого мы там встретим? – покачала головой Мэри, шагая следом.

– И девочка совершенно права, – раздался из глубины пещеры голос, показавшийся Бетти смутно знакомым.

Она увидела, как напрягся и побледнел Рубашечник и как быстро убрал за спину руку с нитью.

Мэри-Энн синхронно сделали шаг назад. Из темноты выступил высокий человек, завернутый с головы до ног в плащ из травы. Капюшон был надвинут так низко, что лицо терялось в тени. Только тут Бетти обратила внимание, что пещера тускло освещена: все те же нити, скрученные в узлы и развешанные по стенам, светили, будто тусклые лампы.

– Кто вы? – спросила Бетти, решительно шагнув вперед. От Рубашечника все равно мало толку, решила она.

– Смелая девочка, – одобрительно хмыкнули из-под капюшона. – И куда вас занесло…

– Извините нас за вторжение, – чинно заговорила Мэри, вцепившись в ремешок своей драгоценной сумки. – Мы всего лишь хотели переждать нашествие Татгэвита. Если мы вам помешали, мы немедленно уйдем.

– Оставайтесь. Татгэвит нынче ненадолго. К тому же когда еще выпадет шанс нам с тобой поговорить, так, Рубашечник?

Бетти вздрогнула. Она поняла, где слышала этот голос! Человек откинул с лица капюшон, и она увидела того самого Охотника с лесной опушки! Эту квадратную челюсть и вытесанные черты она ни с чем бы не перепутала!

– Это Охотник! – крикнула она, крепче прижимая к себе маленький ветер.

Дымчатая овечья голова обзавелась облачными рогами, устремленными в сторону человека в плаще.

– Догадливая, – без улыбка ответил тот. – Да, я Охотник. И я предупреждал, Рубашечник: не стоит сюда идти.

– Вот так встреча, – Рубашечник опомнился и засиял улыбкой, выйдя ему навстречу.

Бетти заметила, что нити на его руке уже не было.

– Как интересно порой поворачивается дорога через Тени.

– Ты его знаешь? – напряженно спросила Энн. – Знаешь Охотника?

– Все, кто бродит по Теням, рано или поздно сталкиваются с Охотником! – беспечно ответил Рубашечник – и тут же полетел в стену.

Охотник сгреб его за воротник и приподнял над землей.

– Врешь друзьям? – оскалившись, спросил он. – Да я смотрю, с тобой вообще нельзя иметь дела!

Рубашеник запрокинул голову, задыхаясь, хватанул ртом воздух. Тощие руки он вскинул к шее, пытаясь освободиться. Охотник легко удерживал его одной рукой, казалось, вообще не применяя при этом силу.

– Так что же, Рубашечник? – Охотник неприятно ухмыльнулся и встряхнул чужое тело. – Я уже сказал тебе, что стану твоей тенью. А в Тенях так легко наступить своей тени на хвост…

– Я тебе… на хвост… не наступал, – прохрипел Рубашечник, силясь разогнуть намертво стиснутые пальцы держащей его руки. – Отпусти!

Бетти замерла, наблюдая за этой сценой. Таобсьер опустил дымчатые рога, словно приготовившись ее защищать. Мэри и Энн стояли за ее спиной, взявшись за руки, и не сводили глаз с каменного лица Охотника.

– Придушишь меня… ничего не добьешься сам! – Рубашечнику удалось слегка ослабить хватку и сделать жадный глоток воздуха. Его ноги бессильно болтались над землей.

– Шутки кончились, – хмуро сказал Охотник и разжал пальцы.

Рубашечник грудой костей свалился к его ногам и сел, потирая шею. Охотник медленно повернулся к девочкам. Бетти шагнула назад. Клубок ветра в ее руках издал звук, отдаленно похожий на рычание.

– У меня ветер, – сочла нужным предупредить она. – И он на моей стороне.

– Ничего себе, – в голосе Охотника послышалось веселье. – Сколько здесь брожу, а никогда не слышал, чтобы какой-то из ветров по доброй воле дался в руки кому-то из Сплетенных.

– Она не Сплетенная, – прохрипел Рубашечник, поднимаясь на ноги. Белые волосы падали ему на лицо, скрывая от тусклого света ламп. – Она живая, настоящая девочка, которую я обещал отвести к Старой Церкви и вернуть домой, только и всего. Не вмешивайся в это, Охотник!

– Как гладко это все у тебя звучит, когда тебя слушаешь, – Охотник огладил рукой тугую черную косу. – Да только вот правды ни слова не услышишь. Девочка хотя бы знает, во что ты ее втянул?

– Не трогай Бетти!

– Я разговариваю не с тобой, Рубашечник, а с ней. Итак, Бетти… Ты знаешь, во что он тебя втянул?

Бетти медленно покачала головой. Как всегда с ней бывало в моменты опасности, она стала думать о совсем посторонних вещах. Например, о том, что Охотник напоминает ей индейцев из книжки с картинками, которую ей показывал Артур Ним. И твердые черты лица, точно вытесанные из камня, и гладкие черные волосы, блестящие даже при таком бедном освещении, как в этих пещерах, и твердый неулыбчивый рот – все совпадало, не хватало только перьев в плюмаже. Таобсьер заерзал у нее на руках. Охотник усмехнулся.

– Даже не удивляюсь. Как и тому, что ты живая девочка. А я-то думал, что за лапшу мне вешает на уши этот тип. Лживый, как и все они тут.

– Не обижай Рубашечника, – вдруг прорезался голос у страшно напуганной Энн. – Он наш друг, он хороший и добрый!

– Всех успел очаровать? – нехорошо ухмыльнулся Охотник.

Бетти нахмурилась.

– Рубашечник обещал показать мне дорогу домой. Пожалуйста, не пробуйте нам помешать.

– И ты думаешь, что сможешь туда попасть? Ты еще помнишь свой дом?

Бетти притихла. Она поняла, о чем говорил Охотник. Хоть она старательно не обращала внимания на нити, тянущиеся из ее спины, но с каждым шагом воспоминания о доме, о маме и об улице Высоких Осин становились все более тусклыми и ненастоящими. Но она упрямо нахмурила брови и с вызовом посмотрела в лицо Охотнику.

– Да, я помню. И я хочу вернуться. Меня там ждут!

– Придумаешь тоже: ждут. Толку с того, если никто не позовет в нужный момент.

– Охотник, – предостерегающе поднял руку Рубашечник, но Охотник только отмахнулся:

– Тебе не кажется, что честнее будет им узнать правду здесь, а не у Старой Церкви? Или ты считаешь, что у них уже выбора нет, кроме как идти за тобой?

– У нас и правда нет выбора, – взмолилась Бетти. – Пожалуйста, не мешайте нам!

– Да кто сказал, что я вам помешаю? – изумился Охотник. – Вообще-то я намереваюсь вам помочь.

Глава 12

– И что это за помощь ты вдруг решил нам предложить? – скривился Рубашечник, потирая шею.

– Вам? Нет, с тобой у меня разговор отдельный. Я хочу помочь им. Точнее, этой юной леди, как вас зовут?..

– Бетти, – потупилась Бетти и тут же снова упрямо вскинула глаза. – Меня зовут Бетти Бойл. А это Мэри и Энн, и они тоже идут с нами до Старой Церкви!

– В таком случае моя помощь будет вам необходимо, – равнодушно пожал плечами Охотник.

– Это почему? – настороженно спросила Энн. Девочка стояла, прижимая к себе свою драгоценную сумку.

– Без моей помощи вы никогда не отыщете Старую Церковь, да к тому же попадетесь другим Охотникам. Она… – Охотник приглушил голос, явно имея в виду Ткачиху. – Уже выслала за вами погоню. Ей совсем не нравится, когда в ее мире кто-то своевольничает больше положенного. Она готова сквозь пальцы смотреть на попытки таких, как Рубашечник, вернуть свою память, но поощрять побег из Теней она точно не станет.

– А откуда мы знаем, что вы – не тот Охотник, которого она послала, и не хотите заманить нас в ловушку? – спросила Бетти?

Вместо ответа Охотник повернулся спиной и скинул свой длинный черный плащ. Кожаная безрукавка под ним была изодрана в клочья, и неаккуратные обрывки серебряных нитей лучше всех слов объясняли, что произошло.

– Ох… – Энн прижала ладонь к губам. – Выглядит… Не очень?

– Это больно? – осторожно спросила Мэри.

– Иногда саднит, – хмыкнул Охотник, – на смену ветра. Не бери в голову. Просто я теперь так же, как и вы, на противоположной стороне. И мне надо к Старой Церкви.

– Прежде, чем мы решим вам поверить… – выступила вперед Бетти. – Что за дела у вас с Рубашечником? Расскажите.

Рубашечник замахал руками.

– Свои и не имеющие к нам сейчас никакого отношения. Уверяю, не надо сейчас в это лезть. Здесь у всех свои тайны.

– У меня нет никаких тайн! – закричала Бетти и сама удивилась тому, что на нее нашло. – Я здесь случайно, ничего не знаю, и хочу только вернуться домой!

– А я хочу развязаться с Ткачихой, – хмуро сказал Охотник. – Это она сделала со мной. Но желание появилось раньше. Рубашечник обещал мне, что знает дорогу, клялся, что может ее найти. Откуда-то вбил себе в голову, что даже Сплетенные могут так спастись. Должен заметить, он был чрезвычайно убедителен.

– Как вы вообще ухитрились познакомиться? – осторожно спросила Энн.

– Поймал его на горячем, – покачал головой Охотник. – Хотел увести к Ткачихе, но он… Видимо, те, кто не может в Тенях, кому мало быть просто безвольным призраком – мы отличаемся.

– Но вы же Охотник! Вы же не Сплетенный, а Надзиратель! – возмутилась Бетти. Ей по-прежнему не хотелось доверять врагу, но кто здесь враг, а кто друг, она не могла бы сказать с уверенностью: сейчас, когда Охотник выглядел спокойным и совсем не опасным, Рубашечник воровато прятал глаза, а Мэри-Энн тревожно переглядывались между собой.

– Это он тебе рассказал? – Охотник махнул головой в сторону Рубашечника. – Он расскажет… Мы такие же Сплетенные. Просто… Мы попадаем сюда и помним себя. Те, кто не теряют нити, а могут их все удержать, становятся Охотниками. Мы не знаем, никто… не знает, это происходит само или она делает нас такими. Но я никогда не терял память. Могу сказать, что и не мешал тем, кто пытается ее вернуть.

– Что будет с теми, кто вернет себе память? – тихонько поинтересовалась Энн.

– Я не встречал таких, – ровно ответил Охотник.

В пещере воцарилась тишина, тяжелая и вязкая, как спертый воздух. Рубашечник нервно одернул рукава клетчатой рубашки и отвернулся.

– Я видела вас вместе, – сказала Бетти. – На опушке Леса.

– Тогда… почему все равно со мной пошла? – голос Рубашечника звучал недоуменно. – Почему доверилась и позволила проводить через Холмы?

– А у меня был выбор? – пожала плечами Бетти. – Это чужой мир, я здесь одна.

– Уже не одна, – улыбнулась Мэри и погладила ее по руке.

Бетти улыбнулась ей в ответ.

– Позволь спросить, Рубашечник… – Охотник присел у стены и сделал остальным приглашающий жест: мол, рассаживайтесь, Татгэвит еще долго будет бушевать. – Как именно вы собирались добраться до Старой Церкви?

– По Холмам. У нас есть… карта.

Глава 13

– Карта? – на лице Охотника читалось искреннее изумление.

– Да… – Энн очень смутилась, но тут же справилась с собой и полезла в недра сумки. – Вот. Мы с Мэри сделали очень подробную карту. Мы пойдем через Холмы вот так…

Охотник склонился над картой, с любопытством изучая показанный Энн маршрут.

– Вот только бы справиться с ветрами… – пожаловалась Мэри.

Рубашечник молча сидел в углу, глядя на Охотника из-под длинной челки. С Бетти он упрямо не встречался взглядом.

– Ну и дела, – покачал головой Охотник. – Никогда не слышал о том, чтобы кто-то смог собрать карту Теней.

– А мы смогли! – сказала Энн и с гордостью посмотрела на сестру.

Бетти обратила внимание, что Мэри совсем не выглядела счастливой.

– Я уже ни в чем не уверена, – сказала она. – Может быть, мы не так уж и правы. Мы не предполагали, что есть такие обрывы или пещера, как эта. По нашей карте здесь ровное пространство.

– Это все Татгэвит, – Охотник прочертил пальцем по линиям Холмов на сияющей карте. – Он любит менять пространство.

– Ветер никогда не уймется, – вздохнул Рубашечник, и Бетти окинула его строгим взглядом.

– Нашел время падать духом! – возмутилась она.

Таобсьер ткнулся воздушными рогами ей в локоть, и она, засмеявшись, подхватила его на руки. Ветру явно нравилось там больше, чем бродить по пещере, будучи предоставленным самому себе. Бетти запустила руку в облачные кудряшки маленького ветра и вдруг замерла.