Эпидемия. Настоящая и страшная история распространения вируса Эбола

– Снимки сделал стажер. Молодой парень по имени… как его зовут?.. Гейсберт. И мы сейчас на них смотрим.

Мерфи сказал, что прилетит в Форт-Детрик завтра утром, чтобы посмотреть фотографии и ознакомиться с доказательствами. Он отнесся к этому чрезвычайно серьезно.

18:30, вторник

Следовало позвонить Дэну Дальгарду, а также уведомить органы здравоохранения штата Виргиния.

– Я даже не знаю, кто состоит в руководстве штата, – сказал Расселл. – И мы должны немедленно связаться с ними по телефону.

Люди уходили с работы.

– Нам придется звонить людям домой. Это будет куча телефонных звонков.

В каком округе находился этот обезьянник? Округ Фэрфакс, Виргиния. О боже, какое прекрасное место для жизни. Округ Фэрфакс – красивые кварталы, озера, поле для гольфа, дорогие дома, хорошие школы и Эбола.

– Мы должны позвонить в окружной департамент здравоохранения, – сказал генерал. Им также придется позвонить в Министерство сельского хозяйства США, которое контролирует импорт обезьян. Они должны были обратиться в Агентство по охране окружающей среды, под юрисдикцию которого попадают случаи загрязнения окружающей среды экстремальной биологической опасностью. Генерал Расселл также решил позвонить помощнику министра обороны, просто чтобы привлечь внимание Пентагона.

Люди вышли из комнаты и рассыпались веером по коридорам, заходя в пустые кабинеты и делая звонки. Си Джей Питерс, ставший теперь руководителем группы, прошел в другой кабинет и позвонил Дэну Дальгарду, посадив Питера Ярлинга на добавочную линию. Дальгард ушел домой. Они позвонили ему домой, и жена Дальгарда сказала, что Дэн еще не приехал. Примерно в половине седьмого они снова позвонили Дальгарду и на этот раз нашли его.

– Это полковник Си Джей Питерс из USAMRIID. Я начальник отдела оценки заболеваний… Как поживаете? В любом случае, я звоню, чтобы сообщить, что второй агент, очевидно, не Марбург. Второй агент – вирус Эбола.

– Что такое Эбола? – спросил Дальгард. Он никогда не слышал об Эболе. Это слово для него ничего не значило.

– Это довольно редкое вирусное заболевание, которое привело к человеческим жертвам во время вспышек в Заире и Судане в течение последних десяти или двенадцати лет.

Дальгард почувствовал облегчение – хорошо, что это не Марбург.

– Какова природа вируса Эбола? – спросил он.

Си Джей описал вирус в неопределенных выражениях.

– Он похож на Марбург. Он передается тем же путем, через контакт с инфицированными тканями и кровью, и признаки и симптомы во многом совпадают.

– Насколько все плохо?

– Процент летальности 50 до 90 %.

Дальгард прекрасно понимал, что это значит. Вирус был гораздо опаснее марбургского.

– С помощью имеющейся у нас информации мы собираемся уведомить государственных и национальных чиновников здравоохранения.

– Не могли бы вы, хм, подождать до семи вечера, чтобы я мог сообщить в штаб-квартиру моей корпорации о последних событиях?

Си Джей согласился подождать, ведь генерал Расселл уже позвонил в CDC, и теперь Си Джей хотел попросить Дальгарда об одолжении. Ничего, если завтра он пошлет кого-нибудь в Рестон взглянуть на образцы мертвых обезьян?

Дальгард сопротивлялся. Он отправил немного крови и тканей в армию для постановки диагноза – и посмотрите, что случилось. Эта штука может выйти из-под контроля. Он чувствовал, что полковник Питерс говорит ему не все, что нужно знать об этом вирусе, называемом Эбола. Дальгард боялся, что в спешке потеряет контроль над ситуацией, если позволит армии войти в дверь.

– Почему бы нам не созвониться завтра утром и не обсудить этот подход? – ответил Дальгард.

После телефонного звонка Си Джей Питерс нашел Нэнси Джакс и спросил, не согласится ли она пойти с ним завтра на встречу с Дальгардом и посмотреть на обезьянью ткань. Он полагал, что Дальгард даст разрешение. Она согласилась пойти с ним.

Нэнси Джакс прошла через плац обратно в Институт и обнаружила Джерри в его кабинете. Он смотрел на нее с болезненным выражением на лице. Он смотрел в окно и думал о своем брате. Там было темно; ничего не было видно, кроме глухой стены.

Она закрыла дверь.

– У меня есть кое-что для тебя. Это только для своих, секретно. Ты не поверишь. В колонии обезьян в Вирджинии есть вирус Эбола.

Они ехали домой, разговаривая об этом, двигаясь на север по дороге, которая вела в Термонт вдоль подножия горы Катоктин.

– Это убивает меня – я никогда не избавлюсь от этого пунктика, – сказала она ему.

Казалось очевидным, что они оба будут участвовать в военных действиях. Было неясно, что это будет за действие, но определенно должно было случиться что-то большое. Она сказала Джерри, что завтра она, вероятно, посетит обезьянник вместе с Си Джеем и посмотрит на обезьяньи ткани в поисках признаков лихорадки Эбола.

Джерри был глубоко удивлен: так вот к чему привела работа Нэнси с Эболой. Он был впечатлен своей женой и ошеломлен ситуацией. Если он и беспокоился о ней, то никак этого не показывал.

Они свернули на пологую извилистую дорогу, идущую вдоль склона горы, миновали яблоневые сады и вышли на подъездную дорожку. Было восемь часов, и Джейсон был дома. Джейми ушла на гимнастическую тренировку. Дети теперь были сами по себе.

Джейсон делал домашнее задание. Он приготовил себе ужин из бог знает чего в микроволновке. Их сын был самостоятелен, немного одинок и очень самодостаточен. Все, что ему было нужно, – это еда и деньги, в остальном он справлялся сам.

Оба полковника сменили форму на домашнюю одежду, и Нэнси положила замороженный ком домашнего рагу в микроволновку и разморозила его. Когда рагу нагрелось, она перелила его в термос. Она посадила собаку в машину, взяла с собой термос и поехала за Джейми на гимнастические занятия. Спортзал находился в получасе езды от Термонта. Нэнси подхватила Джейми и дала ей поесть в машине. Джейми была атлетически сложенной девушкой, невысокой, темноволосой, иногда склонной беспокоиться по пустякам о вещах – и она была измотана после тренировки. Она съела рагу и заснула на заднем сиденье, пока Нэнси везла ее домой.

У полковников Джаксов была водяная кровать, где они проводили много времени. Джейми надела пижаму, свернулась калачиком на водяной кровати рядом с Нэнси и снова заснула.

Нэнси и Джерри некоторое время читали книги в постели. В спальне были красные обои и балкон, с которого открывался вид на город. Они поговорили об обезьяннике, а потом Нэнси взяла Джейми на руки, отнесла в ее спальню и уложила в постель. Около полуночи Нэнси заснула.

Джерри продолжал читать. Он любил читать военную историю. Одни из самых жестоких боев в истории происходили в холмистой местности вокруг горы Катоктин: на кукурузном поле в Энтитеме, где пули срезали стебли кукурузы и где тела лежали так плотно, что по ним можно было пройти с одного конца кукурузного поля до другого. Он мог смотреть в окно спальни и представлять себе серо-голубые армии, ползущие по земле. В тот вечер ему случилось читать «Ангелов-убийц», роман Майкла Шаары о битве при Геттисберге.

Затем Ли медленно сказал:

– В бытии солдатом есть одна большая ловушка.

Лонгстрит обернулся и увидел его лицо. Ли медленно, без спешки ехал вперед. Он все так же медленно продолжал:

– Чтобы быть хорошим солдатом, надо любить армию. Но чтобы быть хорошим офицером, нужно быть готовым приказать убить то, что любишь. Это… очень трудно сделать. Никакая другая профессия этого не требует. Это одна из причин, почему на свете так мало очень хороших офицеров. Хотя есть много хороших людей.

Джерри выключил свет, но заснуть не мог. Он перевернулся на другой бок, и водяной матрас булькнул. Каждый раз, закрывая глаза, он думал о своем брате Джоне и видел перед собой заляпанный кровью кабинет. Было уже два часа ночи, а он все еще не спал, думая про себя: «Я просто лежу здесь в темноте, и ничего не происходит».

29 ноября, среда

Мешки для мусора

В ту ночь Дэн Дальгард, как всегда, спал спокойно. Он никогда не слышал о вирусе Эбола, но короткий разговор с полковником Си Джеем Питерсом дал ему общую картину. Он уже давно жил среди обезьян и обезьяньих болезней и не испытывал особого страха. Прошло много дней, в течение которых он подвергался воздействию зараженной крови, и он, очевидно, еще не заболел.

Рано утром в его доме раздался телефонный звонок. Звонил полковник Питерс. Питерс снова спросил, не может ли он послать кого-нибудь посмотреть образцы тканей обезьян. Дальгард сказал, что все будет в порядке. Затем Питерс повторил свою просьбу осмотреть обезьянник. Дальгард проигнорировал вопрос. Он не знал Питерса и не собирался открывать ему никаких дверей, пока не познакомится с ним и не оценит его по достоинству.

Он поехал на работу по Лисберг-Пайк, свернул в ворота, припарковал машину и вошел в главное здание «Хэзлтон Вашингтон». Его кабинет представлял собой крошечную кабинку со стеклянной стеной, выходящей на лужайку; дверь выходила в секретарский отдел – тесное помещение, где едва можно было передвигаться, сталкиваясь с людьми. В кабинете Дальгарда не было никакого уединения, это был аквариум. Обычно он проводил много времени, глядя в окно. Сегодня он вел себя нарочито спокойно. Никто в офисе не заметил никаких необычных эмоций, никакого страха.

Он позвонил Биллу Вольту, управляющему обезьянником. Вольт сообщил ему шокирующую новость. Один из смотрителей животных был очень болен, возможно, умирал. Ночью у него случился сердечный приступ, и его отвезли в больницу Лоудон, расположенную неподалеку.

– Больше никакой информации нет, – сказал Вольт, – и мы все еще пытаемся выяснить, что произошло. Он в кардиологическом отделении, и никто не может с ним поговорить. (Имя этого человека будет указано здесь как Джарвис Парди. Он был одним из четырех рабочих в обезьяннике, не считая Вольта.)

Дальгард был крайне встревожен и не мог исключить возможность того, что этот человек заболел лихорадкой Эбола. Сердечный приступ обычно вызывается тромбом в сердечной мышце. Может ли Эбола вызвать образование тромбов? Может, у Джарвиса Парди свертывается кровь? Внезапно Дальгард почувствовал, что теряет контроль над ситуацией.

Он сказал Биллу Вольту, чтобы тот прекратил всякую деятельность в обезьяньих комнатах, кроме необходимой. Как он позже записал в своем дневнике:

Все операции, кроме кормления, наблюдения и уборки, следовало приостановить. Каждый, кто входил в комнату, должен был иметь полную защиту – костюм Tyvek (защитный костюм для работы с биологической опасностью), респиратор и перчатки. Мертвых животных следовало упаковывать в двойные пакеты и помещать в холодильник.

Он также упомянул Вольту, что средства массовой информации почти наверняка пронюхают об этой истории. Он добавил, что не хочет, чтобы кто-нибудь из сотрудников выходил из здания в своем биологически опасном снаряжении. Если фотографии работников «Хэзлтона» в масках и белых костюмах попадут в вечерние новости, это может вызвать панику.

Дальгард позвонил в больницу и связался с врачом Парди. Доктор сказал, что состояние Парди было спокойным, но стабильным. Дальгард сказал доктору, что, если какой-то аспект сердечного приступа Парди нетипичен, он должен, пожалуйста, позвонить полковнику Си Джею в Форт-Детрик. Он старался не упоминать слово «Эбола».

Позже тем же утром Си Джей Питерс и Нэнси Джакс отправились из Форт-Детрика в Виргинию, и Джин Джонсон сопровождал их. Офицеры были в форме, но ехали на гражданских машинах, чтобы не привлекать к себе внимания. Поток машин двигался медленно. Был ясный, холодный, ветреный день. Трава вдоль дороги была влажной и зеленой, все еще растущей, не тронутой морозом. У конторы «Хэзлтона» они свернули с Лисберг-Пайк. Дальгард встретил их в вестибюле и проводил в другое здание, в котором размещалась лаборатория. Там патологоанатом уже подготовил набор образцов, на которые могла посмотреть Нэнси. Слайды содержали кусочки печени обезьян, умерших в обезьяннике.

Она села за микроскоп, поправила окуляры и начала изучать картину. Она приблизила изображение и остановилась. Поверхность была в полном беспорядке. Что-то разрушило эти клетки. Они были покрыты пятнами и рябью, как будто печень подверглась ковровой бомбардировке. Затем она увидела темные пятна в клетках – тени, которым там не место. Это были кристаллоиды. И они были огромными.

Это было крайнее усиление.

– О черт, – сказала она тихим голосом.

Кирпичи не были похожи на кристаллы. Кирпичи от Эболы бывают самых разных форм – подковы, капли, комки, даже кольца. Некоторые клетки состояли из одного-единственного кирпича, огромного кирпича-матки, ставшего таким толстым, что вся клетка распухла. Нэнси увидел скопища клеток, заполненных кирпичами, и гнилые карманы, в которых все клетки лопнули и умерли, образовав жидкое пятно, заполненное кирпичами от стены до стены.

Пока она рассматривала слайды, Си Джей Питерс и Джин Джонсон отвели Дэна Дальгарда в сторону и подробно расспросили его об использовании игл в обезьяннике. Вирус Эбола распространился в Заире через грязные иглы. Неужели компания делала уколы обезьянам грязными иглами?

Дальгард не был уверен. У компании была официальная политика всегда использовать чистые иглы.

– Наша политика заключается в том, чтобы менять иглы после каждой инъекции, – сказал он. – Это своего рода религия, если кому-то интересно.

Нэнси собрала несколько стерилизованных кусочков стерилизованной печени и селезенки, вложенных в восковые кубики, и положила их в пенопластовую чашку, чтобы отвезти в Форт-Детрик для анализа. Эти образцы были чрезвычайно ценны для нее и для армии. Еще более ценным был бы образец, содержащий живой вирус.

Си Джей Питерс снова спросил Дальгарда, можно ли им всем пойти посмотреть обезьянник.

– Ну… давайте не будем сейчас туда идти, – ответил Дальгард. Он дал понять офицерам, что здание является частной собственностью.

– А как насчет образцов обезьян? Мы можем взять несколько образцов? – спросили они.

– Конечно, – сказал Дальгард. Он велел им выехать по Лисберг-Пайк в направлении обезьянника. Он сказал, что на улице есть заправочная станция «Амоко», и полковники должны были оставить там свои машины и ждать. – Один парень приедет и встретится с вами. Он привезет с собой несколько образцов. И он может ответить на ваши вопросы, – сказал он.

– Образцы должны быть завернуты в пластик и уложены в коробки для безопасности, – сказал Си Джей Дальгарду. – Я хочу, чтобы вы это сделали.

Дальгард согласился завернуть образцы в пластик.

Потом Си Джей, Нэнси и Джин поехали на заправку, где припарковались в тупичке у шоссе, рядом с телефонами-автоматами. Было уже далеко за полдень, и они проголодались – они пропустили обед. Нэнси зашла на заправку и купила всем диетическую колу, а себе пачку крекеров с сыром чеддер, а Си Джею – крекеры с арахисовым маслом. Армейцы сидели в своих машинах, ели нездоровую пищу, мерзли и надеялись, что скоро появится человек с образцами обезьян.

Си Джей Питерс наблюдал за передвижениями людей на заправочной станции. Это давало ему ощущение жизни и проходящего времени, и он наслаждался приятной нормальностью этой сцены. Дальнобойщики останавливались купить солярку и кока-колу, сигареты. Он заметил привлекательную женщину, припарковавшую машину и подошедшую к одному из телефонов-автоматов, где она долго с кем-то разговаривала. Он коротал время, воображая, что она домохозяйка, разговаривающая с парнем. Что подумали бы эти люди, если бы узнали, что вторглось в их город? Он уже начал думать, что армии придется действовать решительно, чтобы потушить этот пожар. Он был в Боливии, когда вспыхнул скандал с агентом Мачупо, и видел, как молодая женщина умерла, вся в крови. Северная Америка еще не видела появления агента, от которого люди истекали кровью. Северная Америка еще не была готова к этому. Но возможности для огромного прорыва Эболы вокруг Вашингтона были впечатляющими, если задуматься об этом.

Он задумался о СПИДе. Что было бы, если бы кто-то заметил СПИД, когда он только начал распространяться? Он появился без предупреждения, тайно, и к тому времени, когда мы заметили его, было уже слишком поздно. Если бы только у нас была подходящая исследовательская станция в Центральной Африке в 1970-е годы… мы могли бы увидеть, как он вылупляется из леса. Если бы мы только предвидели его приближение… у нас была бы возможность остановить его или, по крайней мере, замедлить… мы могли бы спасти по меньшей мере 100 миллионов жизней. По меньшей мере. Потому что проникновение вируса, вызывающего СПИД, в человеческий род все еще находилось на ранней стадии, и это проникновение происходило неумолимо. Люди не понимали, что эпидемия СПИДа только началась. Никто не мог предсказать, сколько людей умрет от СПИДа, но он верил, что число погибших в итоге может достичь сотен миллионов – и широкая общественность не осознавала этой вероятности. С другой стороны, предположим, что СПИД был замечен. Любой «реалистичный» анализ вируса, вызывающего СПИД, когда он впервые появился в Африке, вероятно, привел бы экспертов и правительственных чиновников к выводу, что вирус не имеет большого значения для здоровья человека и что на него не следует выделять скудные исследовательские средства – в конце концов, это всего лишь вирус, который заразил горстку африканцев, и все, что он сделал, это подавил их иммунную систему. Ну и что? А потом этот агент начал усиливаться по всей планете, и он распространялся все шире, и конца этому не было видно.

Мы действительно не знали, что может сделать вирус Эбола. Мы не знали, был ли агент в обезьяннике на самом деле заирским эболавирусом или это было что-то другое, какой-то новый штамм Эболы. Агент, который может перемещаться в кашле? Скорее всего, нет, но кто знает? Чем больше он думал об этом, тем больше задавался вопросом, кто же убьет этих обезьян. Потому что кто-то должен пойти туда и забрать их оттуда. Мы не можем просто уйти от этого здания и позволить ему самоуничтожиться. Это смертельный для человека вирус. Кто будет собирать обезьян? Работники компании?

Он начал задаваться вопросом, должна ли армия двинуться с военной группой биологической опасности SWAT. Его собственным термином для такого рода действий была ядерная бомба. Разбомбить место – значит стерилизовать его, сделать безжизненным. Если носители – люди, их эвакуируют и отправляют в спецбольницу. Если же это животные, их убивают и сжигают тела. А затем место пропитывается химикатами и испарениями. Интересно, придется ли армии бомбить обезьянник?

Джин Джонсон сидел на пассажирском сиденье рядом с Си Джеем Питерсом. Его мысли были где-то далеко. Его мысли были в Африке. Он думал о пещере Китум.

Джин очень переживал из-за этой ситуации, не говоря уже о том, что чертовски боялся. Он подумал про себя: «Я не знаю, как мы выберемся из этой передряги, чтобы люди не погибли». Его беспокойство росло с каждой минутой. Американские военные, думал он, вступают в кризис, который уже набирает силу, и если что-то пойдет не так и люди погибнут, в этом обвинят военных.

Внезапно он повернулся к Си Джею и высказал свое мнение. Он сказал:

– Похоже, нам неизбежно придется вывозить всех обезьян. Вспышка 4-го уровня – это не игра. Я хочу предупредить вас о том, насколько детальными и серьезными будут эти усилия. Это будет очень сложно, это займет некоторое время, и мы должны быть чертовски осторожны, чтобы сделать это правильно. Если мы собираемся сделать это правильно, суть того, что я говорю, Си Джей, заключается в том, что на ключевых позициях не должно быть дилетантов. Нам нужны опытные люди, которые знают, что делают. Вы понимаете, что произойдет, если что-то пойдет не так?

И он подумал: Питерс – он никогда не был в такой сложной вспышке – никто из нас не был. Единственной похожей ситуацией была пещера Китум. А Питерса там не было.

Си Джей Питерс молча выслушал Джина Джонсона и ничего не ответил. Он чувствовал, что его раздражает такое замечание от Джина – когда вам говорят очевидное, говорят вам то, что вы уже знаете.

У Си Джея Питерса и Джина Джонсона были напряженные, сложные отношения. Они вместе путешествовали на грузовике по Центральной Африке в поисках вируса Эбола, и к концу поездки между ними возникло большое напряжение. Путешествие было жестким, таким же трудным, как и любое другое на Земле: дорог не существовало, мостов не было, карты, должно быть, рисовал слепой монах, люди говорили на языках, которые не понимали даже местные переводчики, и экспедиция не смогла найти достаточно еды и воды. Хуже всего было то, что они столкнулись с трудностями в поиске случаев заболевания Эболой у людей: они не смогли обнаружить вирус в естественном носителе или в людях.

Именно во время этой поездки, возможно, из-за хронической нехватки пищи, Си Джей стал есть термитов. Те, что вылезли из своих гнезд. У них были крылья. Джин, более привередливый, чем Си Джей, не горел желанием их пробовать. Запихивая термитов себе в рот, Си Джей делал замечания типа: «У них этого много… ммм…», и он чмокал губами, чмокал, чмокал, и слышно было, как термиты хрустели у него на зубах, и он выплевывал крылья, тьфу, тьфу. Африканские члены экспедиции, которым нравились термиты, подтолкнули Джина тоже попробовать их, и в конце концов он это сделал. Он положил горсть термитов в рот и с удивлением обнаружил, что на вкус они напоминают грецкие орехи. Си Джей мечтал найти африканскую королеву термитов, сверкающий белый мешок длиной 15 см и толщиной с сардельку, лопающийся от яиц и нежного жира насекомых, королеву, которую едят живой и невредимой, и говорят, что она дергается, когда ты ее глотаешь. Хотя поедание термитов забавляло их, они спорили друг с другом о том, как делать науку, как искать вирус. В Африке Джин чувствовал, что Си Джей пытается управлять шоу, и это раздражало Джина до бесконечности.

Внезапно с дороги свернул синий фургон без окон и опознавательных знаков, проехал через заправку и остановился рядом с ними. Фургон припарковался так, чтобы никто на дороге или на заправке не мог видеть, что происходит между двумя машинами. С водительского сиденья тяжело спрыгнул мужчина. Это был Билл Вольт. Он подошел к армейцам, и они вышли из своих машин.

– Они у меня тут, – сказал он и распахнул боковую дверцу фургона.

Они увидели семь черных пластиковых мешков для мусора, стоявших на полу фургона. В мешках были видны очертания конечностей и голов в мешках.

«Что это?» – спросил себя Си Джей.

Нэнси стиснула зубы и молча втянула в себя воздух. Она видела, как мешки местами выпирали, словно в них скопилась жидкость. Она надеялась, что это не кровь.

– Что все это значит, черт возьми! – воскликнула она.

– Они умерли прошлой ночью, – сказал Вольт. – Они в двойных мешках.

У Нэнси появилось неприятное ощущение в животе.