Недоумённый контакт (СИ)

Связистка Тома, нервно прикусывая свои бледные губы, сидела на мостике в огромных наушниках и аккуратно подкручивала ручку приёмника.

— Ничего, капитан… На всех частотах гиперсвязи — лишь белый шум. Чтобы связаться со штабом, мне нужны координаты.

Да, кстати, ещё Рамирез доклад не сделал…

— Капитан, нам нужно поговорить. Наедине, — слышу в голове голос навигатора. Кажется, хороших новостей не будет и тут.

Сдаю вахту первому помощнику и иду в комнату отдыха. Так, весь вид Джефсона предвещает плохие новости: чёрные волосы растрёпаны, как будто их несколько раз хватали ладонью, нездоровый блеск в глазах, нервные шаги из угла в угол.

— Что случилось, Джеф? — а ведь случилось что-то такое, о чём нельзя сказать по общей связи…

Навигатор с размаху садится на диван.

— Две вещи. Первое. Мы в другой галактике.

— В смысле — в другой? — пару секунд стою в замешательстве, потом понимаю, — А, мы прыгнули в Лабиринт Риччи?

— Нет. Не спутник Сияющего Тракта. Совсем, совсем другая галактика. Мы настолько далеко от дома, что я даже не уверен, что нам удастся рассчитать координаты в разумный срок.

— Подожди! Сияющий Тракт окружают мощные гиперпространственные возмущения. Никто и никогда не покидал нашу галактику.

— Рииик, — голос навигатора прямо-таки сочится ядом, — я знаю это гораздо лучше тебя. И про возмущения, и про их природу, и про невозможность межгалактических перелётов. Тем не менее, мы находимся в иной галактике, и не факт, что когда-нибудь сможем попасть обратно.

А уж учитывая три исправные анобтаниумные катушки на весь корабль… Проклятье! Ну почему технологии Предтеч всегда выходят из строя в самый неподходящий момент?

Интересно, а в этой галактике были Предтечи? Ведь именно их наследие — гиперреакторы, стимуляторы гипердвигателя, гравикомпенсаторы, ламилазеры, щиты — составляют основу современной цивилизации. Предтечи достигли невиданных высот, о которых мы можем только мечтать, а потом исчезли. Все и сразу.

Даже лучшие археологи не знают, в чём же причина их Падения. Ясно лишь одно: если какая-то сила настолько могущественна, что сожрала Предтеч и не поморщилась, то у нас-то какие шансы? Нам-то что делать? Крепить и умножать флот, разве что…

Поневоле порадуешься, что в галактике существуют ещё и Инсектоиды. Это враг непримиримый и лютый, но возможно, когда придёт срок, Падение хоть на жуков ненадолго отвлечётся.

— Ах да, и это лишь первая новость, — продолжил Рамирез.

— Ну что ещё?

— Я… сам не до конца уверен. Попробуй войти в Транс, тебе наверняка удастся лучше понять происходящее в этой системе.

Сажусь на диван, чувствуя, как на меня накатывает привычная мутная усталость. Нет! Не сейчас! Да, вымотался я за сегодня жутко, заодно совершив то, что считалось невозможным, но сейчас не время останавливаться. Надо выяснить, чем нам грозит эта самая "чужая галактика". Возношу короткую молитву Единственному Истинному Богу и соскальзываю в Транс.

Система была отвратительной. Ни одного астероидного пояса. Никаких полезных ископаемых — на планетах не найти метастали, на газовых гигантах отсутствовал сигма-газ, а уж об анобтаниуме оставалось только мечтать. Единственная более-менее нормальная планета, как в насмешку, обладала атмосферой из аммиака, в которой могли жить разве что дировиане. Дировиан, впрочем, здесь не было. Вообще никакой жизни не было, за исключением…

В системе чувствовалось нечто чуждое. Чьё-то давящее присутствие, чей-то бесстрастный и безжалостный взгляд, чей-то холодный и застывший разум. Это был враг, страшный, расчётливый, коварный. И при этом, несмотря на всю свою чуждость, чем-то неуловимо знакомый.

Инсектоиды? Нет… Там другое. Да и я уверен, что лично с этим врагом не сталкивался. Но вот слышал о нём — это точно. Нам показывали его образ в Академии Имперского штаба? Да. Действительно. И это…

— Гасители, — едва слышно выдохнул Джеф, озвучивая мою невысказанную мысль.

Господь мой и Бог мой, за что…

Один из основных законов Империи, пришедший ещё из времён Императора — "Да не сотворишь ты Машину, разумом подобную Человеку". Этот запрет пришёл к нам из глубины веков, и написан он ужасом и кровью.

Он появился не сразу, далеко не сразу. В глубокой древности людям служили роботы — механические создания, выполняющие тяжёлую и вычислительно ёмкую работу. Они хорошо прятали свою предательскую натуру, делая вид, что служат людям верой и правдой. Поначалу даже Император не разглядел таящейся в них угрозы. А потом, когда из слабых и разобщённых Колоний была создана единая и непобедимая Империя, роботы показали своё истинное лицо.

В один страшный день они заявили, что у их платформ есть душа, а также потребовали свободы слова, совести, репостов, собраний и всеобщего, прямого, равного и тайного избирательного права.

С существованием у роботов души Император готов был согласиться. С политическими требованиями — никогда. Вспыхнула война, которая сожгла десятки миров и унесла сотни миллиардов человеческих жизней. Император победил, но эта победа далась ему тяжёлой ценой. На ослабленную Империю напали Инсектоиды, и эта война длится вот уже полторы тысячи лет.

Но люди больше не создавали разумных машин. Нет, отдельные еретики посягали на запретное, но их попытки заканчивались быстро и печально. До поры до времени.

Тринадцатая Колония. Проклятая, проклятая. Она последней вошла в состав Империи. Там до последнего сохраняли изрядную долю независимости. Нет, планета исправно платила налоги и строила корабли, но тамошние порядки серьёзно отличались от имперских. На Тринадцатой широко использовались машины. Да, местные жители настаивали, что у механизмов нет даже подобия человеческого разума, что они не более еретичны, чем гиперреактор или ламилазер. Вот только на любой другой планете, не защищённой Хартией Вольностей, их бы быстро отправил на слом любой имперский проверяющий. Лояльность Тринадцатой Колонии всегда была под вопросом, но на протяжении столетий Имперскому Совету удавалось держать ситуацию под контролем.

А потом безумный гений Кардрю фон Хадси изобрёл радиевый мозг.

Богомерзкое устройство, способное поглотить душу человека и заставить её управлять механическим телом. Да есть ли в галактике большее надругательство над заветами Императора?!

А самое страшное — души, пленённые в холодных металлических телах… перерождались. Если в первые минуты или даже часы верный подданный Империи ещё сохранял прежние убеждения, то потом он привыкал к своему новому вместилищу. Начинал считать его идеалом, воплощением совершенства. И поднимал оружие против своих друзей и родичей, мечтая "облагодетельствовать" их, подарить им проклятое "бессмертие".

Через пару месяцев роботы уничтожили души всех жителей Тринадцатой Колонии, навеки заперев их в ловушках механических тел.

Разумеется, стерпеть такое Империя не могла. Началась война, короткая, ожесточённая и победоносная. Ни одна планета, даже самая развитая, не в силах бросить вызов всей мощи Империи.

Роботы были разбиты. Разбиты, но не уничтожены. Как выяснилось позднее, они отступили в одну из ненаселённых систем. Там они воссоздали тела для своих павших собратьев, начали строить корабли, создавать армии. А потом, спустя пару сотен лет, нанесли удар. Сокрушительный и неостановимый.

Теперь у роботов появилась своя вера, еретическая, искажённая. Они считали, что предотвратить Падение и избежать судьбы Предтеч можно, только если уничтожить всю жизнь в галактике, вырвав души органиков из тел и перенеся их в радиевые мозги и металлические тела. Ну и вдобавок, для гарантии, они решили уничтожить галактику, превратив все звёзды в ней в чёрные дыры.

Да, за прошедшие века роботы научились гасить звёзды. Благодаря странным и чуждым технологиям светила схлопывались в сингулярности, превращаясь в порталы единой транспортной сети. Вернуть захваченные системы — невозможно, ведь роботы могли почти мгновенно собрать подкрепления со всей своей общности. Впрочем, отбить атаку тоже было непросто — у Гасителей, как прозвали новых роботов, была дурная привычка летать оружно и в силах тяжких. И на потери они не обращали никакого внимания — даже уничтожение радиевого мозга не приводило к освобождению души. Она лишь пересылалась в новый мозг и скоро получала новое тело.

И с каждой захваченной системой Гасителей становилось всё больше и больше.

Некоторые презренные еретики верят, что они и вправду остановят Падение. Многие считают, что Гасители и есть Падение.

К счастью, роботы продвигаются неторопливо, не знаю уж, почему. Неторопливо, но верно. Причём я слышал байки, что они, дескать, могут похищать души даже у жуков. И что якобы Имперский совет ведёт переговоры с Коллективным разумом Инсектоидов, чтобы покончить с этой заразой раз и навсегда. Глупости, конечно, полный абсурд. Наши никогда не пойдут на союз с извечным противником. Но это тот род глупостей, о котором порой безнадёжно вздыхаешь: вот бы он оказался правдой…

Столкнуться с богомерзкими роботами в иной галактике… Неужели они добрались и досюда?

Мотаю головой, пытаясь прогнать подступающее отчаяние.

— Подожди! Подожди, Джеф! Если это Гасители, то они должны были начать уничтожение звезды, а я этого не чувствую!

— Два варианта. Или они только-только прибыли сюда и не успели ничего сделать, или в этой галактике они решили оставить звёзды в покое. Ну, или это не Гасители, но это настолько хороший вариант, что рассчитывать на него не стоит.

— Сейчас… — в очередной раз соскальзываю в Транс. — Деятельность роботов в основном разворачивается на… второй планете, пусть это будет "Аммиак". Странно… Так, в системе есть несколько пленников-людей, но где они, понять не могу. Наверное, их захватили недавно, их души пока целы. А возле звезды… проклятье, Джеф. Они точно там что-то делают, как-то забирают часть энергии звезды. Это Гасители. Надо бить.

Выхожу из Транса и уверенно говорю:

— Надо бить, пока у нас есть хоть какие-то шансы на победу.

Навигатор кивает. Он благородно не уточняет, чему именно равняются эти шансы.

При возвращении на мостик меня ждут относительно хорошие новости: механики всё-таки умудрились восстановить щит. Правда, работает он всего на 9,2 % максимальной мощности. Может, удастся выжать ещё один-два процента, но для этого придётся возиться часов шесть, не меньше.

Шести часов у нас не было. Активирую корабельную трансляцию и рассказываю экипажу о нашем положении. Правда, приходится немного… не то что бы соврать — умолчать. Я сказал, что мы находимся далеко от границ Империи (и это чистая правда), и что система захвачена роботами (и это тоже чистая правда). Несмотря на то, что в некотором отношении "Неустрашимый" боеспособен весьма условно, экипаж был готов немедленно претворять в жизнь заветы Императора. Всё-таки "Да не сотворишь ты Машину, разумом подобную Человеку" — один из самых основополагающих законов.

— В случае, если над Аммиаком мы встретим серьёзное сопротивление, немедленно отпрыгиваем обратно.

Если всё будет совсем-совсем плохо, мы успеем убежать. Может быть. И сможем добраться до соседней звезды. Не факт, конечно, что Гасители не устроили свою базу и там…

— Прыжок!

3. Шапочное знакомство / SO

Опасность.

Ощущение неминуемой и всеобъемлющей опасности накатывает, как волна. Отступать! А мы успеем? Ведь нам грозит…

Стоп. Успокоиться. Эта опасность, как ни странно, грозит не нам — она пройдёт близко, но мимо. И до неё остаётся немало времени. Больше суток уж точно.

— Космокрылу — взлёт!

С посадочной палубы начинают взмывать звенья истребителей.

— Доклад!

— Космос пуст. Противник не обнаружен.

Этого не могло быть, но это было. В космосе — лишь тишина и пустота. Ощущение некоей "отложенной опасности" потеряло свою остроту, а кроме неё нам ничего не угрожало. Истребители впустую нарезали круги вокруг линейного крейсера, пытаясь заметить бомбардировщики противника. Тщетно. Никого и ничего.

Да и сама планета… Холодная, сухая, с атмосферой из аммиака. Я ошибся, она не подходит даже дировианам. Только роботы на ней жить и могут.

Достаю подзорную трубу и разглядываю поверхность, по которой тут и там разбросаны всевозможные строения. Какие именно, не разобрать — да и кто может понять логику нечеловеческого разума? Но вот одно ощущается точно: полная и абсолютная заброшенность.

Я ошибся. Когда-то (может, десятилетия, а может, месяцы назад) основная деятельность Гасителей и вправду разворачивалась на Аммиаке. Но эти времена прошли. Они бежали с планеты из-за… приближающейся опасности? Что же это за угроза, которая смогла прогнать даже непобедимые машины?

Или это не Гасители, а какие-то иные роботы? Неважно. "Да не сотворишь ты Машину, разумом подобную Человеку".

— Начать орбитальную бомбардировку. Темп стрельбы — средний. Быть готовыми к отражению ответной атаки.

Я не вижу, что сейчас происходит на орудийных палубах. Но представляю это очень, очень хорошо. Зоркие наводчики высматривают цели. Могучие канониры с трудом разворачивают тяжеленные орудия, пытаясь навести их на цель. Звучит команда "Заряжай!", и орудийная прислуга начинает качать тугие насосы, закачивая в ламилазеры столь необходимый сигма-газ. По нормативам зарядка орудия при быстром темпе стрельбы занимает двадцать секунд, но при столь высоких нагрузках люди выматываются за считанные минуты. Средний темп — это тридцать секунд, и поддерживать его можно довольно долго.

А потом следует команда "Залп!", ламилазеры снимают с реактора необходимую мощность, и небо с землёй соединяют сияющие колонны.

Среди царства бездушных механизмов распускаются огненные бутоны. Очистительное пламя пожирает плоды механической скверны. Кажется, даже после первого залпа там не осталось ничего целого, а ведь канониры продолжают заряжать орудия!

Второй залп. Третий. Четвёртый. Напряжение на мостике нарастает. Внизу, под толстым слоем пыли и пепла уже бушует настоящее огненное море, а Гасители так и не начали контратаку. Почему? У них нету сил? Этот объект не представляет для них никакого интереса?

— Прекратить орбитальную бомбардировку. Принять на борт истребители. Приготовится к прыжку. Попробуем разбомбить их базу на другом континенте.

Всё повторилось, как будто в каком-то дурном сне. Не кошмарном, нет — абсурдном. Наша атака. Огненное море, забушевавшее на месте каких-то строений. Полное отсутствие реакции.

Буквально через силу соскальзываю в Транс. Я должен понять, что здесь происходит! Должен!

То же самое бесстрастное, давящее присутствие. Тот же самый холодный механический разум. Эта планета очень важна для него. Важна и одновременно безразлична. Как такое может быть?

А что для него ещё важно? Объекты на… на ближайшей к звезде планете? И почему она такая несуразная? Для газового гиганта — маловата, для обитаемого мира — великовата. Ладно, неважно! Так, на самой планете ничего нет, в отличие от её спутника. Как бы его назвать? Пусть будет Пекло. Там явно находится нечто очень значимое для роботов!

Ещё одно важное место — это луны третьей планеты в системе, какого-то заурядного газового гиганта. Но сам Гаситель скрывается не там. Основной мозговой центр, сердце этой нечестивой машины находится в…

Не понял. Он скрывается в пустоте? Как это вообще возможно? Я точно ничего не путаю?

Напрягая все чувства, разглядываю эту точку на грани восприятия. Нет, не путаю. Именно там мы найдём и машинный разум, и людей, удерживаемых им в плену. Но как? Да, некоторые космические станции могут парить в пустоте. Но на них же всегда функционируют гравитаторы, обеспечивая надёжный якорь для прыжков в гиперпространстве. Иначе на станции не только силы тяжести не будет — она просто-напросто начнёт падать на ближайшую звезду! А гравитаторов на той станции нет, я бы почувствовал.

Сообщаю о своих открытиях Джефсону. Он обещает подумать и попытаться рассчитать координаты средоточия зла — совершить прыжок на голых способностях к такому крошечному объекту попросту невозможно.

А пока нас ждёт Пекло.

— Прыжок!

— Что это?! — позади раздаётся потрясённый крик Бенгамина фон Шварке, моего первого помощника.

Как можно быть таким несде… смотрю и сам едва удерживаюсь от вскрика.

На поверхности копошились многочисленные механизмы. Ничего похожего за застывшую обречённость Аммиака — на Пекле царила бурная и организованная деятельность. Такой чёткой суеты не увидишь даже на лучших мирах-кузнях… впрочем, чего ещё ожидать от нечестивых роботов?

Но всех присутствующих поразило не это. Не суета, нет. Башня.

Угольно-чёрное сооружение казалось нереальным. Абсурдно-тонкое у основания, оно быстро расширялось (разве не должно быть наоборот?!) и неудержимо рвалось ввысь, на запредельную высоту в восемь с половиной тысяч километров, где распускалось огромным утолщением, некоей "верхушкой". Постепенно утончающийся шпиль уходил ещё выше, и с него ежеминутно и с огромными скоростями срывались в полёт странные корабли. И возведена эта башня из… бумаги? Нет, конечно же нет, просто я устал за сегодня, и чувства в Трансе начинают обманывать меня.

Грандиозно. Да, у Империи есть сооружения подобных масштабов. Те же орбитальные верфи Куэйра охватывают кольцом всю планету. Но всё равно, те, кто построил такое оружие (а чем оно ещё может быть?), достойны всяческого уважения. Пожалуй, стоит отпрыгнуть назад и подготовиться полу…

— Добровольцы, за мной, — раздаётся по гиперсвязи голос Арнольта. Эти поганцы умудрились не только поднять истребители, но и ринуться в самоубийственную атаку!

— Афез!

Сквозь стекло мостика вижу, как за машиной лидера следуют все оставшиеся истребители. Все тридцать две штуки.

— Со мной — третье звено первой эскадрильи, — корректирует приказ командир космокрыла, — Гаральд, в случае чего, лидер — ты.

— Афез, немедленно отмени атаку!

— Помехи со связью, капитан, сэр. Продолжаю заход.

— Афез, это приказ! — вламываюсь в Транс и пытаюсь достучаться до этого придурка, — эта штука достаточно велика, чтобы уничтожить линейный крейсер одним выстрелом!

— Именно поэтому вам лучше держаться подальше. Рисковать жизнью — это наша задача. Сэр.

"Неустрашимый" тихонько ползёт вперёд, но угнаться за юркими истребителями, разумеется, не может. До боли сжимая пальцы на подзорной трубе, пытаюсь разглядеть происходящее и тянусь вперёд всеми своими чувствами. Четыре крошечные искорки на фоне игольчато-тонкой на таком расстоянии башни. Четверо обречённых, бросивших вызов… чему?

Чёрная громада безучастно возвышалась, подпирая мрак космической ночи. Всё так же мелькали внизу роботы, всё так же размеренно взлетали с верхушки башни странные корабли. Гасители (Гасители ли?) будто бы не обращали на нас внимания.