Помоги проекту - поделись книгой:
А пророки есть и в своем Отечестве
В одном из декабрьских 2017 г. номеров «Комсомольской правды» порадовался такой вести: «Левада-Центр» с 1992 г. регулярно проводит социологический опрос по теме: является ли Россия великой державой, а русские особым народом. В лихие 90-е подавляющее большинство опрашиваемых однозначно отвечало «нет», а тех, кто отвечал «да» либералы высмеивали и прогнозировали, что скоро «коммуняки» вымрут, и никто не будет сожалеть об СССР, и никто не будет считать Россию великой, а русский народ станет как все. Ну и далее всегда шли восхваления Запада и требования учиться жить по-западному, подражать во всем, слушаться американцев, и т. п. И вот 6 декабря 2017 г. «Левада-Центр» выдает: 64 % россиян считают Россию великой, а русских – особым народом. Чтобы не читать Вам, уважаемый читатель, лекцию, как я читаю моим любимым студентам, обращусь к некоторым моим учителям по геополитике, науке, которую еще один выдающийся мозг России, Алексей Ефимович Вандам (Едрихин) в 1912 году (тогда он еще полковник Генерального штаба) назвал величайшим из искусств. Прошу обратить внимание, что в работах выдающихся русских исследователей мировой политики никаких мечтаний о мировом господстве не прочитывается, нет какой-либо агрессивности в отношении других народов и государств.
В своих более ранних работах, я давал определения и пояснения геополитическим категориям, законам, закономерностям. Более подробно и крупно разбирал геополитику как самостоятельное научное направление в работе «Геополитика русской цивилизации»[13]. Потому дам лишь небольшую справку о гениальном открытии русского исследователя Николая Яковлевича Данилевского, взглянувшего на историю человечества глазами цивилизаций, а не этносов и государств. Его теория «культурно-исторических типов» работает по сей день, и никем не опровергнута. Хотя свои версии определения «цивилизации» есть у ряда иностранных исследователей. И тут же предложу вам, дорогой читатель, комплексную статью о Владимире Ивановиче Ламанском, тоже удивительном русском исследователе, искусственно замалчиваемом в годы СССРБ. Без них нам будет труднее понимать происходящее сегодня. Итак, взгляд из XIX столетия.
Н.Я. Данилевский: историю делают цивилизации
В 1869 году увидела свет знаменитая работа публициста, социолога и естествоиспытателя Николая Яковлевича Данилевского (1822–1885) «Россия и Европа»[14], в которой автор впервые изложил теорию «локальных культурно-исторических типов», предвосхитившую многие оригинальные культурологические идеи, и получившую в последствии широкое распространение в Западной Европе XX столетия в трудах О. Шпенглера и А.Дж. Тойнби. В 90-х прошлого столетия идеи Данилевского развил американский профессор С. Хантингтон.
Н.Я. Данилевский делает ряд открытий, главное из которых – теория культурно-исторических типов, в период своего расцвета становящихся цивилизациями. При этом автор «ошарашивает» читателя выводом, что, дескать, не империи, не монархи, и конечно, не Запад делали историю человечества, а цивилизации. Его концепция: мировую историю делали не этносы и государства, и тем более не европейцы, а культурно-исторические типы, среди которых и Греция и Римская империя, занимают отнюдь, не первые места.
В своем главном труде «Россия и Европа», автор приходит к двум ключевым выводам. Первый – мир нужно рассматривать как совокупность культурно – исторических типов (цивилизаций). И второй, – славянский и романо – германский типы несовместимы. Европа враждебна России и всему славянскому миру. Католицизм же он определял как православие, «искаженное под влиянием насильственности романо – германского характера». По Данилевскому каждый «культурно-исторический тип» проявляет себя в четырех сферах: религиозной, культурной, политической и социально-экономической. Их гармония говорит о совершенстве той или иной цивилизации. Ход истории выражается в смене вытесняющих друг друга культурно-исторических типов, проходящих путь от «этнографического» состояния через государственность до цивилизованного уровня.
Цикл жизни культурно-исторического типа состоит из четырех периодов и продолжается около 1500 лет, из которых 1000 лет составляет подготовительный, «этнографический» период; примерно 400 лет – становление государственности, а 50-100 лет – расцвет всех творческих возможностей того или иного народа. Завершается цикл длительным периодом упадка и разложения.
Другой вывод, вытекающий из первого: человеческое сообщество – отнюдь не единое целое, не универсальное, а многоцветие культур, традиций, образов и смыслов жизни. Отрицая существование единой мировой культуры, Н.Я. Данилевский говорит о субъектах исторического развития, выделяя три вида исторических образований:
1) племена, являющиеся «этнографическим материалом» (финны);
2) народы, совершающие только «разрушительный подвиг» в истории (гунны, монголы, турки), и, наконец,
3) народы, ставшие «положительными деятелями истории», создавшие десять основных культурно-исторических типов (дается в хронологическом порядке):
• египетский,
• китайский,
• ассирийско-вавилоно-финикийский (халдейский или древне-семитический),
• индийский,
• иранский,
• еврейский,
• греческий,
• римский,
• аравийский (ново-семитический) и
• германо-романский культурно-исторические типы.
К вышеперечисленным Н.Я. Данилевский добавляет еще два американских, мексиканский и перуанский, погибших насильственной смертью, не успев достичь всей полноты своего развития. Каждый из указанных типов живет в своем историческом времени и самостоятельным путем развивает свое индивидуальное духовное начало при определенных внешних условиях. При этом среди них существуют как «совершенно уединенные цивилизации» (Индия, Китай), так и «преемственные» (египетская, греческая, римская, еврейская, германо-романская). Помимо этого, все культурно-исторические типы подчиняются общим законам движения и развития. Таких законов Н.Я. Данилевский насчитывает пять:
1. Любое племя или семейство народов, характеризуемое отдельным языком или группой языков, довольно близких между собой, составляют самобытный культурно-исторический тип, если оно вообще по своим духовным задаткам способно к историческому развитию и вышло уже из состояния младенчества.
2. Дабы цивилизация, свойственная самобытному культурно-историческому типу, могла зародиться и развиваться, необходимо, чтобы народы, принадлежащие к этому типу, пользовались политической независимостью.
3. Начала цивилизации одного культурно-исторического типа не передаются народам другого типа. Любой тип вырабатывает их для себя при большем или меньшем влиянии чуждых, предшествующих ему или современных цивилизаций.
4. Цивилизация, свойственная любому культурно-историческому типу, только тогда достигает полноты, разнообразия и богатства, когда разнообразны этнографические элементы, ее составляющие.
5. Ход развития культурно-исторического типа всего ближе уподобляется тем многолетним одноплодным растениям, у которых период роста бывает неопределенно продолжителен, а период цветения и плодоношения – относительно короток и раз и навсегда истощает их жизненную силу.
По теории Данилевского, на долю народа выпадает 3 роли:
1) Положительная деятельность культурно-исторического типа
2) Разрушительная деятельность придающих смерти одряхлевшие цивилизации
3) Служение чужим целям в качестве «этнографического материала»
Выделил три основных формы взаимодействия цивилизаций:
1) Пересадка (колонизация) – политическая или религиозная экспансия развитых государств. Предлагает повсеместное распространение единственной формы цивилизации любыми средствами и методами.
2) Прививка (ассимиляция) – форма воздействия одного народа на другой, которая без учета культурной особенности создает условия для использования народа.
3) Удобрение – плодотворное воздействие развитой цивилизации на только еще складывающийся народ.
«Пересадка» имеет место обычно при колонизации, например, в случае открытия Америки, походов финикийцев. Это тотальное распространение универсальной формы цивилизации на почву тех народов, которые не способны сопротивляться такому насаждению. Именно таким образом «финикияне передали свою цивилизацию Карфагену, греки – Южной Италии и Сицилии, англичане – Северной Америке и Австралии»
«Прививка» – это своего рода передача культуры без учета специфики народов, подвергающихся «цивилизированию». Примерами такого рода воздействия можно считать Александрию в Египте, римские поселения в Германии и Галлии, европейский Санкт-Петербург среди ижорских деревень. Как выразился А.В. Белов, «при прививке привитый глазок продолжает жить своей жизнью, а дичок – своей».
«Удобрение» же, напротив, способствует развитию и того типа, который «удобряет», и того типа, который подвергается «удобрению». Это самый плодотворный метод воздействия, при котором обычно развитой культурно-исторический тип воздействует на более молодой. Это своего рода творческая переработка достижений, накопленных предыдущими культурно-историческими типами.
При «удобрении» культурно-исторический тип сохраняет свою уникальную созидательную способность, перерабатывая под своим углом зрения результаты деятельности предшествующих или параллельных типов. Это – переработка творческая, осмысленная при сохранении уникального культурного бытия (религия, искусство, политика). Этим и обусловлена плодотворность влияния более развитого культурно-исторического типа на более молодой тип. Таким образом, области гармоничного заимствования должны ограничиваться в основном научными и техническими достижениями, так как они стоят вне культурной самобытности.
Данилевский делает вывод, что цивилизация тем разнообразнее и богаче, чем разнообразнее народности, входящие в образование типа.
Закон культурно-исторического типа, (по Данилевскому) гласит: период цивилизации каждого типа короток и вторично не наступает. Он оканчивается, когда народы, составляющие тип, выработали свою творческую энергию. Оговорку по этому поводу мы сделали, поживем – увидим.
Прогресс, по Данилевскому, неоднозначен и не может быть одним для всех. Каждый культурно-исторический тип (как и каждый народ) живут в своем историческом времени, в своей стадии развития. Поэтому ни одна цивилизация не может гордиться, что достигла той или иной точки развития в сравнении с другими.
Данилевский также затронул проблему отношения национального и общечеловеческого. Считал, что цивилизационный процесс есть освобождение от «тесного» национального и постепенный переход к «просторному» цивилизационному. По его мнению, человеческое и национальное соотносятся между собой как родовое и видовое. Для Данилевского общечеловеческая цивилизация означала некий стандарт, соответствующий нормам только европейской культуры. И поэтому для Данилевского не существовало и не могло существовать общечеловеческой цивилизации,
Хочу подчеркнуть еще один важный момент работы «Россия и Европа». Н.Я Данилевский, говоря об уникальности каждого культурно-исторического типа (цивилизации), утверждает начало, основание системы ценностей его культуры и поведенческой модели. Это культурно-цивилизационный код, «как высшее нравственное начало». Для Европы – это насильственность, для России – совесть. Николай Яковлевич «разработал» принципы формирования Всеславянского союза. Здесь тоже немало интересного. Например, автор подчеркивает, что союз не должен и не будет кому-либо угрожать, каждый славянский народ должен быть политически самостоятельным, единым может быть только духовное пространство.
В.И. Ламанский: Россия как срединный мир
Ламанский Владимир Иванович (26.06/08.07.1833, Петербург – 19.11/02.12.1914, Петербург), историк-славист, один из первых русских геополитиков, создатель исторической школы русских славистов, отстаивавшей славянофильские и панславистские идеи.
Владимир Иванович Ламанский, высокообразованный русский интеллигент, прошедший славную образовательную и научную школу и проявивший уже в студенческие годы неординарные аналитические способности и собственный взгляд на исторический процесс. Но не только за профессорским столом он творил свои теоретико-аналитические труды, но постигал жизнь в многочисленных поездках по России и Европе. Интересно, что он жил и творил в одно и то же время, что и Н.Я. Данилевский. Я их обоих ставлю в ряд основателей теоретической школы русской геополитики. Как и отца и сына Семеновых-Тяньшанских, Д.А. Милютина, Арсеньева, А.Е. Вандама и др. Причем, развивавших глубокую геополитическую теорию задолго до западных теоретиков «политической географии», создававших русский взгляд на историю и развитие человечества. Особое место в их творчестве занимали история и проблемы славянского мира, роль и место, а точнее, миссия русского народа, Российской империи в системе государств и народов Европы и Азии. В.И. Ламанского с полным основанием можно отнести к течению славянофилов.
Он одним из первых стал рассматривать славянство как единый целостный организм, особый социокультурный мир, продолжая развивать и прилагать к конкретному историческому моменту идеи концепта «Москва – Третий Рим». И это было важно еще и потому, что в России набирало силу западничество. И не только в окружении государя, но и среди интеллигенции. Нашествие Наполеона забывалось и в моду вновь входило поклонение Европе. Уже в докторской диссертации (1871) он выдвинул теорию о греко-славянском мире как объекте самостоятельного исторического изучения, подверг резкой критике воззрения западноевропейских, прежде всего немецких, ученых на славянство и Россию как нечто низшее сравнительно с романо-германскими народами, предсказал «близкую борьбу России с новой Германской империей, когда последняя благополучно окончит свои дела на Романском Западе».
В творчестве В.И. Ламанского центральное место занимает его труд «Три мира Азийско-Европейского материка» (1892) – о германо-романском, грекославянском и азиатском «мирах культурного человечества, имеющих географические, этнографические и культурные основы самостоятельного бытия», где как панславистские, так и геополитические воззрения автора получили наиболее развернутое обоснование. Он как бы развивает концепцию Данилевского в сторону евразийства (проявилось активно в среде русской эмиграции после революции 1917 г.), закладывая теоретическую основу евразийской доктрины Российской империи.
С точки зрения В.И. Ламанского, именно Евразия является центром распространения современной мировой цивилизации и «все, что поныне создано человечеством замечательного и великого в религии и философии, в искусствах, науках, промышленности, в общежитии, в государственном и международном праве, принадлежит всецело племенам и народам Азийско-Европейского материка»[15]. Все же остальные территории (Африка, обе Америки, Полинезия, Австралия), по его предположению, были заселены именно из Евразии. И это не дань политической моде или патриотический порыв русофила, а научно обоснованный труд седого академика Российской Академии наук, председателя антропологического отделения Русского географического общества.
И здесь Ламанский выступает истинным евразийцем. В основе его подхода лежит ряд объективных факторов. Во-первых, это «климатические условия и великое разнообразие природных богатств», во-вторых, «выгодное отношение береговой линии к поперечнику внутренних стран, удобное направление и расположение горных хребтов и речных систем»[16].
Строение континента, горные хребты, условия морских берегов, климат производят первоначальные группировки на нем человечества. Эти группы развивают оригинальные цивилизации. Цивилизации, наслаиваясь на известных территориях Евразии, создают крупные типы – «миры».
Таких миров Ламанский насчитывает три. Это – «собственная Европа», «собственная Азия» и «Средний мир» который – «не настоящая Европа и не настоящая Азия… там где Азия уже кончается, но Европа еще не начинается». Критерием разделения миров становятся «границы религий, наречий, нравов, общественного и государственного строя». И это почти по Н.Я Данилевскому, который цивилизацию определял как сообщество народов, объединенных общностью языка, территории проживания, религии и общностью исторической судьбы.
В.И. Ламанский уже в XIX веке разглядел то, что наблюдается сегодня на европейском пространстве: Европа политически не едина, и никогда таковой не была. Как и Запад в целом. Об этом же говорит и Н.Я. Данилевский. Да и на цивилизацию он не тянет, скорее это антицивилизация. «Собственно Европейский» мир, по мнению Ламанского, это шесть практически самостоятельных частей: Великобритания, Франция, Испания, Скандинавия, Германия и Италия. Общим для этих частей одного мира является наличие схожих, но все же существенно отличающихся элементов – романского и германского, которые «не настолько смешались, чтобы слиться в одно целое, и не настолько уже разобщены, чтобы не могли сходиться во множестве общих интересов и даже, по частям, стремиться к союзам и внешним соединениям»[17]. Сегодня этот тезис проявляется полностью, добавляя еще большей неоднородности в связи с мощным вторжением в Европу США. Нет и социального единства, даже в Евросоюзе, где, как и в США, господствует транснациональный капитал. Азиатский «мир» представляется Ламанскому абсолютно раздробленным, поскольку там имеет место «решительное отсутствие… преобладания одной веры, одного языка, одной народности»[18].
Но совершенно иное состояние ученый разглядел в «Срединном мире», в России. Здесь он наиболее целостен в социально-культурном, религиозном и этническом отношениях. Несмотря на наличие множества разнородных элементов, стержневую роль в этом «мире» играет славянский этнос, исповедующий «восточное христианство», а все остальные вероисповедания и национальности играют вспомогательную роль в историко-культурном развитии. Географический фактор также играет немаловажную роль для единства «Среднего мира», поскольку «единство Русской империи обусловлено совершенным почти отсутствием в ней крупных внутренних расчленений»[19].
Россия имеет вид «особого материка». Основная часть его территории – однообразие равнин и степей. В отличие от Западной Европы, все шесть частей которой имеют выход к морю и населены «жадными к новому, подвижными жителями», в России господствует «охранительный консервативный характер» обитателей. Завершенность этот «особый материк» получает лишь будучи дополненным остальной Восточной, закарпатской и задунайской греко-славянской, Европой. Прибрежный юго-запад «среднего мира» – области во многом благоприятные для развития личной бойкости, духа партикуляризма и местной автономии, для образования небольших торговых республик, но, подчеркивает Ламанский, для охраны своих территорий средиземноморские славяне и греки всегда будут нуждаться в покровительстве мировой державы – России и заинтересованы в скреплении связей с ней. Как современно звучат эти мысли применительно к нынешним Украине, Молдове, Греции, Сербии!
Помимо географического, религиозного и этнического единства «Среднего мира» Ламанский обозначает еще одну важную характеристику. Это единство социально-психологического плана. С его точки зрения христианско-направленному социальному характеру людей Среднего мира свойственны «безграничное стремление к свободе духа во всех проявлениях человеческой деятельности, полнейшее уважение к достоинству и правам человеческой личности, без различия полов, званий и состояний, сознание внутренней обязательности для каждой, без исключения, личности, раскаяния, самопожертвования и братского благоговения к людям»[20]. Критики и тогда, и сегодня обвиняют В.И. Ламанского в чрезмерной идеализации русского характера. Но…
в 1938 году в фашистской Германии выходит в свет книга немецкого философа В. Шубарта «Европа и душа Востока»[21]. Послушаем немца, несколько его фраз. Но прежде: у него душа Востока это Россия. «Русский находится в постоянной связи с вечностью… Европеец читает книгу, чтобы узнать, о чем в ней идет речь. Русский читает, чтобы узнать что-то о себе…Т. е. книга для него – это способ самопознания, а не приобретение…К русскому чувствуешь расположение, как только с ним лично познакомишься. Европеец же импонирует тебе, пока ты знаком с ним лишь по его достижениям. Отсюда широко известное «отрезвление» жителей Востока, впервые попавших на Запад, и неожиданное приятное удивление людей, приезжающих в Россию…Европа есть царство предметной деловитости, Россия есть родина души»[22].
И последнее у Шубарта: «Англичанин хочет видеть мир как фабрику, француз – как салон, немец – как казарму, а русский – как церковь…Будущие столетия принадлежат славянам».
Уверен, что автор внимательно читал Достоевского, Данилевского и Ламанского, они, видимо, ему очень близки по духу и мировоззрению. Естественным и постоянным центром культурно-географического и политического тяготения этого разнообразного в этнографическом отношении мира является Российская империя. Азиатская граница России большей частью совпадает с границей между Азией и Средним миром (которую, таким образом, Ламанский отодвигает далеко на восток от Уральского хребта), а граница последнего с «собственно Европой» – романо-германским миром – идет от Данцига (Гданьска) на Триест и дальше, обозначая территории Восточной Европы, Греции, Турции (включая Константинополь), приморья Сирии и Малой Азии, а также Кавказа, населенные славянскими и «древнехристианскими» народами.
Миры, географически смежные друг с другом, входят во взаимные столкновения. В результате борьбы миров появляются новые политические территориальные группировки, новые их соотношения. Со второй половины XIX в. претензию на культурнополитическую гегемонию в Европе предъявила объединенная Германия, желая одновременно задавить и греко-славянский мир. Таким образом, по Ламанскому, кровавый конфликт между Европой в лице Германии и Россией неизбежен.
Другой зреющий конфликт Ламанский усматривал на азиатском материке, и это, по его мнению, обусловлено несколькими причинами. Во-первых, даже высокоразвитые азиатские культуры – китайская и японская – отстали от современной Европы и России во всех отношениях настолько, что не смогут наверстать упущенное, не говоря уж о турках, персах, монголах и татарах, которые, с его точки зрения, находятся в состоянии «полного духовного истощения и упадка или самой неотесанной грубости». Во-вторых, «не-русская Азия» никогда не была «приведена к единству политическому и религиозному, не собиралась в одно целое» вследствие разных причин, в том числе и географических, и этнических.
Именно эти две основные причины обусловили, по Ламанскому, современное положение колониального раздела Азии между европейскими государствами. На основании приведенных аргументов Ламанский также делает вывод о том, что государственная независимость всех азийских государств будет постепенно ослабляться, что неизбежно повлечет новую борьбу за сферы влияния, в которой Россия будет просто вынуждена принять участие. В этом контексте, выглядит вполне разумным тот путь, которому следует Россия: в отличие от «собственно Европейских» стран, как отмечает автор, присутствие которых инородно для Азии, которые расценивают Азию как место «эксплуатации, выгодных рынков, практическую школу административных и государственных талантов»[23], Россия приобретает азиатские пространства абсолютно другим способом: она осваивает пространства путем колонизации, заселением на постоянной основе, что делает уже освоенные территории не похожими на «собственно азиатские», и переводит их в границы «Среднего мира».
Евразийские геополитические выкладки Ламанский дополняет идеей деления России на 13 особых антропо-политико-географических зон[24], предвосхитившие масштабные разработки его ученика – В.П. Семенова-Тян-Шанского, вместе с которым Ламанский участвовал в многотомном издании «Россия. Политико-географическое описание нашего отечества» (1899–1914).
В целом смысл и направление научных поисков Ламанского сводились к обоснованию «миродержавной роли нашего славянского племени», которая должна завоевываться не столько внешнеполитическими действиями, сколько внутри России, причем не в Петербурге и в Москве, а в провинции – освоением огромных пространств, подъемом экономической жизни и упорядочением бытовых условий, улучшением хозяйства, культуры земледелия и промышленности, а главное, успехами самобытной, неподражательной русской образованности.
Итак, два русских мудреца рассуждают о мировых и европейских проблемах спокойно, без военно-блоковой риторики, и какой-либо исключительности.
А вот как о России, славянском мире и их недругах говорит великий А.С. Пушкин в стихотворении «Клеветникам России» И как современно это звучит сейчас, в веке XXI:
У истоков русской геополитической мысли стояли и такие великие люди, как К.Н. Леонтьев, Ф.И. Тютчев, отец и сын Семеновы-Тяньшанские, славянофилы братья Киреевские, евразийцы, по новому взглянувшие из Европы на историю России: П.Н. Савицкий, князь С.Н. Трубецкой, наш соотечественник Л.Н. Гумилев, и многие другие, не только не уступавшие в мощи аналитико-прогностической мысли западным исследователям, но и значительно превосходившие их. И, конечно, не могу не отметить мощный геополитический взгляд на мир И.В. Сталина, его масштабный анализ мировой ситуации.
И завершая эту историческую тему, могу лишь воскликнуть: как мудры были наши великие предки, как прогностически они смотрели далеко вперед, оставили нам закономерности развития человеческого сообщества и нашей матушки России. К сожалению, мы, наследники их знаний и культуры разменяли на западные бредни, джинсы и доллары. Аминь!
А в развитие вышесказанного предлагаю материал о самом страшном сумасшествии в истории человечества: двух мировых войнах и русской революции, изменившей казалось бы устоявшийся миропорядок и показавшей совершенно иной смысл человеческой жизни и великий потенциал русского народа, сумевшего возглавить самый масштабный проект в истории человечества – построение справедливого общества на планете Земля.
Часть II
Судьба России: революция плюс война
Русскую революцию 1917 года нельзя понять, если рассматривать ее только с материалистических позиций или с точки зрения логики развития современного политического процесса. Необходим метод геополитического анализа, включающий в себя исторический, религиозно-философский, пространственно-этнический, культурно-цивилизационный, финансово-экономический, социальный элементы исследования.
При этом подчеркнем: события 1917 г. в России есть следствие глобальных мировых процессов, причем процессов опасных для выживания и развития всего человечества. Но для начала несколько выводов и закономерностей из анналов русской геополитической школы[25]:
– человечество может развиваться только по законам космоса и природы;
– в человеческом сообществе, как и в любом живом сущем есть противоположности (плюс – минус, травоядный – хищник, добро – зло), и условием существования должен быть баланс между ними;
– историческое время не линейно, но циклично, и эра Востока сменяется эрой Запада, и наоборот (что мы наблюдали в истории и наблюдаем сейчас);
– главными субъектами человеческого сообщества являются мировые цивилизации, имеющие определенные функции и роли в мировом процессе;
– функции русской цивилизации: балансировать отношения между Западом и Востоком, объединять самые различные народы на основе любви и равноправия, указывать человечеству пути и направления его развития.
Эти функции подкрепляются заданными каждой цивилизации свойствами, местоположением и соответствующим потенциалом.
Глубинные причины русской революции 1917 г.: геополитический взгляд
Итак, человечество к началу XX столетия зашло в исторический тупик. Запад, несколько веков назад сменив в качестве лидера Восток, к началу XX столетия контролировал более 80 проц. суши, производил 74 проц. мирового валового продукта, задавал человечеству смысл жизни и направления развития, доминировал в науке, культуре, техническом прогрессе, навязал миру свою (капиталистическую) модель экономики. При этом, опираясь на превосходство военной силы, финансовое закабаление, коварство политической стратегии, колонизировал и обращал в рабство народы других цивилизаций, разрушал их традиции, культуру, знания, экономику, разобщал и уничтожал не только племена, но и целые мировые цивилизации. И все это в интересах узких социальных групп, жаждущих наживы и власти. Да и внутри Запада разгорались неразрешимые противоречия. Именно внутри западной цивилизации вспыхнули Первая, а затем и Вторая мировые войны. Все это грозило гибелью человечества. Да и Европа, раздираемая враждой между Германией, Англией и Францией, очень не желала видеть Россию мощной процветающей державой. По Н.Я. Данилевскому, европейцы видели в России лишь «служебную силу», и не более того.
Необходимо было эту грядущую трагедию остановить. Выбор пал на Россию, которая сама втягивалась в западную орбиту, что противоречило ее сущности и историческому предназначению. Поэтому необходимо было внутреннее очищение, разворот на свою историческую тропу, а затем – пример иного, спасительного пути развития для человечества. Но почему Европа и сидящая пока в геополитической засаде Америка невзлюбили русский мир и русский дух, и стремились его уничтожить? К тому же уже ходили на Русь тевтоны, крестоносцы, карлы, наполеоны и всегда с одним же результатом: «Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет». Причина в том, что Русь для Запада совершенно иная по сущности, с иным смыслом жизни, иным отношениям к другим народом, к природе. И накопительство, жажда к наживе осуждались на Руси издревле. В письме своему брату Олегу Владимир Мономах пишет: «Посмотри, брат, на отцов наших: что они скопили, и на что им одежды. Только и есть у них, что сделали душе своей»[27]. И русские люди объединялись в коллективы и сообщества, в цивилизацию совершенно по иным, чем на Западе принципам – на духовной близости, на Западе же доминировал экономический интерес в качестве интегратора. Пример тому концепция «Москва – «Третий Рим».
Но и социализмом Россия была «беременна» изначально, ибо социалистические принципы жизнепостроения лежали в основе жизненной матрицы русского народа: коллективизм, совесть, святость, справедливость, добролюбие. Н.А. Бердяев писал после свершившейся Октябрьской революции: «…
Итак, что же есть Россия, как геополитическая сущность, и почему социализм глубоко вкоренен в нее?
Россия как государство и цивилизация, как империя формировалась, двигаясь от Запада на Восток. Ее геополитическим содержанием являлся синтез православно-славянской части населения с народами азиатской территории России, вылившийся в результате в самобытную геополитическую сущность – Евразию. И это был осознанный выбор русских: двинуться от перенаселенной и враждебной Европы на Восток, чтобы сохранить свою восточнославянскую идентичность, иметь пространство развития и безопасности. Но при этом присутствовал еще один важный момент: славяне на Востоке пытались найти условия, которые бы позволили им осуществить свою мечту – утопию, реализовать собственные принципы жизни, свои высокие устремления. В движении на Восток русские понесли и византийские государственные и религиозные начала в сочетании с древнеславянской традицией и образом жизни. Но Византию, ее социальный порядок, особенно Церковь и общество, не копировали, а трансформировали на русскую почву, формируя собственное Православие как религиозно-социальное мировоззрение, во многом сочетаемое с традиционным язычеством. Коллективизм, соборность, справедливость, гуманистические начала древних славян являли собой социалистические начала. Послушаем мудрого академика И.Р. Шафаревича: «…появление социалистических государств не является привилегией ни какой-либо одной эпохи, ни какого-либо континента. Именно в этой форме, по-видимому, и возникло государство: первыми в мире социалистическими государствами были самые первые государства вообще»[28]. То есть, естественным образом жизни человечества является социализм (не по Марксу, но в лучшем его человеческом проявлении). Но вернемся к теории культурно – исторических типов Н.Я. Данилевского: каждый тип индивидуален, неповторим по отношению к другим. А значит и социализм не есть нечто однообразное, универсальное. Китайцы строят свой социализм с китайской спецификой, вьетнамцы свой и т. д. Социалистическое государство может быть эффективным только в том случае, если оно опирается на исторические традиции народа и духовные ценности, выработанные многовековой практикой общения с окружающей средой и этносов друг с другом. Не случайно, китайцы стали демонстрировать мощную динамику развития, как только Дэн Сяопин соединил социалистические принципы с древнекитайской традицией: конфуцианством, даосизмом, образом жизни китайской семьи. И. Шафаревич, говоря о социалистических государствах, как первооснове государства вообще, в качестве примера рассматривает Древний Египет. А что касается славянского мира и советского социализма, то давайте иметь в виду, что в раннем СССР социалистическая практика вообще была далека от славянских идеалов и ценностей, что и предопределило жестокость противоборства в обществе. В движении на Восток славяне уходили от общества, жившего не по естественным природным законам, уходили от жестокости, насилия, несправедливости. Они двигались в поисках безопасности, справедливости и святости, и всю свою историю русские ищут социальную правду. В христианстве Русь увидела те некоторые идеалы, которые искала на восточных просторах. Соприкасаясь с племенами и народами Востока и Севера, русские увидели в них родственные начала, не по крови, но по жизненным принципам: коллективистские формы организации жизни, соборность, божественные начала по отношению к природе и небу, иррационально-концептуальный способ мышления, «…именно Россия в факте своего исключительного духовного и географического евразийства оказывается тем особым местом, где в первую очередь можно говорить о возможности “христианского социализма”, способного соединить индивидуальное начало христианства (как гуманистическую традицию Европы) с общинным характером азиатского способа производства (как социальной культурой Востока). В России происходит важнейший цивилизационный стык»[29].
Колонизируя новые земли, русский этнос не порабощал местное коренное население, как это проделывал Запад, а вовлекал его в совместное жизнеустройство и обеспечение защиты. Одновременно русские познавали местные обычаи, быт и культуру. Слияние обычаев, традиций и культур, синтез географических и природных факторов запустили процесс формирования геополитического пространства, получившего позднее название «Евразия». На этом пространстве создавалась будущая мощная держава-цивилизация под названием Российская империя. Она, как это доказали евразийцы, являлась продолжателем государства скифов, державы гуннов, империи монголов. Но в то же время русские пошли дальше своих предшественников: они распространяли свое влияние, затем контроль и власть на все евразийское пространство до естественных границ на севере, юге, востоке. Скифы, гунны и монголы любили степь, но боялись леса и холода, в результате чего не сумели освоить северные пространства, рассыпались на мелкие образования и покинули исторический процесс. Русские соединили (по евразийцам: П. Савицкий, Л. Гумилев) лес со степью, объединили все этническое многообразие в едином государстве, образовав, по Савицкому, особое «месторазвитие», отличное и от Азии, и от Европы. По Гумилеву, Евразия не только огромный континент, но и сформировавшийся в центре его суперэтнос. Формирующееся русское государство в качестве духовно-нравственной идеи своего развития приняло мессианскую концепцию «Москва – Третий Рим», осознанно и добровольно возложив на себя миссию удерживающего чистоту первозданного христианства в форме Православия и… основ социализма. Тюрки-мусульмане поддерживали чистоту первоначального ислама и в войнах против турок называли последних неверными. Верховная власть внимательно следила за соблюдением евразийского единства народов, населяющих Россию.
«С одной стороны, центр, и Московский, и Петербургский, осуществлял все большую централизацию власти на местах…, а с другой – проводил удивительно гибкую, чисто местную политику взаимоотношений с окрестными народами – широкие налоговые льготы, запрещение внедрения в Поволжье и за Уралом крепостного права, обнявшего уже всю центральную Россию, создание многонациональной армии, выдвижение на привилегированные позиции местной национальной элиты, запрет на насильственную христианизацию и конфессиональная терпимость. Шла активная натурализация в составе России разных этносов. Лозунгом власти стали слова: обращаться с местными народами лаской и приветом, а не “жесточью”, т. е. не жестокостью»[30]. Позднее эти принципы получат мощное развитие в СССР.
Уход из Евразии как историческая ошибка
Николай I, а затем и Александр II фактически отошли от национально-религиозной политики своих предшественников и уже сложившейся традиции «братания с инородцами» и предприняли нажимные методы христианизации язычников, а также оказали давление на мусульманскую общину. Что и сказалось в 1917-м. В силу утраты Церковью авторитета в народе и отсутствия в этот период мощных духовных авторитетов началось «отпадение» от Православия. Сокращалось число людей, желающих принимать обряд крещения, часть татар, вынужденно крестившихся ранее, стала отказываться от христианства и переходить в ислам. Да и среди русских стали проявляться случаи возвращения в язычество. Не разобравшись глубоко в причинах «отпадения», Николай I и Александр II избрали административный путь поддержания авторитета Православия. По сути дела, речь шла о принудительной христианизации, как это происходило на Западе.
Возникло напряжение по национальной (русские – тюрки) и религиозной (православные – мусульмане) линии взаимоотношений. Евразийский вектор русской геополитики стал размываться.
Революционные события 1917 г. коренным образом изменили ситуацию во всех сферах российской действительности, в том числе в отношениях российских мусульман как внутри уммы, так и к русскому этносу. Первый Всероссийский съезд мусульман, состоявшийся 24–27 апреля 1917 г. в Казани, принял постановление, в котором выдвинул требования:
• изменить принципы государственного устройства: строить Россию на национально-федеративных началах;
• образование осуществлять на национальных языках (в начальной школе);
Поделиться книгой: