Падение Тициана. Эра бессмертных

— Два года, Лиза. Кто бы мог подумать, что мы справимся? — Джозеф снял капитанскую фуражку и примял рукой распущенные волосы. Его черный офицерский китель будто слился с небрежно расчесанной бородой, и лишь зеленые глаза отчетливо сверкали на этом фоне пафосного официоза.

— Ты ведь всегда со всем справляешься, — кокетливо улыбнулась его молодая голубоглазая супруга. Конечно, понятие молодости обрело в нынешней ситуации совсем иной смысл, ведь, невзирая на возраст далеко за 100, с виду ей можно было дать не больше тридцати. Её светлые волосы были собраны в пучок, что ещё больше подчеркивало блеск ярко-голубого ожерелья на белоснежной коже. Пышное темно-синее платье с серебряными проборами подчеркивало её стройный воздушный силуэт.

Джозеф взял супругу за руку и подвел чуть ближе к фюзеляжу, указывая на таинственный объект, сверкающий на горизонте.

— Видишь? Вон там огонек, — Джозеф протянул руку в указанном направлении. — Это корабль Кларсона. Он лично будет присутствовать на сегодняшнем банкете.

— А как же Виктор и Мелисса? — с удивлением переспросила Лиза. — Они же втроем всё это затеяли, я думала, и праздновать будут вместе.

— Ну, как видишь, будет только Марк. Видимо, не всё так безоблачно у наших управленцев, — Джозеф расплылся в улыбке и крепко обнял супругу. Трудности вышестоящего руководства всегда каким-то таинственным образом поднимали ему настроение и настраивали на позитивный лад. — Дорогая, проверь, пожалуйста, чтобы в банкетном зале всё было готово. Судя по яркости огней, они прибудут с минуты на минуту.

— Они? — Лиза уже собралась уходить, как вдруг уловила нотку несоответствия в словах мужа.

— Ходят слухи, — Джозеф прижался к уху жены и продолжил полушепотом, — говорят, что он летит не один… а с единственной дочерью, мол, хочет таким образом ввести её в семейный бизнес.

Лиза мгновенно оживилась от внезапной новости и стремительно потащила мужа к ближайшей скамье с панорамным видом.

— Так-так-так, вот тут давай поподробнее, — они уселись, и Лиза с неприкрытым энтузиазмом начала обсуждение жизни начальника: — Я слышала, что его дочь никто никогда не видел.

— Вообще, если честно, я и не знал, что у него есть дочь, — хладнокровно пробормотал Джозеф.

— В том-то и дело. Марк же тот ещё ловелас, его вся вселенная знает. Но ходили слухи, что лет двадцать назад он остепенился, влюбившись в прелестную лаборантку на станции «Оливер». Катрин тогда там работала в отделе персонала.

— Какая Катрин? — Джозеф растерянно встрял в рассказ.

— Ну, господи, Кэтти! Кэтти Вильямс, наша переводчица из сектора Б.

— М-м-м… допустим, — Джозеф в замешательстве пытался вспомнить, о ком идет речь, но предпочел просто согласиться с супругой.

— Так вот, она тогда в кадрах работала. И, соответственно, на её глазах всё это и закручивалось. Она говорит, что Кларсона таким счастливым никто никогда не видел. Он аж светился, находясь рядом с ней.

— И? — Джозеф проникся историей и жаждал услышать развязку.

— И вот девушка забеременела. Что, согласись, большая редкость, ведь Марк-то бессмертный, а она нет. И, как ты понимаешь, тут было всё трагично. Бессмертный ребенок в её утробе отторгался организмом. Чтобы сохранить плод, ей ввели препарат бессмертия, тем самым, обрекая её на повышенный риск. Но она верила, что всё обойдется. К сожалению, не обошлось, и спустя всего пару дней после рождения дочки она скончалась.

— М-да, — ужаснулся Джозеф и стал задумчиво почесывать бороду. Коснувшись столь щепетильной темы, он посчитал должным уточнить: — Послушай, мы ведь стараемся не говорить о детях, но…

— Джозеф, прошу, — Лиза тотчас же прервала мужа. — Мы знали, на что идем. У бессмертных пар не может быть детей. Шансы забеременеть — лишь в одном случае из ста. Да и то ребенок выживает только ценой жизни матери. Когда-нибудь они найдут лекарство, и мы снова вернемся к этому, а пока сосредоточимся на нас, — Девушка улыбнулась и нежно опустила руку на плечо мужу, после чего тут же постаралась вернуться к предыдущей теме: — Так вот, с тех пор Марка как будто подменили, он ни за кем не ухлестывает, стал по большей части затворником и, говорят, даже строгим и суровым. Естественно, ко всем, кроме своей дочурки. Так что будь настороже, — Лиза поправила жакет мужа и трепетно поцеловала его в щеку.

— Как всегда, любимая, — капитан крепко обнял супругу и направился в транспортный отсек для встречи важного гостя. Лиза неспешно встала, слегка оправила платье и удалилась в сторону банкетного зала выполнять поручения мужа.

Глава 9. Звено БЦ7

В транспортном отсеке на нижнем уровне станции продолжался инструктаж технического персонала. Сам отсек представлял собой сеть из трех ангаров, каждый из которых делился на модуль герметизации (куда залетал корабль из открытого космоса, после чего осуществлялась нормализация давления и кислорода), модуль разгрузки и посадки (куда корабль доставлялся подвижными платформами после герметической обработки) и модуль технического обслуживания, где находились все расходные материалы, инструменты, стоянка кораблей, а также бараки инженеров. Весь этот транспортный комплекс был подчинен старому (к слову, смертному) старшему бригадиру Курту Вейту. Длинные растрепанные волосы, рваная седая борода и извечно недовольный взгляд — всё это удивительным образом сочеталось с внутренним миром бригадира. Он практически всё время находился в состоянии необъяснимой злости и несдержанной агрессии, из-за чего и получил соответствующее прозвище от своих подчиненных — Кувейт (по аналогии с яростной военной компании в одноименной стране конца 20-го века). Весь технический персонал корабля подчинялся непосредственно ему. Свыше двух сотен инженеров разного профиля работали в три смены, круглосуточно обеспечивая бесперебойную работу судна. В каждой смене в среднем заступало на дежурство около 60 человек. Все работы, согласно регламенту, выполнялись в звеньях по 2–3 человека. Именно в одном из таких звеньев и работали два друга детства: невысокий афроамериканец с короткой стрижкой, маленькими усиками и символической бородкой, а также голубоглазый шатен среднего роста с легкой небрежной щетиной и растрёпанными волосами. По возрасту им было немногим меньше тридцати, что касается имен, то там, откуда они родом, сирот называли лишь личными номерами. Их извилистый путь начался в маленьком городке у подножья гор Гуадалупе на месте бывшего штата Нью-Мексико, где в то время располагался один из крупнейших производственных районов западного полушария — сектор БЦ7. Дети с ранних лет осиротели, лишившись родителей во время стихийных бомбёжек правительственными войсками отрядов революционных сепаратистов. После этого они попали в центр временного содержания. Ввиду огромного роста сирот и зачастую невозможности установления их личностей было принято решение всех обездоленных маркировать персональными номерами с принадлежностью к их сектору. В подобных заведениях не особо заботились о социальной составляющей, и так эти ребята получили свои имена, с которыми и шли по жизни: БЦ7–515, ныне младший инженер, веселый и неунывающий афроамериканец, и его лучший друг БЦ7–12, не так давно получивший повышение до старшего инженера, — серьезный и выдержанный жилистый шатен. Естественно, друг друга они называли малость попроще: пятьсот пятнадцатый величал себя попросту Майки (в знак почтения великому боксеру далекого прошлого Майку Тайсону), а второй предпочитал опускать первую часть номера и откликался на число Двенадцать.

Весь экипаж «Амелии» готовился к предстоящему торжеству, и инженерный состав не был исключением. По традиции старший бригадир Курт Вейт созвал всю смену на построение и начал вступительную речь с привычных формальных любезностей:

— Господа инженеры, монтажники, электрики и… — Кувейт на секунду замялся, уставившись на молодого темнокожего парня в черном берете (это был тот самый Майки-515), но быстро встрепенулся и продолжил: — И остальные. У нас, к моему великому и прискорбному сожалению…

Двенадцатый слегка наклонился к другу и едва слышно прокомментировал речь начальника:

— Опять он запел старую песню.

Майки, не реагируя, что-то судорожно бормотал себе под нос. Между тем бригадир продолжал:

— Поверьте, мне самому неприятно это говорить, у нас же праздник…

— Майки, что ты там бубнишь? — Двенадцатый вновь наклонился к другу, пытаясь расслышать, что тот шепчет.

— Только не «п-ноль», только не «п-ноль», не ноль, — Майки быстро повторял одно и то же странное сочетание слов. Двенадцатый скривился в недоумении и вновь уставился на бригадира, который продолжал:

— Многие из вас уже настроились на вечеринку в инженерной столовой. Но у меня на панели горит огромная красная кнопка, — он вытянул руку, указывая на мигающий сигнал в конце отсека. Все собравшиеся устремили взгляды в указанном направлении, но Майки всё не унимался:

— Господи, только бы не «п-ноль»…

Бригадир опустил руку и с обречённостью в голосе выдал:

— И эта мерцающая красная кнопка означает только одно… «К-ноль», господа!

Майки тут же затих и после секундного промедления шепотом обратился к другу:

— «К-ноль» — это что? Это же не «П», проблема не с проводкой? Ка, что значит ка? Типа канализация, может? Или кухня?

— «К» значит «корпус», Майки, — тихо ответил Двенадцатый. — Кому-то придется лезть наружу. Так что, мне кажется, «К» явно хуже, чем «П».

Майки от безысходности прикрыл рукой лицо.

— Да чтоб тебя!

Кувейт достал табель штатного расписания и озвучил предстоящую задачу:

— Итак, до торжества остается чуть меньше часа, а у нас задача по корпусу с максимальным приоритетом «К-ноль», и это означает, что мы бросаем все свои дела и чиним эту посудину. По данным датчиков, поврежден внешний кабель резервного питания. Автоматика показывает брак под обшивкой в районе солнечной батареи над банкетным залом. Собственно, сейчас звенья РК-11, 12, 43 группы инженерной поддержки 6 и 7 отправляются на цокольный этаж прозванивать проводку несущей цепи. Группы инженерной поддержки 2 и 4 направляются на мостик. Звенья КЛ-3, 6, 11, на вас оборудование банкетного зала. Проверяем каждый провод, каждый разъем. Так, теперь касательно кабеля. Соответственно, исправлять повреждения снаружи… — Курт на секунду замялся, взглядом пробегаясь по выстроившемуся перед ним строю инженеров. — Направляется звено БЦ7, Двенадцатый и Пятьсот пятнадцатый.

— Есть, сэр! — мгновенно выдал Двенадцатый и вытянулся в воинском приветствии. С меньшим энтузиазмом и не скрывая расстройства, то же самое повторил Майки:

— Есть, сэр…

— Так, значит, вы двое, вперед за скафандрами и чинить кабель. Остальные, на месте, распределяем научные сектора с седьмого по одиннадцатый, — бригадир продолжил раздавать инструкции, в то время как друзья, прихватив инструменты, направились в сторону главного банкетного зала.

— Вот блин, — Майки продолжал причитать. — Вот почему он всё время нас отправляет на самую грязную и бесполезную работу?

— Может, из-за берета? — усмехнулся Двенадцатый и уставился на головной убор друга. — Вот скажи, почему ты всегда его носишь? Мы же все в рабочих кепках, а ты один, словно сам напрашиваешься. И, главное, почему Кувейт это терпит? Как-то парень из сорок третьего в кроссовках пришел, так он его чуть не линчевал на месте. А тут берет!

— Военная тайна, — Майки самодовольно улыбнулся и полушепотом добавил: — Всё, что могу сказать: я оказался в нужном месте в нужное время… И как раз в этом же месте Кувейт окучивал одну замужнюю особу, — Майки, не переставая улыбаться, простыми жестами изобразил происходившее там действо.

— Так берет-то зачем? Попросил бы каюту отдельную или выходных побольше! — Двенадцатый с улыбкой обратился к другу.

— Ну, обижаешь! Естественно, я сразу попросил повышение за своё молчание. На что Кувейт сделал мне встречное предложение, что если хоть пикну, отправит чинить радиационные блоки на Венеру. В общем, после небольшого поиска компромисса мы сошлись на берете, — Майки грустно вздохнул, осознавая явный просчет такой сделки. После небольшой паузы он внезапно переключился на происходящее в соседнем отсеке: — Вон, погляди, очередные сливки общества прибыли, — инженер обратил внимание друга на черный космический корабль, влетевший в модуль герметизации. — Небось, решают, в каком костюмчике заявиться. Что бы выбрать между темно-серым или светло-черным? — Майки слегка скривился, пытаясь жестикуляцией изобразить дилемму нелегкого выбора аристократа. — А нам в это время карабкаться на двадцатиметровую лестницу в открытом космосе.

— Ого! Майки в берете боится высоты? — иронично улыбнулся Двенадцатый.

— Знаешь, бояться — это нормально! Во-первых, не все такие ненормальные, как ты, — Майки многозначительно посмотрел на товарища. — А во-вторых, я хотел заскочить к Карле перед банкетом. У нас с ней определенно что-то наклевывается.

— Она же с тобой даже не здоровается, — удивился Двенадцатый.

— Ну, знаешь, каждый проявляет свои чувства по-своему. Ты вот видел, как она на меня смотрит? У неё на лице написано: «Майки, не сдавайся!», «Я просто играю с тобой!».

— Да? Странно, по-моему, там огромными буквами написано «Нет шансов», — оба товарища усмехнулись.

— Ну, может, её хоть берет зацепит, — Двенадцатый выдал очередную колкость.

— Ты ничего не понимаешь. Она же как цветок. Чуткий, ранимый, к ней подход нужен.

— М-да. Знаешь, я даже рад, что мы лезем в открытый космос.

Майки вопросительно посмотрел на друга. Двенадцатый, выдержав небольшую паузу, продолжил:

— Когда мне надоест слушать твои фантазии про Карлу, я просто перекрою подачу кислорода в скафандр.

— Ого! Ты готов убиться, лишь бы избавиться от моих любовных историй, — Майки самодовольно улыбнулся во все 32 зуба. — Я польщен.

Двенадцатый поправил лямку рюкзака и, не теряя самообладания, добавил:

— Вообще-то я имел в виду твой скафандр, — после чего добродушно похлопал товарища по плечу. Навстречу им прямо по коридору торжественно шагал капитан корабля Джозеф Оуэн. Инженеры мгновенно приняли стойку смирно вдоль борта и выполнили воинское приветствие, поднеся руки к головным уборам.

— Вольно, господа! — мельком окинул их взглядом капитан. В метре позади следовали четыре крупных охранника в серых военных костюмах и устрашающих боевых шлемах. Все они были серьезно вооружены: бронежилеты, системы тепловизоров, пистолеты на поясе, а также модифицированные автоматы с подствольными минометами и лазерными прицелами. Шлемы практически полностью скрывали лица бойцов, за исключением тонкой прозрачной прорези для глаз, меняющей цвет от матового черного до ярко-голубого в зависимости от условий боевых действий. На правом рукаве каждого из охранников пестрили яркие красные полосы, отражающие соответствующее воинское звание. Стоит отдельно пояснить наличие тактического вооружения у службы охраны корабля. Дело в том, что перестрелки на космических судах давно уже стали нормой, поэтому уже более века корабли проектируются исключительно с учетом огнестрельного воздействия. Таким образом, даже автоматная очередь в стену, чередующаяся со взрывами подствольных мин, лишь в одном случае из тысячи способна привести к разгерметизации отсека.

— Серьезные ребята, — выдал вполголоса Двенадцатый, обернувшись к другу. — Я бы на месте Карлы выбрал парня с красным шевроном, — он улыбнулся и сочувственно качнул головой.

— Зато парень в черном берете починит электричество в этой старой консервной банке, — Майки изрядно приободрился, зажегшись своей новой миссией, и бодро продолжил: — Я бы посмотрел, как эти здоровяки меняют предохранители в распределительном щитке!

Двенадцатый одобрительно кивнул, и они вновь продолжили свой путь в направлении поврежденного отсека.

Глава 10. Сбор гостей

Между тем полупрозрачные двери модуля герметизации раскрылись, и в зону разгрузки на огромных подвижных платформах въехал сияющий серебряный корабль с бортовым номером «AGI 002». Вдоль платформы выстроилась встречающая делегация во главе с капитаном «Амелии» Джозефом Оуэном. По правую руку от него стоял начальник транспортной службы Курт Вейт, а по левую — глава службы безопасности генерал Джек Картер. Картер, как и все его подопечные, носил серый военный костюм, за тем лишь исключением, что броскому навороченному шлему он предпочитал старый добрый красный берет, доставшийся ему от отца. Высокий коренастый офицер с короткой стрижкой и гладковыбритыми лицом. Он был обычным смертным, лет 55. Но, естественно, рассчитывал получить заветный препарат за долгие годы образцовой службы. Космическая станция «Амелия» не является военным судном, поэтому наличие службы охраны носило больше формальный характер. Тем не менее корпорация ЭДЖИ очень трепетно относится к своим вложениям, поэтому при общем числе персонала корабля в тысячу человек больше сотни из них приходилось на военных службы безопасности. Чуть позади Картера стоял молодой сержант Дэвид Стоун. Голубоглазый блондин крепкого телосложения был старшим помощником генерала и подающим надежды преемником. Он обладал редкой выдержкой и безоговорочно выполнял любые распоряжения руководства, чем определенно располагал к себе старшего офицера. Как и наставник, он стоял со снятым шлемом, держа его в руке на уровне пояса. Помимо руководства корабля, вдоль всего отсека рассредоточилось около двадцати охранников. Ведущие инженеры и представители лабораторий выстроились с краю от основного действия.

Платформа остановилась, и из её нижней части прямо к борту прибывшего корабля поднялся металлический трап, обрамленный черными гладкими перилами. Двери раскрылись. Все собравшиеся замерли в ожидании долгожданного гостя. Мгновение спустя из дверей стремительно выбежало около дюжины вооруженных солдат. Люди в черных костюмах из легкого бронезащитного материала с развевающимися плащами, непонятным обтекаемым оружием наподобие автоматов и технологичными масками, прикрывающими лица. После ряда формальных проверок они выстроились вдоль прохода, оттеснив собравшихся. Из-за их спин виднелись четкие очертания рукоятей боевых мечей. Один из них встал по левую сторону у самого трапа и рапортовал на судно:

— Всё чисто. Дорога свободна.

Молодой сержант Дэвид, наблюдая всё происходящее из-за спины своего начальника, слегка наклонился вперед и спросил генерала:

— Это ещё что за ряженые?

Генерал вполоборота шепотом ответил:

— Это Каиша Яке, «Ночные стражи» корпорации и личные телохранители её руководства. Если честно, я их вживую ещё не видел, — генерал задумчиво нахмурил брови. — В прошлые разы Кларсон прилетал без них… видимо, что-то изменилось.

— Почему ночные? — удивился сержант.

— Какое тебе дело? — рявкнул генерал. — Ночные и ночные. Они вроде как только по ночам и рыскают.

— Но сейчас же не ночь, — продолжал Дэвид.

— Вот и я о том же, — тяжело вздохнул генерал и тут же добавил: — Не к добру это всё.

— Хм. Ну, не знаю. Столько гонора на ровном месте, — сержант всё не унимался и продолжал комментировать вновь прибывших гостей. — Я вот навскидку с парой бойцов «Браво» всех этих стражей зараз бы положил.

— Хех, — дерзость подопечного вызвала искреннюю улыбку генерала. — Поверь, сынок, с ними лучше не связываться. Даже если предположить, что ты так же хорош, как они, а это не так. У стражей есть то, чего нет ни у кого из нас, — Картер взглядом указал на ближайшего воина в черном костюме. Дэвид заинтересованно начал осматривать чужака.

— И что же это? Я не вижу. Одежда? Плащ?

— Кулон, Дэвид, — прервал своего помощника генерал. — У них кулон Холла.

У каждого из прибывших воинов на груди висел небольшой черный остроконечный кулон.

— И… что это? В чём фокус?

— Кулон Холла, сынок, это одно из мощнейших орудий нашей компании. Он ускоряет сознание солдата в десятки раз. Воин, сжавший его в руках, становится быстрее пули, время для него будто застывает, и он способен уничтожить десяток врагов ещё до того, как те поднимут свои пушки. Конечно, такая нагрузка для тела и мозга опасна, поэтому этих бедолаг готовят с самого детства. А вот если я схвачусь за эту безделушку, то мой мозг попросту вскипит и на первых же секундах я залью все эти новомодные костюмчики своей старой холестериновой кровью, — генерал самодовольно захохотал, чем вызвал явное недовольство стоящего рядом капитана корабля.

— Картер, команда «смирно» дана для всех! — Джозеф сурово посмотрел на главу службы безопасности и сухо добавил: — От этого вечера зависят наши судьбы. Так что, сделай одолжение, сосредоточься на безопасности всех присутствующих, а не на старых военных байках.

Генерал покорно замолчал, выразив своё молчаливое недовольство стоящему позади сержанту. На трапе показался крупный накачанный темнокожий мужчина с короткой миллиметровой стрижкой и небольшой небрежной бородой. Он был в такой же черной униформе стража, но уже без маски. Сделав несколько шагов вниз по трапу, он обратился к ожидавшему его солдату:

— Юки, ты со вторым отрядом сопровождаешь миледи. Я с первым и третьим займусь охраной господина.

— Есть, сэр! — раздался голос из-под черной рельефной маски. К слову, эти головные уборы были не просто масками, прикрывающими лица, а настоящими боевыми компьютерами, отслеживающими всё происходящее вовне. С внутренней стороны прямо на сетчатку глаз проецировались показания телеметрии, систем распознавания лиц, речи, приказы и данные об окружающей обстановке. Снаружи же вся эта технологичная мощь была сокрыта играющими переливами черных узоров, сливающихся в единую массу и не позволяющих не то что увидеть лицо война, а даже предположить, на каком уровне располагаются его глаза.

Увидев крупного мужчину, начальник транспортной службы Кувейт, славившийся своей прямотой и беспардонностью, в полный голос обратился к капитану:

— И что? Это Кларсон?

Все собравшиеся обернулись, уставившись на дерзкого бригадира. Джозеф, сгорая от стыда, постарался пресечь бригадира:

— Господи, вы можете стоять молча?! — вполголоса, но при этом крайне недовольно и устрашающе сквозь зубы причитал капитан. — Нет, Курт! Это не Кларсон! Даже я при своей слепоте на один глаз вижу, что этот мужик в кожаном костюме дает указания группе чертовых ниндзя. А скольких ты знаешь людей на планете, способных приказывать стражам Каиша Яке? — капитан, закипающий от недовольства, аж повернулся к испуганному бригадиру. — Правильно! Двое. Один из них — старый азиат, военный легат Сато Хино. А второй — огромный темнокожий верзила Конор Смит. Так кто же это, Курт? — вновь сбавив интонацию, закончил Джозеф, жестом головы небрежно указав на бойцов у трапа, где крупный темнокожий мужчина заканчивал давать указания своему подопечному.

— Конор Смит, сэр, — виновато опустил голову Курт.

Капитан одобрительно кивнул головой, почувствовав облегчение от выполненной просветительской миссии, и вытянулся в ожидании появления виновника переполоха. На трапе появились ещё двое стражей, следом за ними в тёмно-синем костюме, с густой светлой бородой нарисовался Марк Кларсон. Он мельком окинул взглядом собравшихся и показательно улыбнулся, поприветствовав делегацию взмахом руки. Следом на платформе показалась юная невысокая девушка лет восемнадцати. Её стройный силуэт подчеркивало пышное голубое платье в пол, украшенное драгоценными вставками и изящными золотыми узорами. Она весьма уверенно и грациозно спускалась по трапу в своих изысканных туфельках на высоком каблуке. Роскошные золотистые кудри спадали на её оголенные плечи, словно подчеркивая бездонную голубизну глаз. Следом за ней, не отставая ни на шаг, следовали две служанки в розовых, более скромных, но не менее выразительных платьях. Замыкали весь этот торжественный выход гостей ещё четыре охранника, после которых двери корабля закрылись, и трап в одночасье исчез обратно в основании платформы.

Капитан «Амелии» сразу же бросился приветствовать высокопоставленного начальника:

— Марк, добро пожаловать! — Джозеф двумя руками вцепился в руку важного гостя. С его лица не спадала наигранная голливудская улыбка. — Ты всё молодеешь!

— Джозеф, старый ты льстец! — Марк добродушно похлопал капитана по плечу. — Безумно рад тебя видеть! Годы летят… Как там Лиза? По-прежнему увлечена медициной?

— Да… — Джозеф, растроганный теплой встречей, слегка вздохнул. — Всё как и раньше. Я кручу штурвал, она крутит мной, оба при деле!