Смертельная битва. Воинский турнир

– Когда ты почувствуешь в этой сухой ветке живое дерево и увидишь его во всех сезонных ипостасях, различишь его корни, листья, цветы, запах и форму семян, тогда сможешь познать Силу, протекающую сквозь него. Умей понимать сущность предмета, это гораздо важнее, чем выяснять, какая от него польза. А какая польза, например, от тебя самого? Или от меня? – лорд Рейден умолк и прошагал в молчании минут двадцать, прежде чем договорил:

– Чтобы слышать Силу – самому нужно молчать.

Шанг Цунг чувствовал себя тогда последним глупцом, однако сумел сдержать свои чувства и решил отныне быть терпеливым и послушным, чтобы владетель Силы в конце концов научил его хоть чему-нибудь. Он жаждал знаний, жаждал обрести могущество.

Их неспешное путешествие продолжалось почти целый год. За все это время лорд Рейден ни разу не возвращался к так интересующей Шанг Цунг теме овладения Силой. Лишь однажды вечером, сидя у костра, он довольно странно ответил на настойчивые вопросы своего ученика:

– Неужели ты ни разу не задумывался о том, что всякая Сила окружена Хаосом точно так же, как источник света – тьмой? Владение Силой – вовсе не игра, оно не предназначено для забав или удовлетворения простого тщеславия. Пойми это. Всего за год ты научился ясно различать течения Силы, но ты еще не умеешь различать их направленность. Помни, каждое слово, каждое действие, связанное с владением Силой, говорится или совершается либо во имя Добра, либо во имя Зла. А ты не понимаешь сути первого и не способен бороться с проявлениями второго. И поэтому – десять раз терпи.

Шанг Цунг тяжело вздохнул, но промолчал. Он понимал, что в этой пыльной и, казалось бы, бессмысленной жизни, которую он ведет, скрываются ростки подлинного величия, то самое владение Силой, которого он так сильно жаждал. Но знание это лежало в душе лорда Рейдена, подобно кладу, на поиски которого потребуются десятилетия, а ведь тогда он был всего лишь нетерпеливым мальчишкой и не знал, что лорд Рейден продлит его юность до тысячи лет.

– Я вижу твое нетерпение, – продолжил разговор лорд Рейден, – и по-прежнему утверждаю, что ты еще слишком неопытен, чтобы владеть Силой. У тебя врожденный дар, и в свое время ты выучишься этому искусству. Но никогда не используй Силу, пока не поймешь, какие добрые и злые последствия это вызовет. Наша планета Мир пребывает в гармонии, в Великом Равновесии. Владетель, попусту вызывающий Силу, пробивает брешь в мироздании, нарушает миропорядок. Для неопытного Сила смертельно опасна, потому что вслед за ней всегда устремляется Хаос. Поэтому владение Силой дается лишь после Знания, а используется только при необходимости. Зажженная свеча всегда порождает тени, и чем свет ярче, тем гуще тьма.

Он улыбнулся, но Шанг Цунг был разочарован. Каждый раз, как он пытался выведать у учителя тайну овладения Силой, тот начинал говорить о Равновесии, об опасности и еще об этом Хаосе... Ведь нет сомнения, что высокий владетель Силы должен использовать Ее, чтобы делать то, что ему хочется, поддерживая на Мире и гармонию, и Равновесие. Что ему стоит, обладая таким могуществом, отделить свет от тьмы и отогнать Хаос прочь?

Лорд Рейден, сидя у костра, смотрел на своего юного спутника. На лице Шанг Цунга играли золотисто-красные отблески огня, сильно отросшие волосы юноши шевелил ветер. Куда девался тот легкомысленный, крикливый юнец, что промышлял разбоем на грязных улицах трущоб? За год он возмужал, лицо стало худым и четко очерченным. Взгляд его часто устремлялся к далеким горизонтам, словно он пытался разглядеть какую-то, видимую только ему, желанную и недостижимую цель.

– За все эти годы я так и не нашел никого, кто был бы так же одарен, как ты, никого, кто мог бы пойти моим путем, – сказал лорд Рейден то ли сидящему юноше, то ли просто лесному ветру. – Никого, кроме тебя. Но я чувствую, что ты сопротивляешься и хочешь идти своим путем, не моим. И все-таки, если ты достигнешь вершин владения Силой, то это отчасти станет и мне наградой, потому что я первым распознал тебя. Первым! Может, за это впоследствии меня станут прославлять куда больше, чем за все мои прошлые деяния. Лишь бы ты только плыл течениями Силы, ибо если тебя коснется Хаос, чаши равновесия сместятся, и в пропасть тогда упаду я, упадешь ты и все остальные люди...

Они молча сидели у костра. Какое-то странное раздражение, подобное усталости от напрасно ожидаемого чуда, навалилось на Шанг Цунг и уже не отпускало его. И вместе с тем в нем росло нетерпение и глухой гнев. Все складывалось совсем не так, как ему хотелось бы. В глубине души он понимал, какой огромный груз ответственности влечет за собой владение Силой, но он совсем не хотел этой ответственности и поэтому чувствовал себя жестоко обманутым. После длительного молчания он заговорил первым:

– Господин, если я пойду с тобой, обрету ли я по пути бессмертие?

– Бессмертие? – переспросил лорд Рейден. – Посмотри на эту землю, внимательно посмотри вокруг. Все это – твое царство, царство жизни. В этом и заключено бессмертие. Посмотри на эти холмы: они ведь тоже смертны, не вечны. Но каждую весну склоны их покрываются живой травой, в ручьях звенит живая вода... Глубоки источники бессмертия, глубже, чем жизнь, глубже, чем смерть.

– Можно ли испить из этих источников мне?

– Все имеет свой предел, – помедлив, ответил с улыбкой лорд Рейден. – Все имеет начало и конец. У одних время между началом и концом короче, у других – длиннее, но все мы плывем по течениям времени, просто с разной скоростью. Вечна лишь Сила.

Шанг Цунг, напряженно смотревший на учителя, вдруг резко отвернулся: он не поверил. Владетель Силы что-то скрывал от него. Ведь не могло так быть, чтобы бриллиант, так маняще сверкавший перед ним все это время, оказался обыкновенным гранитным камешком. Этого просто не могло быть. Само существование лорда Рейдена опровергало его же слова: он рассказывал Шанг Цунг о событиях трехтысячелетней давности так, как мог рассказывать только очевидец. Видно, лорд Рейден чего-то недоговаривал, уготовив Шанг Цунг какую-то особую роль в своих тысячелетних планах.

Юноша задумчиво смотрел на костер. Учитель словно почувствовал стену отчуждения, возникшую между ними, и, глядя ученику прямо в глаза, спокойно произнес:

– Шанг Цунг, юный мой мальчик, ты ведь здесь не на привязи и не в услужении у меня. Не ты ко мне пришел – я тебя нашел. Ты еще слишком молод, чтобы все понять и сделать свой выбор, а я за тебя его сделать не могу.

– Какой же у меня есть выбор, господин? – удивился Шанг Цунг.

– Если хочешь, я могу отправить тебя на Землю, на остров Смертельных Схваток, где ты сможешь изучить Высокие Искусства. Любым из них ты овладеешь в совершенстве, ибо велико заключенное в тебе пламя. Надеюсь, оно сильнее твоей гордыни. Лет через двести ты станешь мастером Смертельной Схватки и еще сильнее разовьешь свой природный талант слышать течения Силы.

– Двести лет! – глаза юноши лихорадочно горели. – Но, господин, я не смогу прожить так долго!

– Я тебя научу, это не сложно.

Сердце Шанг Цунг бешено забилось, перед ним открывались такие необыкновенные возможности...

– Есть и второй путь, – продолжил лорд Рейден. – Остаться со мной здесь, на Мире, и, если бы это было в моей власти, я бы оставил тебя при себе, потому что обладаю именно тем, чего тебе недостает, но против твоей воли идти не могу. Здесь, на Мире, Сила проявляет себя с гораздо большей ясностью, чем на Земле. Со временем ты бы научился разбираться в Ее течениях, определять их направленность, постиг бы законы мироздания и мог бы стать величайшим хранителем Равновесия, потому что твои исходные данные просто великолепны.

– Господин, – спросил Шанг Цунг. – На каком из путей я смог бы овладеть Силой?

Лорд Рейден несколько минут пристально смотрел на юношу, глаза его мерцали. Шанг Цунгу показалось, что учитель заглянул в самое дно его души. Неожиданно владетель Силы отвернулся и тихо промолвил:

– И в первом, и во втором случае – я не знаю. Каждый приходит к овладению своим путем, а течения Силы непредсказуемы. Я не вижу твоего будущего. Все зависит от того, что ты выберешь, так что решай: Остров Смертельных Схваток на Земле или храм Равновесия на Мире?

Шанг Цунг молчал, в душе его царило смятение. Он привык полагаться на мнение своего учителя, который открыл перед ним дорогу в совершенно новую жизнь, и не имел в душе ни капли зла. Он взглянул на багровые в отсветах костра заросли бамбука и вспомнил ту сломанную ветку, с которой началось его обучение. И тогда ему страшно захотелось остаться с лордом Рейденом, бродить с ним по лесам, уходить далеко и надолго, учась быть молчаливым и слушая течения Силы. Но в душе кипели иные страсти, усмирить которые Шанг Цунг было не под силу, – стремление к славе, власти, бессмертию. Путь к овладению Силой через мастерство хранителя Равновесия, предложенный учителем, казался ему каким-то чересчур долгим, скучным, окольным, тогда как уже сейчас можно было отправиться на легендарный остров Смертельных Схваток и стать одним из тех непревзойденных бойцов, о которых странствующие арфисты слагают песни. Кроме того, научившись подчинять своей воле тело и разум, ему, может, будет легче овладеть Силой. Да и лорд Рейден обещал ему свою помощь, ведь, судя по всему, он не покинет Шанг Цунг и на Земле.

– Учитель, – сказал он, – я еду на остров Смертельных Схваток.

Через месяц они добрались до одного из переходных тоннелей. В отвесной скале было вырезано круглое отверстие диаметром около трех футов. Отверстие было полностью закрыто огромным металлическим щитом с выгравированным на нем символом Силы – раскручивающейся спиралью. Шанг Цунг казалось, что щит монолитен, однако тот, повинуясь легкому жесту лорда Рейдена, неожиданно распался на семь частей, которые неслышно скользнули в глубь скалы.

Лорд Рейден взял юношу за руку и неспешно направился к зияющему входу. При их приближении мрак, клубящийся в тоннеле, медленно, словно нехотя, отступал. Стены тоннеля начинали светиться: вначале тускло, нерешительно, затем вдруг вспыхнули ослепительным золотистым светом. От неожиданности перед глазами Шанг Цунг поплыли цветные круги, а когда зрение восстановилось, он обнаружил, что продолжает шагать за лордом Рейденом уже на Земле.

Прежде всего другим стал воздух: густой, пропитанный морской солью и ароматами цветущих в джунглях деревьев, он значительно разнился от сухого, холодного воздуха плоскогорья, которое юноша покинул полминуты назад. Несмолкаемый шум прибоя, разбивающегося о прибрежные скалы, резкие крики птиц, глухой рокот далекого барабана – все это переполняло сердце Шанг Цунг неистовым восторгом, дивило своей странностью и новизной.

Остров, на который они попали, казался юноше огромным. Они шли по прибрежной полосе, которая тянулась от океана в глубь острова метров пятьдесят и заканчивалась ярко-зеленой стеной джунглей. На вершине высокого холма, почти в самом центре острова, раскинулся дворец. Формы его показались юноше чудными и непривычными: ничего подобного на Мире он никогда не встречал. Он усмехнулся. Действительно, на эти широкие, приземистые купола, бесчисленные арочки, открытые полукруглые веранды без улыбки смотреть было нельзя!

Пройдя метров сто по песчаному пляжу, они остановились у широкой, богато украшенной разноцветными плитками лестницы, ведущей к вершине холма, к самому входу во дворец.

Теперь море шумело за их спиной. Шанг Цунг еще раз поразился тому огромному количеству запахов, которое оно несло с собой. И множество звуков разносилось над водой, различимых только теми, кто научился слушать журчанье и плеск, грозный рокот и глухие далекие раскаты, гул, бульканье, мягкий шелест волн у берегов и грохот прибоя... Прислушиваясь к этим звукам, Шанг Цунг отгадывал в них отголоски мощного движения приливов и отливов, их мерный, медлительный ход, их скрытую наполненность Силой.

Они начали подниматься по бесконечной лестнице, и замок, казалось, медленно поплыл к ним навстречу. Уже ясно видны были дворцовые палаты, искусно облицованные мраморными плитами. Показались и раскинутые под ними цветники, где росли диковинные цветы и кустарники. Дворец находился в самом центре этого архитектурного комплекса – высокая древняя крепость, замок мастеров Смертельной Схватки, построенный из кораллов и камня насыщенных темных оттенков. Стены замка украшала затейливая резьба с изображением чудовищных рыб, хищных грифонов и сказочных зверей. Колонны главного входа в замок несли изваянные из камня статуи великанов. Венчало же вход рельефное изображение знака Силы – разворачивающейся Спирали на фоне звездного неба.

Над каменными стенами возносился ввысь хрустальный купол, искрившийся, подобно гигантскому алмазу, в лучах полуденного солнца.

Вокруг замка сновали его обитатели: смотрители, стражи, садовники. Служитель в сером балахоне читал какой-то свиток, ученик выбирал в Арсенале подходящий меч, юноша и старец о чем-то беседовали на каменной террасе. Звонили бронзовые колокола, и их чистый и сильный звон долго плыл над землей, чтобы потом устремиться в небеса и оттуда пролиться над замком мягким мерцающим светом.

Когда они, наконец, преодолели долгий подъем по лестнице и остановились перед главным входом, откуда-то, казалось, прямо из воздуха, навстречу им вышел высокий мужчина и весьма церемонно приветствовал лорда Рейдена, склонив перед ним голову. Затем он обратился к юноше:

– Меня зовут Джастин, я распорядитель турниров. Сегодня я в вашем полном распоряжении, готов показать Большой Дом и ответить на все вопросы, насколько смогу, разумеется. Как мне называть вас, господин мой?

Шанг Цунг, жителю городских окраин, еще никогда не бывавшему при дворе, тут же показалось, что над ним издеваются: все эти «в вашем полном распоряжении» и «господин мой»! Он смутился.

– Зови его Соколом, – раздался спокойный голос Рейдена.

Распорядитель выждал какое-то время, словно полагал, что последуют какие-то пояснения, однако не получив таковых, поклонился и предложил Шанг Цунг следовать за ним. Юноша тревожно взглянул на своего учителя и спросил:

– Господин, вы не покинете меня?

– Не волнуйся, мой мальчик, – ответил лорд Рейден. – Я всегда буду рядом, а пока следуй за Джастином, и да укроет тебя Сила!

– И вас, господин, – пробормотал в ответ Шанг Цунг и, поклонившись, бросился догонять распорядителя турниров.

Джастин, одетый в серый плащ с откинутым капюшоном, прежде всего повел новичка в гардеробную, где тот, являясь уже учеником Дома, смог бы подобрать себе такой же плащ по росту и любую другую одежду Шанг Цунг выбрал себе длинный черный кожаный плащ, надел его, и Джастин сказал:

– Ну вот, теперь ты принадлежишь Дому.

Он слегка улыбался, и Шанг Цунг показалось, что за его вежливыми словами вновь скрывается насмешка. Поэтому он довольно резко возразил:

– Разве одежда делает меня мастером?

– Нет, – спокойно ответил Джастин. – Зато мужчину делает мужчиной умение вести себя.

Шанг Цунг прикусил язык.

Джастин повел его по коридорам, показал открытые внутренние дворики и обширные закрытые тренировочные залы Большого Дома, библиотеку – комнату с тысячами полок, где хранились полные всяческой премудрости книги и свитки с рунической письменностью, показал Зал Откровения, где вся Школа учится слушать Силу. Затем распорядитель отвел юношу наверх, в башни и мансарды, где размещались маленькие комнатки-спальни для учеников и учителей. Комната Шанг Цунг была в боковой башне, и из ее окна виднелся океан. Как и во всех остальных комнатах, мебели в ней не было никакой, не считая набитого соломой тюфяка в углу.

– Мы здесь живем очень просто, – сказал Джастин. – Но, я надеюсь, ты возражать не станешь?

– Нет, я к такому привык.

Внизу ударили в гонг, и распорядитель турниров отвел Шанг Цунг в трапезную к обеду. За общим длинным столом он сидел вместе с сотней остальных юношей. Все они были примерно одного возраста. Каждый сам приносил себе еду, каждый садился там, где хотел.

После обеда, когда Джастин повел его осматривать площадки для тренировочных боев, Шанг Цунг не сдержался и спросил:

– Скажите, господин, неужели после обучения мы все вернемся на Мир мастерами Смертельной Схватки?

– До конца обучения, Соколок, доживут очень немногие, – ответил Джастин, глядя Шанг Цунг прямо в глаза. – А на Мир мастером Смертельной Схватки вернется вообще только один из вас, тот, кто победит всех остальных.

– Господин, а что ожидает побежденных? – Шанг Цунг слегка дрогнул, он совершенно не представлял себе таких методов обучения.

– Побежденных ожидают роскошные поминки, – взгляд распорядителя турниров скользнул по площадкам для боя. – Победа должна быть чистой, другими словами, очень убедительной.

Обучение началось на следующее утро с восходом солнца. Шанг Цунг твердо верил в свои силы и способности, ведь сам лорд Рейден говорил, что он сможет когда-нибудь стать величайшим владетелем Силы.

Питая этими надеждами свою гордость и страстно желая выжить и вернуться на Мир, Шанг Цунг все время отдавал работе: урокам и тренировкам, изучению наук и знакомству с боевым оружием, владению телом и контролю над эмоциями – всему тому мастерству, которому учили его одетые в серые плащи Мастера с острова Смертельных Схваток.

Каждый день несколько часов он проводил, изучая историю Мира, героические песни о великих деяниях древних мастеров Схватки, баллады о мудрости предков, начиная с древнейшей – «Песни о создании Мира». На этих уроках Джастин рассказывал о правилах дуэлей, о ритуалах и сокровенной сути Смертельных Схваток.

– Все не так просто, – говорил он. – Мало кто даже на Мире знает эту тайну. Дело в том, что существуют во Вселенной вероятностные миры, двигающиеся в разных потоках Силы, но практически идентичные – в определенном смысле, конечно.

– Господин, я не понимаю, о чем вы говорите, – удивлялся Шанг Цунг.

– Миры сосуществуют в пространстве и времени, но разделены потоками Силы и Внешнего Хаоса. Земля и Мир – это две вероятности одного целого. В незапамятные времена Мир и Земля были едины в пространстве и во времени, но потом где-то, когда-то было принято исключительно важное решение. Лишь один Верховный Адепт Мира знает, в чем оно заключалось. Я же знаю только, что с тех самых пор поток Силы разделился и, соответственно, вместо одной планеты появились две. Вначале эти планеты были идентичны, но потоки Силы, омывающие Землю, гораздо слабее, и поэтому Верховный Адепт выбрал своей резиденцией Мир. С тех пор каждая из планет-половинок идет своим путем развития, но пока они расположены совсем близко друг к другу. Владетели Силы построили между мирами переходные тоннели, по которым можно путешествовать с планеты на планету, но три тысячи лет назад, во время Смертельных Схваток между Императором Внешнего Хаоса и Верховным Адептом Мира многие тоннели были разрушены, а те несколько, что еще остались, находятся под контролем хранителей Равновесия.

– В чем смысл этого контроля, господин?

– В старые времена много путей вело с Мира на Землю. Существа, привычные для нас на Мире: сатиры, драконы, кентавры, появляясь здесь, изменяли естественный ход событий, нарушали незыблемость чаш Равновесия. Память о них до сих пор сохранилась в земных сказках, мифах и легендах. Есть и еще одна причина, по которой разрушенные переходные тоннели не были восстановлены: Император Хаоса не сможет незамеченным проникнуть на Землю, которая еще не готова противостоять ему. Он будет вынужден сначала сразиться с пятью лучшими бойцами Мира, которых выставит против него Верховный Адепт. Лишь выиграв большинство Смертельных Схваток, он сможет захватить власть над Миром, и тогда наступит очередь Земли.

Голос Джастина уже гремел под сводами зала, он обращался ко всем сразу и к каждому по отдельности, и слова его глубоко западали в сердца учеников:

– Мы собрали вас в этот замок по всему Миру. Вы – самые лучшие представители своего поколения, таких, как вы – один на миллион. Мы научим вас всему, что знаем и умеем, и могущество ваше будет велико. Но за великий дар платится великая цена: мастером Смертельной Схватки станет только один из вас, тот, кто сможет стать преградой на пути разрушающего Хаоса.

Ученичество Шанг Цунг продвигалось очень успешно. По всем наукам он успевал отлично и за первые десять лет легко догнал тех, кто начал свое ученичество гораздо раньше. Особенно просто давалось ему искусство Схватки без оружия, казалось, он владеет его техникой от рождения, лишь нужно было ему об этом напомнить. Мастера Большого Дома были людьми твердыми, но добросовестными, они не уставали радоваться изяществу и красоте тех искусств, которые дарили своим ученикам.

Довольно часто Шанг Цунг виделся с лордом Рейденом. Тот, в своем неизменном белом плаще с откинутым на спину капюшоном, обучал неофитов перестраивать энергообмен тела для перехода на иные, более медленные временные потоки. Как-то после занятий Шанг Цунг спросил у него:

– Господин, почему там, на Мире, вы не предупредили меня о столь жестоких правилах отбора в Большом Доме?

– Это бы повлияло на твое решение? – ответил вопросом на вопрос владетель Силы, пристально глядя в глаза юноши.

Шанг Цунг смутился, не находя ответа. Своим вопросом он хотел лишь упрекнуть учителя в некоторой неискренности по отношению к нему, а получилось совсем наоборот – возникли сомнения в его собственной храбрости.

– Нет, конечно, нет, учитель, – убежденно ответил он.

Глядя на удаляющуюся фигуру лорда Рейдена, Шанг Цунг с сожалением отметил, что прежняя простота и сердечность их отношений исчезла, уступив место суровой требовательности со стороны учителя и слепому послушанию, почти преклонению, со стороны ученика.

Ночью, когда он, закутавшись в плащ, улегся на тюфяке в своей холодной каменной келье среди мрачного безмолвия Большого Дома, мысли о своей судьбе, о бесконечном ученичестве, о возможной гибели в конце обучения обволокли его тяжким облаком. Вокруг царила непроницаемая темнота, и душу Шанг Цунг обуял ужас. Теперь он мечтал о том, чтобы в данную минуту оказаться где угодно, только не на острове Смертельных Схваток. Это была минута слабости, и юноша знал, что утром ему будет стыдно за самого себя. Но тут дверь его комнаты отворилась и вошел Корнон. Шанг Цунг узнал его по алому пятну, светившемуся в темноте на месте его правого глаза. Корнон всегда носил плотную кожаную повязку, прикрывающую глаз, но сквозь нее иногда даже днем пробивалось таинственное красное свечение.

Шанг Цунг познакомился с Корноном в трапезной во время ужина. Плотно сбитый парень подсел тогда к нему и, приветливо представившись, с энтузиазмом принялся поглощать принесенные на подносе яства. Он говорил с акцентом, свойственным уроженцам Восточных Пределов Мира, и был более светлокожий, чем смуглый Шанг Цунг. Корнон был прост в общении, и манеры его не отличались изысканностью, что свойственно жителям пограничных районов. Покончив с ужином, он что-то проворчал по поводу его качества и, повернувшись к Шанг Цунг, сказал:

– По крайней мере, это лучше того, к чему я привык на побережье. Годится, чтобы брюхо набить.

Шанг Цунг чуть не поперхнулся от такой бестактности, но почувствовал к Корнону некоторую симпатию. Кроме того, он был очень удивлен самим фактом нового знакомства. Учителя Большого Дома не поощряли близких контактов между учениками, так как считали, что сердечная привязанность может помешать смертельной точности удара на выпускных турнирах. Поэтому в трапезной всегда царила тишина, ученики сидели в основном поодиночке, с непроницаемыми сосредоточенными лицами, замкнувшиеся в своем вынужденном одиночестве.

Шанг Цунг был очень рад, когда после ужина Корнон присоединился к нему. Они спустились к самому океану и долго разговаривали, прогуливаясь по прибрежной полосе. Осмелев, Шанг Цунг спросил Корнона о том, что случилось с его правым глазом и почему он всегда носит кожаную повязку. После недолгого молчания тот нехотя выдавил из себя, что является мутантом. Шанг Цунг прикусил язык: говорить с мутантом о его качествах было просто верхом неприличия.

Шанг Цунг знал, что мутанты на Мире были явлением обычным. Лорд Рейден рассказывал как-то, что относительно большое количество мутаций на Мире связано с излучениями Силы. На Земле, например, не было мутантов, по крайней мере, таких, как на Мире. Мутанты тщательно скрывали от окружающих свое Качество, ведь оно было их единственным оружием, и раскрыть эту тайну – значило наполовину победить их. Одно лишь удивляло Шанг Цунг, и он, чтобы переменить тему разговора, тотчас спросил:

– Скажи, Корнон, почему я никогда не видел тебя на занятиях по искусству Схватки?

– Потому что я не избран для мастерства, – пояснил его новый знакомый. – Мутантов не обучают Высоким Искусствам Смертельных Схваток, мы изначально не способны стать владетелями Силы, зато от рождения чувствуем течения Силы и Хаоса, поэтому, в основном, нас призывают к хранению Равновесия. Так что нам никогда не придется встретиться с тобой на боевой арене. Я этому только рад, а ты?

– Поверь, и я этому очень рад, – с облегчением ответил Шанг Цунг.

В ту ночь, когда Корнон пришел в келью к Шанг Цунг, состоялась их последняя встреча перед долгой разлукой. Корнон учился в Доме уже шестьдесят лет, прошел весь курс обучения, в том числе и курс замедленного времени под руководством лорда Рейдена, и скоро должен был получить звание хранителя Равновесия. Однако самым большим его талантом, тем мастерством, которому его никто бы не смог научить, была удивительная доброта.

Они немного поговорили о пустяках, постепенно смиряясь с мыслью о предстоящем прощании, потом посидели молча. Перед самым уходом Корнон поднял свое лицо и встретился взглядом с другом.

– Сокол, – сказал он. – Я, пьющий жизнь, из рода Горгон. В этом мое Качество и проклятие.

Они молча обнялись. Корнон повернулся, закрыл за собой дверь и навсегда покинул остров Смертельных Схваток.

Некоторое время Шанг Цунг стоял не в силах двинуться с места, потрясенный до глубины души, оглушенный тем даром, который только что получил. Ибо это был поистине великий дар: Корнон открыл ему свое Качество.

Никто не знает подлинного Качества мутанта, кроме него самого, его родителей и его господина. С течением времени эту тайну может узнать близкий человек – брат, жена или друг, – но они никогда не должны обсуждать это Качество в присутствии третьих лиц. Мутанты – хранители Равновесия, тая в себе опасность для темных сил и в то же время подвергаясь угрозе со стороны Хаоса, должны проявлять в отношении своего Качества предельную осторожность. Тот, кому известно Качество мутанта, держит в руках и всю его жизнь, потому что знает, как противостоять ему. Потому-то для Шанг Цунг, теряющего порою веру в себя, дар Корнона был свидетельством непоколебимой уверенности друга в его победе, то есть самым драгоценным из даров.

После расставания с Корноном за все долгие годы ученичества до самого вызова в Город, Шанг Цунг так больше ни с кем и не сблизился. Как и все остальные ученики, он замкнулся в своем одиночестве, и единственными людьми, с которыми он разговаривал, были его учителя.