Вспомнить все

– Химическая реакция, – выдал я и, не обращая внимания на очередной косой взгляд, пошел к затухающему костру неподалеку – За мной, солдат!

Этот костер не зря постоянно поддерживался и был именно здесь – у реки, на месте стирки. Место стирки изменить нельзя, почему-то пришло в голову. С помощью костра готовились специальные "бучные камни", плоские, небольшие и раскаленные до красна.

– Хватай вот эти железные штуки. Берешь ими камни и несешь в бак, будем бучить.

Мы таскали камни и кидали в бак, отходя на шаг, потому что с каждым разом вода становилась все опаснее. Шипела, булькала и выдавала огромные горячие пузыри.

– Дальше я сам.

Оставалось только мешать белье в баке длинной специальной палкой и подкидывать бучильные камни для кипятка. Соседка наша ставила лохань в печь. Там вообще была целая система: каток и ухват. Она справлялась сама. А бабушка использовала мыльный корень вместо золы – сама его собирала, просушивала во дворе, резала до состояния порошка, замачивала, процеживала и сразу пускала в дело – раствор очень быстро портился.

Короче секретов стирки на Руси было множество, а результат всегда великолепный: белоснежное, воздушное и приятно пахнущее белье.

Кто там вещает про Немытую Русь? Не те ли немцы, которые воняют, как будто всю жизнь не мылись? Или половцы, которые делают свои дела, не сходя с лошади? Или французы, которые справляют нужду с балкона?

– Чего ты плачешь? – спросил Влад, – Обжегся? Давай я буду помогать.

Действительно кто-то плакал и задумавшись я пропустил эти звуки мимо ушей, но теперь слышал отчетливо, и даже видел.

Плоский камень посреди реки, который я мысленно уже назвал блином – не пустовал. На нём сидела маленькая девочка в белой ночнушке и плакала, закрыв лицо ладошками. Я перестал мешать воду и стоял, пытаясь понять, откуда она там взялась. Влад тоже оторопел и переводил взгляд с камня на меня и обратно. Рот он забыл закрыть, как всегда когда удивлялся. Как мальчишка, честное слово.

– Ишь ты, – пробормотал Влад, – белая, как снежок в начале зимы.

Действительно белые красивые длинные волосы нельзя было не отметить. Красавица вырастет писаная, княжна.

– Ноги босые, – продолжал Влад, – сухие кажись. Долго сидит. Как так не видели её, а?

Нужно было разобраться, и мы оставили белье вариться в собственном соку. Медленно пошли к краю берега, да и встали, когда водичка по щиколотку была.

* * *

Девочка болтала ножками в воде не переставая плакать. По воде шли круги. На берегу и в округе было по прежнему пусто, как будто вымерли все.

– Эй! – позвал её Влад, он опомнился первым. – Ты чего плачешь?

Девочка убрала руки от лица и улыбнулась, вытирая слезы.

– Ничего, дяденька. Грустно мне.

– А как ты попала туда, на середину Муромки? Плавать умеешь?

– Ничего, дяденька. Грустно мне.

Она повторила слово в слово это несколько раз и с одинаковым выражением лица. Потом прятала лицо в ладонях и продолжала плакать.

– А как зовут тебя? – спросил уже я.

– Ничего, дяденька. Грустно мне.

Влад озадаченно посмотрел на меня и пожал плечами.

– Что делать будем?

Девочка опять уткнулась ладонями в лицо и плакала, болтая ногами.

Нельзя ее оставлять в таком состоянии. Хотя бы родителей позвать, чтобы забрали. Но девочка на вопросы отвечать не собиралась и стандартно произносила только " Ничего, дяденька. Грустно мне".

Так я другу и объяснил. Хотел предложить оставить девочку в покое у нас как бы задание есть поважнее, когда он полез в воду.

Девочка не обращала на него внимания, когда он брел разгоняя волны руками, когда вылез на камень и сел рядом. Она не обращала внимания, когда попытался дотронуться до ее плечика, желая вывести из состояния соляного столба. Не обращала внимания, когда он её толкнул: слабенько, чуть сильнее, потом еще сильнее, а потом и напрягся весь, покраснел, поднатужился.

Девочка сидела ровненьким столбиком, и даже дыхание не сбилось.

– Ах ты ж! – вскрикнул Влад, падая в воду и поднимая фонтан брызг. Он пытался девочку то ли пнуть, то ли толкнуть, и неудачно оступился, да кубарем и улетел в воду. Девочка на миг оторвала руки от лица, посмотрела на фыркающего богатыря и опять ушла в себя.

– Погоди, – сказал я и присмотрелся. – Погоди немного. Что это блестит?

Над головой девочки переливались руны, какие-то неизвестные надписи. Из тех, что я видел раньше, из тех, что приходили в кошмарах и наяву.

Руны переливались разными цветами, они казались выпуклыми, такими близкими и манящими. Висел кирпич над головой девочки не касаясь её и не падая в воду. Он манил к себе и как будто напевал: "Раз-два-три! Фредди Крюгер придет за тобой"

То есть нет, он говорил: "нажми меня".

Я протянул палец и нажал воздух. Кирпич лопнул и пропал вместе с надписью. Девочка подняла голову и посмотрела мне в глаза:

– Спаси меня, богатырь!

* * *

Влад охнул и рухнул в воду. Девочка смотрела на меня и говорила. Говорила так отчетливо будто чеканила слова прямо мне в ухо. Она рассказывала свою историю, а мы слушали. Я на берегу и Влад, недавно выползший из речки.

"Рада зовут меня, добрые богатыри. Мне уже шестой годок пошел, скоро семь будет. Живи, да радуйся. На вечерницы бегай, да только судьба-злодейка не позволила Раде счастье познать. Забрала меня сила нечистая. Забрала и душу и тело. Предстоит мне Мавкой стать – девкой речной. Продали мою душу родители мои, и предстоит мне стать одной из проклятых девчонок. Купаться в реке, да зазывать молодцов и детей маленьких на погибель. Не хочу я такой участи, помоги богатырь".

Обращалась она только ко мне, игнорируя мокрого богатыря, неудачливого спасителя. Странно он ведь, здоровее будет и красивее, да смотрела девочка только в мои глаза, только мне Андрию доверяла.

– Что сделать нужно?

– Кто-то из родителей моих предал меня и убил, на потеху мавкам. Теперь я им принадлежу, но связь еще не крепка. До Троицких свят если не отомстишь за меня, стану я нежитью навсегда и окончательно. Но если найдешь и отомстишь убийце – буду прощена и покой найду.

– Так кто убийца, то? – переспросил Влад, но молчала девочка, холодная душой и телом. Смотрела она на меня и ждала ответа. Над головой руны горели. Красная и синяя. Опять требовали нажать. Только на этот раз нужно было из двух выбирать.

– Ты чего? Опять пальцем тыкать будешь, комаров душить?

Я смотрел на руны и выбирал. Красная или синяя? Цвет крови или цвет неба? А может это лед и холод, а не небеса?

– Точно, – пробормотал Влад, – совсем уже ум за разум.

Я выбрал красный камень и нажал на него. Девочка моргнула и заговорила:

– Спасибо тебе, Андрий – богатырь. Найди моих родных и узнай убийцу, а потом накажи его. Только так от проклятия избавиться смогу и умереть спокойно, а не бродить вечно по Земле. Ступай.

Она выпрямилась и камень медленно начал погружаться в воду.

– Однако, – прошептал Влад, да и я напугался, но с места не двинулся. Камень медленно уходил вглубь, забирая с собой маленькую девочку с огромными, милыми и очень красными глазами.

Когда вода сомкнулась над детской головой и даже волны успокоились, я все еще помнил эти красные звезды.

– Ты видел эти глазища? – прошептал Влад.

– Чего?

– Эти красные, эти страшные…

– Пойдем, – я развернулся и еще под впечатлением побрел назад, – нужно помочь девочке.

А еще белье постирать надо и деду отнести и награду получить.

– Нет, – сказал Влад и голос его изменился, прибавилось стали и злобы, – Мы не будем помогать нежити.

– Ты слышал, что она сказала?

– Нет. То есть слышал, конечно. Но мы не будем помогать нежити.

– Это просто маленькая девочка…

– Маленькая мертвая девочка, – некрасиво прервал меня брат, – с красными глазищами. Нежить.

– Маленькая девочка, душа которой просит успокоения. Ты, что слушал невнимательно? Бла-бла-бла ступать вечно по Земле не хочу, помогите. Слышал или бучных камней нанюхался?

– Богатыри не помогают нежити, – медленно и четко процедил Влад, – тем более с красными зенками.

– Дались тебе эти глаза. Испугался что ли?

– Я? – Влад шагнул ко мне и встал почти в упор. Грудь к груди. Глаза в глаза. Как будто поцеловаться желает.

– Ну да. Испугался маленькой утопленницы, которая даже не потеряна еще. После взгляда Бабы Яги портки менять будешь?

Влад взял меня обеими руками за рубаху, а я перехватил его руки.

– Послушай сюда, гусляр.

Вдалеке громыхнул гром. Скоро начнется дождь.

– Хлопчики, ваше? А?

– Чего надо? – проревел Влад не оборачиваясь. Взгляд он не отрывал от моего. Я не уступал. Голос старушки, пусть идет куда шла. Или это Яга, явилась на зов? Я не удержался и скосил взгляд в сторону, Влад довольно ухмыльнулся. Маленькая тщедушная и совсем не страшная старушка показывала в сторону стирки нашей.

– Маленькая моя, случаем не ваше подштанное жует?

Глава 4

«Маленькая» оказалась коровой. А жевала она портки Василия, которые мы на камнях для просушки разложили, да так и забыли про них.

Корова статная, красивая. Белая вся, но с коричневыми пятнами на боках, аки карта земная. Рога закрученные, как на шлеме у татарина. Морда угрюмая, белая с черным, смотрит искоса и тряпки жует.

Когда Влад к ней бежал и кричал что-то грозное даже не шелохнулась и смотрела на богатыря будущего безразлично из подо лба. Когда он за рукава потянул, она "мукнула" и на себя «потянула». Выпускать не стала.

Я, нет чтобы помочь, на земле катался от смеха. Очень уж смешно поединок выглядел. Грозный богатырь, победивший десяток упырей и одного гигантского червя, не может с коровой справиться.

– Орясина! – прошамкала бабка. – Кто же так с Зорькой обращается! Ты попроси её, сена дай вместо портков, за ухом почеши. А то взяли моду из морды рвать.

Подошла, да как треснет деревянной палкой Влада по между плеч. Это уже был перебор. Я за смехом даже и не видел, как они там спор разрешили.

Бабка победила в итоге: вещи у коровы забрала и привязала ближе к воде, белье вернула, отряхнула. Потом и меня огрела по дергающимся ногам. Сразу смех пропал.

– Чего смеешься, пустобрех? Даст вам Василий за свои штанцы. Мало ни покажется. Вставай, а ну.

Тут я и вскочил. Больно охаживает бабулька. Пару ударов сверху и ходить не смогу. Не надо, проходили уже.

– Зорьку обижать не дам! – ругалась бабка. – Смотреть за вещами надо. А ну, сюда иди!

– Тихо, тихо, – отступал Влад, – бабулечка родная, не хотели мы твою кормилицу обидеть. Нечисть сбила с пути истинного. Девка эта, друга моего надурить хотела.

– Что за девка? – заинтересовалась бабка. Тут Влад все и рассказал. Про девочку на камне с глазами красными, про задание, которое она нам дала, про загадку, которую загадала.

– Русявая? С длинными косами?

– Да, – говорю одновременно с другом, – глаза красным отдают.

– Ореховская это. Верка. Знаю всё про эту историю.

– Так расскажи, – попросил Влад.

– Не только расскажу, а и с одёжкой помогу. А то вас Василий на порог не пустит, богатырями не станете.

– Вы и про это знаете?

– Я про все знаю, добрый молодец. Присяду, а вы слушайте.

Бабулька взгромоздилась на плоский камень, а мы сели на землю рядышком. Корова мирно жевала сочную травку неподалёку. Солнце светило нежно и ласково лучами гладило. Красота.

– Марфа меня звать, если вам интересно. А девочку ту Веркой. Из семьи Ореховских она.

Бабка достала цветной платок и накинула почти элегантным движением на голову. Солнце ей не нравилось. Старость не в радость. То, что молодым ласковое – старикам огонь удушающий.

– Пропала Верка почти год назад. Аккурат перед троицкими святами. Убивался отец долго, искал ее. Да и сейчас не успокоился. Вроде как ищет. Да только где найдешь. Но вот, что я вам скажу, хлопцы. Нехорошо так говорить, но вся деревня гудит. Сам он ее того.

– Дочку свою? – подал голос Влад, – Да вы шутите. Свою кровинушку родной отец утопил?