Третья гвардейская

В этих боях основной удар выдержал 1-й батальон [73] 13-го гвардейского стрелкового полка под командованием капитана Алексея Калинина. Ранним утром по выжженной солнцем донецкой степи на позиции батальона с воем и грохотом бросилось свыше сорока вражеских танков «тигр» и штурмовых самоходных орудий «фердинанд» с усиленной броневой защитой.

Яростно отбивались гвардейцы. Огонь непрерывно нарастал. В трудные минуты в самом опасном месте всегда появлялся комбат и личным примером воодушевлял солдат. Бойцы отразили пять танковых атак и уничтожили 23 машины. Об этом успехе гвардейцев сообщалось в сводке Советского информбюро.

Стойкость и мужество проявили бронебойщики роты старшего лейтенанта Валентина Ежкова. Когда из балки показались вражеские машины, бойцы во главе с командиром уже были готовы к бою. Сам Ежков занял окоп вблизи дороги, ведущей от села, и, тщательно замаскировавшись, ожидал приближения танков. Он подпустил головную машину на нужную дистанцию, выбрал уязвимое место, прицелился и, улучив момент, когда водитель переключал скорость и машина на одну-две секунды замерла на месте, выстрелил. Перебитая гусеница съехала с катков.

Выскочившие из танка гитлеровцы пытались спастись бегством. Валентин Ежков схватил автомат — и пули нагнали фашистов.

Остальные танки продолжали двигаться вперед. Они поливали землю огнем из пушек и пулеметов. В каких-нибудь двухстах метрах от младшего сержанта Георгия Фисенкова немецкая машина успела миновать пристрелянный рубеж. Фисенков развернул бронебойку, и танк не ушел от верного выстрела. За этой машиной шел еще один танк. Его взял на прицел младший сержант Михаил Нестеров. Глухо ударил выстрел, машина [74] вспыхнула. Остальные, не выдержав огня, круто развернулись и скрылись в балке.

Через полчаса немцы возобновили атаку. Впереди шли тяжелые «тигры». Чем ближе подходили они к нашим позициям, тем яростнее бились бронебойщики. Заполыхало еще несколько машин. Не добившись успеха, гитлеровцы повернули вспять.

Затем последовала третья, самая ожесточенная атака. При ее отражении пример самоотверженности снова показал старший лейтенант Ежков. В этом бою он использовал подбитый фашистский танк. Под градом пуль перебежал к машине, быстро влез в люк и повернул башню в сторону атакующих. Когда один из танков подошел на верный выстрел, он выпустил в него два снаряда. Из щелей повалил синеватый дым. Остановились еще два: их подбили бронебойщики. Ряды гитлеровцев расстроились. Поредели и ряды гвардейцев. Ослабевший от потери крови Валентин Ежков с трудом вылез из танка. Несмотря на ранение, он продолжал руководить ротой.

Бой продолжался до вечера. Гитлеровцы восемь раз предпринимали атаки, стремясь вернуть утраченные позиции, и столько же раз откатывались назад. Когда стало темнеть, один из вражеских танков на большой скорости все-таки прорвался к позициям бронебойщиков.

Ежков выскочил из окопа и метнул противотанковую гранату. Машина вздрогнула. Через секунду стальная громада была объята пламенем. Но Ежков не видел этого, он был мертв. Указом Президиума Верховного Совета СССР гвардии старшему лейтенанту Валентину Федоровичу Ежкову было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Сражение на Миусе длилось две недели. Гвардейцы сковали большие силы противника, измотали и обескровили [75] его. Немецко-фашистскому командованию не удалось снять с Миуса и отправить под Курск ни одной дивизии. Больше того, боясь потерять Донбасс, оно вынуждено было перебросить к Миусу свои резервы с других участков и направлений.

В июльских боях 3-я гвардейская понесла серьезные потери. Особенно поредели стрелковые роты и противотанковые батареи. Вместе с войсками 2-й гвардейской армии дивизия была выведена из боя в резерв фронта. Гвардейцы разместились недалеко от Миуса. На пополнение и подготовку к новым боям отводилось всего две недели.

В это время огромную работу проделали политотдел дивизии, командиры и политработники частей и подразделений. Они подвели итоги июльских боев, обобщили опыт и вскрыли недостатки. На партийных и комсомольских собраниях обсуждались задачи коммунистов и членов ВЛКСМ в предстоящих боях. Агитаторы рассказывали солдатам и сержантам о славных боевых традициях дивизии, о законах советской гвардии, о значении освобождения Донбасса от немецких оккупантов. Выпускались «боевые листки». В торжественной обстановке многим гвардейцам, отличившимся в боях, были вручены правительственные награды. Ветераны передавали опыт молодым бойцам.

Солдаты совершенствовали свое тактическое и огневое мастерство.

До гвардейцев дошло обращение старых донецких шахтеров.

«Примите наш шахтерский поклон и наказ, — писали шахтеры… — Очистите от вражьей нечисти наши знаменитые шахты и заводы, чтобы снова цвел, работал и славился наш край, чтобы навеки за вами осталась слава освободителей Донбасса. Гоните фашистов безостановочно, [76] бейте их, проклятых, скорее освобождайте нашу исстрадавшуюся горняцкую землю».

Слова шахтеров брали за душу, волновали, звали в бой.

В ночь на 17 августа наши войска вышли на исходные позиции. Под покровом темноты саперы бесшумно подползали к немецким заграждениям, разрезали колючую проволоку, делали проходы в минных полях. Артиллеристы незаметно выдвинулись вперед и замаскировались. Штабные офицеры еще раз проверили готовность батальонов. Все ближе подходило время наступления. На гребнях высот сверкнули отблески встающего солнца, а в низинах все еще лежали синие тени.

Наконец час настал. В 6 утра штурмовая и бомбардировочная авиация, все наши артиллерийские средства обрушили удар по укреплениям противника. Только на участке в 25 километров было выпущено 925 тысяч снарядов и мин.

Вместе с другими войсками в бой вступили и уральцы. Перед ними возвышалась высота. Три раза ходили на ее приступ стрелковые полки Мартынова и Андрианова. И лишь в четвертой атаке гвардейцы достигли вершины. Завязался рукопашный бой. Бойцы роты старшего лейтенанта Ивана Черного штыками и прикладами добивали уцелевших от артиллерийского огня гитлеровцев. Сам командир, ворвавшись в один из дзотов, уничтожил десятерых фашистов троих взял в плен.

Сопротивление гитлеровцев было сломлено на всем участке наступления.

Вместе с другими частями 2-й гвардейской армии дивизия вклинилась в главную полосу обороны врага. Гитлеровцы пятились назад. Они оставили Алексеевку, Камышеваху, Ново-Александровский и отошли на полосу [77] обороны, оборудованную по западному берегу реки Крынка.

Обходным маневром гвардейцы с ходу овладели районным центром Успенка и вышли к реке. Гитлеровцы пытались не допустить прорыва этого рубежа. Они бросили в бой переброшенную из Крыма 13-ю танковую дивизию. Но ничего уже не могло спасти их от разгрома. Наши войска решительно продвигались вперед.

В этих боях особую роль играла разведка. Смелыми рейдами в тыл врага прославил свое имя командир взвода лейтенант Федор Антонов. Однажды его вызвали в штаб батальона и дали новое задание. Вернувшись, он сказал своим разведчикам:

— Идем в тыл к фашистам. Поручено выявить их огневые точки на нашем участке.

На задание вместе с командиром пошло семь разведчиков: старшие сержанты Коваленко и Баранов, солдаты Мельников, Кириллов и другие. Ребята были надежные, много раз действовавшие в тылу врага.

Наступила полночь.

— Пошли! — сказал командир.

Поисковая группа словно растворилась в темноте. Ползком миновали нейтральную полосу. Когда обнаружили ход сообщения, смело спустились в него. Он вел к дзоту. Из его амбразуры пробивался свет, доносились глухие голоса. Разведчики притаились. Теперь нужна была стремительность. Антонов и старший сержант Коваленко подползли еще ближе и одновременно бросили в амбразуру гранаты. Другие открыли огонь из автоматов по пулеметчикам, расположившимся рядом с дзотом. Гитлеровцы решили, что это началась атака. Заговорили соседние пулеметы, минометы, артиллерия. Разведчики засекли все огневые точки. Задание было выполнено. [78]

В следующую ночь разведчики во главе с Антоновым уже ползли за «языком». Первым ворвался в траншею командир взвода. Сильным ударом он свалил бежавшего на него гитлеровца и, не дав опомниться, выбросил на бруствер. Стоявшие наверху разведчики подхватили фашиста, всунули ему в рот кляп, быстро связали руки и потащили в кусты. В этой схватке Антонов уничтожил восьмерых вражеских солдат. «Языком» оказался офицер из крупного штаба немецких войск.

30 августа гвардейцы дивизии вышли к долине реки Мокрый Еланчик, где у немцев начиналась вторая полоса обороны. Завязался бой с отрядами противника, прикрывавшими подступы к реке Кальмиус. Гитлеровцы возлагали большие надежды на этот рубеж, называя его «Миус-2». Вся степь от Донецка до Мариуполя была прорезана сплошной линией окопов, прикрытых колючей проволокой, минными полями.

Форсировать реку с ходу было невозможно. Тогда небольшие группы гвардейцев под прикрытием темноты стали переправляться на тот берег. Накапливались в балках у подножия высот и закреплялись. Артиллерия противника не могла достать до них, так как эти овраги [79] находились в непоражаемом пространстве, а вражеская пехота, пытавшаяся проникнуть в балки, отсекалась огнем наших артиллеристов с восточного берега.

Захватив плацдарм на западном берегу, гвардейцы решительным штурмом расширили его. В прорыв были введены другие полки и подразделения фронта. Несмотря на отчаянное сопротивление фашистов, 8 сентября был освобожден крупнейший промышленный центр Донбасса — Сталино (нынче Донецк). Так рухнул «Миус-фронт». Гитлеровцы сделали все возможное, чтобы укрепить его. Гвардейцы сделали невозможное — прорвали его и очистили Донбасс от противника.

Дивизия получила приказ освободить Волноваху — важный узел железных дорог в Приазовье. На подступах к городу была расставлена густая сеть минных полей и огневых точек. Учитывая сложившуюся обстановку, командир дивизии генерал-майор К. А. Цаликов приказал выдвинуть ударные отряды на северную и западную окраины города, а 9-му гвардейскому стрелковому полку под командованием майора Виктора Михайловича Дацко — сломить сопротивление врага на рубежах, находящихся в стороне от города — на правом фланге обороны противника.

Под покровом ночи передовой отряд под командованием старшего лейтенанта Голубева первым ворвался в город. На западной окраине города развернул боевые действия второй передовой отряд. В темноте гвардейцы ориентировались просто: они вели огонь по вспышкам вражеских выстрелов. Противник, боясь окружения, все плотнее прижимался к полотну железной дороги.

9-й стрелковый полк вел параллельное преследование противника. Гитлеровцы начали в панике отходить.

В результате смелого маневра и умелого взаимодействия с другими частями и подразделениями уральцы [80] 9 сентября освободили Волноваху. Приказом Верховного Главнокомандующего за отличные боевые действия 3-й гвардейской стрелковой дивизии было присвоено наименование «Волновахская».

В эти дни в адрес командования дивизии поступила телеграмма секретаря Свердловского обкома партии Андрианова. «Свердловский обком партии, — говорилось в телеграмме, — приветствует и поздравляет славных земляков-уральцев — бойцов и командиров со второй годовщиной со дня преобразования дивизии в гвардейскую и присвоением наименования «Волновахской».

Около двух лет все трудовые коллективы Свердловской области широко соревнуются за переходящие Красные знамена вашей дивизии. Это соревнование явилось мощным рычагом бурной борьбы тружеников Урала за усиление помощи фронту, за образцовое выполнение своего долга. Ваши боевые подвиги вдохновляют уральцев на новые успехи во имя скорейшего разгрома и изгнания немецко-фашистских захватчиков с родной земли.

От всего сердца желаем вам боевых успехов во славу советского оружия!»

«Ваш наказ выполним!» — коротко ответили гвардейцы.

21 сентября дивизия вышла к реке Молочная, севернее Мелитополя, в предполье главной полосы обороны противника. Здесь находились сильнейшие оборонительные сооружения. Попытка гвардейцев прорвать вражескую оборону с ходу не удалась. Оставалось тщательно готовиться к ее планомерному штурму.

Этот рубеж достигал 150 километров в длину и 40 километров в глубину. Он пересекал Запорожскую степь с севера на юг и являлся последним прикрытием Мелитопольско-Каховского плацдарма.

По своему инженерному оборудованию, противотанковым [81] препятствиям, по плотности насыщения пехотой, тяжелой артиллерией и танками эта линия была во много раз сильнее укреплений противника на Миусе.

Мощную долговременную оборону на реке Молочная гитлеровцы считали неприступной и в честь древнего арийского бога войны назвали ее «линией Вотан», а Мелитополь — «железными воротами Крыма». Гитлеровцы были уверены в прочности этой линии. Здесь они намеревались стоять всю зиму. Фюрер приказал войскам драться до последнего солдата, а отступающих расстреливать. Для поощрения солдатам выдавался двойной паек, выплачивалось тройное жалованье, для них чеканилась медаль «За оборону линии Вотана».

На долю 3-й гвардейской, как и на Миусе, выпала ответственная задача — форсировать реку Молочная и захватить плацдарм на ее западном берегу.

Утром 26 сентября после 45-минутной артиллерийской и авиационной подготовки гвардейцы дивизии вместе с соседними частями 2-й гвардейской армии перешли в наступление. Противник оказал сильное огневое сопротивление, и нашим войскам лишь на некоторых участках ценой огромных усилий удалось преодолеть водную преграду и захватить ближние траншеи противника. Борьба приняла затяжной, изнурительный характер. Уральцы буквально прогрызали оборону врага.

9 октября после короткой артиллерийской и авиационной подготовки наступление возобновилось. Но и на этот раз прорвать первую полосу обороны не удалось, остановил крутой берег. Выход был найден. Бойцы делали живую лестницу, и те, кто оказывался наверху, бросались в бой.

В эти дни молодой офицер-артиллерист Александр Бараулин, не закончив лечение в госпитале, вернулся в родной 22-й полк. [82]

Узнав о возвращении Бараулина, его пригласил командир дивизии. В свое время К. А. Цаликов вручал ему орден Отечественной войны 1-й степени за отличие при штурме укреплений врага на реке Миус. Тогда генерал-майор сказал:

— Желаю вам новых боевых успехов. Надеюсь, что скоро и левую сторону груди украсит боевой орден.

— Постараюсь оправдать надежды, — ответил офицер.

На этот раз генерал приказал выдвинуть орудия на прямую наводку и помочь пехоте.

Под огнем врага батарейцы вручную подтащили орудия к позициям неприятеля и начали взламывать оборону. Бои длились несколько суток. От бессонницы Александр Бараулин осунулся, похудел. Гитлеровцы предприняли яростную контратаку. Фашистская пехота шла цепь за цепью, но каждый раз вынуждена была откатываться назад. Тогда враг бросил в бой танки и самоходки. За ними по следам гусениц, пригибаясь и стараясь не отставать, бежали автоматчики.

— Развернуть орудия! — приказал Бараулин. Танки шли прямо на батарею. Расстояние уменьшалось с каждой секундой.

— Первому, по головному танку — огонь!

— Второму, по самоходным пушкам — огонь! — резко прозвучала команда.

Запылали две самоходки. Другие машины и пехота шли на окружение. Положение создавалось тревожное. Бараулин оставил у пушек только наводчиков и заряжающих, а остальным номерам приказал залечь и отбиваться огнем автоматов и карабинов. Гитлеровцы дрогнули и попятились назад. Повернули и танки.

— За мной, вперед! — крикнул командир батареи. Все, кто мог подняться, устремились за командиром. [83] Наводчики, оставшись у орудий, продолжали громить убегавших немцев.

Отвага командира батареи старшего лейтенанта Бараулина, проявленная в боях на реке Молочная, была высоко оценена. Указом Президиума Верховного Совета СССР ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

Вскоре Александр Бараулин снова встретился с генералом. Тот обнял его как сына.

— Продолжайте бить врага так же беспощадно. Отважно сражался и командир разведроты старший лейтенант Федор Антонов. Как-то комиссар дивизии полковник Фишман вызвал его к себе:

— Командованию очень нужен «язык». Надо добыть.

— Приложу все усилия! — ответил Антонов.

У него возникла дерзкая мысль: он знал, что гитлеровцы боятся наших ночных атак и проявляют особую нервозность, простреливая и освещая ракетами всю ничейную» полосу. Днем же они ведут себя беспечней. И Антонов решил захватить «языка» именно днем. Два дня обследовал он подступы к линии вражеской обороны. После долгих наблюдений обнаружил участок, где можно было подойти к боевому охранению противника. Метрах в пятидесяти за проволочными заграждениями находился вражеский блиндаж. Здесь-то Антонов и решил захватить «языка». Он взял с собой восемнадцать опытных разведчиков.

В 3 часа дня разведчики вышли на исходный рубеж. Командир распределил обязанности между бойцами и детально объяснил им путь подхода к объекту нападения и порядок отхода. Разведчики разделились на три группы. Старшина Дмитрий Шаламов возглавлял группу нападения, состоявшую из девяти человек. Сам Федор Антонов и старший сержант Василий Москалев с [84] тремя разведчиками должны были отрезать гитлеровцам путь отхода. Гвардейцы Ширяев, Федоренко и Мухаметгалиев оставались на исходном рубеже, их задача — завязать перестрелку с противником и тем самым отвлечь его внимание от группы Антонова и Шаламова.

План удался. Во время перестрелки с нашими автоматчиками гитлеровцы не заметили, как Антонов и Шаламов со своими группами подползли к их переднему краю, выдвинулись вперед и обошли блиндаж с двух сторон. Когда до него осталось несколько метров, Шаламов и его товарищи перелезли через бруствер и спрыгнули в окоп. В блиндаж полетели гранаты. Уцелевшие фашисты, беспорядочно отстреливаясь, пытались спастись бегством по ходу сообщения, но были встречены группой Антонова.

Увлекшись, Антонов не заметил, как оторвался от товарищей. Осмотрелся. Метрах в двадцати увидел пулемет и двух гитлеровцев, стрелявших в наших разведчиков. Метнув гранату, бросился к пулемету. Тут Антонов увидел, что наперерез ему бежит гитлеровец. Ловким ударом сбил того с ног.

Всего в короткой рукопашной схватке разведчики уничтожили свыше тридцати гитлеровцев. Шестеро фашистов подняли руки. Командир роты приказал трем бойцам во главе с Акулининым сопровождать пленных, а остальным прикрывать отход. Пока враг приходил в себя разведчиков уже и след простыл. Они скрылись так же внезапно, как и появились.

Слава об отважном офицере-разведчике гремела по всему Южному фронту. Антонова по праву считали мастером поиска. Неутомимый на выдумку, находчивый, хладнокровный, он всегда наводил ужас и страх на гитлеровцев, выходил победителем при проведении самых рискованных операций. [85]

Война для Федора Антонова была знакомым делом. Он начинал стрелком в лесах Финляндии. А в Отечественную показал себя опытным и искусным разведчиком. Указом Президиума Верховного Совета СССР Федору Антонову было присвоено звание Героя Советского Союза.

Высокое звание Героя было присвоено также командиру взвода разведки младшему лейтенанту Михаилу Рогачеву. Опытный разведчик не раз проникал в глубокий тыл противника, засекал расположение орудий и пулеметов, громил немецкие штабы, вступал в неравные поединки, нападал на обозы, всегда возвращался из поиска с «языком».

До фронта Рогачев служил матросом в Краснознаменной Амурской флотилии. Он настолько сроднился с боевым кораблем, что, казалось, никогда не расстанется с ним. Но когда узнал, что его товарищи по службе едут на фронт, то пошел в штаб и добился разрешения ехать с ними.

Вначале Рогачев был назначен старшиной роты. Но не этого хотел двадцатитрехлетний парень.

— Направьте меня в разведывательную роту, — попросил он командира полка.

Командир удовлетворил просьбу Михаила Рогачева. В разведывательной роте он и нашел свое призвание. Стал офицером.

— На войне — риск благородное дело, — часто говорил он.

Но риск у него сочетался с разумным и строгим расчетом, знанием дела и точным учетом обстановки.

Однажды ночью у реки Молочная, во вражеском тылу, Рогачев обнаружил колонну танков и бронемашин. Они направлялись в сторону фронта. Послав в штаб полка боевое донесение, он устроил на дороге засаду. [86] Как только первые машины поравнялись с гвардейцами, они забросали их гранатами и бутылками с горючей смесью. Две бронемашины и танк запылали. Колонна остановилась. Когда гитлеровцы опомнились и открыли огонь, разведчики уже были далеко от дороги.

В другой раз Михаил Рогачев с пятью бойцами в тылу врага напал на вражескую роту, спешившую на помощь своему подразделению. Это было настолько неожиданно, что гитлеровцы не успели произвести ни одного выстрела. Многие были уничтожены, а 27 оставшихся в живых во главе с командиром подняли руки. Разведчики доставили их в штаб полка.

Жестокая борьба развернулась у Мелитополя. Гитлеровцы упорно цеплялись за этот небольшой украинский городок. Но к исходу 23 октября после двенадцатидневных боев, сломив сопротивление противника, наши части овладели городом и железнодорожной станцией. Москва салютовала героям. За участие в боях за освобождение Мелитополя дивизии была объявлена благодарность.

В ночь на 27 октября сопротивление противника было сломлено на всем фронте. Неприступная оборонительная линия на Молочной перестала существовать. Под мощным тараном распахнулись «железные ворота» к Крыму и Днепру.

Прорыв на реке Молочной овеял новой славой гвардейское знамя дивизии. Он еще раз показал, что нет таких оборонительных рубежей и линий, которые бы устояли под сокрушительным ударом и натиском советских воинов.

Дивизия вышла на оперативные просторы Северной Таврии.

Противник отходил к низовьям Днепра. Войска 4-го Украинского фронта преследовали противника на трех [87] направлениях: Никопольском, Херсонском и Крымском. 2-я гвардейская армия действовала на Херсонском направлении.

Целую неделю не стихали бои. Вдали сверкал в холодных осенних лучах Днепр, тонула в садах легендарная Каховка.

Первыми к Каховке приблизились гвардейцы 13-го полка под командованием гвардии майора Богданова и батальон 9-го полка. Уральцы ворвались в город. Днем 2 ноября 1943 года в небе Каховки, над красавцем Днепром поднялось алое знамя.

Беспрерывные осенние дожди размыли полевые дороги, превратили их в непролазное месиво. Машины буксовали. Темпы продвижения замедлились. Плохо обстояло дело с подвозом боеприпасов. Приходилось экономить каждый снаряд и патрон. Но гвардейцы продолжали преследование противника по восточному берегу Днепра.

С выходом к низовьям Днепра и северу Крыма наши войска завершили разгром Мелитопольской группировки врага и очистили от него Северную Таврию.

Ценой больших потерь противнику удалось удержать за собой небольшой плацдарм на левом берегу Днепра и создать предмостное укрепление.

16 декабря начались бои по ликвидации Херсонского предмостного плацдарма.

К рассвету 18 декабря, после пяти атак, первый опорный пункт противника был захвачен бойцами 9-го гвардейского стрелкового полка. Ночью 20 декабря пал главный опорный пункт противника в районе железнодорожной станции Пойма. Боясь окружения, гитлеровцы стали отступать.

Утром 21 декабря гвардейцы снова вышли к берегу Днепра. [88]

Глава VII. Битва за Крым

В своих планах немецко-фашистское командование придавало Крыму особое значение. Оно рассматривало его не только как богатейшую сырьевую базу, но прежде всего как трамплин для прыжка на Кавказ. Гитлеровцы неизменно называли Крым «воротами Кавказа», «ключом к Баку», «ножом, приставленным к горлу Каспия».

В Симферополе фашисты выпустили большой плакат, на котором был изображен Крымский полуостров, окаймленный сплошными линиями крепостных сооружений, батареями орудий всех калибров, танками и густым частоколом из ножевидных немецких штыков, бесчисленными полками пехоты. В центре плаката, ухмыляясь, [89] красовался солдат. Так гитлеровцы рекламировали свою оборону в Крыму.

Противник укрепил естественные рубежи на Перекопском перешейке — узкой полосе земли, соединяющей Крым со степями Северной Таврии. На Перекопе было создано три глубоко эшелонированные полосы обороны. Первая, наболее развитая в инженерном отношении полоса глубиной до шести километров, включала в себя западную и восточную оконечности Турецкого вала. В отличие от Миуса и Молочной, траншеи здесь были зигзагообразны, более глубоки — до двух с лишним метров. Перед каждой траншеей гитлеровцы установили проволочные заграждения, «спирали Бруно», минные поля. Дальше было оборудовано много небольших окопов для батальонных минометов. Имелись прочные блиндажи с перекрытиями, выдерживавшими попадание крупных снарядов.

Вторая позиция проходила в 700—1000 метрах от первой. Она состояла из сплошной траншеи и многих отдельных окопов. Такова была и третья позиция, удаленная от первой на 4 километра.

Все траншеи и окопы были вплетены в систему опорных пунктов с узлами сопротивления и мощными огневыми сооружениями. Это позволяло гитлеровцам вести фланговый огонь с соседних участков, а также из глубины обороны.

25 февраля 1944 года 3-я гвардейская Волновахская стрелковая дивизия в составе 13-го гвардейского стрелкового корпуса 2-й гвардейской армии была переброшена из-под Херсона на Перекопский перешеек.

По степям Таврии дули пронизывающие ветры. Они несли с собой то дождливые оттепели, то заморозки, то снежные бураны. Негде было обогреться, обсушиться. Открытая степь затрудняла маскировку частей и путей [90] сообщения. Сказывалась нехватка пресной воды и топлива.