Падение Тициана. Эра бессмертных

Оба товарища рассмеялись, предавшись ностальгии.

— Да… целая Республика подарила нам жизнь, — продолжал Двенадцатый. — Но никто даже словом не обмолвился, что с этой жизнью дальше делать. Сколько себя помню, у меня будто огромная дыра где-то в глубине души, и я понятия не имею, чем её заполнить. Помнишь, хотели пойти в пилоты? Нужны деньги, связи. В политику — то же самое. Кругом притеснения и повсеместная дискриминация, а всем плевать. И что в итоге? Ремонтируем напичканное электроникой корыто на орбите Венеры. И ты ещё спрашиваешь, хочется ли мне провести так вечность?

— Ну, не знаю… Всё равно лучше, чем ничего. Разве ты не боишься смерти? — продолжал Майки.

— Нет, — спокойно ответил Двенадцатый.

— То есть совсем? Как так? А если на тебя набросится огромный свирепый лев, ты что, даже не запачкаешь штанишки? — Майки продолжал удивлять своей беспардонной образностью.

— Слушай, ну, со львом я, конечно, не сталкивался, но полагаю, что нет. Я вроде не из пугливых.

— Да конечно! — скептически воскликнул друг. — Оставь эти сказочки для наивных цыпочек с Земли. Но я-то твой напарник, можешь сказать мне правду. Немножко ножки-то подкашиваются, когда в космос выходишь? — Майки вновь улыбнулся, попутно поигрывая бровями.

— Майки, я правда не боюсь. Может, это детская травма какая-то или наследственность. Я без понятия! Может, даже просто твоё пагубное влияние на мою психику сказалось, но что есть, то есть.

— Ладно, не хочешь признаваться — не надо, — Майки даже немного расстроился, не добившись желаемого признания, и вновь переключился на предыдущую тему: — Хорошо, может, у нас во вселенной не всё так уж чудесно, но… — он вновь попытался окрасить мрачный рассказ друга. — По крайней мере, ты можешь открыто говорить о том, как тяжело жить безродным, и при этом тебя никто не преследует и не наказывает за это.

— Конечно, могу. Потому что лет через пятьдесят я умру, и обо мне никто даже не вспомнит.

— Ну, прям-таки никто! — возмутился Майки. — Я, будучи бессмертным миллионером, буду вспоминать о тебе каждый раз, запрыгивая в постель к своей очаровательной Карле! — он рассмеялся, дружественно похлопывая друга по плечу.

— Ну, спасибо! — Двенадцатый оценил заботу друга. — Даже не знаю, что ужасает больше: то, что ты в будущем будешь представляешь меня в постели, или то, что будешь спать с воображаемой подружкой, — он вновь язвительно подшутил над товарищем, попутно подключая блок анализатора к электронному щетку в глубине корпуса. — Так, вот, смотри, — Двенадцатый указал пальцем на мигающий красный огонек на схематичном изображении корабля. — Судя по данным приборов, главный кабель резервной электросети коротнул на корпус, спалив все предохранители и участок у главного мостика. Причина… — Двенадцатый быстро пролистывал электронные отчеты об инциденте. — По всей видимости, повредили во время проведения наружных работ.

— Каких ещё работ? — заинтересованно вступил Майки, отвлекшись от созерцания звезд.

— Ты разве не слышал? Предыдущие смены двенадцать часов монтировали иллюминацию на корпус, вон, смотри, — он прижался вплотную к иллюминатору, чтобы можно было частично разглядеть светящийся корпус корабля, — сверкает как ёлка! — Двенадцатый усмехнулся и начал заносить вещи в небольшой коридор, идущий от кухни вдоль корпуса.

— Слушай, я вот не понимаю, — Майки вновь начал философствовать. — Это же резервный кабель. То есть даже если мы его не починим, ничего страшного не случится, пока работает основная система! Так куда торопиться? Праздник же!

— Дружище, соберись, — Двенадцатый слегка улыбнулся и ещё раз взглядом указал на огромные светящиеся ленты светодиодных гирлянд, размещенные на корпусе. — Ты видишь, какая нагрузка на сеть? У нас в посадочном модуле сейчас около сорока кораблей приземлилось, и каждый на энергопитании от базовой станции. Кувейт, конечно, тот ещё зануда, но в этот раз он действительно прав. Система может накрыться в любой момент.

Друзья продвинулись дальше по коридору, в конце которого разместились небольшие шкафы со служебными скафандрами. Спустя несколько минут переодеваний, водрузив на плечи катушку с проводом и инструменты, они вышли в люк герметизации и ещё через мгновение оказались в открытом космосе. Корабль действительно сиял как яркая детская игрушка, подсветка переливалась всеми цветами радуги и периодически даже выстраивалась в поздравительные тексты и картинки. Вокруг корабля кружили небольшие спутники мировых СМИ, освещая происходящее в прямом эфире.

— Вот, кстати, тоже, — Двенадцатый указал на пролетающий мимо спутник EarthNews, продолжая добавлять аргументы теперь уже через рацию в скафандре. — Летающие камеры. Каждая из них транслирует сигнал к нам на корабль, а уже мы, усиливая его в сотни раз, пересылаем на землю. И знаешь, сколько электричества ест эта крошка?

— Ладно, ладно, я понял! Видишь, покорно волочу кабель и не жалуюсь, — Майки неспешно поднимался по лестнице вдоль обшивки корабля, следуя за приятелем.

В то же время в банкетном зале музыка резко утихла, и таинственный женский голос объявил выступление важного гостя:

— А сейчас, уважаемые гости, все вместе поприветствуем исполнительного директора корпорации ЭДЖИ! Обаятельного, привлекательного и необычайно импозантного первого бессмертного нашего мира Марка Кларсона!

Под гул бурных оваций на сцену степенно поднялся самый ожидаемый гость вечера — Марк Кларсон. Он, блистая своей фирменной улыбкой, легким взмахом руки поприветствовал гостей.

— Коллеги! Гости! Дамы и господа. Три сотни лет назад я стоял на точно такой же сцене, боясь даже надеяться, что этот день когда-нибудь настанет, — Марк слегка усмехнулся и опустил глаза, вспомнив моменты прошлого, — день, когда я буду стоять в окружении соратников, друзей и единомышленников в сердце огромного корабля посреди бескрайнего космоса! Да ещё и с бородой! — на возвышенной интонации Марка зал взорвался аплодисментами и одобрительным смехом. — Подумать только… Ведь когда-то я боялся, боялся, что это просто сон. Что открою глаза, а мир всё тот же… всё так же смертен, болен и неизлечим! — голос Марка становился всё более эмоциональным и напористым, на его лбу стали проступать капли пота. — Но вот уже триста лет я открываю глаза и уверен, как никогда, — смерть повержена. Мы победили! Корпорация ЭДЖИ была, есть и будет светилом науки, маяком для… кхэ-кхэ, — Марк внезапно закашлял, прикрыв рот рукой. Он заметно побледнел и ещё больше вспотел. На своей руке он заметил капли крови, вырвавшиеся вместе с кашлем. Он мысленно сократил текст своего выступления до нескольких слов, — маяком для всех, кто ищет себя и… — Марк собрался из последних сил, чтобы не закашлять, — и… надежным оплотом для тех… кто себя нашел! — он повернул микрофон, изо всех сил постарался улыбнуться, но слабость внезапно одолела его ещё сильнее. Зал встал в бурных овациях, заиграла торжественная музыка, и на сцену, обратив на себя внимание всех собравшихся элегантным красным мерцающим платьем, поднялась очаровательная ведущая вечера, юная звезда телеэфира Джанет Мэлроуз. Между тем Марк, слегка опираясь на одного из стражей, стремительно скрылся в толпе охранников.

— Конор, выведи меня отсюда. Мне нужен воздух…

— Началось? — глава стражей едва различимо переспросил начальника. Вопрос был скорее риторическим, поэтому без лишних промедлений, придерживая его за плечо, он начал выводить Марка в сторону служебного выхода, прикрываясь от любопытных взглядов толпой вооруженных стражей. Генерал Картер со своими бойцами также направился следом, попутно едва слышно отбрасывая язвительные комментарии в стиле «вечно сплошной геморрой с этими богатеями». Марк, бледный и ослабленный, едва шел, опираясь на стража. В его мрачных покрасневших глазах отчетливо читались страх, озадаченность, тревога и… что-то ещё.

Глава 12. Тэнэбрис

Тридцатью минутами ранее

В тот же день немного в ином формате готовились к памятной дате другие участники той исторической конференции. На космической верфи корпорации ЭДЖИ вдоль панорамного стеклянного коридора непринужденно прогуливались Виктор Росс и Мелисса Ричардс. Эта космическая станция представляла собой гигантский полукруг или даже, скорее, круассан высотой в 20 уровней, на концах которого размещались модули верфи, а центр являлся сосредоточением научной и деловой жизни компании. Так, станция «Розалин» была не просто местом, где собирались легкие космические корабли и аппараты, — она представляла собой едва ли не целый город: помимо внушительных площадей строительных и ремонтных отсеков, там находилась известная на весь мир космическая академия. Ежегодно из её стен выпускалось до пятисот специалистов по связи, пилотированию, ведению научных и военных действий в условиях и местностях, отдаленных от земных. Шанс обучаться там был сравним разве что с выигрышем в лотерею (на поток из пятисот человек выделялось лишь десять мест для бесплатного обучения). Несмотря на практически нулевые шансы, люди со всей планеты стремились туда попасть, ведь окончание академии гарантировало счастливое будущее в одной из космических корпораций. Академия, включая аудитории, библиотеки, залы и общежития, располагалась на восьми нижних уровнях станции. Верхние одиннадцать были отведены под научную деятельность корпорации. Ну и, естественно, последний уровень (в кулуарах называемый просто лофтом) был полностью занят кабинетами, переговорными комнатами и зонами отдыха руководства. Вдоль всех боров станции на разных высотах размещались длинные прозрачные коридоры, будто парящие рядом с основной конструкцией. Гуляя в них, казалось, словно ступаешь прямо сквозь космос. Одних это успокаивало, иных вгоняло в депрессию. Именно в одном из таких коридоров на десятом научном уровне проводили время в беседе Виктор Росс и Мелисса Ричардс, наслаждаясь царящей тишиной и уединением (не считая восьми стражей, следовавших в десяти метрах позади).

— Как дела у Розалин? — Мелисса обратилась к давнему другу. — Она приедет на церемонию? Мне кажется, мы не виделись целую вечность.

— Так и есть, — Виктор слегка улыбнулся, испытывая некую ностальгию по прошлому. — Уже лет пять она не приезжает сюда.

— Всё не может простить тебя за Венеру?

— Да, вроде того… У нас с ней немного разнятся взгляды на мир и наше место в нем.

— Ну, её можно понять, — Мелисса постаралась встать на сторону супруги Виктора. — Она всю жизнь защищает природу. Её фонд уже второе столетие восстанавливает Землю, а когда стали появляться первые положительные подвижки, ты заявляешь, что теперь ЭДЖИ будет засорять ещё и Венеру.

— Мелисса, и ты туда же! — раздраженно вспыхнул Виктор. — Это жизнь! Если не мы, то просто кто-то другой. Вопрос не в том, колонизировать ли Венеру. Вопрос в том, кто будет первым. Мы или другие.

— Ну, насколько я помню, Марс она тебе простить не могла лет десять, — Мелисса продолжала ироничные упреки.

— Вот, кстати, про Марс не надо. Я тогда пошел ей навстречу и обрезал финансирование программы. И что в итоге?

— Что? — удивленно переспросила Мелисса.

— В итоге у нас там только две добывающие станции, а остальные 20 у новомодной арабской корпорации «FoR». Вот тебе и результат. Так что с Венерой никаких послаблений.

— Может, хотя бы позвонишь ей? — Мелисса укорительно посмотрела на друга.

— Встречное предложение — давай сменим тему! — Виктор слегка завелся от наболевшей темы и постарался переключиться на что-то более злободневное. — Давай, расскажи, что нам ждать на этот раз.

— Терпение, Виктор, я не хочу всё повторять по несколько раз. Мы почти уже пришли.

— Ты не против, если я поприсутствую сегодня? — тут же уточнил Росс. — Мне всё равно особо заняться нечем.

— Типичный начальник… — Мелисса усмехнулась и одобрительно кивнула.

Ещё через пару мгновений они вошли в помещение главной лаборатории. Комната сравнительно больших размеров была буквально залита ярким белым светом, сочащимся из стен и куполообразного потолка. В комнате было две раздвижных двери (одна вела к внешнему коридору, откуда и зашли Виктор с Мелиссой, а вторая открывала дорогу прямо вглубь уровня, проходя через смежную комнату, где располагался технический узел фиксации показаний приборов и организации телемостов). Вдоль всего помещения красовалось с десяток навороченных исследовательских приборов, а в самом центре располагалось огромное парящее в воздухе медицинское кресло с сотней датчиков. Вдоль одной из стен простиралось массивное панорамное зеркало-стекло, с обратной стороны которого находились четыре инженера, фиксирующих показатели аппаратуры (именно в эту комнату и вела вторая дверь). Вокруг центрального кресла на удалении около двух метров по периметру стояли небольшие рабочие столы медицинского персонала. За каждым из таких столов сидел сотрудник лаборатории в белом халате. Все они больше походили на роботов, без доли эмоций пристально разглядывающих что-то в персональных голографических экранах. Мелисса подошла к креслу в центре комнаты и мельком окинула глазами весь собравшийся персонал. Всего за рабочими местами расположилось 12 врачей и биологов.

— Мелисса, если что, я здесь присяду, — Виктор шепотом обратился к подруге и уселся на небольшую скамью прямо у двери вглубь уровня. Стражи проследовали за ним и выстроились по периметру вдоль стен.

— Роберт! Включай запись, — Мелисса обратилась к одному из инженеров, сидящих с обратной стороны панорамного зеркала.

— Запись пошла, — ответил монотонный голос из динамика. Мелисса с уверенностью и непоколебимостью в голосе начала зачитывать стандартную преамбулу любого сообщения в личном видеожурнале:

— Итак, коллеги, сегодня 12 января 2326 года. 11 часов 50 минут. Научно-исследовательская станция «Розалин», исследование №40, проект «Постскриптум». Объект исследования — Мелисса Ричардс, вакцинирована препаратом бессмертия 12 января 2026 года в 10 часов 40 минут в составе первой волны испытуемых, состоящей из 3 человек: Виктора Росса, Марка Кларсона и Мелиссы Ричардс.

Виктор, сложа руки на груди, с недовольством и скепсисом начал едва слышно что-то причитать:

— Прям лучший праздник в моей жизни. Да уж, думал, хоть сегодня Розалин объявится, сюрприз сделает. Как же. Идиот, надо было не выпендриваться и с Марком на «Амелию» лететь. А теперь торчу здесь, будто на уроке биологии.

Мелисса продолжала вступительную речь:

— Для тех из вас, кто сегодня впервые получил допуск к проекту «Постскриптум», я напомню его основную суть и содержание, — она обернулась к наиболее молодой девушке из числа собравшихся. — Спустя 7 лет, 6 месяцев и 2 минуты после принятия препарата у испытуемых первой волны проявились признаки перестройки организма. Их геном начал кодировать новый, ранее не известный нам, белок афелиотид. Как оказалось, ответственные за это гены были сокрыты в древней части ДНК, которая на протяжении столетий была неактивна. После принятия препарата данные участки словно оживились. На следующий день тот же признак проявился у испытуемых второй волны (тех, что приняли препарат днем позднее). Аналогично с третьей, четвертой, пятой и всеми последующими волнами. Визуально генетические изменения никак не проявлялись, в то время как организмы бессмертных постепенно наполнялись неизвестными нам протеидами. Спустя ещё 7 лет, 6 месяцев и 2 минуты всё повторилось вновь, но теперь в геномах испытуемых активизировался новый ген ADRB3 на пятой хромосоме. И опять-таки визуально никаких отклонений не наблюдалось. Как было установлено нами, периодичность в 7 лет, 6 месяцев и 2 минуты со дня употребления препарата является стабильной и неизменной. За время исследования в рамках проекта «Постскриптум» мы зафиксировали 39 генетических изменений в организмах бессмертных. Потратив столетия на изучение новых биологических компонентов, мы пришли к четырем основополагающим выводам: во-первых, все мутации и перестройки не являются побочным эффектом от применения препарата, несмотря на то что отсчет изменений ведется именно с момента его употребления; во-вторых, вероятной причиной происходящего является древний генетический коронавирус, находящийся в наших генах в спящем рудиментарном состоянии на протяжении тысячелетий и сокрытый в глубинах генома. Мы назвали его Тэнэбрис (от латинского Nato Tenebris — рожденный во мраке). Нам удалось выявить ряд фрагментов вируса на первой, второй, шестой, седьмой и девятой хромосомах, однако полная картина их взаимодействия по-прежнему не ясна. Согласно последней нашей теории данный вирус работает по принципу маяка, периодически вызывая легкий биоэлектрический импульс в ядрах клеток. Частоты данного импульса едва пересекают максимальные границы для наших технологий, однако этого оказалось достаточно, чтобы установить, что данный сигнал собирает информацию о состоянии клетки и её предполагаемом времени жизни. Если клетка вскоре умрет, то вирус продолжает спать, надеясь, что однажды ему представится шанс проявить себя. И вот благодаря нашему препарату бессмертия шанс ему таки представился. Так плавно мы перешли к третьему, основополагающему, выводу: в телах бессмертных вирус Тэнэбрис больше не спит, а вполне себе комфортно живет и активно развивается. Все попытки уничтожить его не увенчались успехом, поскольку его составляющие закодированы во всех наших генах и уничтожение их сравнимо с самоубийством. Четвертый, завершающий, вывод, который удалось сделать команде ваших предшественников, — это то, что одна из целей вируса (возможно, даже основная и единственная) — это совершенствование зараженного организма. Как ни странно, все изменения, что мы наблюдали за время исследований, так или иначе способствуют усилению человека: так, уровень физической формы вырос в среднем на тридцать процентов, при этом потенциал мышц и систем жизнеобеспечения возрос в четыре раза. Аналогичная ситуация с мозгом и нервной системой. Скелет укрупнился в среднем на пятнадцать-двадцать процентов, все жизненно важные органы покрылись дополнительными уровнями скелетных образований. Кости стали более крепкими и подвижными. Появились новые для организма подвижные элементы — мышечные скопления, потенциально способные передвигаться внутри скелета, перестраивая его на ходу. Конечно, подобное ещё не случалось, но анатомические особенности измененных организмов вполне это позволяют. И, наконец, как и прежде, за триста лет наблюдений никаких визуальных отклонений развития организмов зафиксировано не было. Не считая более высокого роста и крупного телосложения, конечно. Нам удалось убедить прессу в том, что такая реакция организма вполне естественна для нестареющих биологических видов, однако истинная причина такого укрупнения нам до сих пор не известна. Вместе с тем, помимо в целом положительных последствий, порой наблюдаются и малоприятные — очередной массовый выброс новых белков в организм, как правило, сопровождается рядом специфических реакций. В частности, случаются рвоты, потери сознания, галлюцинации, головная боль. По статистике, практически всем наблюдаемым в этот период присуща общая слабость. Чтобы избежать подобных неприятных эффектов, мы решили действовать на опережение. Новые изменения проявляются сперва на участниках первой волны. Дальше у нас есть чуть меньше суток, чтобы разработать препарат, смягчающий побочные эффекты от биологических изменений, и распространить его среди участников второй волны. Затем — третьей и так далее. Официальная позиция компании заключается в том, что эти побочные эффекты — следствие эволюции бессмертного организма, проявляющейся скачкообразно с заданной периодичностью. Всего каждые семь с половиной лет предзаказ на данный «облегчающий» препарат оформляют порядка пятидесяти двух тысяч бессмертных. Что, учитывая стоимость каждой вакцины, делает немалый вклад в экономику нашей корпорации и залог успешного финансирования исследовательских программ. Всё верно, Виктор? — Мелисса обратилась к сидящему у края комнаты председателю правления компании.

— Всё именно так! — подтвердил Виктор. — Немного поломаете голову, как облегчить жизнь бессмертным, и потом семь лет наслаждаетесь щедрым финансированием совета директоров, — Виктор улыбнулся и ещё более вальяжно раскинулся на скамье.

— В общем, наша цель и задача, полагаю, всем ясна, поэтому приступим, — Мелисса сбросила с плеч накидку и уселась в парящее кресло. К ней тотчас приблизилась юная помощница Лиа Джонсон и начала подключать датчики к телу наставницы. Спустя ещё несколько мгновений Лиа вернулась на своё место, а в воздухе прямо над креслом Мелиссы начали проецироваться огромные голограммы основных показателей организма: пульса, давления, состава крови, клеток и, естественно, генов: огромная проекционная спираль ДНК крутилась в центре комнаты, подсвечивая периодически места потенциальной активности вируса Тэнэбриса. Марк откинулся на спинку скамьи и обреченно вздохнул.

— Господи, что я здесь делаю? — он сделал ряд быстрых нажатий пальцами по золотому браслету на левой руке, и перед ним возникла маленькая голограмма виртуальной клавиатуры. Виктор стремительно начал набирать текст сообщения: «Марк, привет! Ну как банкет? Кэсси понравилась „Амелия“? Не поверишь, меня занесло в лабораторию Мелиссы — скука смертная :-/ Ещё пять минут — и сваливаю». Виктор нажал «Отправить», и голограмма клавиатуры тотчас исчезла. Спустя пару секунд она вновь засветилась ответным текстом:

«Привет. Кэсси ещё в номере. Через минуту иду на сцену. Спроси Мелиссу, подключены ли датчики биополя к генному монитору — меня Лиа научила, пусть думают, что ты в теме;)». Виктор, на мгновение растерявшись, решил всё же воспользоваться советом друга и прервал тишину в комнате:

— Мелисса, слушай… я тут подумал, а датчики биополя подключили к генному монитору?

Мелисса ошарашенно оглянулась на Виктора.

— Ну… думаю, да, должны были подключить. Лиа, проверь, пожалуйста, ещё раз, нам не нужны сюрпризы.

Виктор самодовольно улыбнулся, почувствовав свою причастность к происходящему, и продолжил печатать текст: «Сработало! Глаза Мелиссы — ._.». Едва он отправил сообщение, как почти мгновенно пришел ответ: «Ну, если ты про те „глаза“, что я думаю, то там как минимум — такие O.O;)». Виктор, едва сдерживаясь, рассмеялся.

— Вот старый извращенец! — громкий смех мгновенно привлек недовольные взгляды научного персонала, и Виктор тотчас же осёкся, слегка приподняв правую руку, как бы извиняясь перед собравшимися. Он погасил интерактивное меню и с непринужденной улыбкой продолжил наблюдать.

Огромные голографические часы в центре комнаты отсчитывали секунды обратного отсчета: 100, 99, 98…

Глава 13. Превращение

Тем временем в сорока миллионах километров ближе к Солнцу на орбите Венеры Марка Кларсона, только что отправившего остроумное сообщение другу, торжественно пригласили на сцену:

— …поприветствуем исполнительного директора корпорации ЭДЖИ! Обаятельного, привлекательного и необычайно импозантного первого бессмертного нашего мира Марка Кларсона!

Гул бурных аплодисментов словно сотрясал стены зала, вызывая Марка на сцену. И он, как и всегда, не разочаровал вожделевшей его толпы. Это было яркое и впечатляющее выступление, которое транслировали все мировые СМИ. Однако минуту спустя Марку неожиданно стало плохо, и его под прикрытием охраны пришлось срочно выводить через служебный вход…

— Марк, мы связались с медицинским отделом, в каюте нас ждет бригада врачей. Лиза Оуэн будет лично всё контролировать, — Конор рапортовал начальнику о принятых мерах.

— Господи, её-то зачем вырвали? — Марк едва слышно выразил своё недовольство и мгновенье спустя потерял сознание.

— Так, стоп! — Конор остановил группу, аккуратно усадив Марка на пол и став активно прощупывать его пульс.

— Картер! — обратился он к генералу службы безопасности, стоящему поодаль. — Свяжись с медиками, пусть бегут сюда. Я не уверен, что его можно нести.

— Сюда? Хочешь здесь привал устроить? Совсем спятил? Мы здесь как на ладони! — недовольно рявкнул генерал, оглянувшись по сторонам. Группа остановилась прямо посреди длинного коридора. Ширина прохода была всего три метра, что не позволило бы в случае нападения отражать атаку всем бойцам. Солдатам пришлось бы ютиться друг за другом, становясь легкой добычей потенциального противника. Также коридор был практически полностью пуст: никаких естественных и искусственных прикрытий и путей отхода.

— Это корабль, Картер! И нас здесь две дюжины! Что может случиться? — парировал разгневанный Конор. Ещё мгновение подумав и осмотрев коридор в обе стороны, Картер всё-таки согласился.

— Как знаешь… — он быстро набрал номер главы медицинского отдела Лизы Оуэн и сообщил ей их местонахождение.

На мгновение в коридоре воцарилась тишина. Никто толком не знал, что делать, а Марк едва подавал признаки жизни. В тот же миг неловкое молчание прервалось металлическим голосом одного из бойцов, доносившимся из рации генерала Картера:

— Патруль ноль четыре. Следую за объектом на уровень шесть дробь два.

— Серьезно? — тут же вскрикнул Конор, обращаясь к начальнику службы безопасности. — Вы что, в каменном веке живете? Или наушники на этом судне не в моде?

Генерал, пусть и нехотя, но все же признал неуместность столь громко настроенной рации и, всем видом выражая недовольство, всё-таки переключился на встроенный в костюм наушник.

— Вроде приходит в себя, — один из стражей заметил невольные судороги в теле Кларсона и беспокойное движение глаз под веками. Вдруг вдоль всего тела Марка под кожей начали активно перемещаться какие-то сгустки, похожие на небольших подкожных насекомых.

— Мать моя женщина! — Конор резко отскочил в сторону. — Это ещё что за чертовщина? Солдаты тут же выстроились вокруг тела, которое внезапно начало биться в конвульсиях.

— Мо… может, положить его? — предложил один из стражей.

— Я его не трону! Ты видел? У него под кожей какая-то дрянь ползает! — Конор судорожно сделал ещё несколько шагов назад. Освободившееся место мгновенно занял генерал Картер.

— М-да, жуть, — прохрипел он своим рваным голосом и эмоционально сплюнул в сторону растерянного Конора. — Прям как в Нью-Мексико в нулевых. Изодиты так наших ребят пытали, пуская им клещей под кожу. Можно попробовать вырезать, — Джек потянулся к своему огромному армейскому ножу.

— Отставить, солдат! — Конор выхватил автомат и наставил на Картера. — Держите себя в руках, генерал!

Стражи также мгновенно направили свое оружие на бойцов «Альфа». Те, в свою очередь, отреагировали симметрично (сняли оружие с предохранителей и навели его на чужаков). Джек Картер, мельком оценив обстановку (пересчитав вооруженных стражей и осознавая их численное превосходство), с привычным уже недовольством засунул нож обратно в ножны.

— Какие вы все нервные…

— Бу-э-э-э-э-э-а-а-а, — громкий пронзительный рев раздался из уст сидящего Марка. Причем такой громкий и пробирающий, что даже в банкетном зале сразу же остановили музыку. Солдаты затихли, уставившись на сидящее тело. Оно стало медленно, но вполне заметно увеличиваться в размерах. Кровеносные сосуды степенно проваливались вглубь организма, а кожа повсеместно растягивалась под гнетом мышц и костей, приобретая болезненный фиолетово-голубой оттенок.

— Где же врачи, мать их? — едва слышно бормотал Конор.

— О! Такого в Нью-Мексико не было, — Картер вновь потянулся за ножом, и на этот раз Конор уже не препятствовал.

Один из бойцов попытался вызвать мостик по рации, но вместо сигнала раздался лишь набор монотонных гудков: три долгих, два коротких, три долгих. И так по кругу.

— Связи нет, — констатировал солдат и тут же переключился на видоизменившегося Марка: — Вот вымахал! Здоровый, метра три!

Вдруг глаза Марка открылись. Хотя трудно было назвать это существо Марком. Огромное создание сине-фиолетового цвета с ярко выраженными мышечными массами, с укрепленным костяным слоем грудной клеткой и видоизмененным черепом — вытянутым и слегка приплюснутым сверху. Волосы и борода Марка мгновенно утратили весь пигмент и превратились в белые лохмотья. Здоровяк медленно поднялся, возвысившись на голову вокруг собравшихся. На запястьях его рук появились небольшие костяные наросты.

— М-м-м… Марк? — слегка дрожащим голосом обратился к начальнику Конор.

Марк не спеша повернул голову в сторону стража. Его взгляд был зловеще пустым и безучастным, будто пропитанный болью тысячелетий. Белки — кроваво-красного цвета из-за разорвавшихся сосудов, а зрачки — пугающе белые, обесцвеченные, подобно волосам.

— Харт амыръ! — хрипящим басом существо выдало фразу на неизвестном диалекте и мгновенно схватило рукой за горло Конора, подняв его вверх на полметра.

— Эй, здоровяк, а ну-ка брось его! — тотчас же вступил Картер перехватив нож в боевое положение.

Марк оглянулся на него и снисходительно улыбнулся.

— Мана фирий! — после этой фразы его небольшой нарост в области запястья стремительно вырвался из кожи, образуя огромный костяной кол, который мгновенно проткнул шею повисшему в его руке Конору.

— Да чтоб тебя! — испуганно выкрикнул Картер. — Убейте эту тварь!

Но не успел он закончить фразу, как Марк размашистыми ударами, рассекая воздух своими кольями, перерезал глотки четырем стражам. Ещё два бойца «Альфы» стоявшие в непосредственной близости, попытались направить оружие на монстра, но тот мгновенно схватил их автоматы и резким рывком буквально выдернул солдат со своих мест, попутно нанося разительные удары в области груди. Оба бойца упали замертво. Картер, осознавая масштаб бедствия, крикнул солдату, стоявшему дальше всех:

— Бегом! За подмогой, предупреди «Браво»! — с последним словом он бросился на монстра, размахивая огромным армейским лезвием. Но тот, словно не замечая угрозы, свирепым ударом рукой об руку генерала сломал ему кисть. Нож мгновенно выпал. Ещё одним движением Марк схватил Картера за куртку и швырнул вдоль коридора на несколько метров, попутно повалив ещё четырех охранников. Несколько стражей, стоявших с другой стороны, переглянулись и практически синхронно сорвали с шей черные граненые кулоны. Особый материал и состав кулона пришли в действие от тепла человеческих рук. Из его корпуса во все стороны выдвинулись микроскопические лезвия, сделав сотню нанопорезов на ладонях стражей и впрыснув им в кровь дозу препарата ускорения сознания. Мысли бойцов, держащих кулоны, ускорилось в миллионы раз. То, что для них казалось обычным движением времени, для всего остального мира длилось лишь доли секунды. Время для них предстало кадрами в замедленном фильме. Лица людей, степенно окрашивающиеся в эмоции страха и ужаса, два бойца службы безопасности по другую сторону монстра, пытающиеся навести на него автоматы, генерал Картер с переломанной рукой, медленно поднимающийся вместе с людьми своего отряда, ещё три стража позади основной группы, усердно пытающиеся дотянуться до своих кулонов. И, конечно же, ужасное чудовище, медленно оборачивающееся в их сторону, будто не испытывающее ровным счетом ничего. Конечно, такая нагрузка на разум и мышцы, как движение на запредельных скоростях, требовала особой подготовки и не могла длиться вечно. Даже опытные воины редко могли удержать кулон больше минуты. Как только он утрачивал контакт с рукой бойца, механизм тотчас же приходил в исходное состояние, скрывая лезвия и прекращая своё разительное действие на разум стража. Посему нельзя было терять ни секунды. Бойцы Каиша Яке выхватили из-за своих спин длинные боевые мечи — катаны. Быстрыми скрестными шагами они направились в сторону монстра и замахнулись в преддверии смертоносных ударов. Но что-то было не так. Сознание монстра оказалось не таким, как у простых людей. Быстрее. Гораздо быстрее — он видел каждый их шаг и каждое движение. Подпустив достаточно близко, в момент замаха он резким рывком рук проткнул их грудные клетки. Страх, боль и непонимание навеки застыли на лицах стражей. Откинув два безжизненных тела, он переключился на остальных бойцов, наконец дотянувшихся до кулонов. Парируя удары стальных катан своими костяными кольями, он играючи отражал все их хитрости и приёмы. Складывалось впечатление, что он мог в любую секунду закончить этот бой, но что-то его останавливало. Марк будто испытывал соперников, желая убедиться, как долго они смогут противостоять ему. Чувствуя своё явное преимущество в размере, он играючи отбросил одного из бойцов, сбив тем самым оставшихся. Будто с издевкой, он слегка наклонился к упавшим, вглядываясь в их поверженные лица. Поскольку всё это происходило на запредельных скоростях, для бойцов, не успевших сорвать кулоны, как и для всех остальных солдат в коридоре, за время этого боя прошли лишь доли секунды, и, естественно, они не могли ничего осознать и уж тем более предпринять. Словно беспомощные куклы в лапах чудовища. Марк схватил за волосы и слегка приподнял их головы. Боец Каиша Яке бросился на него с криком «Нет!», но было поздно: два костяных кола пробили шеи упавшим бойцам. Осталось лишь три стража, и один из них лежал обездвиженным, не успев вовремя взяться за кулон. Следующим движением Марк остановил лезвие замахнувшейся на него катаны прямо у своего лица. Держа лезвие кровоточащей ладонью, он, не чувствуя боли, продолжал отбиваться от второго война. С каждой секундой сражения руки бойцов Каиша Яке становились всё слабее. Движения — вялыми, судороги начинали пробирать их тела — прошло уже более минуты с начала этого поединка, и мозг начинал терять контроль над ускоренным телом. На лицах бойцов начали проступать первые капли густой бордовой крови. Удары становились менее точными. Марк на секунду замер, наблюдая, как один из стражей в конвульсиях упал на пол, выронив меч, но продолжая удерживать кулон. Его трясло, будто вмиг начали сокращаться все мышцы тела.

— Рафи арон! — прогремел словно гром голос чудовища, и следующим взмахом он ударом ноги сломал лежащему бедолаге позвоночник. Оставшийся страж испуганно уставился в глаза монстра, но ни грамма сочувствия и сострадания там уже не было. Ещё мгновение — и Марк выбил меч у последнего, а следом, схватив его обеими руками, с огромной силой буквально впечатал бедолагу прямо в распределительный щиток. В потоке искр и вспышек электрических разрядов свет в коридоре погас… Как, впрочем, и на всём корабле…