Плоть и кости

Джонатан Мэйберри

Плоть и кости

Посвящается библиотекарям повсюду.

(Ладно, пойду сяду где-нибудь и спокойно почитаю.)

И, как обычно, Саре Джо

Благодарности

Выражаю особенную признательность людям из вполне реального мира, которые позволили мне обратиться к ним за советами и информацией, предложили мне свою поддержку и в случае необходимости давали подсказки во время создания книги. Моим агентам, Саре Кроув и Харви Клингеру; моему редактору Дэвиду Гейлу и всем небезразличным людям в Simon&SchusterBooks в серии YoungReaders. Благодарю Эшли Дэвис, Нэнси Кием-Комли, Тиффани Фоулер-Шмидт, Рэйчел Тафойя, Грега Шауэр, Ригель Айлур, Буббе Фалкон. Благодарю Джейми Найала, Боба Кларка, Джима МакКейна, Калин Мэдрид и Дастин Ли Фрай за консультативную помощь. Спасибо Майклу Хомлеру из Сент-Мартенс Гриффин; доктору Джону Кмару из отделения инфекционных заболеваний Университета Хопкинса; Карлу Циммеру, автору книги «Паразит Рекс» (Simon&Schuster); Алану Вейсману, автора книги «Мир без нас» (ThomasDunneBooks); Крису Грэму, Дэвиду Николсону и Джону Палакасу, авторам документального фильма, вышедшего на History Channel — «Зомби: Живая история». А также королю зомби-фильмов — Джорджу А. Ромеро.

Примечания автора

Отчасти этот роман — выражение скорби. У Бенни, Никс, Лайлы и Чонга были свои причины для скорби, каждый из них потерял что-то бесценное. Люди, которых они оставили в Маунтинсайде, тоже переживали собственные потери, так же, как и те, с кем им довелось повстречаться в «Руинах». Горе, во множестве своих проявлений, — это одна из ключевых тем, связывающая воедино все четыре книги этой тетралогии.

Пока я работал над этой книгой, умер мой очень близкий друг. Лесли Эсдейл Бэнкс (также известный как Л. Э. Бэнкс), весьма плодовитый автор приключенческих романов, детективов, триллеров и романов о паранормальных явлениях, проиграл в неравной борьбе с редкой формой рака. Я знал Лесли со школы, и мы были партнерами в Клубе Лжецов, группе писателей, посвященной популяризации грамотности и любви к чтению. Лесли был филантропом, обладал незаурядным интеллектом и был одним из самых светлых и оптимистичных людей, с которыми мне посчастливилось познакомиться.

Примерно в то же самое время умер и мой шурин, Логан Хоу. Он был очень хорошим и порядочным человеком.

После их смерти мне было сложно смириться с тем, что солнце продолжает светить, птицы все так же поют, а жизнь идет дальше, но уже без них. С горем всегда так. Если вы станете противиться горю или отрицать его, это не приведет ни к чему хорошему. Если мы станем притворяться, что нам не больно, то сделаем себе еще больнее. Звучит странно, но это так.

Я знаю, что многие читатели уже испытывали горе или же это им еще предстоит. Людям свойственно страдать, но любая боль в конце концов утихает. Лучший способ совладать с горем — с радостью вспоминать о том, каким был ваш близкий человек при жизни. Это и есть путь к свету. Именно так мы с друзьями и поступили после смерти Лесли. Мы поплакали, но затем закатили вечеринку, на которой рассказывали друг другу небылицы и хохотали. Я знаю, я просто абсолютно в этом уверен, что Лесли хохотал вместе с нами.

И… непременно говорите об этом. Как говорили о своем горе Бенни, Никс, Лайла и Чонг на страницах этой книги. Найдите того, кто вас выслушает. Всегда найдутся люди, которые будут готовы это сделать. Всегда.

Если вы не в состоянии самостоятельно справиться с потерей, обратитесь за помощью к другим людям. К родителям, родственникам, друзьям, учителям, наставникам или к кому-то, кого вы уважаете и цените. Люди выслушают, а горе — это как раз то, чем мы все делимся. Не позволяйте себе оставаться с ним наедине.

Часть I

Падение ангелов

«Ангел смерти пролетел над всей землей. Вы практически можете услышать биение его крыльев».

— Джон Брайт (из Речи в Парламенте, 23 февраля 1855 года)

1

Бенни Имура подумал: теперь точно крышка.

И полчища зомби, преследовавшие его, похоже, тоже в этом не сомневались.

2

Еще пятнадцать минут назад никто и ничто не пыталось прикончить Бенни Имуру.

Бенни сидел на валуне и, задумчиво хмурясь, точил меч. Он был осведомлен о своем задумчивом виде. Выражение его лица всегда оставалось сосредоточенным, когда поблизости находились другие люди. Однако сейчас ему хотелось позволить себе избавиться от привычной маски. Потому что в одиночестве печальные размышления становились глубже, продуктивнее и причиняли боль. В одиночестве вы не пытаетесь шутить, чтобы хоть как-то приободриться.

В жизни Бенни осталось мало приятных моментов. Их почти не было с тех пор, как он ушел из дома.

Он находился в километре от того места, где они с друзьями остановились на ночлег, в пустынном лесу, в сердце южной Невады. Шаг за шагом в поисках самолета, который они видели с Никс, Бенни все дальше и дальше удалялся от дома.

Ему никогда не нравилась идея покинуть город, где они поселились. Маунтинсайд находился высоко в горах Сьерра-Невада, в центральной Калифорнии. И там было все, что олицетворяло дом: чистая постель, горячая вода и аппетитный яблочный пирог, которым можно было полакомиться на веранде. Но раньше они жили там с Томом, братом Бенни. А Никс — со своей матерью.

А теперь мама Никс умерла, и Том тоже.

И тот дом перестал быть домом.

Дорога, расстилавшаяся перед Бенни, Никс, Чонгом и Лайлой, растворяла в себе оставшиеся позади воспоминания, и огромный мир, раскинувшийся вокруг, переставал быть чем-то уродливым, чем-то, чего стоило опасаться. Теперь он стал их домом.

Бенни не был уверен, что такой дом ему нравится, но ощущал, что это именно то, что ему сейчас необходимо, и, возможно, это именно то, чего он заслуживал. Никаких удобств. Никакой тихой гавани. Мир превратился в пустыню, полную опасностей и жестокости, и Бенни понимал, что если хочет выжить в этом мире, то должен стать гораздо сильнее, чем раньше.

Сильнее, чем Том, потому что Том не выстоял.

Он размышлял об этом, сидя на валуне и методично оттачивая длинный меч, ками катану, когда-то принадлежавшую Тому.

Это было весьма подходящим занятием для раздумий. Обращение с клинком требовало внимательности, а внимательность — сосредоточенности, а сосредоточенный ум становится более проворным, когда приходится следовать тенистым и запутанным путем из мыслей и воспоминаний. И хотя в глубине души Бенни поселилась грусть, он находил какое-то удовлетворение в тяготах дороги и постепенно обретал опыт, необходимый для правильного обращения с этим смертоносным клинком.

Работая, он не переставал смотреть по сторонам. Бенни никогда раньше не доводилось видеть пустыню, и ему нравилась ее простота. Она была огромна и невероятно прекрасна. Так много деревьев и птиц, о которых он только в книгах читал. И… совсем нет людей.

Это было хорошо и одновременно плохо. Плохо, потому что им было не у кого спросить о самолете. А хорошо, потому что уже почти месяц никто не пытался пристрелить их, причинить боль, похитить или попытаться сожрать. И этот факт Бенни отнес к категории плюсов.

В то утро он ушел из лагеря, чтобы в одиночестве отправиться в лес, отчасти желая попрактиковаться в мастерстве, которому Том обучил его. Слежке, ловкости, наблюдению. А частично, чтобы побыть наедине со своими мыслями.

Бенни совсем не радовало то, что происходило у него в душе. Ему стоило проще принять смерть Тома. Ну хотя бы если не проще, то естественнее. В конце концов, за жизнь Бенни погиб целый мир. Более семи миллиардов людей расстались с жизнью с Первой ночи. Одних сожрали зомби, восставшие мертвые, которые нападали на живых, чтобы утолить голод. Другие стали жертвами безумной паники и необузданной жестокости, в которой погрязло человечество с момента полного распада государств, вооруженных сил и общества. Многие погибли в сражениях, были уничтожены радиоактивной пылью ядерных бомб, сброшенных на землю в отчаянной попытке остановить легионы живых мертвецов. И еще многие умерли чуть позже от обычных инфекций, ран, голода и бешеного разгула болезней, порожденных смертью и разложением, которые теперь были повсюду. Холера, стафилококк и грипп, туберкулез, ВИЧ и многие другие болезни вышли из-под контроля, когда полностью была разрушена инфраструктура, больницы, и уже невозможно было справиться с эпидемиями.

Принимая во внимание и то, что все, с кем доводилось встречаться Бенни, в той или иной степени несли на себе печать смерти, ему следовало смириться со смертью Тома.

Следовало.

Но…

Хотя Том погиб во время сражения при Геймленде, он не восстал и не превратился в зомби. И это не поддавалось логическому объяснению. В целом это было замечательно, и ему следовало быть благодарным за это благословение… но он не испытывал благодарности. Он был сбит с толку. И напуган, потому что не представлял, что это значит.

И это было абсолютно бессмысленно. И полностью противоречило тому, что Бенни узнал за свои неполные шестнадцать лет. С той самой Первой ночи все, кто погиб, не важно, какой смертью, превратились в зомби. Абсолютно все. Без исключения. Именно так обстояли дела.

Но здесь что-то пошло не так.

Том не восстал из мертвых, не вернулся к ужасному подобию жизни, которую люди окрестили «живой смертью». То же самое произошло и с убитым мужчиной, на которого они наткнулись в лесу в тот день, когда покинули город. И с некоторыми из охотников за головами, погибшими в сражении при Геймленде. И Бенни не понимал почему. И никто этого не понимал. Это была загадка, пугающая и одновременно дающая надежду. Ужасный и странный мир стал еще более непонятным.

Внезапное движение оторвало Бенни от размышлений, и он заметил, как в тридцати метрах от него из леса на вершине холма появилась фигура. Он замер, пытаясь понять, заметил ли его зом.

Если только это был зом.

Это была высокая стройная фигура, судя по всему, женщина, и очевидно, что она была живой. Она была одета в черное: свободную блузку с длинными рукавами и брюки. Все ее тело было обвязано множеством тонких алых полосок. Эти полоски виднелись повсюду — на лодыжках, ногах, туловище, руках, шее. Полоски ярко-алого цвета трепетали на ветру, и в какое-то мгновение начинало казаться, что она сильно ранена и кровь неровными пятнами проступает сквозь полоски бинтов. Но стоило ей выйти из тени на солнечный свет, Бенни увидел, что это всего лишь красные куски ткани.

Спереди на ее блузке был белыми нитками вышит какой-то узор, но Бенни не мог различить подробности.

Они с друзьями уже несколько недель не встречали живого человека, и здесь, в этих бесплодных землях, гораздо вероятнее было столкнуться с враждебным отшельником, чем с дружелюбным путником. Он застыл на месте, пытаясь понять, заметила ли его женщина.

Она прошла несколько шагов по полю и бросила взгляд в сторону рощицы высоких пихт у подножия холма. Даже издалека Бенни сумел разглядеть, что женщина красива. В ней было что-то царственное, как на картинах, изображавших королев, которые он видел в старых книгах. Ее лицо с кожей оливкового цвета обрамляли густые и блестящие черные волосы, развевавшиеся на ветру в унисон с алыми полосками ткани.

Солнечный луч вспыхнул серебряным пламенем на небольшом предмете, который висел на цепочке у нее на шее. Бенни был слишком далеко, чтобы разглядеть его, но ему показалось, что эта небольшая вещь похожа на свисток. Однако, когда женщина поднесла ее к губам и дунула, он не услышал ни звука, но внезапно птицы и обезьяны, сидевшие в ветвях деревьев, принялись возбужденно шуметь.

А затем произошло нечто такое, отчего Бенни ощутил нахлынувшую волну ужаса, и все остальные мысли мгновенно улетучились. Следом за женщиной из леса вышли еще три фигуры. Их одежда тоже развевалась на ветру, но всего лишь потому, что была изорвана в клочья в схватках, во время непогоды и пострадала от безжалостных когтей времени.

Зомы.

Бенни медленно поднялся с камня. Стремительные движения всегда привлекали мертвых. Зомби были уже в десятке шагов от женщины и неуклюже приближались к ней. А она, казалось, совершенно не догадывалась об их присутствии, продолжая пытаться извлечь звук из своего свистка.

Еще несколько фигур показались на опушке леса. Еще больше мертвецов. Они продолжали появляться, словно вызванные из ночных кошмаров его нарастающим ужасом. У него не оставалось выбора. Необходимо было предупредить ее. Мертвые уже наступали ей на пятки.

— Леди! — завопил он. — Бегите!

Женщина вскинула голову и бросила взгляд на колыхавшуюся траву, где стоял Бенни. На мгновение все зомби застыли на месте, ища того, кто кричал.

— Бегите! — снова завопил Бенни.

Женщина отвернулась от него и взглянула на зомби. Теперь их было по меньшей мере сорок, и все больше новых фигур появлялось из чащи. Зомы двигались с нелепой неуклюжестью, которая всегда ужасала Бенни. Словно плохо управляемые куклы. Они вскинули руки, приближаясь к живому телу.

Однако женщина медленно отвернулась и снова взглянула на Бенни. Зомби наконец поравнялись с ней.

— Нет… — выдохнул Бенни, не в силах вынести зрелище еще одной смерти.

Но зомби проковыляли мимо нее. Она застыла на месте, а их волны огибали ее с двух сторон. Они не схватили ее, не попытались укусить. Они не обращали на нее внимания, лишь слегка отклонялись в сторону, чтобы не налететь на нее, и продолжали спускаться с холма.

К Бенни.

Ни один из них не прикоснулся к женщине и даже не взглянул на нее.

Бенни застыл на месте от изумления, почти позабыв про меч, который все еще сжимал в руке.

Что же с ней такое? Неужели она одна из них, а вовсе не живой человек? Возможно, она использовала кадаверин[1]? Или же обладала какой-то особенной силой, которая заставила мертвых отказаться от доступного угощения ради живого человека, который застыл на месте с открытым ртом у подножия холма?

«Беги!»

Эта мысль взорвалась в его голове, и на какое-то безумное мгновение Бенни показалось, что он услышал громкий окрик Тома.

Пошатнувшись, словно от удара, он развернулся и бросился бежать.

3

Он мчался сломя голову.

У него не оставалось времени разгадывать загадки. Он понесся с холма быстрее зайца, а толпа мертвых, издав голодный вопль, ринулась следом.

Внезапно прямо на тропе перед ним из высокой травы возникла фигура зома. Бенни никак не мог избежать столкновения с существом, несясь по склону вниз, и потому он вжал голову в плечи и изо всех сил ударил зомби плечом, словно пытался протиснуться через линию нападающих на школьном футбольном поле. Мертвец отлетел назад, и Бенни на полном ходу перепрыгнул через поверженное существо.

Новые зомби появились со всех сторон из высокой сорной травы и, спотыкаясь, ковыляли к нему из-за больших валунов. Бенни по-прежнему сжимал в руке меч Тома, но ему ужасно не хотелось использовать его против них. Только в том случае, когда уже не оставалось выбора. Эти создания не были злыми, они были мертвыми. Безмозглыми. Изрубить их в куски для того, чтобы упокоить навсегда, казалось ему… неправильным. Он знал, что они не испытывают боли и им все равно, но Бенни все равно ощущал себя каким-то злобным тираном.

Но, с другой стороны, речь шла о выживании. Когда трое мертвецов приблизились к нему, он не сумел пробиться сквозь их цепь, и его рука, державшая меч, почти машинально взвилась вверх. Клинок обрушился на протянувшиеся руки, и отрубленные ладони взлетели вверх, хватая воздух. Проворно развернувшись, он нанес резкий удар сбоку, и отрубленная голова зомби скатилась в кусты. Еще один удар заставил третьего мертвеца завалиться на бок, одна его нога оказалась разрублена посередине бедра.

— Простите! — крикнул Бенни, рванувшись вперед мимо поверженных зомби.

Но отовсюду к нему двигались другие.

Их было слишком много, и они окружали его со всех сторон. Ледяные пальцы коснулись его лица, пытаясь схватить Бенни за волосы, но парень размахивал клинком, виляя между мертвыми телами, чтобы поскорее выбраться на открытый участок земли.

Зацепившись ногой о камень, он споткнулся, и меч выскользнул из его руки, с громким звоном покатившись вниз по склону.

— Нет! — завопил он, когда оружие исчезло в высокой траве.

И не успел Бенни вскочить, как один из зомби ухватился за пустые ножны у него на поясе, а другой вцепился в рукав.

— Пошли прочь! — вопил Бенни, из последних сил отбиваясь от мертвых тел, стараясь вырваться. Наконец он с трудом поднялся, но его шатало, а склон оказался слишком крутым, и потому Бенни скакал на четвереньках, словно неуклюжий пес, прежде чем смог подняться на ноги.

Все больше и больше живых мертвецов ковыляли с холма следом за ним. Бенни не представлял, откуда они взялись и почему их здесь так много. И перед сражением при Геймленде зомби тоже начали перемещаться группами, а не поодиночке, как раньше. Месяц назад Бенни, Лайла и Никс оказались в осаде, окруженные тысячами живых мертвецов на перевалочном пункте странствующих монахов. С чем было связано стадное поведение зомби, так и осталось еще одной загадкой, на которую ни у кого не нашлось ответа.

— Том, — задыхаясь от бега, прохрипел Бенни имя брата. Он и сам не понимал, почему произнес его. Возможно, это была мольба о помощи лучшему охотнику на зомби, который когда-либо существовал в эпоху «Руин». Или же проклятие, потому что теперь все, чему его учил Том, оказалось под сомнением. Мир сильно изменился с тех пор, как Том давал брату свои уроки.

— Том, — прорычал Бенни на бегу, пытаясь вспомнить то, что могло бы ему теперь пригодиться. Вспомнить путь самурая, путь воина.

Он заметил блеск металла в десяти шагах вниз по склону, стремительно прыгнул к своему клинку и схватил его левой рукой за рукоятку. Он стиснул ее обеими ладонями, ни на секунду не замедляя бег. Зомби приближались, и меч, похоже, стал двигаться независимо от его воли.

Руки, ноги и головы взмывали вверх в лучах горячего солнца.

«Я отличный воин, — думал Бенни на бегу. — Я Имура. И у меня меч Тома.

Я охотник за головами.

Точно».

«Ты вот-вот превратишься в чей-то ланч, придурок», — пробормотал его внутренний голос. И на этот раз Бенни не смог отыскать убедительного аргумента в этом споре.

Куда бы ни падал его взгляд, повсюду он видел иссохшие фигуры, которые, шатаясь, брели в его сторону из-под тени высоких деревьев и густых кустов. Он знал, да, он знал, что это не продуманная западня. Зомби не способны мыслить. Дело не в этом… Просто его угораздило наткнуться на большое скопление этих существ, которые теперь покрывали весь склон холма.

«Беги! — завопил внутренний голос. — Скорее!»

Ему хотелось огрызнуться, сказать внутреннему голосу, чтобы он перестал давать глупые советы, а вместо этого предложить какой-нибудь план. Что-то, что помогло бы ему не оказаться в желудках сотен живых мертвецов.

«Беги».

«Да уж, — подумал он. — Отличный план».

А затем Бенни заметил, что в двадцати метрах вниз по склону, в высокой траве темнеет узкая расщелина. Она перерезала дорогу, но, к счастью, была не более трех метров в ширину.

Смог бы он перепрыгнуть эту расщелину? Хватит ли ему сил на то, чтобы сделать это?

Внутренний голос вопил: «Вперед… ВПЕРЕД!»

Бенни стиснул зубы, собрав остатки сил, и прыгнул, перебирая ногами в воздухе, словно все еще бежал, перелетая глубокую расщелину. Он приземлился на противоположном конце, согнув колени так, как учил его Том, чтобы не повредить мышцы ног от сильного удара о землю.

Он в безопасности!

Бенни расхохотался во весь голос, обернувшись к толпам зомби, которые продолжали ковылять в его сторону. Они полностью сосредоточились на своей жертве и не замечали или не понимали, что впереди расщелина, таившая опасность.

— Йоу! Придурки, — завопил он, размахивая мечом, чтобы подразнить их. — Отличная попытка, но ведь вы связались не с кем-нибудь, а с самим Бенни Имурой, крутым убийцей зомби. Так-то!