Темная сторона Кая

– И вы действительно порезали ему колеса?

– Шшш!

– Извини. Но… вот дерьмо.

– Грязную работу сделал Кай, – объясняю я, трусливо уклоняясь от ответственности. – Я только вела наблюдение. Было… весело. – Я вспоминаю, как все было, ужас и восторг, шум адреналина в крови. Интересно, что еще у нас с Каем в программе. Чувство такое, будто мы участвуем в какой-то видеоигре.

Чайна складывает руки на груди и строго смотрит на меня.

– Только не говори, что ты съехала с рельсов и закончишь в тюрьме.

– Обо мне не беспокойся. – Я закатываю глаза. Если я смогла пережить смерть мамы, то все остальное мне уже не страшно.

– Знаешь, а я беспокоюсь. – Шутить Чайна не склонна. – У тебя точно все в порядке?

Киваю и изображаю улыбку, но мы обе знаем, что улыбка эта фальшивая и у меня далеко не все в порядке. Но что я могу сделать? Ничего. Только ждать – дни, недели или месяцы, – пока всеобщее внимание не переключится на очередного неудачника.

#улыбнисьнакамеру написано на дверце моего шкафчика ярко-красным маркером. Слышу за спиной перешептывания и смешки, но держу себя в руках, не оборачиваюсь и, открыв дверцу, забираю книги. Кто это мог написать? Не тот ли шутник, что твитнул вчера этот хештег? Или теперь этой фразой пользуются все желающие подразнить меня?

Захлопываю дверцу, поворачиваюсь и замираю, едва не наткнувшись на того, кто стоит прямо передо мной.

– Ванесса, – с угрожающей ноткой произносит вполголоса Харрисон и, бросив взгляд на слова, написанные на дверце, корчит презрительную гримасу. Наши взгляды сходятся, и он подступает ко мне на шаг. – Это ведь случайно не ты вчера вечером порезала мне колеса?

– Понятия не имею, о чем ты, – спокойно заявляю я и, задев его плечом, прохожу мимо. Смотреть на него не могу. Ненавижу.

Харрисон хватает меня за руку и тянет назад.

– Ванесса… – Он даже не пытается маскировать агрессию. Его пальцы до боли сжимают мою руку, глаза пышут злобой. – Не смей трогать мое, понятно?

– А ты не сливай то, что только нас касается, – бросаю я в ответ и, сделав большие глаза, с усмешкой добавляю: – О, подожди-ка. – Вырываю руку из его пальцев и смотрю на него с такой же злостью. Двое влюбленных, ставших врагами.

И лишь теперь я замечаю, что вокруг нас собралась целая толпа зрителей. Еще бы. Они следят за каждым нашим движением, ловят каждое слово и с нетерпением ждут продолжения скандала. Давать им пищу для свежих сплетен я не хочу и, хотя мне жуть как хочется оттолкнуть его, как мусор, стискиваю зубы и иду дальше по коридору.

Прижимая к груди книжки по английской литературе, вхожу в класс на полной скорости и практически одновременно со звонком. Поскольку я первая, право выбора места за мной. Обычно все занимают уже привычные места, но никаких правил на этот счет в школе нет, и садиться за тот же, что всегда, стол у меня нет ни малейшего желания. Раньше на английской литературе я всегда сидела вместе с Ноа в заднем ряду, и мы то спорили и препирались, то флиртовали. С этого, в общем-то, у нас когда-то и началось, но потом я подвела под этим делом черту, и мы уже почти не разговаривали. Вчера он повел себя как предатель, и сидеть с ним после всего случившегося и слушать его намеки и оскорбления я не собираюсь, а потому занимаю чье-то место прямо у окна.

Кабинет понемногу заполняется одноклассниками; одни посматривают на меня с любопытством, другие бросают осуждающие взгляды, и до меня постепенно доходит, что соседние места остаются свободными. Никто не хочет сидеть рядом со мной, как с тем мальчиком в младшем классе, который еще не открыл для себя дезодорант. Вокруг меня мертвая зона радиусом в пять футов. Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Все эти люди, все эти телефоны с видео…

Кто-то приземляется рядом, и я кошу глазом. Кай. На голове у него повернутый козырьком назад снэпбек с надписью «Кливленд Браунс». Он устраивается поудобнее, кладет на стол учебник. Держится раскованно, спокойно, без спешки. В какой-то момент я ловлю его короткий взгляд и улыбку.

– Привет, – бормочу едва слышно и поворачиваюсь к нему. Единственному другу в этом классе. Слава богу, на этом уроке он со мной. Хорошо бы и на других тоже. Надежда теплится в груди – может быть, я еще переживу сегодняшний день.

– Действуем под прикрытием, Несси, – шипит Кай, не шевеля губами и глядя прямо перед собой на белый экран на стене. А я не могу понять, сел ли он рядом со мной по собственному выбору или потому, что других вариантов уже не осталось.

Я вздыхаю, отворачиваюсь и, пока мисс Андерсон не появилась, барабаню пальцами по столу. В кармане звякает телефон. Достаю его и поднимаю бровь – новое сообщение от Кай Вашингтон (партнер). Он на меня не смотрит и старательно, даже чересчур, меня игнорирует.

я сказал со мной не разговаривать.

Как мило. Значит, у него вот так все серьезно. Быстренько набираю короткий текст:

больше не с кем.

Наблюдаю краем глаза и вижу, что он читает мое сообщение на экране и пишет ответ:

задержись после урока, поговорим, когда все уйдут. есть идея, что делать с харрисоном дальше.

– Эй, здесь у кого-нибудь камера? – Я поднимаю голову и вижу входящего в класс Ноа. – На случай, если кто-то надумает устроить шоу и начнет раздеваться. – Его взгляд бежит ко мне, губы кривятся в садистской ухмылке, а по классу проносится волна приглушенных смешков. Он идет к своему столу в заднем ряду, останавливается и качает головой. – Да ладно, Ванесса, вернись на место. Может, мы еще пошалим, пока мисс Андерсон не смотрит. Тебе и стараться особенно не придется. Гляди. – Он расстегивает пуговицу на джинсах и хохочет, а обступившие его парни всячески выражают свое одобрение. Веселится весь класс. Смеется надо мной. Когда-то я находила Ноа привлекательным именно потому, что он взял на себя эту роль классного клоуна. Но быть мишенью его острот не очень-то приятно.

Щеки горят от гнева, жаркое пламя начинается от пальцев ног и бежит вверх, захватывая все тело. Снова поворачиваюсь к экрану на стене, пытаюсь отключить постороннее, но я так напряжена, что, кажется, могу взорваться в любую секунду. От чего – не знаю. Не знаю даже, что будет, если я открою рот: то ли расплачусь, то ли накинусь на кого-то с кулаками. В голове вертятся остроты, которыми можно было бы забросать Ноа, но я молчу и только крепче стискиваю зубы.

Кай смотрит на меня. Наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах озабоченность. Он покусывает губу и как будто пытается решить, утешать меня или нет. А потом вдруг поступает совершенно неожиданно и вместо того, чтобы утешать меня, защищает. Кай поворачивается, смотрит на Ноа и, не повышая голоса, говорит:

– Не думаю, что ей хочется ловить твои шарики.

Смех обрывается, и вместе с Ноа умолкает весь класс. Он сидит на краю стола, сердито пыхтит, раздувая ноздри, и пристально смотрит на Кая.

– А ты кто такой?

– Линейный из той команды, что надрала вам задницу в прошлый уик-энд, – с улыбочкой отвечает Кай, и я вижу, как меняются лица моих одноклассников, до которых только теперь начинает доходить, что Кай не просто новенький, а еще и парень из Уэстервилль-Сентрал. Как и я, они, наверно, задаются вопросом: что здесь делает чужак.

– Знаешь, перед ней выставляться крутым лишнее, – ворчит Ноа и, опустившись на стул, смотрит с ненавистью на меня. – Не напрягайся. Просто попроси – она все подбирает, что шевелится.

– Тишина, пожалуйста! – говорит мисс Андерсон и хлопает в ладоши. Все поворачиваются к ней и затихают, а она начинает урок с того самого места, на котором остановилась в пятницу.

В пятницу все было по-другому. Я сидела за задним столом, обсуждала с Ноа предстоящую вечеринку у Мэдди Роуми, представляла, какие будут напитки и какая музыка и как я буду петь, а потом целоваться с Харрисоном Бойдом. Откуда мне было знать, что вечеринка станет началом конца Ванессы Мерфи.

На протяжении всего урока пытаюсь перехватить взгляд Кая, но он делает вид, что полностью увлечен рассказом мисс Андерсон, и не отвлекается, а только грызет ручку, как накануне в библиотеке. В отличие от него я сосредоточиться не могу. Сижу парализованная страхом, что Ноа отпустит в мой адрес еще какую-нибудь гадкую шуточку. К счастью, урок проходит и заканчивается спокойно, все тянутся к двери, а я остаюсь на месте. Кай неторопливо складывает книги, и мы оба ждем, когда класс опустеет, чтобы поговорить о наших делах.

Ноа снова напоминает о себе и, проходя между мной и Каем, нарочно задевает его плечом, окидывает оценивающим взглядом и улыбается мне.

– Сама напросилась, – ухмыляется он и выходит.

Я смотрю ему вслед. В голову лезут вчерашние мысли. Если бы я не пошла на ту вечеринку… Если бы не связалась с Харрисоном… Если бы не выпила лишнего и сказала ему убрать телефон… Если бы жила не так, как жила, ничего этого не случилось бы. Но я сделала все то, что сделала, и жила так, как мне хотелось. И что же? Неужели мне теперь до конца дней стыдиться из-за того, что я повеселилась с парнем, который мне нравился? Похоже, все именно так и думают.

Наконец все, включая мисс Андерсон, выходят из класса, и я поворачиваюсь к Каю. Смотрю на него бесстрастно.

– Зачем ты это сделал?

– Ну, ты же молчала. – Он снимает бейсболку, проводит ладонью по волосам и снова надевает бейсболку. Козырьком назад. – Вот я и не сдержался. Очень уж хотелось уколоть игрочишку-«северного».

– На случай, если забыл, напоминаю – ты и сам теперь «северный».

– Кровь во мне та же, Несси. Центровая. – Он прижимает к груди кулак и жмурится. Потом открывает глаза, улыбается и, понизив голос, говорит: – Надеюсь, ты свободна после занятий, потому что нам нужно остаться. Задача следующая: проникнуть в раздевалку и стащить телефон. Будь готова. И давай без соплей, без этого нытья про то, что тебе так жаль. Неужели ты и вправду позволишь этим придуркам оскорблять тебя? Защищайся, Ванесса. Отвечай ударом на удар.

Я смотрю на него удивленно – не привыкла к такому обращению.

– Ванесса?

– Я больше не буду обращаться к тебе как к партнеру. – Кай наклоняется, осторожно берет меня за подбородок и, наклонив голову набок, смотрит в глаза. У него это получается так нежно и заботливо, что я забываю дышать. – Буду обращаться как к другу. И вот что я тебе, как другу, говорю: выше голову, и вперед. – Он ободряюще кивает, как будто и в самом деле верит, что у меня хватит сил вытерпеть все мучения и издевательства, а потом сует книги под мышку и идет к двери.

Я с усилием сглатываю, смотрю ему в спину и, подняв руку, провожу пальцем по подбородку, там, где остался его след.

Глава 8

После уроков закрываюсь в туалетной кабинке и жду, пока в здании никого не останется. Шум и суета в коридорах продолжаются еще минут двадцать после звонка. Я слышу, как хлопают дверцы шкафчиков, слышу голоса, торопливые шаги. Наконец все стихает. Я выхожу из кабинки и осторожно выглядываю в коридор. Смотрю влево, смотрю вправо. Верчу головой, как какой-нибудь мультяшный секретный агент, проверяющий, чист ли горизонт, прежде чем продолжить опасную миссию.

В дальнем конце коридора уборщица моет пол. Я выхожу и направляюсь к своему шкафчику. Кай уже там и, вооружившись маркером, приписывает что-то к словам на дверце.

– Пытаешься убедить всех, что мы не друзья, хотя еще недавно говорил обратное? – спрашиваю я, подходя ближе, и складываю руки на груди. Вообще-то мне все равно, что там пишут, хотя, конечно, любопытно.

Мой голос эхом разносится по пустому коридору, и Кай вздрагивает и оглядывается. Рука с маркером застывает в воздухе.

– Вообще-то я кое-что поправлял.

Останавливаюсь рядом с ним и смотрю на дверцу. Хештег #улыбнисьнакамеру полностью закрашен и напоминает поверхность океана, из которого выглядывает…

– Лохнесское чудовище?

Кай горделиво усмехается, явно довольный своими сомнительными художественными навыками.

– Несси. Ловко, да? Твое кодовое имя спрятано у всех на виду.

– Сомневаюсь. – Я наклоняюсь и внимательнее рассматриваю рисунок на дверце. В интерпретации Кая Лохнесское чудовище выглядит довольно мерзко и напоминает рептилию с огромным вытаращенным глазом. – Все решат, что кто-то обозвал меня змеей.

Кай снова смотрит на свое творение.

– Дерьмо. – Он качает головой и закрашивает Несси, так что на дверце остается только одно сплошное темное пятно, создать которое мог оставленный без присмотра трехлетний малыш. Впрочем, и оно все же лучше того, что было здесь раньше.

– Ладно, давай займемся нашими делами. Раздевалки. Как в них попасть?

Я веду Кая по коридору к главному входу. Мы минуем учительскую, где встретились вчера утром. Чувство такое, что с тех пор прошло по меньшей мере несколько дней. Интересно, попытался бы Кай разыскать меня после той вечеринки, если бы мы не встретились потом случайно в школьном офисе? Ответа нет, но в любом случае я рада, что занимаюсь этим делом не одна.

Мы выходим на школьную парковку, где осталось с полдюжины машин, в основном принадлежащих тем ребятам, которых оставили после уроков. Машины Чайны среди них нет. Я сказала ей, чтобы не ждала меня, что у меня обязательная факультативная работа, и она не стала приставать с расспросами. Сомневаюсь, что ей так уж нравится то, чем занимаемся мы с Каем, и, наверно, поэтому она предпочитает не знать, что у нас на уме.

– Где Халк? – пытается подколоть меня Кай.

Мы идем в обход и сворачиваем за угол.

– Я же тебе сказала. Моя машина называется Зеленый Рыжик. – Я сердито хмурю брови. – А сюда приехала на твоем велике.

Кай резко, как будто наткнувшись на что-то, останавливается.

– Извини. – Он смотрит на меня в ужасе. – Что ты сделала?

– Приехала в школу на твоем велосипеде, – повторяю я, но не останавливаюсь, так что ему приходится бежать за мной. День солнечный, воздух чист и прозрачен. Моя любимая погода. В такие дни можно надевать темные очки, но не забывать и куртку.

– А кто дал тебе право приезжать в школу на моем велосипеде? – возмущается Кай. Мы идем по кампусу, и его локоть то и дело касается моего. Стараюсь не обращать внимания, потому что, как мне кажется, он делает это не нарочно.

– Ты же и дал, – напоминаю я.

– Велосипед я тебе дал только на время выполнения секретного задания.

– А сейчас мы разве не на секретном задании? И, между прочим, ты так и не рассказал, в чем оно заключается.

Возразить нечего, и Кай вздыхает.

– У «Воинов» – команда, кстати, гнилая – сейчас тренировка. Я знаю это из разговора, который подслушал утром в химической лаборатории. Так что мы знаем точно, где именно сейчас Харрисон. Все его вещи, скорее всего, остались в раздевалке, за которой никто не присматривает.

– Значит, мы стащим его телефон и… Что дальше?

– Хакнем. Как-нибудь, – добавляет после короткой паузы Кай.

Сама идея получить доступ к телефону Харрисона мне нравится. Нравится уже тем, что мы могли бы удалить оригинал той злосчастной записи. Конечно, само видео останется в Сети и будет распространяться, как прежде, но, возможно, мне самой станет хоть чуточку легче. Может быть, я смогла бы читать сообщения Харрисона или даже нашла бы какую-нибудь компрометирующую информацию и унизила бы его так же, как он меня. В телефоне вся его жизнь, до мельчайших деталей, все плохое и хорошее, и, имея доступ к нему, я получила бы такие возможности…

Мы обходим школу, и я веду Кая к футбольному полю. Звуки борьбы доносятся до нас раньше, чем мы сворачиваем за угол, и я беру Кая за руку и тащу за какую-то машину. Мы выглядываем из-за капота, осматриваемся, оцениваем обстановку и прикидываем варианты. Команда на поле, футболисты носятся туда-сюда, выполняют упражнения и перебрасываются мячом. Издалека все они напоминают игрушечные фигурки.

Я виновато пожимаю плечами.

– Извини, не знаю, какой именно раздевалкой они пользуются. – На футбол я ходила раза два, не больше, да и то лишь по просьбе парней, с которыми тусовалась. Прошлой осенью это был Ноа, а нынешней – Харрисон.

– Я знаю. – Кай указывает через поле на небольшое строение возле верхних, открытых трибун. – Там раздевалка для команды гостей. Я сам в ней бывал. А вот туда… – он показывает на другое здание, в нескольких сотнях футов от нас, – нам сейчас нужно попасть.

– Легко. – Как и прошлой ночью, я внимательно оглядываюсь и, удостоверившись, что поблизости ни души, мчусь по асфальту к раздевалке. Кай не отстает. Мы бежим, пригнувшись, и со стороны это, наверно, выглядит нелепо и смешно.

– А ты, похоже, начинаешь входить во вкус, – замечает Кай, когда мы, слегка запыхавшись, прижимаемся к стене здания.

– Приятно представлять Харрисона в аду, – поправляю я, но вообще-то Кай прав – мне действительно нравится эта игра: мы против Харрисона Бойда. Приз? Кто посмеется последним. – Пожалуйста, пожалуйста, пусть она не будет заперта… – бормочу я, протягивая руку к двери, и медленно выдыхаю, когда она легко, почти без усилий с моей стороны, открывается.

– А по-моему, было бы круче, если бы пришлось забираться через окно. – Кай огорченно хлопает себя по колену. – С другой стороны, хорошо, что не надо ничего ломать.

В раздевалке тишина и такой густой запах мужского дезодоранта, что я буквально задыхаюсь. Сумки и одежда разбросаны кучками на деревянных скамейках, сброшенные небрежно кроссовки валяются на полу. Шкафчиков много, и все они с кодовыми замками. Дело плохо.

– Телефон, по всей вероятности, в шкафчике. – Я пробегаю взглядом по дверцам в надежде найти какую-то подсказку, но никаких имен нет, только числа, соответствующие, как можно предположить, номеру на свитере каждого игрока. Была бы повнимательнее, интересовалась бы футболом, возможно, и знала бы номер Харрисона.

– Что ж… – Я развожу руками. – Мы сделали, что могли. Не получилось.

– Не спеши. – Кай осторожно идет по комнате, задумчиво потирая подбородок. – Во что Харрисон был сегодня одет? Ты его видела?

– Да. Он поймал меня сегодня в коридоре. – Я не упоминаю о том, что Харрисон предъявил мне обвинение, – это мелочь. В ближайшие дни, когда многое в его жизни пойдет наперекосяк, он, конечно, догадается, что за всем этим стою я, но сделать ничего не сможет. Ведь так? В этом вся прелесть. – Черные джинсы, – говорю я после недолгого раздумья.

Кай хватает ближайшие черные джинсы, шарит по карманам, открывает студенческий билет – нет, не Харрисон. Он бросает джинсы на скамейку и берет следующие. Я присоединяюсь к поискам, поднимаю с пола черные джинсы, сую руку в карман и вынимаю телефон и бумажник. Проверять билет не нужно – я узнаю телефон по экранной заставке. Это фото его драгоценного сраного пикапа. Вот же говнюк.

– Нашла! – радостно сообщаю я и протягиваю телефон Каю. Да, он заблокирован паролем, но все-таки. Теперь, когда телефон у нас, мы на шаг ближе к тому, чтобы проникнуть в личную жизнь Харрисона Бойда.

Кай отбрасывает джинсы, которые обыскивает, подбегает ко мне и хватает бумажник. Достает из него водительские права, ухмыляется, удостоверившись, что мы не ошиблись, что телефон и впрямь принадлежит Харрисону. Он засовывает права в бумажник и вытаскивает тридцать баксов. Я вскидываю вопросительно бровь.

– Ни один воришка не оставит тридцать баксов, забрав телефон. К тому же, полагаю, мы заслуживаем некоторой денежной компенсации.