Берсерк забытого клана. Холод и тьма Порубежья

– Что-то хочешь сказать? – опередил я его, чем сбил с мыслей. – Если да, то говори быстрее, – добавил я, положив руку на рукоять револьвера.

Он немного опешил, но быстро собрался.

– Куда вы его несёте? – задал он предсказуемый вопрос. – Почему он в беспамятстве, и почему его фамильное оружие рунного мага в ваших в руках, а не при нём? – добавил он не менее предсказуемое продолжение в дознании.

– Не достоин, – ответил я кратко и с интонацией безразличия. – В бессознанке господин зассанец, потому что идиот. Несём его на судилище праведное, где господину определят его срок отсидки, – продолжил я грузить чела. – Шпагу я мог бы ему и вернуть, воткнув в живот, но уже поздновато. При самообороне я должен был заколоть его, а сейчас в этом нет надобности, так что, – я развёл руками. – Шпагу я реквизирую как трофей и отдам только тогда, когда превращусь в хладный труп. Это пока всё, – подвёл я предварительный итог монолога. – А сейчас, я попрошу вас, господин, имя которого мне безразлично, отвалите на хрен, пожалуйста. Или вам припишут групповуху в покушении на убийство, и однозначно увеличат всем срок.

Закончив грубый отчёт, я отодвинул ошарашенного господина в сторону и прошёл мимо без каких-либо дополнительных вопросов.

Озадачился аристократ моими выкладками по делу, потому и остался стоять, не переставая ошалело глядеть нам вслед с открытым ртом. Впрочем, также, как и все парни в этом вагоне.

То ли погоны мои всех смутили, то ли призывники узнали во мне своего рунного лекаря, то ли ещё по какой-то причине, но нас никто больше не остановил, и мы благополучно прошли по всему составу до нужного нам места.

Остановившись перед дверью тамбура вагона, я критически осмотрел себя, изучая одежду на предмет неряшливости и остался доволен. Войдя, мы сразу столкнулись с часовым, который строго осведомился о моём имени и о цели визита. Я представился, как и положено, а после пары минут ожидания дверь открылась, и мы вошли внутрь.

Ну, тут всё понятно. Офицеры предсказуемо путешествуют в купейном вагоне. Однако разглядывать его нам не позволил строгий окрик.

– Господин Феликс! – громко произнёс военный невысокого чина. – Прошу вас сюда! – он встал напротив открытой двери одного из купе.

Я повиновался, и подбадривающе взглянул на Барри, так и держащего на плече провинившегося аристократа. Нас пропустили в просторное помещение, заменяющее и кабинет, и приёмную. Не задерживая, пропустили в вотчину начальника эшелона.

– Военный комендант, Франц Иосиф Менгель, капитан-поручик, – он представился. – Премного наслышан о вашей помощи раненым, господин Феликс, – он жестом указал на небольшой диванчик. – Прошу вас, присаживайтесь, а этого молодого господина у вас примут, – он обратился к Барри.

В то же мгновение в дверь вошли суровые личности с погонами как у меня, и забрали зассанца у здоровяка.

На секунду мне даже его жалко стало, так как вид уж больно гневный образовался у коменданта, этого капитана-поручика, Франца Иосифа. Придумают же имена! Блин, отвлёкся.

– Итак, – продолжил он, проводив взглядом выходящих господ. – Что вы предполагаете указать в выдвигаемом обвинении? – он озадачил меня без должной подготовки.

– Прошу простить! – я вскочил с места. – Что грозит господину, обвинённому в покушении на убийство?

– Сидите-сидите, князь, ну что же вы, право, так расстраиваетесь, – он красноречивым жестом успокоил меня и заставил вернуться на диванчик.

Я же и не думал расстраиваться, просто мне интересна кара, полагающаяся за такое вот капитальное нарушение. Но я удержался от ответной реплики, подумав о возможности отношения её, как к пререканиям с лицом из командного состава.

А ещё, мне не понравился его тон. Такой мягкий и по-звериному ласковый, что впору самому разоружаться, заворачиваться в белую простыню и ползти по направлению к кладбищу. Ну… Дабы не напрягать этого господина всяческими мелочами.

– Если мы занесём в протокол к военному разбирательству ту самую формулировку, что доложил мой адьютант, то молодого господина повесят на первом же полустанке, – пояснил он мрачные перспективы пацана.

Чернильница, стоявшая на небольшом рабочем столе, сама откинула крышечку, а ручка с пером тукнула об её донышко, и приготовилась конспектировать показания потерпевшей стороны. Мои, то есть.

Я вдруг пришёл в негодование, только сейчас представив расплату за малодушие, которая реальной угрозой нависла над парнем. И откуда у меня такая сентиментальность прорезалась? Мягкотелый я что ли? Но вот в душе так и свербит.

– Пожалуй, господин капитан-поручик, вас слегка не так информировали, – закинул я удочку к отступлению и проследил за мимикой офицера.

Перстень Рюриковичей кольнул меня в палец, а цепочка немного нагрелась. Это значит, что меня опять пытаются хакнуть. Типа, как в комп залезть, но только в мозг.

Но вот в самом взгляде Франца я заметил нотку радости от того, что я собираюсь уменьшить тяжесть преступления новобранца.

– Мы неудачно поскандалили, а молодой господин решил взяться за своё оружие, – продолжил я переделывать события.

– Продолжайте, господин Феликс, – комендант Менгель подбодрил меня кивком, а намагиченная ручка сделала первую запись в листе протокола.

Я понял, что иду правильным курсом, а Барри ткнул меня в бок, намекая на неправду. Но я шикнул на него и он замер.

– Так вот, – продолжил я, косясь на скрипящую пером ручку. – К-х, кх-м! В результате короткой стычки, мне удалось завладеть оружием молодого господина, – я продемонстрировал шпагу. – Однако он вырубился, а я вспомнил о статье устава, предписывающей сообщать о подобных случаях командирам, – я пошёл на вариант с импровизацией, будучи в полном неведение того, о чём заявил.

Оказалось, что я попал в точку, так как комендант снова кивнул, а ручка зашуршала по бумаге и несколько раз стукнулась о дно чернильницы.

Однако, я ещё не успел осознать малюсенький нюансик во всей этой, вновь придуманной мной, версии происшествия. В ней я стукачом получаюсь, как это ни странно звучит. Но вешать бедолагу я точно не имею никакого желания. И чем дольше я нахожусь перед капитаном-поручиком, тем всё больше в этом убеждаюсь.

– Это всё? – Франц Иосиф среагировал на затянувшуюся паузу.

– Да! – выдохнул я и замолчал, ожидая итога всей этой катавасии.

Хозяин кабинета, а заодно и эшелона, прошёл по кабинету. Резко развернулся и буквально впился в меня взглядом, заставив почему-то вздрогнуть Барри.

– Э-мм. Ну, что я могу сказать, – заговорил он со слегка довольным выражением. – Всё вы правильно сделали, Великий князь, Феликс Игоревич, всё и абсолютно правильно.

Я облегчённо выдохнул, готовясь к продолжению его заключительной речи и мечтая убраться подальше от этого кабинета.

– Прошу вас, сдайте оружие, вам не принадлежащее, – вежливо попросил он.

Я безоговорочно протянул руническую шпагу зассанца, а капитан-поручик Менгель аккуратно принял её.

– Молодому господину повезло, что вас не подвела ваша память, – он хитро прищурился, дав понять о его уверенности в ином развитии ситуации, чем прозвучало в официальном протоколе. – Не смею вас больше задерживать, и удачи!

Он отвернулся, прошёл к своему столу и занялся какими-то бумагами, потеряв к нам интерес. Мы с Барри выскочили из этого вагона и почти бегом добежали до своего, не обращая ни на кого внимания и избегая вопросов. Все же видели, как мы несли молодого, а вернулись-то без него.

Остановились мы лишь перед дверью родного вагона.

– Господин Феликс, а я вот не понял, что это было? – проворчал здоровяк, непонимающий причины изменения моих показаний.

– Э-хх, Барри, – вздохнул я и покачал головой, подчёркивая свою досаду. – Давай я потом расшифрую тебе разницу, между человеком, виновным лишь в наказании, и тем гадом, что подвёл под виселицу молодого придурка, – отмахнулся я от здоровяка, у которого лоб покрылся морщинами от потока разных мыслей, и первым вошёл наш вагон.

Глава 4. Сивый и варианты легализации

Первое с чем мы столкнулись, когда вошли со здоровяком, оказался накрытый стол с сидящим личным составом нашего дружного вагона. Девчата одеты по свободной форме, но с учётом строгих армейских требований.

У достойных и проявивших себя в бою с исчадиями у тихого полустанка появились такие же когтистые лапы на плечах, как и у меня. Или почти такие. Причёски поправлены, румяна нанесены, а губы у благородных девиц и так не нуждаются в дополнительных красках.

Я даже испытал немного смущения, что для меня не характерно.

Все смотрят на нас и ждут только команды к началу трапезы. Точнее, дамы с двумя парнями терпеливо ожидают нашего присоединения к ним.

– Вот, пожалуйста, – княгиня Врангель встала с места и указала на нас. – Я же говорила, что они мигом обернутся, – Элеонора показательно повторила свои предположения, видимо, уже звучащие здесь чуточку ранее. – Вон, и Ефим так говорил, мол, не будут они там долго рассусоливать, махом воротятся. Да ведь, Ефим?

Старый вояка молча кивнул, и отделался подкручиванием кончиков своих усов.

– П-ф! Я с тобой и не спорила, – фыркнула на мелкую Серафима и отодвинула от стола пару табуреток. – Садитесь тут, Феликс, господин Барри, уже всё сготовлено.

Мелкая глянула на длиннокосую с завистью или ревностью, так как сама не успела подсуетиться и организовать нам места с собою рядом.

Ну, что ж, места нам уже отведены заботливыми девушками, или девушкой, и я не увидел никаких помех или неотложных дел, чтобы отказываться от застолья.

Есть уже хочется, да и умопомрачительные запахи витают вокруг, разжигая зверский аппетит. Так что, мы послушались даму и сели, чем ознаменовали начало стука ложек по разнокалиберным мискам, наполненным обычной перловкой, вперемешку с мясным ассорти.

Кстати, а вот ожидаемых вопросов на тему «как там всё прошло» не прозвучало, хотя я чётко распознал всеобщий интерес по этому поводу.

Посему, мы спокойно занялись приёмом пищи, не отвлекаясь на разговоры, которые наверняка ещё будут. А как же без них в таком-то любопытствующем обществе.

– А-а… Господин Барри? – Натали осторожно обратилась к здоровяку, приблизительно минут через десять после начала трапезы.

Наш персональный Бармалей опять вздрогнул и покраснел, робея от внимания к своей персоне. Он проглотил пищу, не прожевав, и, отложив ложку, вытер руки прямо об себя. Ещё он попытался встать, но я вовремя придержал его за рукав.

– Э-м… Я это… К-х, к-х… Слушаю вас, госпожа Наталья, – выдал он ответную реплику и ещё сильнее стушевался.

– Скажите, Барри, а почему вы так плохо кушаете? – девушка задала свой вопрос, заставив и меня присмотреться к ополовиненной посуде с кашей. – Разве не вкусно?

Тут здоровяк и совсем уж растерялся, не зная куда деваться от всех этих заинтересованных взглядов.

Он уставился в столешницу, а до меня вдруг дошло, что всё это значит. В смысле, я догадался о причинах такого его отношения к трапезе и, вообще, к пище. Здоровяк попросту оставляет ровно половину от всего, что ему подают заботливые девушки, и несложно догадаться, почему он так делает и для кого.

– Дык… Это… Ну… – скромняга начал выдавать набор фраз, испытывая явные затруднения с ответом.

– Барри, дружище, а где Остапий? – я пришёл ему на помощь, задав правильный вопрос.

Здоровяк нахмурился, не сразу поняв, что я имею в виду Сивого, просто назвав его по имени. А когда до него дошло, он и вовсе опустил руки, изобразив пантомимой вселенскую печаль.

– О-хо-х… – вздохнул ответчик под взглядами уже абсолютно всех, собравшихся за столом. – Господин Феликс, баре, недалеко он тут.

Я же прекрасно помню о неразлучности этих двоих представителей теневого рынка.

– Подробнее, Барри? – я проявил настойчивость.

– А! Будь шо и должно! Ну, да ладно! – здоровяк махнул рукой и выпрямился, одарив всех честным взглядом. – В ящике оный, да под конным вагоном спрятан, – выдохнул он ответ.

– Мамочки! – среагировал кто-то из девчат.

– Ай! – всплеснула руками Элеонора и в ужасе прикрыла половину лица ладонями, оставив на всеобщее обозрение парочку выразительных глаз. – Там же холодно!

– Он же замёрзнет! – встрепенулась Натали. – Холода-то уже какие наступили!

И хоть девчата не знали доподлинно, о ком идёт речь за столом, однако все, как одна, приняли новость с неописуемым ужасом.

Проявляя участие, благородные девушки затеяли бубнёж меж собой, и о продолжении запоздалого завтрака пришлось забыть.

Я поднялся и, хлопнув Барри по спине, намекнул, чтобы он следовал за мной. Мы прошли к лежанке Ефима, который встретил нас напряжённым выражением лица, так как услышал многие фразы из застольного разговора.

– Похоже, что проблема у нас образовалася, – Ефим не ошибся в подведении предварительного итога. – А теперича, господин Феликс, – он подчеркнул официозом обращения своё серьёзное отношение к делу. – Кто этот, уважаемый Остапий, и почему из-за него переполох-то такой приключился? – он кивнул мне за спину, и я машинально обернулся.

Помимо того, что мы стали всеобщим объектом внимания, к лежанке старого вояки уже выдвинулись завсегдатаи нашей маленькой компании. Миха, Натаха, Эдик с Людмилой и Элеонора с длиннокосой Серафимой уже подходят к нам, попутно прихватывая тёплые манто из шкур.

– Дамы и господа, – обратился я к собравшимся, не подразумевая никакой скрытности. – Остапий, он же и Сивый, это друг господина Бармал… – я осёкся, чуть не произнеся для Барри вертящееся на языке и вполне подходящее прозвище. – Для нашего нового друга и товарища, – я похлопал чересчур стеснительного здоровяка по могучей спине. – Для него он ближайший товарищ, почти родственник. Сивый попал в эту ситуацию, всвязи с невозможностью призыва вместе со своим побратимом, о чём я хочу поговорить со всеми, но чуть позже.

– Дык! Это! – Натаха упёрла руки в боки. – Сивого надо вызволять, из ящика-то!

– О том и речь, – согласился я и осмотрелся вокруг, на предмет поиска верёвок или ещё чего-нибудь такого. – Вот только ящичек этот находится с самого края вагона, а не рядом с дверью, – я припомнил, как выглядят теплушки с конями в стойлах, только уже снаружи. – Н-да… Так себе расположение, – я неумышленно потеребил подбородок. – Ну, а ждать остановку состава чревато… Да, это мы решим, – я поспешил успокоить встрепенувшегося Бармалея. – Барри, ну ты чего расклеиваешься? Духом-то не падай!

Он послушался и не стал впадать в истерику, и даже почти перестал паниковать, глядя на собравшихся с выражением надежды.

– Феликс, чегой ты постоянно шаришь взглядом по стенам? – от Ефима не ускользнули мои изыскания средств спасения.

– Да вот, Ефим, голову ломаю, как горемычного Остапия вытаскивать на ходу, – я озабоченно пояснил своё поведение. – Может подскажешь, есть у тебя что-то, ну… Типа, верёвок там, каких? А?

Старый вояка почесал затылок.

– Дык, в конных вагонах-то, почитай всяко найдётся, – Ефим подсказал то, что очевидно.

– Точно, – я мысленно ударил себя по лбу. – Итак, девушки, – я перевёл взгляд на серьёзных дам. – Нас четверых, ну, и Ефима, будет достаточно для спасательной операции. Вы лучше готовьте плацдарм для реанимационных действий, – озадачил я их незнакомым термином.

– Чем, прости… – забеспокоилась Элеонора и смешно наморщилась, проговаривая про себя непонятное слово из современного лексикона.

– Э-ээ… Готовьтесь к приёму пострадавшего, – пояснил я и снова расстроил здоровяка. – Но это не обязательно, – пришлось исправляться. – В том смысле, что не факт. Сивый, Остапий, может, и чувствует себя прекрасно в инструментальном ящике… – я понял, что лишь сгущаю краски своими пояснениями. – Короче, выдвигаемся!

Девичья часть нашей группы спасения расстроилась невозможности участия в основной фазе операции, но стоически согласилась со мной. Девушки занялись организацией будущего приёма и реабилитации Сивого, а мы выдвинулись в соседний вагон.

В переходе я отдал должное погоде. Действительно, холод чувствуется всё сильнее. Покрытые снежными шапками деревья проносятся мимо. Горы и луга слились своими границами и превратились в сплошное белое море.

Проехали мост. Древний и каменный он поразил меня своей основательностью. Строился на века и с запасом прочности. Да он и современный поезд запросто выдержит, и даже два, если они встретятся на параллельных путях.

Пройдя в конный вагон, мы сразу отыскали всё необходимое.

– Значит так, – я ещё раз высунулся из открытой двери вагона, и при страховке Барри проверил расположение ящика с Сивым. – Делаем следующим образом, – оказавшись внутри, я стряхнул снег с головы. – Барри страхует, а Миха кидает подкову с верёвкой от перехода сюда. Эд и я ловим.

– Понятно, – пробасил здоровяк, чьё настроение стало заметно улучшаться.

Михаил молча кивнул, и, взяв требуемое, направился исполнять поставленную задачу. Как всегда молча и без каких-то особых эмоций в выражении.

– Потом перебираемся к ящику, обвязавшись страховкой и фиксируем Остапия, которого вытянет Барри, – повторил я простенький план, который уже приняли товарищи.

– А ежели кто шандарахнется? – Эдик с подозрением выглянул наружу.

– Прокатится немного по сугробам, – отмахнулся я. – Они, вроде, пышные и без ограничительных столбиков из железобетона, – я опять озадачил ребят, но ненадолго.

Уточнять о столбах из непонятного материала никто ничего не стал. И это славно, хотя… Надо будет подумать о нём. О железобетоне, как о перспективном методе в строительстве.

Михаил и мы с Эдом, все прекрасно справились со своими задачами. И верёвку протянули удачно.