Кейптаун, которого нет

Так прервалась эта таинственная, жутковатая сказка – только сизый дымок от жаровни вился над моей головой, оставляя от слов Мале притягательно-сладкий привкус.

***

Я много раз задумывалась, могло ли случиться так, что Кейптаун выглядит иначе? Возможно, я одна вижу его сквозь золотистую дымку, превращающую улицы и торговые палатки в наполненные сокровищами закоулки сказочного города?

Но нет, меня привела сюда мечта. Всезнающая Амфорная Кошка поведала об этом месте, вселила беспокойство в мои сны. И теперь этот город – мой, а я принадлежу ему. Вот бы навеки стать частью Кейптауна, как штукатурка, облупившаяся со стен, словно груда надщербленных глиняных горшков, будто бусины жемчужного ожерелья, рассыпавшегося в пыли раскаленной кейптаунской дороги…

***

Через неделю я привыкла к работе в каф-о-кане настолько, что справлялась с ней за пару часов. Так что ко времени, когда растекшееся по небу солнце начинало медленно оплывать к горизонту, делать мне было решительно нечего. Каф-о-кан пустел, только пара стариков оставалась дремать на циновках до позднего вечера. Готовить больше не требовалось, ведь плотно есть в этих краях предпочитали только за обедом.

– Больше посетителей не дождемся, – уперев руки в бока и глядя в сторону моря, пророчески изрекла Халия. – Может, прогуляешься, девочка?

– Я бы с удовольствием!

– Если хочешь, возьми с собой Мале.

Но при виде кислой мины, которую тут же состроила хозяйская дочка, я покачала головой:

– Одной мне будет лучше. Пройдусь до рынка и оттуда спущусь к морю.

– И верно, ты же не видела его ни разу. Ступай. Вот тебе пять рандов. – И она ссыпала мне в руку несколько горячих металлических монет.

Моя прежняя одежда оказалась бесполезной в пустыне – она не спасала ни от жары, ни от песчаной пыли. Потому Халия подарила мне старые вещи Мале. Хлопчатобумажные шаровары цвета индиго приятно шелестели при ходьбе широкими штанинами, а полы длинной белой рубахи пришлось связать в узел на поясе. Но в целом я выглядела, как настоящая жительница Кейптауна. От платка на голову отказалась – он постоянно сползал на глаза, а вот бесформенная холщовая сумка пришлась очень кстати.

На улицах все еще было невероятно жарко, но мне нравился этот зной. Воздух вокруг становился жидким и горячим медом стекал по плечам. На расплавленных камнях, если надавить как следует, проступали чуть заметные отпечатки сандалий. Душа моя отогревалась с каждым днем, а мышцы расслабились и как будто стали пластичнее. Я даже походила немного на грациозную Амфорную Кошку, которая с легкостью балансирует на краю мира.

Медленно я прошлась вдоль рынка – зайду туда в следующий раз. И хотя торговцы только недавно принялись за работу после полуденного перерыва, изучать Базар не хотелось. Лучше прийти с утра, когда улицы еще полнятся воспоминаниями о влажном морском ветерке, а владельцы тысяч палаток, не успевшие впасть в сонное оцепенение, наперебой предлагают свои товары. Как здорово будет прогуляться вдоль пестрых рядов под руку с Мале, может, даже купить коралловые бусы и расписанный вручную платок…

Издалека Базар походил на разноцветный цирк шапито, сшитый из тысячи отдельных лоскутков. То и дело оттуда доносились крики спешащих продать хоть что-нибудь до полного восхода луны. Только после этого торговцы свернут ковры, закроют на ночь лавочки, поторопятся спрятать свое добро подальше в сундуки.

Дорога все время шла ровно, и я совсем не ожидала упереться за поворотом в крутой обрыв. Впереди от горизонта и до самого неба раскинулось море. В тот час оно было тихим и умиротворенным; клыками древних драконов торчали из воды морские скалы.

От белизны прибрежного песка, от глубокой бирюзы морской воды на глазах выступили слезы. Как давно я не видела таких чистых прекрасных оттенков! И этот кусочек моря – тоже Кейптаун, принадлежащий мне безраздельно.

С высоты плато открывался отличный вид на кривые улочки Морского квартала, сбегающие вниз к полосе пляжей. Добротная широкая набережная находилась прямо под Каменным кварталом – районом богачей. О нем Мале рассказывала с особой завистью. Удачливые искатели алмазов, добытчики золота и ювелиры, богатые купцы, ловкие строители железной дороги жили в просторных домах, возведенных, словно дворцы, из цветного камня. И в каждом дворе переливался всеми красками сад. Со своего наблюдательного пункта я могла увидеть, как бьют в высоту струи мраморных фонтанов, и ленивые длиннохвостые фазаны важно расхаживают по гравиевым дорожкам.

Но Каменный квартал не интересовал меня. Разве только хотелось узнать, там ли живет печальная красавица, которую я видела в день приезда.

– Неужели богачи, чтобы прогуляться по набережной, всякий раз вынуждены тащиться вниз, а затем взбираться на гору? – я озвучила свои мысли просто так, ни к кому не обращаясь, но в ответ послышалось тихое хмыканье.

– Всегда найдутся желающие спустить их в паланкине за пару звонких рандов.

– Амфорная Кошка! – я была рада видеть ее.

– Пришла узнать, не разочаровал ли тебя город… – Она сладко потянулась, изогнув коричневую спину дугой.

– Ни за что.

Я уселась на краю обрыва и стала любоваться морем.

– Хорошо, рада, что у тебя теперь есть дом. Халия – славная женщина.

– Ты знаешь ее?

– Я знаю всех в округе, – Абиссинка принялась чертить хвостом странные знаки, отчего ее гладкая шкурка покрылась пылью. – И поэтому должна предупредить – будь осторожнее.

– Почему? Разве здесь может произойти хоть что-то плохое?

– Кейптаун – необычный город, тут случается всякое. Сложно сказать, к худу или к добру, но остаться после некоторых событий прежней вряд ли удастся.

– Будешь, как Мале, пугать меня работорговцами и здешним дурманом?

– Нет, – отряхнулась от песка Амфорная Кошка, – но ты должна помнить: есть дороги, с которых очень сложно сойти, чтобы вернуться домой.

– А я не собираюсь возвращаться! – при одной мысли о холодном городе, в котором царствует хоровод безликих прохожих, я ужаснулась. – Останусь здесь навсегда.

– Поглядим… – промурлыкала Абиссинка. – Быть может, мечта тем и хороша, что не должна стать реальностью?

С этими словами она поднялась на лапы и легко прыгнула прямо с обрыва на поросшую колючками тропинку, которая круто спускалась к скалистому пляжу.

Глава 2. Девушка-чашка

Работа в каф-о-кане пошла мне на пользу: в голове просветлело, я больше не чувствовала себя потерянной, сбитой с толку, и была готова к новым приключениям.

Хотя я и помогала Халии с удовольствием, но с каждым днем все яснее понимала, что никогда не стану жрицей огня, как она. Наверное, мое предназначение таится в чем-то другом. И я отыщу это драгоценное нечто, ведь Кейптаун – город, в котором возможно все.

По утрам, пока разгоралась жаровня, я ходила к морю. Спускалась на дикий, усеянный валунами пляж по крутой тропинке и целый час сидела, наслаждаясь прохладным ветерком. Встретить там людей было почти невозможно – кому в голову придет отправляться на каменистый неудобный берег, если рядом раскинулись шелково-белые песочные дюны? Но там с самого утра толпилось полным-полно народу: детей, собирающих ракушки, ныряльщиков за жемчугом, рыбаков. Мне же хотелось остаться наедине с морем, всласть пошептаться с чистой бирюзовой водой, пропитаться солью, чтобы стать частью Кейптауна.

Вечера мои тоже бывали свободны, так что я отправлялась бродить по городу до самой темноты. Послезакатный Кейптаун еще несколько часов оставался очень светлым, как будто в воздухе разлито молочно-белое сияние. Иногда оно окрашивалось в нежно-розовые, оранжевые, даже лазоревые цвета. И я, словно безумная, бродила во всем этом великолепии, то и дело натыкаясь на яркие стены города.

Ночь приходила внезапно: синяя, густая словно гуашь, она в мгновение ока укутывала улицы, и тогда я слепла по-настоящему. Несколько раз мне приходилось добираться домой наощупь, пока глаза не привыкли к темноте.

Первым делом я исследовала Деревянный квартал. Среди домов всегда было тихо и пустынно, зато на окраинах искрилось настоящее веселье. Зажигались волшебные огни в Та-Гедже – ночных заведениях, в которых принято много пить, танцевать, слушать невероятную кейптаунскую музыку.

Часто я устраивалась напротив такого кабачка и подолгу наблюдала за гибкими, как змеи, танцовщицами в гремящей чешуе из браслетов и медных пластин. Смотрела на отрешенных, оторванных от мира музыкантов, которые с печалью в глазах перебирали струны своих причудливо изогнутых инструментов… Где находится их Кейптаун? Попадают ли они в него всякий раз, как слышат нежные певучие ноты, или он снится им по ночам, украдкой, словно запрещенная возлюбленная?

***

Однажды вечером, когда вокруг было обманчиво светло, а я сидела под низеньким баобабом у самого входа в приморский Та-Гедже, мои мысли заставил замолчать терпковатый вишневый запах. Им оказался аромат табака, который напомнил о книгах и тусклом свете свечей, заставил услышать обрывки невероятных бесед, хрипловатый голос граммофона… Не смея сопротивляться, я встала и пошла вслед за вишневым дымом, надеясь, что он приведет меня в загадочное желанное место.

Очень скоро выяснилось, что я скорее следую за человеком из плоти и крови, чем за мечтой. Впереди неспешно шагала темноволосая невысокая девушка, курившая на ходу сигарету, завернутую в пергаментную бумагу. Уже через минуту она заметила преследование и, свернув за угол, остановилась.

– Я раскрыла тебя, – выдохнув облачко вишневого дыма прямо мне в лицо, задумчиво произнесла незнакомка, как только я нырнула за поворот.

– Так и есть, – я смутилась.

– Тебе что-то нужно? – очень спокойно спросила девушка. – Книги?

– Нет, я шла на запах твоих сигарет.

Она криво улыбнулась и протянула мне недокуренную папироску.

– Спасибо, но я не хочу курить. – Я попыталась объяснить ей и себе, зачем потащилась за незнакомым человеком, но вышло не очень складно. – Эм… вишневый запах навеял на меня грезы…

– Вот как? – Она в последний раз вдохнула крепкий табачный дым и потушила сигарету. – Хочешь пойти со мной?

Больше всего на свете в эту минуту мне хотелось следовать за ней, так что я молча кивнула.

До следующего поворота мы шли, не разговаривая. Впервые я видела столь странно одетую особу. За пару недель здесь я привыкла к простым кейптаунским нарядам: легким разноцветным платьям-хитонам, которые носили девушки, к шелковым узорчатым халатам чернобородых торговцев, к длинным юбкам владелиц каф-о-канов и лавочек.

Но незнакомка выглядела иначе: несколько коротких юбок выглядывали одна из-под другой и едва доходили ей до колен, на расшитую узором из восточных огурцов изумрудную рубаху была надета плотная бархатная жилетка. Шею девушки украшало трое разных бус, а в ушах болтались серьги из перьев. Низкие сапожки на каблуках звонко стучали, пока мы пересекали центральную мостовую.

– Фиджан, – коротко представилась она и, получив в ответ лишь мою улыбку, полюбопытствовала: – А у тебя нет имени, сестренка?

Я не знала, что сказать. Конечно, у меня оно имелось, но в Кейптауне звучало так нелепо, будто я пыталась нацепить чужую шкуру, произнося это имя вслух.

– Ладно, – девушка продолжила увлеченно беседовать сама с собой. – Стану звать тебя Ежени. Это, между прочим, имя царевны из одной очень далекой лесной страны… Или так называли ее служанку?

Она махнула рукой и улыбнулась мне:

– Не все ли равно, Ежени, если уж очутилась в Кейптауне…

– Значит, ты тоже приехала сюда? – догадалась я.

Фиджан кивнула.

– Продала однажды свое барахло, села на поезд и купила в Кейпе отличную лавочку.

– Неужели ты помнишь свою поездку?

– Отчего же нет? – она удивилась. – Мягкий вагон, семьдесят восьмое место… Шестнадцать часов пути.

– Но ты говоришь об обыкновенной железной дороге, – я вздохнула.

– Конечно! А ты прилетела на ковре-самолете? – она хлопнула меня по плечу. – Пришли.

– Что это?

– Моя лавочка. Книжный магазин, если быть точной. Но, сказать по правде, не помню, когда ко мне заглядывал последний покупатель.

Она захихикала и отперла двери, пропуская меня внутрь.

– О-о-о! – только и смогла вымолвить я, разглядывая набитые книгами полки, уходящие в темноту.

Фиджан владела настоящим царством пожелтевших страниц и книжной пыли. Света в магазине было недостаточно, потому казалось, что потолка здесь попросту не существует. И если решишь встать на деревянную стремянку, чтобы поискать себе томик с полки повыше, то уже никогда не вернешься из темного, но такого увлекательного мира.

– Как же здесь здорово! – поглаживая рукой книжные корешки, восхитилась я.

В лавочке оказалось очень тихо и спокойно. Сквозь абажуры тускло горели лампы. Из-за красной ткани свет казался кровавым, алым, вишневым.

– Поднимайся наверх, – Фиджан любезно предложила мне узкую деревянную стремянку.

– Вот это да! – воскликнула я.

В одной из стен вместо книжных полок было устроено настоящее гнездо – уютная норка на высоте нескольких метров от пола, застланная лоскутными покрывалами.

– Это и есть мой дом, – ответила хозяйка лавочки, забираясь следом. – Вернее, здесь я сплю, ем, читаю книги.

Мы уселись друг напротив друга, поджав под себя ноги, и она зажгла пару свечей в старинных залитых воском подсвечниках.

– Неужели ты живешь здесь в полном одиночестве? – происходящее до сих пор казалось мне нереальным.

– Вовсе нет, – она указала рукой на теряющиеся во мраке книжные полки. – Книги составляют мне компанию, так что я практически не бываю одна.

Фиджан снова закурила, предоставляя мне возможность наслаждаться вишневыми видениями.

– Я бы прочла некоторые из них…

– Так читай! – она стряхнула пепел в хрустальную вазочку. – Книги не должны храниться взаперти.

– Я могла бы платить тебе за пользование… – смущенно начала я.

Но в ответ девушка хрипло рассмеялась:

– Ежени, у тебя не хватит денег – слишком дорого стоят собранные в лавке знания. Так что либо спрячь свои жалкие ранды обратно и приходи сюда, когда вздумается, либо… – она многозначительно промолчала.

Фиджан была права – нельзя предлагать копейки за то, что стоит целое состояние. Уж лучше взять это просто так, оставив взамен благодарность.

– Давно ты здесь живешь?

Я протянула руку к ближайшей полке и достала книгу наугад. Это оказалась энциклопедия бабочек.

– Год, два… Кто знает?

Она откинулась на подушки и задумчиво поглядела на меня:

– А ты надолго в Кейптаун?

«Навсегда!» – хотелось воскликнуть мне. Но задумчивое мурлыканье Амфорной Кошки в голове останавливало: «Поглядим…»

И я тихо ответила:

– Надеюсь.

– Почитай мне, – Фиджан устроилась поудобнее и закрыла глаза.

Я принялась неспешно переворачивать страницы, читая вслух о короткой пестрой жизни самых разных бабочек.